Текст книги "«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ)"

Автор книги: Елена Добрынина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 47. Эмоциональные порывы и здравые мысли

Из кабинета Франсуа я выскочила, словно пробка из бутылки шампанского. Влетела на кухню, не соображая, кого могу там встретить. Хорошо, если Зое, а если на пути попадется Вобла и увидит меня в этом состоянии? Попеременно то трясло мелкой дрожью, то бросало в жар. Надо ж так вляпаться! Внезапно меня накрыло лавиной чувств – от смущения до злости на себя. Это же надо было потерять весь рассудок при виде всего лишь мужского пресса. Ну ты и балда, Катюша. Растерялась, что-то мычала несвязное вместо ответа. А Франсуа откровенно поржал с тебя. А ведь считала себя довольно опытной в подобных вопросах девушкой.

Пожар в груди все не унимался, хотелось нырнуть в прохладную воду, чтобы наконец перестало гореть лицо. И не только оно. Но поблизости не было ничего подходчщего, в замке вообще было сложно с водными процедурами. Чтобы хоть чуть освежиться и не отвечать на вопросы Зое, наблюдавшей за мной, я решила выйти во двор и рванула через черный выход на крыльцо, прямо мимо удивленной поварихи.

Отворив тяжелую дверь, я оказалась на крыльце и неожиданно столкнулась там с Паскалем. Ах, вот он, паршивец, сейчас я выскажу ему все, что думаю об этом болтливом мальчишке. Это же он вместе с Зое расхвалил меня хозяину, представляя мои познания в вине за уникальный талант, злилась я.

– Приветствую вас, госпожа Катрин! – расплылся в улыбке парнишка. Он, кажется, был счастлив уж тем, что просто видит меня.

– И тебе не хворать, Паскаль! – зло выпалила я, чувствуя, что меня несет. Сейчас солью весь свой запал на ничего не подозревающего мальчишку. – Скажи-ка на милость, кто просил тебя трепать языком и рассказывать Франсуа о том, что я разбираюсь в винах?

Юноша выпучил глаза и раскрыл от удивления рот. Видимо, не ожидал, что его болтовня доберется до меня так быстро.

– Нууу, я… – не знал, что ответить парнишка. – Я думал, это поможет вам, выгодно представит вас в глазах господина виконта.

– Не ври, Паскаль. Ты просто хотел прикрыть свою задницу после того, как д'Эстре поймал тебя, возвращаясь, а мне теперь отдуваться! – лютовала я. – Думаешь, так легко организовать этот чертов званный ужин? Особенно мне, которая и семьи-то своей не помнит, не то, что правила и традиции застолий в замке! Надеюсь, ты не обо всем доложился?

– Что вы, миледи! Просто господин явился в караулку в тот вечер так неожиданно, совсем поздно ночью. Я тут было подумал, что сейчас получу очередную взбучку. Ну, и решил, что, ежели расхвалю вас перед виконтом, будет только лучше.

– Ну, спасибо на добром слове, дорогой Паскаль. – все еще злилась я. Юноша замешкался, краснея. Видимо, он не ожидал, что желание представить меня в хорошем свете выйдет ему же боком. И что предмет его обожания будет его же распекать за эту, по большому счету ерунду.

– Кажется, мне пора в караул. Андре меня обыскался, а я тут с вами болтаю, – нашелся, что соврать Паскаль и через пару секунд был таков, оставив меня остывать на крыльце в одиночестве.

Что со мной происходит? – не понимала я. Неужто просто вид Франсуа без рубашки может сотворить со мной такие перевоплощения, что с каждым днем я все более становлюсь похожа на идиотку – путаюсь в ответах, растекаясь лужицей при виде всего лишь мужского пресса? Ведь, раньше со мной такого не бывало. А теперь? Здесь гораздо строже привычки и устои, да, но в том-то и дело. Я, в отличие от местных, видела в этой жизни гораздо больше. Я летала на самолетах, путешествовала по миру, была свободной женщиной, которой приходидлсь зарабатывать себе на жизнь. Я защищалась от нападок ИИ, и вполне успешно несколько лет проскакивала "между капельками дождя" между его приставаниями и большими объемами работы, которые получали все, кто не отвечал ИИ взаимностью. Ведь, я не первый менеджер по закупкам, столкнувшийся с самодуром-начальником. А теперь? Только что в постель к нему сама не прыгаю. Вон, с Воблой взялась соревноваться. Хотя, Жанна меня бесила сама по себе, конечно, но все-таки, будем честны, и д'Эстре тут тоже был замешан.

