![](/files/books/160/oblozhka-knigi-babochka-pod-steklom-si-153013.jpg)
Текст книги "Бабочка под стеклом (СИ)"
Автор книги: Екатерина Риз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
Вот и собирали теперь вещи, переезжать собирались. Перед самым Новым годом.
Игорю она о своём решении сообщила по телефону, причём на самом деле сообщила, коротко оповестив, что они с квартиры съезжают, теперь она полностью в его распоряжении.
– Куда съезжаете? – напряжённым голосом поинтересовался он.
– К отцу. Ты ведь этого хотел?
– Нет. Я не просил…
– Ну, конечно, ты не просил, – не удержалась Марина от упрёка, поняла, что вот-вот расплачется, и трубку положила.
Игорь не перезвонил, зато уже вечером приехала Нина Владимировна. Между коробок прошлась, пооглядывалась и чопорно поджала губы. Молчала, видимо, ждала, когда Марина оправдываться начнёт, а та только усмехнулась и продолжила детскую одежду из шкафа вынимать, проглядывала её, ненужное, из чего дети выросли, в сторону откладывала.
– Что это ты придумала? – не выдержала, в конце концов, свекровь. – Куда ты детей забираешь?
– Никуда я их не забираю. Жить будем рядом. Не волнуйтесь, Нина Владимировна.
– Рядом? Марина, ты не вздумай их против отца настраивать.
Марина повернулась и удивлённо посмотрела.
– Что?
– Думаешь, я не знаю, что ты им говоришь?
Она Антошкину футболку на кровать бросила и руку в бок упёрла.
– И что же я им говорю?
На прямо поставленный вопрос Нина Владимировна так и не ответила, вместо этого сказала:
– Игорь – хороший отец, он детей любит. И если у него сейчас… не так много времени, то это совсем не значит… И я их бабушка! Я все права имею! А ты обрадовалась, да? Подсовываешь им нового родственника и думаешь, что он деньгами их к себе привяжет?
– Нина Владимировна, вы сейчас такие глупости говорите… К вашему сведению, я даже Антону не сказала, как его хороший папа хотел его чёрт знает куда переселить. Или думаете, там вашим внукам лучше было бы? Так что не нужно меня стыдить. С вашим сыном теперь разбирайтесь сами, пусть он жизнь свою строит, пусть счастлив будет, и миллион заработает, о котором с некоторых пор грезит. А я забочусь о своих детях. Если бы у меня был другой выбор, я, может, к отцу бы и не поехала. А у меня его нет.
– А то, что Эля плачет, она не хочет к Стеклову твоему переезжать!
– Она вообще переезжать не хочет, потому что ещё не понимает. Но ничего, привыкнет. И быстрее, чем вы думаете.
Нина Владимировна осуждающе покачала головой.
– Не дело ты затеяла.
Марина ворох детских вещей из шкафа вынула и на кровать всё бросила.
– Лучше бы вы это сыну своему сказали, когда он любовницу завёл. А мы с вами теперь даже не родственники, поэтому сохранять хорошие отношения не обязаны. Вы для моих детей – бабушка, и так будет. Всё останется по-прежнему, по крайней мере, для вас. Они также будет к вам приезжать, если хотите, а всё остальное от вас зависит. Не думаю, что нам следует враждовать. Но вы тоже постарайтесь…
– Что?
Марина посмотрела на неё в упор.
– Не озвучивать свои претензии ко мне в присутствии детей. Этого я терпеть не буду.
– Как ты заговорила. А я мало для вас делала? – Нина Владимировна тяжело махнула рукой. – Правильно говорят, сколько не вкладывай в детей, никакой благодарности.
– Нас – больше нет. Семьи больше нет. Вы с Игорем отдельно, а я отдельно. Только дети между нами, и тянуть их из стороны в сторону, я не позволю, так и знайте. Вы же хотели квартиру, – тише продолжила Марина. – Вот, поэтому и уезжаем. Я выпишусь, детей тоже выпишу. И пусть ваш сын бизнес раскручивает. – Головой качнула и усмехнулась.
Нина Владимировна ладонью по юбке провела, разглаживая ткань.
– Я тебе уже говорила, ты неправильно себя вела, ты. Поэтому он и ушёл.
– Мне уже всё равно, почему он ушёл. Он сделал всё, что мог.
