Текст книги "«Незнакомка» с Руанской дороги (СИ)"

Автор книги: Елена Добрынина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 38. Поцелуй

Моментально стало нечем дышать, несмотря на то, что на улице было не жарко. Присутствующие загалдели, предвкушая шоу.

– Вы тоже решили поучаствовать, сир? – спросил кто-то из толпы, но я не разобрала кто.

Кровь ударила мне в уши и грохот сердцебиения – единственное, что я слышала. После того, как вчерашней ночью мы с Франсуа столкнулись на лестнице, это была наша первая встреча.

– Вам придётся целоваться с Катрин. – зашумела толпа. Я нервно сглотнула, осознавая неизбежное.

– Что ж, если таковы правила игры. – усмехнулся виконт, а по моему позвоночнику побежали мурашки. Кончики пальцев тут же ослабли, как бывает утром, со сна, когда сложно сжать руку в кулак. Я попыталась собрать мысли в кучу, чтобы срочно придумать причину для отказа. Ну, не прилюдно же, в самом деле?

– Вы не участвовали в игре. И остановили палку намеренно. – запальчиво возразила я и задрала подбородок повыше. А потом посмотрела д’Эстре прямо в глаза.

– Это не имеет значения, Катрин. Палка указала на меня. – Виконт и не думал отводить взгляд. Я не могла понять, он, правда, хочет этого? Или опять издевается?

– Ну, вообще-то миледи права. – робко подал голос Паскаль откуда-то сбоку, прерывая наши гляделки.

Франсуа повернул голову и посмотрел на юношу так, что, будь Паскаль листом бумаги, он бы вспыхнул и сгорел на месте в ту же секунду.

– А тебе, Паскаль, не пора ли в отбой? Поль заменил тебя в карауле, конечно, но это значит лишь то, что ранним утром ты становишься на его место.

Юный стражник хотел было что-то сказать, но аргумент так и застрял в его горле. Паскаль не смел перечить начальству, но кровь взыграла. Ему казалось, что на месте Франсуа должен был быть он. И он был бы, если бы за столом не появился виконт. Паскаль резко развернулся и быстрым шагом пошел прочь со двора. Видимо, не готов был смотреть, как предмет его обожания будет целовать соперник.

Меня вдруг взяло зло. Чертов виконт снова не считается ни с кем. В прошлый раз он нагло вырвал меня из рук парня во время танцев. Теперь влез в игру. Конечно, целоваться с юношей я бы не стала, открестившись от исполнения долга. Я бы и с д’Эстре не стала целоваться, а просто ушла бы, соврав что-то. Но не теперь. Волна праведного гнева захлестнула мою душу. Что ж, мсье, будет вам поцелуй!

– Так что, Катрин? – спросил Франсуа, пронзая меня взглядом. – Вы готовы?

Все стихли. Готова ли я? Да Боже мой, что я, не целовалась что ли никогда? Я обошла вокруг стола и встала напротив виконта. Заглянула ему в глаза и, увидев в них лишь холодные льдинки, что плавали на дне черного омута, решила окончательно. Была – не была! В конце концов, не чести же меня лишают прилюдно. К тому же, может быть, виконт совсем не умеет целоваться. Ведь, не зря, наверное, он выбрал Воблу в качестве любовницы. Я взмолилась, чтобы это было так. Тогда я разочаруюсь в д’Эстре окончательно и меня наконец-то отпустит эта странная оторопь, которая берет всегда, когда рядом оказывается виконт.

Я потянулась на цыпочках и, схватившись за отворот расстёгнутой кожаной куртки, легко коснулась губ мужчины. Сердце билось где-то в горле, руки дрожали то ли от страха, то ли от волнения. Губы его оказались неожиданно чувственными и терпкими на вкус. Чертов виконт, что ты делаешь со мной! Франсуа не отвечал, как будто желая проверить, на что я способна. Закружилась голова, кажется, я могла прямо сейчас рухнуть в обморок прямо к ногам этого сноба. Что ж, я тоже кое-что на что способна! Я замерла на миг, а потом зацепила губами верхнюю губу Франсуа и слегка провела по ней язычком, прикусывая едва уловимо. Мне показалось или д’Эстре действительно напрягся? По крайней мере, губы его совершенно точно дрогнули. Что ж, кажется, я добилась своего!