Может, ну это все к чертям собачьим? Не ходить ни в какие погреба и не участвовать в ужинах? Мне вдруг отчаянно захотелось уехать из этого промерзлого и унылого замка. Например, навестить постоялый двор доброй тетушки Ги, с которого меня так бесцеремонно выдернули. Надо уезжать. А для этого рридется идти на хитрость – поговорить с виконтом и попросить его отпустить меня. Иначе он не отпустит, а, учитывая дело с допросом и судьей Фистоном, еще и в розыск меня обьявят. Нет, тут надо действовать аккуратнее. А поэтому, хочешь-не хочешь, но придется заниматься ужином, который поручил организовать Франсуа и который уже завтра. К тому же, у меня пости все готово, а значит, должно пройти хорошо.

Что ж, решено! Осталось потерпеть самую малость – пережить подготовку и сам ужин, а потом, прощай холодный неприветливый шато, злобная Жанна и ты, Франсуа, тоже прощай. Меня ждет уютный постоялый двор, где много работы, конечно, но зато никто не строит козней и не плетет интриги за твоей спиной.

С этими мыслями я решила переночевать. На крыльце было довольно зябко, и я поспешила в тепло, на кухню, чтобы выпить горячего чаю и продумать оставшиеся дела для завтрашнего ужина.

Глава 48. Элиза

– Катрин, тебя хозяин к себе зовет. – заглянул на кухню Жак. Он велел поторапливаться, чтобы их светлость не ждали слишком долго.

Я только успела завести тесто и вымешать его в первый раз. Еще столько дел до вечера, а приходится отвлекаться. Но я знала, ради чего все это мне, а потому предпочла не спорить со стариком-лакеем.

Вымыла руки от теста, вытерла сухой ветошью, сняла припыленный фартук и, отряхнув платье от муки, отправилась в покои д'Эстре. У двери комнат Франсуа меня отчего-то накрыло волнение. Припоминалась вчерашняя картина, что выбила меня из колеи и заставила проворочаться в постели полночи. Нет уж! Нельзя растекаться лужей, Катя. Уважай уже наконец, себя. К тому же, у тебя есть цель – убедить виконта, что мне лучше уехать в таверну на Руанской дороге. А для этого нужно изображать из себя саму приветливость.

Поэтому я выдохнула, нацепила на лицо беззаботное выражение и постучала в дверь.

Д'Эстре ответил сразу, будто ждал моего появления. Я заглянула в комнату и, очаровательно улыбаясь, будто накануне не терялась от вида и вопросов Франсуа, спросила:

– Звали, господин виконт?

Слава всем святым, на этот раз д'Эстре был одет. А за окном хмурилось серое небо, обещая мне, что ни один лучик солнца не озарит широкоплечую фигуру мужчины. И на том спасибо.

Франсуа взглянул на меня и деловито изрек:

– О, Катрин, хорошо, что вы пришли так скоро. Нам предстоит много дел, не хотелось бы затягивать, ведь вечером уже ужин.

Клянусь, я его не понимала. То он холоден, будто айсберг; то смотрит так, что туго соображается и хочется отдаться прямо тут же, то как сейчас – говорит лишь о делах. Какой же он на самом деле? Что скрывается под этой маской джентльмена, поверенного короля в каких-то делах, королевского стражника? Какая из этих ролей настоящая? Что он думает обо мне? Как ко мне относится? Но этого не узнать, поэтому приходилось мило улыбаться и изображать легкость и непринужденность.

– Когда идем исследовать винные погреба, мсье? – спросила я, хлопая ресницами. – Зое жутко переживает, а я её успокаиваю, что все пройдет, как по маслу. Ведь, вы не дадите нас в обиду?

Франсуа, увидев, как непринужденно я общаюсь, будто обрадовался.

– Думаю, Зое зря волнуется. Мы пойдем с вами прямо сейчас, если не возражаете.