Нина Владимировна тогда ушла недовольная, а Марина посоветовала себе мысли о произошедшем между ними разговоре из головы выбросить. Никакого смысла обдумывать раз за разом слова свекрови больше не было. Нужно было сосредоточиться на том, что завтра случится, о новой жизни думать пора, хватит назад оглядываться. В конце концов, думай не думай, а уже ничего не изменишь.
Пока вещи собирали, занята была, а вот сейчас, присев на дорожку, как Тамара сказала, дочку к себе прижала, ставшие родными стены оглядела, и страшно стало. И расплакаться снова захотелось, что всё так несправедливо. Они уезжают, из своего дома, в незнакомое место… к незнакомым людям. Это всё равно, что почву под ногами потерять. Спасибо тебе, Игорь.
Тамара молчала, осознавая важность момента, Антон на тумбочке сидел, на которой раньше телефон стоял, и ногой мотал, обеспокоенным происходящим, надо сказать, совсем не выглядел. А Эля к Марине прижалась, медведя своего ручонками сжимала, а потом плаксиво пожаловалась:
– Мама, я хочу здесь остаться, не хочу уезжать. Где папа?
Марина её обняла и в лоб поцеловала. Самой трудно было, даже говорить, а тут дочку успокаивать надо, при этом, постараться не показать своего отчаяния.
– Не куксись, котёнок. Всё хорошо будет, у нас новый дом будет. Мы будем у дедушки жить. Ты ведь хотела к нему в гости?
Элька молчала, только насупилась и носом шмыгнула.
– Тебе там понравится, – заверила девочку Тамара. – У тебя своя комната будет. Антон тебе надоедать больше не будет.
Антон хмыкнул, а Марина на подругу предостерегающе посмотрела. Откуда она знает про комнаты? Наговорит сейчас лишнего, а Элька потом ещё больше расстроится.
Эля нижнюю губу выпятила, медведя покрепче обняла и задумалась. На брата покосилась. Марина уже улыбнуться хотела, за ней наблюдая, но вздрогнула, когда раздался звонок домофона. Все сразу вскочили.
– Грузчики!
– Марина, открывай скорее!
– Мама, мне какую сумку брать?
– Никакую не бери, грузчики же есть! Не трогай сказала, они тяжёлые, Антон!
– Элька, уйди с дороги!
– Мама, он меня ругает!
– Дети!..
– Тихо все! – прикрикнула Марина, а когда все замерли, дыхание перевели. – Тихо, – уже спокойнее проговорила она. – Я открываю дверь.
Отец обо всём договорился сам, должна была прибыть машина, грузчики, всё спокойно погрузить и перевезти. Марина сначала хотела мебель брать, кровать двухъярусную, детскую, компьютерный стол, ковёр, новый почти, но Стеклов сказал, что это всё ни к чему, в доме всё есть, а если чего-то не найдётся, можно купить. Зачем мебель вывозить? Лишние проблемы. В итоге Марина в основном одежду собирала и личные вещи, но и их достаточно много набралось. И сумки все – неподъёмные. Вчера к ним заехал личный водитель Стеклова, он занимался организацией их переезда, улыбчивый такой мужчина лет сорока, сообщил к какому часу нужно быть готовыми, оценил количество вещей, но заверил, что всё перевезут за один раз.
– Не волнуйтесь, Марина Николаевна, – говорил он, обращаясь к ней со всей вежливостью. – Всё будет в порядке, я за всем прослежу.
– Спасибо, Михаил Михайлович. – Марина немного смущённо улыбнулась.
А сейчас вот уже топот ног по лестнице, грузчики поднимаются, а у Марины сердце биться почти перестало. Вот и конец, они уезжают. Пока возможность была, ещё раз квартиру быстрым взглядом окинула. Сглотнула. С каким бы удовольствием она сейчас поплакала бы где-нибудь в уголке. Но вместо этого детей в детскую отправила, одеваться, а сама дверь пошире распахнула, приготовилась встречать мужчин, чтобы показать им, какие сумки и коробки первыми брать, а с чем особо аккуратными быть. Первым вошёл Михал Михалыч, лично Марину выслушал и уже распоряжаться начал, освободив её от всех обязанностей. Марина только беспомощно следила за тем, как мужчины в чистых, синих рабочих комбинезонах её вещи из квартиры выносят. А Тома её вдруг локтем в бок толкнула.