Не хватило воздуха, и я отпустила губы мужчины, собираясь закончить с поцелуем и опуститься на стопу, но тут же была подхвачена за талию и прижата к себе крепкой мужской рукой. Франсуа дал мне лишь миг, чтобы вдохнуть, и потом завладел губами сам, раздвинул их и проник языком в мой рот, от чего я чуть не сошла с ума прямо на месте. Я поплыла, чувствуя что-то схожее с невесомостью. Боже, как давно меня никто так не целовал! Да никогда меня ТАК не целовали. Так, что ноги отнимались и внизу живота закручивалась волна желания – без прелюдий и ласк, от одного, мать его, поцелуя. А язык Франсуа продолжал исследовать рот, переплетаясь с моим языком, пробуя мои губы на вкус.

Еще секунда и мне не хватит дыхания. Еще секунда и поцелуй превратится в тот, после которого назад дороги нет.

Но именно в этот момент виконт перестал терзать мои губы, отпустил их и поставил меня на землю. Толпа одобрительно загудела. А Франсуа совершенно равнодушным, спокойным голосом, даже не запыхавшись, велел зрителям:

– На сегодня веселье окончено. Завтра всем рано вставать.

Сделав объявление, д’Эстре развернулся и пошел прочь.

Окружающая реальность обрушилась на меня. Внизу живота предательски заныло. Телу было мало, оно хотело продолжения. Чертов виконт! Неужели так же он целует всех своих баб? Я поморгала, приходя в себя. Накрыла волной дрожи, будто от озноба. Надо убираться отсюда.

Молодежь ликвидировала последствия гулянки, девушки убирали посуду, ребята тушили костер. Одна я стояла посреди снующих людей, будто в тумане. Мари отдала мне кружки из-под вина, я машинально их приняла и пошла в сторону дома. Только на кухне немного пришла в себя. Поставила посуду на стол и скинула плащ, все еще чувствуя тепло крепких рук Франсуа, ошарашено присела у огня. Кажется, я рискую влюбиться. Как же это некстати, черт возьми!

Скрипнула дверь, и девчонки-горничные вошли на кухню, весело переговариваясь.

– Никогда не видела его таким. А это что-то, да значит. – болтала Мари, но увидев меня, осеклась. – О, Катрин, ты здесь?

– Да, но собираюсь уже спать. – натужно улыбнулась я девушкам и ретировалась с кухни. Не хватало, чтобы они обсуждали мой прибитый вид. Интересно, про кого это они говорили? Хотя, какая разница, думала я, поднимаясь по лестнице. Главное, не встретить Воблу. Осознание, что Франсуа спустился во двор скорее всего от нее, привело меня в странное смятение – бессилие, смешанное с ревностью.

Я поднялась на последнюю ступеньку и, стараясь ступать, как можно тише, вошла в тёмный коридор. Но экономка как чуяла. Только я повернула в наше с ней крыло, как дверь в её комнату открылась, и Жанна показалась на пороге. Она смотрела на меня ненавидящим взглядом. Небось, наблюдала за нами из окна своей комнаты, которое, кстати, как и мое, выходило во двор. На улице, конечно, темно, но второй этаж не больно-то высок. Думаю, по голосам прекрасно было понятно, что происходило у костра.

Ноздри Деборо раздувались от гнева, глаза были на мокром месте. Ой, а экономка-то втюрилась в виконта похлеще меня.

– Не спите, мадам? – усмехнулась я и сунула ключ в замочную скважину. А губы все еще горели от поцелуя Франсуа.

– Шлюха. – выплюнула экономка с негодованием. Мне почудилось, что Жанна едва сдерживается, чтобы не вцепиться мне в космы.

– Сама-то небось женой стать надеешься? – подняла я глаза на женщину. Она выглядела жалко.