– Нет, что вы, я только за. Только вам придется вести меня, господин виконт, ибо назначение некоторых помещений до сих пор для меня – загадка. А остальные обитатели не горят желанием проводить экскурсии, ссылаясь на дела. Но раз уж вы сегодня будете сопровождать мою скромную персону к бочонкам с вином, – острила я, – то было бы неплохо попутно услышать подробности о жизни вашего замка. Тем более из уст самого хозяина.

Франсуа прищурился, вглядываясь в мое лицо. Что ж, если хочет он, я могу быть и такой – изобразить, будто мне и дела нет до того, что вчера при виде его в некотором неглиже я чуть не провалилась сквозь землю от неловкости и волнения.

– Хорошо, Катрин, но до того мы зайдем еще кое-куда.

– Кое-куда – это куда? – повторила за виконтом я, не понимая, что он задумал. Фраза получилась странной и выдала мое волнение.

– Не переживайте, это не страшно. – ответил мне хозяин и указал жестом на дверь. Я подобрала юбки и поспешила к выходу. Куда он собрался меня вести? Что ж, разберемся по ходу дела.

Мы вышли из покоев виконта и двинулись по коридору в противоположную сторону от кухни.

– Давайте поднимемся наверх, и я вам все расскажу.

Мы дошли до широкой каменной лестницы, которая вела на второй этаж. Это была парадная лестница, по которой я почти не ходила. Наши с Воблой комнаты находились в левом крыле здания, над кухней и предназначалась скорее для прислуги и гостей. Сейчас же мы шли совсем по другому крылу, который можно было назвать хозяйским. Лестница тут была гораздо шире, коридор отделан деревянными панелями и кое-где даже имелись узкие окна, которые, однако, впускали в темный коридор дневной свет, в отличии от нашей лестницы, где с трудом могли бы разойтись двое. Да и подсвечивать себе путь приходилось даже днем.

– Что ж, если за месяц проживания здесь никто не удостоился провести вас по владениям, придется взять на себя эту роль. – пошутил виконт, но тут же голос его стал серьезным и сосредоточенным. – И начнем мы, пожалуй, с помещений, где когда-то жили хозяева замка. Это покои моих родителей и сестры. Мой отец, Катрин, был также, как и я, наместником короля Генриха на этих землях. Тогда здесь было не так пустынно и холодно. Мы с сестрой носились по галереям и играли в салки. Вся моя семья была вместе, мы жили вполне счастливо, пока... – Франсуа запнулся и на несколько секунд повисла тяжелая пауза. – пока мой отец не погиб при весьма странных обстоятельствах, а матушка не смогла пережить боль утраты. В доме поселилась печаль и траур. Сестра заперлась в своей комнате, рыдая от горя. Дядька забрал меня на службу. Так опустел наш замок. Вскоре Элиза ушла в монастырь. С тех пор я старался больше времени проводить в походах и меньше в этом доме, останавливаясь здесь в крайних случаях.

Мы остановились у одной из дверей, как две капли воды похожей на остальные дубовые двери.

– С тех пор я почти не бывал в этом крыле, предпочитая проводить время в помещениях при кабинете и библиотеке. Это комнаты моей Элизы. – затуманенный взгляд Франсуа скользнул по мне. Он сейчас был не здесь, а где-то там, в своем беззаботном прошлом. – Я подумал, что вам не во что нарядиться к ужину. А у сестры оставалось множество нарядов. По моему указу их время от времени чистят и просушивают на солнце. Но зачем платьям просто лежать в сундуках, если вы можете блистать в них уже сегодня вечером?

Я сглотнула откуда-то взявшийся тугой ком в горле. Я смотрела на Франсуа, который поделился со мной своей историей и не знала, как реагировать. Мне было и жаль его, так рано лишившегося семьи и родительского тепла, и неловко, что мне, по сути, чужому человеку, он вдруг открылся. Наверное, об этой истории знали обитатели замка, но я-то не знала.

Франсуа отворил запертую дверь, пропуская меня в комнату сестры. Я переступила порог и оказалась в девичьем царстве. Это сразу было понятно. На тяжелом комоде шкатулка с мелочами, забытая книга на подоконнике, оставленная на сундуке вышивка. Казалось, хозяйка вышла ненадолго и вот-вот вернется.

Франсуа подошел к окну, за которым плыли безмолвные осенние облака, слегка коснулся книги в тяжелом серебряном окладе тонкими пальцами, будто соединяясь с прошлым.