– Марин, – шепнула она.
Посмотрела на подругу в лёгкой панике, а та в сторону двери кивнула. Марина повернулась, и замерла, приглядываясь к мужчине, вошедшему в квартиру. Высокий, строгий, не смотря на то, что сегодня он был без костюма и галстука, в простом вязаном свитере и спортивной куртке, он вошёл, прежде пропустив грузчика с коробкой, через сумку перешагнул, и огляделся. Особого интереса на его лице написано не было, хмурился даже, а когда взглядом Марину нашёл, кивнул.
– Добрый день.
Она рот открыла, не сразу сообразив, что ему ответить, затем нервно кашлянула.
– Здравствуйте.
Он ещё на Тому посмотрел, ей также коротко кивнул, и представился.
– Меня зовут Дмитрий Гранович. Николай Викторович должен был вам обо мне рассказывать, я его зам.
– Да, он… рассказывал. – Марина быстро облизала губы, приглядываясь к новому знакомому с недоверием. И совершенно не знала, что с ним делать. Руку протянуть для рукопожатия, или пригласить пройти? Вот только куда?
– Всё нормально, собрались? – поинтересовался тем временем Гранович, продолжая оглядываться. А Марина вдруг подумала о том, какой у него хищный профиль. Взгляд пристальный, лицо суровое, такое чувство, что он постоянно какого-то подвоха от судьбы ждёт, но всегда готов отразить удар. Стеклов всегда, когда о нём говорил, добавлял, что его зам спец по решению всяческих проблем. Это чувствовалось, с первого взгляда. Он голову поворачивал, взгляд в сторону переводил, и во всём этом столько решимости чувствовалось. Марина на самом деле терялась в его присутствии. На Тому посмотрела, а та большие глаза сделала, ей отчего-то смешно было. К Грановичу приглядывалась и веселилась.
– Собрались, – подтвердила Марина. И с перепугу ляпнула: – А вы зачем приехали?
Дмитрий равнодушно пожал плечами.
– Решил сам проконтролировать процесс.
Марина не совсем поняла, о каком именно процессе он говорит. Он рядом стоял, и у неё непонятно почему мысли в голове путались, Гранович, его присутствие давило на неё. А ведь ей с ним жить в одном доме. Почему-то раньше она об этом не думала.
Марина даже обрадовалась, когда он на телефонный звонок отвлёкся. Без лишних раздумий через ещё несколько сумок перешагнул и ушёл на кухню, остановился у окна и руку в карман джинсов сунул. Осанка такая горделивая, наклон головы деловитый, тон суховатый и с нотками превосходства. Он реально отдавал кому-то приказы по телефону. Затем мобильный от уха отвёл и набрал другой номер.
Марина с Тамарой за угол заглядывать перестали, переглянулись между собой. Подруга головой покачала.
– Прямо внутри что-то… – начала она, а Марина за неё закончила:
– Дрожит.
Тома посмотрела удивлённо.
– Я хотела сказать, зашевелилось. А у тебя с какой стати задрожало? – Она подозрительно прищурилась, правда, глаза смеялись, и Марина поторопилась от неё отмахнуться. Ушла проверить, как дети справляются.
С вещами трое грузчиков справились быстро. Марина оглянуться не успела, а всё вокруг уже опустело, и теперь осталось только самим спуститься, где в машине их Михал Михалыч ожидал, совершенно не подгоняя. Грузовик с вещами уже уехал по новому адресу, а Марина по квартире ходила, проверяя, не забыли ли они чего. Она вряд ли сюда вернётся. Из кухни слышался голос Грановича, он до сих пор говорил по телефону, поражая своим рвением к работе. Проблемы какие-то решал, и даже грозился лично приехать. Таким тоном это сказал, что Марине поневоле жалко стало того человека, которому он это говорил. Она бы на его месте, сбежала, пока не поздно. Марина иногда на кухню заглядывала, с опаской на зама отца косилась, и жалела, что Тома на работу уже убежала, с ней было не так страшно, а наедине (дети не в счёт) с этим мужчиной она нервничала. А Гранович у окна стоял, на лице недовольное выражение, словно это его по телефону кто-то доставал, а не он приказы отдавал, и, кажется, забыл, что им ехать надо. А Марина по квартире ходила, ходила, и ждала, когда он закончит важные разговоры, перебивать его стеснялась.