– Дрянь! – взвизгнула Жанна и бросилась ко мне, но я была проворнее.

Метнувшись в проём, я захлопнула перед носом Деборо дверь и заперла ту на засов. Экономка бросилась на полотно, слабо ударила по нему хилой рукой, а потом ушла. Я слышала, как скрипнула её дверь, а после тишина за стеной разразилась рыданиями.

Ну почему я опять попадаю, как кур во щи? Чёртов д'Эстре. Это он во всём виноват. Зачем он приперся во двор, дождался пока я приму участие в дурацкой игре. А теперь у меня есть не просто недоброжелатель. Я обзавелась смертельным врагом, который не успокоится, пока не уничтожит меня. И, что самое мерзкое, у него были для этого прекрасные возможности.

Глава 39. Версии и варианты

Поцелуй вывел меня из равновесия. Я долго бродила по комнате, не в силах даже лечь и уж тем более уснуть. Губы горели. В голове путались мысли. Они хаотично метались там в броуновском движении, блокируя всякую логику и здравый смысл. Зачем Франсуа сделал это? Зачем целовал меня перед всем честным народом? Не мог не поддаться порыву? Но он не выглядел излишне эмоциональным, наоборот, взгляд его был привычно холоден, а сам сдержан и даже насмешлив, как будто. Кого хотел испытать этим поцелуем – меня или себя? Я не могла понять, как ни пыталась.

Поцелуй посреди двора добавит мне проблем. Это я уяснила наверняка. Жанна Деборо не позволит ускользнуть из своих рук хрупкому счастью, которое она только что обрела. Почему-то мне казалось, что виконт – нечастый гость в ее спальне, а теперь, когда между нами творилась вся эта неразбериха, она могла все потерять. Именно поэтому Жанна воспользуется кредиткой. Не знаю, что она скажет, на что будет ссылаться, но Франсуа, который все время подозревает меня в чем-то, думаю, этого уже будет достаточно. Если он знает русский, пусть и откровенно плохо, и прочтет мою фамилию, то поймет, откуда я родом.

Я вспомнила вдруг, как Нэне на постоялом дворе рассказывала мне очень коротко, что виконт вместе с дядюшкой служил где-то в восточных землях в юности. Сколько сейчас Франсуа? Навскидку, лет тридцать пять. Сейчас здесь 1625 год, значит, его молодость – это лет пятнадцать назад. Я судорожно соображала, что такого происходило на востоке Европы в начале 1610-х годов? Блин, знала бы, что попаду в прошлое, учила бы историю лучше. Но я предпочитала другие предметы. Думай, Катя, думай! Еще побродив по комнате, я вспомнила слова Этель о Московском Царстве. «Только недавно закончилась Смута, сомневаюсь, что жизнь там более комфортна». Так, кажется, она тогда сказала. Ну вот и ответ.

Смута... Про нее я отдаленно помнила, конечно. Минин и Пожарский, ополчение, интервенция и поляки в Москве. Неужели Франсуа со своим родственничком тоже наведывался в наши земли в поисках легкой наживы? Были ли в числе интервенции французы? Официально, вроде бы нет. Но это же не мешало им выступать, например, в качестве наемников. Эх, мне бы сюда Этель для мозгового штурма, чтобы выстроить стройную теорию. Но приходилось разбираться самой.

Выходит, на моей родине с Франсуа приключилась какая-то история. И связана она была с какой-то женщиной по имени Катерина. Именно так он назвал меня, впервые увидев родинку на ключице. Тогда тем более нельзя допустить, чтобы у д'Эстре в руках оказалась банковская карта, размышляла я. Русское имя и фамилия только докажут ему, что я – гостья из его прошлого. А вдруг он кого-то обидел там и подумает теперь, что я вернулась за отмщением? А так как я не помню и не знаю ничего о том времени, то не смогу доказать, что лично у меня нет претензий к виконту.