– Буду очень признателен, если вы наденете платье Элизы. Любое, на ваш выбор.

– Мне в радость исполнить вашу волю. – ответила я искренне.

Я сейчас не чувствовала ни смущения, ни каких других чувств. Просто вдруг поняла, как важна для него эта просьба. И это было очень ценно. В конце концов, мне не стоило никакого труда облачиться в платье сестры Франсуа. Носила же я одежду дочери тетушки Ги. В моем положении особенно не выберешь, а гардероб хозяйской дочери не так и плох, думаю. Вероятно, он больше подходит для торжественного мероприятия, нежели мои скудные пожитки, доставшиеся в наследство от купеческой дочки.

И все-таки наравне с выгодой от предложения Франсуа, где-то в глубине души тихонько плескалось удовольствие от того, что именно мне он решил отдать платья своей сестры.

– Ну, вот и отлично. – смахнул с себя воспоминания мой виконт. – А теперь поспешим в погреба, чтобы определиться с вином. А ближе к вечеру вы сможете вернуться сюда, чтобы выбрать наряд для ужина. Вот ключ, отдаю его лично вам.

– Благодарю, монсеньор. – уже искренне улыбнулась я, глядя ему прямо в глаза.

Глава 49. На крепостных стенах

Покинув комнату Элизы, сестры Франсуа, мы отправились к погребам с вином. Заодно было решено показать мне устройство замка. Виконт вел меня какими-то незнакомыми коридорами, потом по галерее, что примыкала к крепостной стене. Поворачивая то направо, то налево, мы оказались у дальней башни, от которой было лучше всего видно въездной мост, ворота и остатки рва, некогда окружавшие жилище предков рода д'Эстре.

– Ах, какие виды! – ахнула я восхищенно. Не знаю, слышал ли мой провожатый восторженных реплик, но я действительно была под впечатлением – казалось, будто отсюда, с узкого отступа на самом верху крепостной стены можно было прямо рукой достать до низкого, всего в тяжелых тучах, осеннего неба.

На галерее свирепствовал ветер, от чего волосы мои вырывались из-под капюшона накидки и пытались разлететься прочь, кто куда. Здесь, наверху было очень сыро, все-таки время приближалось к декабрю, когда и в Европе бывает довольно холодно. Я посильнее запахнула плащ, чтобы укрыться от ледяного ветра. Оставалось только удивляться, как не холодно Франсуа, но, видимо, он был приучен к преодолению лишений с детства.

– Начнем обзор отсюда, с высоты лучше видно. – прокричал мне на ухо виконт, пытаясь перебить шум ветра. – Посмотрите вниз, Катрин, здесь раньше был ров, заполненный водой. Он создавал первую преграду для врага. Подъёмный мост, который и сейчас опускается с помощью цепей и противовесов, ведет к главному входу. При нападении его могли быстро поднять, преградив врагам путь. Перед основными воротами, – указал д’Эстре куда-то вниз, – барбакан. Это небольшое внешнее укрепление. Оно позволяло защитникам обстреливать противника ещё до того, как он подошёл к воротам. За крепостными стенами, здесь, на галереях, могли укрыться лучники. А башни по углам – не просто украшение, это боевые точки с лучшей видимостью. Они круглые, чтобы легче отражать удары тарана. В одной из них, вон той, дальней и сейчас несет караул Паскаль.

Показалось, будто д’Эстре специально озвучил этот факт, чтобы посмотреть на мою реакцию, но я не повела и бровью. А вот как не старалась, не смогла скрыть того, что от холода у меня зуб на зуб не попадал.

С высокой галереи открывался отличный вид на окрестности и Руан, и если бы не ветер, я бы с удовольствием полюбовалась пейзажем подольше. Но я кивнула, давая понять, что усвоила рассказ Франсуа.

– Что ж, если вам понятно, как выглядит замок сверху, то можем спуститься и осмотреть его со двора.

Получив утвердительный кивок, Франсуа повернулся и легко ухватив меня за руку повел к лестнице, что убегала вниз, в помещение. Большая ладонь Франсуа, необычайно теплая крепко держала мои озябшие пальцы. По коже побежали мурашки, теперь совсем не от ветра и холода. Что он снова делает со мной? Сводит с ума одним прикосновением.