– Дед тоже так работает? – шёпотом спросил у неё Антон. – По телефону ругается? – усмехнулся он.
Марина на сына посмотрела.
– Он ругался?
– Один раз.
Марина беспомощно развела руками.
– Я не знаю… В том смысле, как дедушка работает. – Оглянулась вокруг. – А где Эля?
– Да здесь где-то.
– Застёгивай куртку и иди вниз, мы спускаемся, – сказала Марина и из детской вышла, позвала: – Эля, ты где?
Дочь нашлась в кухонном коридоре, стояла, по-прежнему прижимая к себе медведя, голову закинула и, открыв рот на Грановича смотрела. Тот вряд ли её замечал, так низко его взгляд не опускался, а вот Эля с него глаз не сводила, словно, нечто удивительное увидела. Марина перед дочкой на корточки присела, едва ощутимо встряхнула её.
– Эля. – Дочка перевела на неё взгляд. – Нельзя смотреть на людей открыв рот, – шепнула ей Марина.
– Но, мама…
Марина застегнула молнию на её куртке.
– Ты всё взяла? Иди с Антоном вниз, я тоже спускаюсь.
Эля пошла, правда, ещё раз на Грановича оглянулась, чуть не споткнулась при этом о край половика. Марина тоже на Дмитрия посмотрела, не понимая, что дочь так в нём поразило. Он, конечно, и её нервничать заставлял, но чтобы смотреть на него открыв рот?..
– Дмитрий Алексеевич.
Он телефон от уха отвёл, а когда на Марину оглянулся, непонимающе вздёрнул бровь.
– Мы уже собрались и уезжаем.
– Хорошо, – кивнул он.
Марина попыталась сдержать улыбку.
– Вы остаётесь?
Он оглядел маленькую кухню, и вдруг улыбнулся.
– Нет. – Телефон выключил и в карман сунул. И вдруг принялся оправдываться: – Открытие нового магазина, это всегда жуткая суматоха и куча проблем. Которые за горло берут, особенно в первые два-три месяца. Отключаюсь иногда.
Марина кивнула, а сама украдкой кинула на него заинтересованный взгляд. Он её вперёд пропустил, а Марина у двери всё равно остановилась и глубоко вздохнула, оглядываясь. В этот момент было совсем не важно, что он о ней подумает. И Дмитрий ничего не говорил, правда, глаз с неё не сводил, потом протянул ей сползший шарф.
– Спасибо, – пробормотала Марина. В последний раз к зеркалу подошла, перед которым одевалась целых десять лет каждый день, медленно обмотала длинный шарф вокруг шеи и понимала, что намеренно медлит: ей очень страшно выйти за дверь. Это её дом, которого больше нет, и она никогда сюда не вернётся. А как дальше будет – хуже или лучше, ведь никто не знает, никто не поручится.
– И много вы… уже магазинов открыли? – спросила она, когда они с Грановичем по лестнице спускались. Ей необходимо было на что-то отвлечься, иначе непременно заплачет.
– Это третий.
– А всего сколько?
– Пять. Гипермаркетов пять, есть ещё супермаркеты, кафе, пара кинотеатров, ресторан в Питере. Несколько фабрик, кое-что из товаров сами производим.
Марина с шага сбилась, остановилась и только смотрела на него. Гранович на неё обернулся.
– Что? Ваш отец – обеспеченный человек.
– Обеспеченный?
– А разве нет?
– Я всегда думала, что обеспеченные люди, это когда две машины на семью, трёхкомнатная квартира и дача… не очень далеко от города.
Дима усмехнулся и остановился у подъездной двери, дожидаясь, когда Марина спустится.
– Да? Значит, у нас несколько разные понятия об обеспеченности.
– А вы, Дмитрий Алексеевич, тоже… обеспеченный человек?
Он дверь перед ней распахнул и вперёд пропустил.
– Не настолько.
Вот зачем спросила? Какое ей дело?
Дети уже сидели в машине, устроились на заднем сидении, Марина к ним села, а Гранович на переднее сидение.
– Домой, Дмитрий Алексеевич? – спросил водитель, а тот кивнул.
Марина почувствовала, как Эля к её боку прижалась, глаза опустила, и увидела, как дочь снова открыв рот на Дмитрия смотрит.