Разболелась голова и я решила все-таки улечься в кровать. Что же делать? Как обезопасить себя? Выкрасть карту у Жанны не так-то просто. Значит, нужно быть готовой отбиваться от нападок.

Первым на ум пришло притвориться больной и провести весь завтрашний день, а лучше последующую неделю взаперти. Сказать, что у меня холера, бубонная чума или что там было распространено в эти времена здесь. Да хотя бы лихорадка. Но, конечно, вариант вырисовывался так себе. Если позовут лекаря и он поймет, что я вру, это только сделает мое положение еще более шатким.

А может, сбежать? Добраться до хижины Этель? Она меня точно не выдаст. Но разве это возможно? Не могу же я прятаться всю оставшуюся жизнь! Да и удастся ли улизнуть незамеченной? Пешком до Гавра быстро не добраться, ночью по дорогам шастает всякий сброд, а к утру в замке обнаружат мое исчезновение. И это только утвердит виконта во мнении, что я в чем-то виновата. А уж подробности и глубина вины будут зависеть от фантазии Воблы.

Так что же я могу? Только отрицать, что улика принадлежит мне. Но это так нелепо, учитывая показания Луи, что кредитка была при мне, там, на Руанской дороге. А еще русские имя и фамилия, которые, как выяснилось, значат для виконта несколько больше, чем для любого другого человека. Да и объяснить назначение пластикового прямоугольника будет ой, как нелегко.

Как же мне хотелось отложить все эти мысли до завтра, как делала великолепная Скарлетт О'Хара, но боюсь, в отличие от нее, времени оставить решение проблемы на «потом» у меня не было. Что-то нужно было придумать, чтобы выкрутиться из положения, в котором я оказалась. Да только вот, что?

Глава 40. Неожиданный союзник

Меня разбудил неясный шум за окном – глухой топот копыт, слабые окрики и скрип отворяемых замковых ворот. В самом же замке наоборот было подозрительно для наступившего дня тихо.

Спросонья мне причудилось, будто в замок нагрянули стражники и заберут сейчас меня снова в тюрьму. Наверняка, накручивала я саму себя, Жанна донесла хозяину и вручила улику – ненавистный кусок пластика и теперь меня схватят и бросят за решетку, где из обстановки лишь пучок гнилой соломы да деревянная миска с водой.

Сердце мое отчаянно колотилось в груди, словно птица в клетке. Сделалось страшно до одури. Я подскочила на кровати и прямо босиком ринулась к небольшому окошку, чтобы рассмотреть хоть что-то. Но это было пустым. Вместо стекла в раме была вставлена слюда, отчего и свет то едва проникал в это оконце, что уж говорить про обзор. Надо же, вдруг подумалось, как же Жанна умудрилась через такое же окно понять, что происходило во дворе прошлым вечером. Я вот не смогла, как ни пыталась. Однако, минуты текли, а в мою комнатушку так никто и не ворвался, из чего сделала вывод, что страх мой был напрасным.

Кое-как уняв свое взволнованное сердце и, одевшись, я решила выйти во враждебно настроенный, как мне казалось, мир, готовая к обороне.

Однако, защищаться не пришлось. Внешнему миру было абсолютно наплевать на меня. Замок выглядел пустынным. Не было тут многочисленной стражи, которая забрала бы меня в темницу. Оказалось, что Франсуа уехал вместе с несколькими стражниками по заданию самого короля то ли в Гавр, то ли в сам Париж. Мари поведала мне, что под утро явился гонец со срочным письмом для виконта. Сменив лошадей и малость отдохнув, он вместе с д’Эстре двинулся в обратный путь.

– Господина не будет пару дней. У него какое-то очень важное задание. Ходят слухи, что готовится заговор против самого короля. – шепотом поведала мне всезнающая горничная, набирая воду для уборки в лохань. – Андре оставили за старшего. А тот уже рассказал мне.