Мы вернулись на боковую галерею и вошли в неприметный коридор, что вел сквозь все правое крыло к кабинету и столовой. Внизу Франсуа отпустил мою руку и чуть отстранился, уходя на полшага вперед. Я сунула руку в карман, пытаясь мысленно прийти в себя. Главное, не показать ни слугам, которые могли встретиться на пути, ни этому невозможному мужчине, что меня буквально трясет от него. Но я справлюсь, пообещала самой себе, и стала думать о насущном – о приближающемся званном ужине.

Чтобы выйти во двор, пришлось идти знакомой дорогой через кухню, мимо Зое. Там я попросила виконта остановиться на мгновение, чтобы взять приготовленную еще утром корзинку.

– Что это? – удивился Франсуа.

Я лишь ответила:

– Потом узнаете. – и хитро подмигнула старушке.

То ли из-за присутствия поварихи, то ли еще из-за чего, но мужчина не стал пытать меня расспросами и, хмыкнув, вышел на черное крыльцо, а я повесила корзину на сгиб локтя, поспешила за ним.

Мы прошли через черный вход и оказались во внутреннем дворе, который уже был мне знаком. Здесь, как обычно, кипела жизнь – сновали туда-сюда слуги, слышался удар кузнечного молота о наковальню в мастерской, стражники зорко следили за тем, что творилось внутри замка и за его пределами. Вдоль крепостных стен располагались подсобные помещения и амбары, а слева, совсем рядом с замковым огородом даже приютилась маленькая часовня, правда, почти всегда запертая. В центре двора, совсем рядом с тем местом, где как-то вечером играли в бутылочку, примостился колодец.

– Наверное, колодец играл в жизни замка важную роль? – предположила я, прерывая молчание.

– Конечно, ведь в случае осады это – единственный источник воды для всех обитателей.

Франсуа прошел еще вперед, к дальней стене, той, у которой однажды ночью я засекла, как Жанна выпускала своего мерзкого братца. Я семенила за виконтом следом, но он вдруг остановился, обернулся и осторожно ухватив меня за рукав накидки, развернул лицом к дому и спиной к себе. В мгновение ока он оказался совсем близко от меня, где-то сзади, укрывая от ветра своей широкой спиной. От неожиданности сердце екнуло и зашлось в сладкой неге – этот жест был таким интимным, что земля поплыла из-под ног и мозги мои больше не думали ни о чем, как только о том, что Франсуа совсем рядом, прямо за спиной и я чувствую тепло его тела лопатками.

– Смотрите, Катрин, на месте дома в старые времена была главная башня – донжон. Это – самое укреплённое здание, последняя линия обороны. На первом этаже обычно располагались склады и тюрьма. На втором – зал для приемов и покои хозяина и семьи. На крыше обычно устраивали смотровую площадку и пост охраны, потому что с неё открывалась панорама всей округи и стража могла видеть приближение врагов за многие километры до нападения. Еще мой дед перестроил донжон, сделав его просто жилым домом. Из зала для приемов получился кабинет и столовая, а комнаты для обитателей были по традиции выстроены на втором этаже, но стали просторнее. Необходимость в крыше, которую бы стерегли стражники, отпала и теперь донжон больше похож на дом любого буржуа в Руане. Однако крепость по-прежнему может выдержать осаду, если случится такая надобность. В детстве мы с сестрой любили взобраться на крепостные стены и представлять, как враги осаждают наш замок и он, окружённый недругами, борется за свободу до последней капли крови. Я обожал рассказы Жака о былых временах и мечтал, что и я буду также служить королю и совершать подвиги ради своей Прекрасной Дамы. Совсем также, как поступали рыцари еще три сотни лет тому назад. – прошептал виконт где-то над моим ухом.

Я не видела лица Франсуа, так как стояла спиной, но черт возьми, как бы я хотела сейчас быть той самой Прекрасной Дамой. По коже побежали мурашки – от его слов, от холода и от странного чувства, будто я – и есть та самая.

– Ваша мечта сбылась, сир. – тихо сказала я, чтобы не спугнуть идиллию, когда он совсем близко, позади меня, укрывает от ледяного ветра и делится самым сокровенным – мальчишескими фантазиями. – Вы служите королю и стране. Вы – главный человек в этих землях. И ваш батюшка мог бы вами гордиться. А Дама... дело наживное.