– Эля, – одёрнула она её, а Гранович услышал и обернулся. На детей посмотрел, только как-то настороженно, словно оценить степень опасности пытался. И если Антону по взрослому руку протянул, то на Элю поглядывал с опаской. А та ещё так на него смотрела, глаза вытаращила, а потом лицом Марине в бок уткнулась. Той так неудобно за неё стало. Она Грановичу улыбнулась, а дочь по голове погладила. И только на Антона предостерегающий взгляд кинула, когда тот от смеха фыркнул.
Дмитрий на сидении развернулся, минуту молчал, раздумывая о чём-то, наверное, о том – подыскивать ему квартиру уже сейчас или повременить. А потом сказал:
– Мы с Николаем Викторовичем сегодня разговаривали утром, вернётся он не раньше следующей недели, просил, помочь вам устроиться. Марина, вы знаете, где его дом находится?
– Да, он говорил. Совсем рядом, в Суромне.
– Точнее, рядом. В новом посёлке.
– Ну да, – повторила за ним Марина, – в новом посёлке.
– Этот же район, автобусная остановка совсем рядом. Но Михалыч в вашем полном распоряжении.
Марина сглотнула.
– Ну что вы, это ни к чему. Моя работа совсем рядом, пешком минут пятнадцать. А Антон и на автобусе прекрасно доедет до школы.
– Ну, мам, – начал тот, а она строго посмотрела.
– На автобусе, Антон.
Михалыч на месте водителя не удержался и усмехнулся, на Грановича глянул, но тот в окриках Марины не разбирался, и хранил хмурое молчание.
Когда они подъехали к дому, из машины вышли, Марина остановилась, дом разглядывая. Если честно, такого она не ожидала, отец говорил, что дом не слишком большой, правда, в два этажа, но это просто дом, ничего особенного. И выбрал он его в первую очередь потому, что от «Стэлса» недалеко, Марина уже знала, что и он, и Гранович, туда по первому требованию летят. Квартиры подходящей поблизости не нашлось, район был хоть и большой, но спальный, никаких элитных домов с просторными квартирами, а тут отдельный коттедж, можно сказать, что природа. Хоть и ближайший, но пригород. Посёлок Суромна в полутора километрах отсюда, а этот новый посёлок, даже без названия, устроился в низинке, за берёзовой рощей, у небольшого, но живописного озера. Марина прекрасно помнила это место, когда сама ещё в школе училась, их не раз сюда водили как бы в поход, на целый день, и учителя утверждали, что здесь заповедная зона. Правда, ни одного животного Марина здесь никогда не видела, разве что белку однажды, и ежа. А теперь и этих не найдёшь, кругом дома за заборами, даже въезд для посторонних закрыт, шлагбаум есть и охрана в будке. А в двадцати метрах от домика охраны – автобусная остановка, Марина специально внимание обратила.
А вот сам дом… Марина не ожидала, что он таким большим окажется. Оштукатуренный, под черепичной красной крышей, окон слишком много, а вокруг дома свободное пространство, как она поняла, газон, и забор кованный, с жидкими кустиками присыпанными снегом под ним. Широкая дорожка вела прямо к крыльцу, кто-то очистил её от снега, и дверь дома призывно приоткрыта. Они в калитку вошли и остановились, машина за их спинами мягко прошуршала шинами по гравию, направляясь к гаражу. Антон подтянул свой рюкзак, что с одного его плеча свешивался, а Марина Элю к себе прижала, ладонь на её шапку положив. И оглядывались.
Гранович прошёл вперёд, он и не подумал остановиться, и только когда до крыльца дошёл, понял, что за ним никто не идёт. Обернулся. Рукой на дверь указал.
– Прошу.
– Мама, мы здесь будем жить? – громким шёпотом поинтересовалась Эля, когда Марина снимала с неё тёплую куртку. Медведя отобрала, на корточки перед дочкой присела, и, запретив себе нервно оглядываться по сторонам, ребёнка раздевала. За её спиной были высокие дверцы встроенного шкафа, туда нужно было верхнюю одежду повесить, под ногами тёмно-зелёный ковер с непонятным узором посередине, а справа от входной двери резной журнальный столик, куда, как Марина заметила, Дмитрий связку ключей бросил, когда вошёл. Всё было очень непривычно, незнакомо, и ей теперь предстоит обживать новое пространство.
– Будем, Эля.