Какое же облегчение! Не от того, что против Людовика XIII готовится заговор, конечно, но у меня был свой повод радоваться отлучке виконта. Будто камень с плеч упал. Сделалось вдруг легко и радостно от осознания, что есть еще пара-тройка дней, что я могу расслабиться и хорошенько все обдумать. И возможно даже найти выход из сложившегося положения. Хотелось петь и веселиться, а улыбка не покидала моих губ. Это нервное, понимала я, и это, судя по всему, не очень хорошо для психики.

Зато Жанна, судя по рассказам служанок, была чернее тучи. Она не показывалась среди челяди, а наоборот, после завтрака вызывала всех к себе. Однако меня экономка проигнорировала. Оно и понятно, я, конечно, никакая не леди здесь, но и в штате прислуги не числилась. Помогаю с хлебом и стряпней совершенно на добровольных началах. И поэтому заставить меня даже Деборо не под силу. К тому же, лишний раз видеть мою счастливую отъездом Франсуа физиономию ей наверняка было физически неприятно, что кстати вполне взаимно, поэтому я и оказалась в забвении, не получив никаких указаний.

За дерзкий ответ прошлым вечером она еще отомстит, конечно, но пока у меня есть время, думала я с ликованием. Совершенно некстати в моей голове возникло странное сравнение – я, как тот приговоренный к казни, которого уже привели на эшафот, а у топора внезапно отвалилась рукоять. И теперь палач озадачен – чем заменить свое орудие? А у меня есть пока немного времени, чтобы еще раз взглянуть на солнышко и вдохнуть глоточек свежего воздуха. Глупость, конечно, но чувствовала я себя именно так.

По традиции я назначила саму себя помогать Зое с хлебом. Упросила старушку отдохнуть после обеда, а сама занялась опарой. Замешивая теплое тесто, я словно медитировала. Мысли мои упорядочивались, пока руки колдовали над тестом. Если удастся когда-то выбраться из-под пристального внимания Франсуа и придется решать, чем же заниматься, я однозначно выберу открыть небольшую пекарню. Не здесь, в глуши, где каждый печет хлеб сам по требованию, а, например, в Гавре или каком-то другом городе.

Горько усмехнулась собственной глупости – моя судьба висит на волоске, а я думаю, чем бы занималась, если бы была такая возможность. Настроение мое вмиг испортилось и из безоблачного стало грозовым. Именно в этот момент на кухню заглянул мой юный поклонник Паскаль, отстоявший свой утренний караул и обрадованный, как и я, отъезду виконта.

– От чего вы так грустны, госпожа Катрин? – спросил меня юноша, усаживаясь на лавку.

Он смотрел на меня с таким щенячьим восторгом, что я поняла – Паскалю достаточно было просто меня лицезреть. Уже этим он был счастлив. Эх, молодость! Как мало нужно для счастья влюбленному человеку.

– Размышляю над своей дальнейшей судьбой, дорогой мой Паскаль.

– И что же в ней кажется вам печальным? – не понимал юноша.

– Больше всего то, что я не могу сама ее решать. Вот и теперь надо ждать приезда господина д’Эстре, который держит меня в замке, не разрешая вернуться на постоялый двор к твоей тетушке.

– А я наоборот хотел бы, чтобы вы остались здесь, мадам. Так бы я смог видеть вас столько, сколько хочется. – сболтнул Паскаль, внезапно покраснев.

Боже! Он что, решил признаться мне в любви?

А юноша продолжал с жаром:

– К тому же, вас любят все обитатели замка! Всем будет грустно, ежели вы покинете нас.

Я усмехнулась.

– Так уж и все? Например, Жанна Деборо меня ненавидит. – скривилась я. – Она была бы очень рада, если бы я убралась отсюда поскорее. А еще лучше для нее будет, если меня упекут в темницу.

Как не отвлекайся, мысли о Вобле и кредитке все равно крутится на подкорке.

– Жанна просто ревнует. Оно и понятно, вы очень красивая и, кажется, нравитесь господину виконту. – с досадой озвучил племянник тетушки Ги собственное понимание проблемы.