Франсуа на секунду замолчал, продолжая любоваться домом. …И нашей близостью? А потом будто собрался, стряхнул все воспоминания и сказал неожиданно буднично:

– Пожалуй, стоит вернуться в дом и отправиться наконец в погреба с вином. Вы совсем замерзли и голос дрожит. Не хватало еще, чтобы вы заболели. Пойдемте же.

Эх, знал бы д'Эстре, от чего на самом деле у меня сейчас дрожал голос...

Глава 50. Гугеноты

Франсуа стоял у столетней дубовой бочки, в которой, судя по всему, вызревало вино, и задумчиво наблюдал за тем, как я осматриваю помещение, где хранились его вина. Десять минут назад мы спустились в погреб, чтобы выбрать нужные сорта для сегодняшнего ужина. Воздух – густой, с запахом дерева, сырости и вина ударил мне в ноздри, когда мы спускались по гулкой каменной лестнице. От стен погреба исходил холод, а сгустившаяся вокруг единственного источника света – факела темнота добавляла к ощущениям напряженности и беспокойства. Казалось, что в темных углах прячутся какие-то тени, древние призраки, которые уже давно стали историей замка, однако до сих пор следят за тем, что происходит внутри него. Стало неуютно. Хуже было только в темнице, куда меня бросил мерщкий господин Фистон.

Я все еще была под впечатлением от пробежки по галереям и откровений виконта. Теперь, после рассказа о своём доме и детстве, он казался мне гораздо более живым и человечным, чем раньше. И я решила спросить сама то, что давно интересовало меня – а именно, чем он занимается за пределами замка. Понятно, что государственных тайн мне никто не выдаст, но можно же хоть на чуточку приподнять завесу.

– Куда вы все время ездите, монсеньор? Паскаль говорил как-то, что большую часть жизни вы проводите в походах и дороге. Но ведь Франция не ведёт сейчас войн. – задала я вопрос, немного переживая о том, прилично ли о таком интересоваться.

– Гугеноты. Они снова поднимаются против самого государя, Катрин. Не буду скрывать, поначалу я и вас подозревал в причастности к восставшим. – вот так новость, округлила я глаза. – Однако, так и не нашёл подтверждений своим идеям. Я убедился в этом окончательно сегодня.

Бредовым идеям – хотелось дополнить мне. Нашел протестующую, блин!

– Странно это слышать, но почему-то я не удивлена. – взглянула на виконта с усмешкой. – Иначе зачем было отправлять меня к этому жирному борову на допрос?

Я повела плечами, будто стряхивая воспоминания. Картинка из совсем недавно еще пережитого, как судья Фистон лапал меня и пытался взять силой прямо в допросной, вызвала физическую тошноту.

– А вы бываете категоричной. – усмехнулся д’Эстре. – Я просто хотел удостовериться, что вы не имеете отношения к гугенотам. Правда, Луи убеждал меня в обратном, но, как показала практика, он ошибся. Иначе, пока я отсутствовал, вы должны были найти единомышленников в самом сердце моего замка. Сложно предположить более подходящее место для метяжа, чем дом самого виконта.

Ах, вот, почему д'Эстре так настойчиво требовал, чтобы я оставалась в замке!

– Я могу найти единомышленников только по выпеканию пирожков. И даже не знаю, огорчаться от этого факта или всё-таки ему радоваться. – с досадой ответила я.

– Ну, к примеру, вы легко смогли подбить целую дюжину взрослых людей бросить все свои дела, чтобы играть в сомнительные игры. – подколол меня Франсуа тут же.

Я вспыхнула, словно свечка, припоминая посиделки во дворе и то, как внезапно там появился сам виконт и вмешался в ход игры. Румянец обжег щеки. Слава всем богам, что в подвале было полутемно и нас освещал один только факел, пристроенный теперь Франсуа в специальное отверстие на стене. Он едва озарял очертания лиц и хорошо маскировал неловкость.

– Подумаешь, это всего лишь невинные поцелуи. Не на раздевание, в конце концов, мы играли. – ляпнула я, не подумав, и тут же пожалела о сказанном.

– Интересно было бы на это посмотреть. – произнес Франсуа и уперся в меня взглядом. Он глядел так пристально, что мне стало совсем не по себе.

– Значит, – решила я вернуть разговор в изначальное русло, – вы решили, что я имею отношение к гугенотам. Но зачем мне это? Я мало что о них знаю.

Это было правдой. Мне бы с языком и местными привычками разобраться, какой из меня повстанец? Ясное дело, мерзкий Луи готов был на любую подлость, только бы сжить меня со свету, но я даже не представляла, чем так опасны эти протестанты для короны?

– Сипанно, ведь даже маленькие дети знают, кто такие гугеноты. Ну хорошо, они провозгласили собственной республикой южный Ла-Рошель несколько лет назад. И была опасность, что они захотят расширить своё влияние и на север, например, на Руан. Знали ли вы об этом?

– Конечно, нет. Я никогда не бывала в Ла-Рошели.

– Вы оказались в окрестностях Руана в самый неподходящий момент. У меня была информация, что примерно в это время могли появиться в наших краях сообщники восставших – это должны были быть двое – мужчина и женщина. Помните, в тот день, когда вас нашли Луи и Жером, мы с ребятами из отряда искали преступника? По моим предположениям, вторым человеком были как раз вы. Именно поэтому я был вынужден наблюдать за вашей персоной. А наблюдать можно, только подпустив врага как можно ближе.

«Врага, значит», – больно кольнуло где-то под сердцем.

– И кто же был назначен шпионить за мной? Ги? Вобла? Или, может, глупый мальчишка Паскаль?

– Вобла? Подозреваю, это прозвище заслужила Жанна? – едва сдержался, чтобы не рассмеяться виконт. – Ну, допустим, не шпионить, а рассказывать о вашем поведении.

– Представляю, что могла насочинять ваша экономка. Полагаю, в ее глазах я – правая рука самого Сатаны. Не зря за глаза она величает меня не иначе как ведьмой и убеждает в этом малообразованных сородичей. – посмотрела виконту прямо в глаза.

Света было не так много, и я видела лишь то, что в чёрных его глазах отражаются огоньки от факела, отчего очи мужчины мерцали золотым блеском.

– Думаю, это сейчас неважно, миледи. – не отвел взгляда Франсуа. Видимо, считал, что шпионаж – это нормальное явление. – Ежели мы будем говорить об этом, а не осматривать запасы вина, зачем, хочу напомнить, мы сюда и спустились, боюсь, можем проговорить и до вечера. Не уверен, что Жанна Деборо – тот человек, которого вы хотели бы обсуждать столь долго.

– Слишком много чести, – фыркнула я и добавила, не удержавшись. – Ладно, она хотя бы искренне меня ненавидит, да и вам доносит, – я намеренно стукнула костяшками пальцев по дубовой бочке, – с большим энтузиазмом. Жаждет, так сказать, внимания господина и лишний повод остаться с вами наедине.

Виконт ничего не сказал, только посмотрел долгим и внимательным взглядом. И куда подевалась веселая улыбка, блуждающая по его губам только что? Что ж, пусть знает, что я не так проста, что и у меня есть глаза и уши, что я тоже кое-что понимаю. Окружил меня шпионами, которые ради собственной шкуры готовы доносить, на кого прикажут. Даже Паскаль, чертов Паскаль. И тот...

Я тряхнула головой, отгоняя обидные мысли. Мимолетная близость, которая казалось возникла между нами, развеялась как туман по утру.

– Ну что, господин виконт, у вас есть еще вопросы относительно моей причастности к повстанцам? Если нет, предлагаю выбрать вина. – деловым тоном предложила я. Надо держать лицо, хотя хотелось высказать все, что я думаю об местном обществе.

– Катрин, не стоит подозревать всех и каждого в измене. – мягко сказал д’Эстре. – К тому же, любой человек в замке, да и в окрестностях Руана обязан рассказать мне всю правду, хочет он этого или нет.

Ага, как же. Знал бы он, как Жанна тайно встречалась со своим братцем как-то однажды тёмным вечером под крепостными стенами. Но вряд ли об этом знает Франсуа. Каждый сказать обязан, да только каждый ли скажет?

– Надеюсь, вы узнали обо мне все, что хотели. – не сдавалась я.

– Напротив, – неожиданно задумчиво произнёс д'Эстре. – Я знаю о вас слишком мало. Клянусь, мне было бы легче, если бы мои опасения подтвердились. Вы для меня – тёмная лошадка, Катрин, и я не знаю, когда и как будет разыграна ваша партия.