Эти простые слова влюбленного мальчишки будто выпустили из меня весь воздух. В горле моментально собрался комок, а в глазах защипало. Я не знаю, что это было, но то, что раньше давало мне силы держаться на плаву, вдруг испарилось, обнажив всю мою слабость. Я устало отерла руки от теста и опустилась на лавку рядом с парнем. Оперлась локтями о стол и закрыла ладонями лицо, готовая расплакаться:

– Жанна может меня уничтожить, Паскаль. И никто, никто не может в этом мире мне помочь!

– Но как? Почему? – не понимал он.

В тот момент я почувствовала себя такой одинокой, такой несчастной, что отчаянно захотелось признаться хоть кому-то в том, кто я и откуда.

Я устала. Устала постоянно бороться. Устала быть начеку. Устала ждать подвоха. Я всхлипнула, бессильно упав на собственные руки, затряслась в беззвучном рыдании. Слезы жгли и капали прямо сквозь руки на истертые доски стола.

– У Воблы есть на меня улика, Паскаль, которая поможет сжить меня со свету в прямом смысле.

Паскаль не говорил ни слова. Он видимо, не ожидал такой моей реакции и теперь не знал, как себя вести с плачущей женщиной. С женщиной, которая ему нравилась. Я почувствовала, как он осторожно, дрожащей рукой касается моего плеча и слегка проводит по нему в утешающем жесте.

– Мне больно видеть, мадам, как вы плачете. Я готов сделать все, чтобы только вы снова улыбались. Я прошу вас, Катрин, расскажите мне все! – взволнованно закончил он.

Меня охватило дикое желание просто поделиться с кем-то своей бедой. «Но разве ж расскажешь ему?» – испуганно подумала. Или рискнуть?

Я была раздавлена в тот момент, из меня будто выкачали все силы. И он – единственный, кто предложил свою помощь. Паскаль – наивный, влюбленный, совсем еще юный. Так себе соратник, подсказывал здравый смысл! Не стоит, Катя! Не смей признаваться ему, кто ты. Но я уже попалась на крючок жалости к самой себе. Может, я зря так думаю о юноше? Паскаль хорошо знаком со всеми обитателями замка. Он знает, как найти подход к ним и возможно, знает их секреты. А вдруг он предложит мне какое-то решение, как заполучить карточку обратно? Почему бы и не воспользоваться его предложением?

Да, это потребительское отношение, ведь, я прекрасно понимаю, что юноша готов пойти, если не на все, то на очень многое, чтобы только угодить мне. А я, будем честны, не собиралась отвечать ему взаимностью. Но я оказалась в таком отвратительном положении, в настолько безвыходной ситуации, что в тот момент готова была схватиться за любую соломинку, лишь бы выбраться из кипящего котла, куда угодила, между прочим, не по своей воле.

Да только как сказать правду? «Знаешь, Паскаль, я – из будущего. Прибыла сюда неизвестным образом, фиг его знает, как и зачем. А еще я иностранка с фамилией, узнав которую, легко обвинить меня, как минимум, мошенницей и шпионкой, а как максимум, сжечь на костре за сумасбродные заявления, будто я – путешественница во времени» – представила я это великолепное признание. Выглядело довольно паршиво.

Я разозлилась. Но разве сама я выбирала свою участь? Разве я сама хотела оказаться в этом идиотском положении? В этом времени? Так какого черта теперь я мучаюсь чувством вины лишь за то, что решила воспользоваться шансом, который предлагает мне судьба? Да, это скорее насмешка, а не шанс, ибо что может сделать юный мальчишка?

Но разве мне морщить нос, перебирая свои итак скудные возможности?

– Паскаль, я не хочу вешать на тебя эту ношу, правда, но я не знаю, что делать и как быть. Ты можешь сейчас уйти и больше никогда не спрашивать меня ни о чем. Просто забудем этот разговор. Но если ты останешься и захочешь помочь мне, то прошу тебя – верь мне! Просто верь, потому как кроме веры мне предъявить тебе нечего. – выдала я.

Видимо, речь моя была столь пламенной, что юноша схватил меня за руку и принялся крепко сжимать мою ладонь.

– Я верю вам, мадам Катрин. Верю, как самому себе! Я никогда не поставлю под сомнение ни одно ваше слово.

И я решилась сказать. Правда, не все, потому что в перемещение из будущего не поверит даже он. Не то время, не готов он воспринять такую информацию. Подумает, что повредилась умом, не иначе. Да и кто бы поверил? Я бы первая в психиатричку позвонила, если бы заявился ко мне кто-то и выдал, что он вот такой визитер.

Пожалуй, ему всё-таки не стоит знать, что я из будущего. Иначе сейчас поддамся эмоциям, а кто знает, чем потом обернется эта минутная слабость.

– Понимаешь ли, я действительно не помню ничего, – начала я рассказ, – до того момента, как Луи нашел меня в канаве на Руанской дороге. Я не знаю, как и почему там оказалась, я не помню, где я жила и что произошло со мной, но кое-кто я действительно помню. Меня зовут Катрин, а точнее Катерина Хитрова и я вовсе не француженка. Я из Московского царства. Но как оказалась в ваших краях, не помню.

Вдруг защипало в глазах, а к горлу подкатил комок. Почему все так сложно? Почему мне приходится выкручиваться и лгать, чтобы просто сохранить собственную свободу?

– Вместе со мной Луи обнаружил вещи. Он украл их, припрятал, а после отдал прево, доказывая тем, будто я участвую в заговоре против самого короля! – понизила я голос до громкого шепота. – Но это не так! Не так, Паскаль!

– Я не верю в то, что вы шпионка, мадам. – заверил меня юноша, глядя прямо в глаза.

– Ах, милый Паскаль, я благодарна тебе! Но Фистон хотел, чтобы я… – помялась, отчего-то стыдясь назвать вещи своими именами, – уступила ему, понимаешь? У него была карточка, на которой написаны мои инициалы – имя и фамилия. Он обещал отдать эту улику виконту и тогда меня точно ожидала бы виселица. После того, как вы ворвались в тюрьму и спасли меня, я забрала эту карточку, подняла ее с пола. Но сестра Луи, Жанна выкрала карточку у меня. Не знаю, может это была ее инициатива, а может Луи приказал, но теперь главное доказательство, что я не местная, находится у Воблы. И я не знаю, что делать с этим.

– Воблы? – вдруг рассмеялся Паскаль. – А Жанне очень идет это прозвище, мадам! Надо же, как точно вы подметили!

Он так заразительно хохотал, что я не удержалась и закатила глаза.

– Простите, Катрин! – кое-как успокоился Паскаль. – У вас сложная ситуация, а я веселюсь. Но поверьте, я смеюсь не над вами. И уж точно не хотел вас обидеть!

– Ты вовсе не обидел меня. Ну что поделать, ежели Жанна действительно смахивает на рыбу. – пожала я плечами. – Но дело не в этом. А в том, что я не знаю, как вернуть карточку обратно. Я даже не знаю, где могла бы мадам Деборо хранить столь ценную улику. Да и рыться по чужим вещам не привыкла, в отличие от местной экономки. Я в отчаянии, Паскаль! Руки опускаются, как представлю, что будет со мной, если улика всплывет.

Голос мой на последней фразе сник и кажется, я даже хлюпнула носом. Не специально. В этом момент я, и правда, была расстроена. Оторопь брала, как только представляла, что сделают со мной в тюрьме настоящие палачи. Уж у них-то рука не дрогнет применить пытки. А в этом времени искусство это виртуозно развито. Брр, я даже вздрогнула от страха, как только буйное воображение нарисовало образ.

– Думаю, еще рано отчаиваться, госпожа Катрин. – вернул меня на кухню голос юноши.

Я поморгала, приходя в себя, и кисло спросила:

– О чем ты, Паскаль? Разве можно что-то сделать в этой ситуации?

– Я подумаю об этом, пока буду в карауле. А вечером, как только все разойдутся после ужина, жду вас здесь, на кухне, чтобы обсудить план действий. Верьте мне, миледи, я обязательно придумаю, как вас выручить!