Девочка вздохнула совершенно несчастно.
– И никогда-никогда не поедем домой?
Марина её к себе прижала и поцеловала.
– Мы теперь здесь живём, котёнок. Нам, конечно, пока грустно, но привыкнем. И тебе здесь понравится, вот увидишь.
Элька нижнюю губу снова выпятила и недоверчиво протянула:
– Ну не знаю…
– Марина.
Она вздрогнула и выпрямилась, как на пружине. На Грановича посмотрела, который вышел из гостиной, за ним неслышно ступала женщина.
– Это Надежда Михайловна. Она живёт в Суромне, помогает нам… – Дима неопределённо покрутил рукой в воздухе. – По хозяйству, в общем.
Женщина, седовласая, со строгой причёской и большими очками, закрывающими пол её лица, несколько боязливо кивнула.
– Очень приятно. Я прихожу два-три раза в неделю. Убираюсь, готовлю.
Марина сглотнула.
– Да?
Гранович посмотрел сначала на одну женщину, потом на другую, они показались ему одинаково испуганными, и сказал:
– Надежда Михайловна, вы идите домой. Марина Николаевна когда со всем разберётся, вы встретитесь и поговорите, обсудите, как вы теперь работать будете, когда приходить и что именно делать.
– Хорошо-хорошо, Дмитрий Алексеевич, ухожу. До свидания.
– До свидания.
Надежда Михайловна мимо них прошмыгнула, с вешалки пальто сняла и Эле улыбнулась, а та за мать спряталась, с настороженностью присматриваясь к незнакомым людям.
– Все вещи в гостиной, – объявил Гранович, когда за Надеждой Михайловной дверь закрылась. – Придётся их самим наверх переносить, Надежда Михайловна не знала, куда именно нести, и грузчики всё здесь оставили.
– Ничего, перенесём, – негромко проговорила Марина. Наклонилась и Элю на руки взяла, пошла за Дмитрием, осматривалась, и не замечала, как Гранович на неё смотрит. А тот вдруг удивился, когда она дочь на руки подняла, а та судорожно в неё вцепилась и зажмурилась. У него не было практически никакого опыта общения с детьми, особенно с маленькими, и поэтому эта девочка своим поведением его слегка смущала. Смотрела на него странно, и, кажется, боялась. Он что, страшный такой?
А Марина тем временем остановилась перед лестницей, посмотрела на резные перила, а потом на месте закрутилась, не зная, что в первую очередь разглядывать. Помещение было просто огромное, всю правую часть занимала кухня, одни шкафы, Марина даже толком не могла сразу определить, что там есть, наверное, всё встроенное, как в рекламах и журналах рассказывают. Окно большое, и стол овальный и достаточно большой, а слева уже мягкая мебель, телевизор на стене, опять же ковёр на полу, а в стене – камин. Марина только в первый момент почувствовала огромное удивление, а после решила, что раз это частный дом, то здесь вполне может быть камин, ничего удивительного. Вот в доме у её бывшей свекрови, при наличии газового отопления, ещё и печка есть. Справа и слева от лестницы двери, они тоже куда-то вели, что просто невероятно, и так до невозможности просторно, а оказывается ещё куда-то можно пройти. Просто огромный дом. Пока в гостиной их вещи, везде, куда не глянь, картину, конечно, портят, но и так понятно, что в доме явно не хватает уюта. Первая мысль, которая пришла, когда удивление начало отпускать: в доме только необходимая мебель. Кухня, стол, стулья, диван с креслами и пара журнальных столиков. Ну, ещё телевизор. А каких-то мелочей, создающих атмосферу домашнего очага, и в помине нет.
Дима наблюдал за тем, как она оглядывается, по лицу Марины понял, что она несколько обескуражена, и решил пояснить:
– Всё, что видите, в доме было при покупке. Некогда было заниматься разными глупостями.
– Понятно.
– Я попросил секретаршу, завтра привезут каталоги, посмотрите, выберете, что понравится, что надо… – Он в упор на неё посмотрел. – Всё на ваш вкус, Марина Николаевна.
Она совсем как Элька рот открыла и замерла, на него глядя.
– Зачем? И так хорошо…
Гранович усмехнулся.
– Это ваш дом, Марина. Обустраивайте, чтобы вам и детям было удобно.
– А вы…
– А я здесь в гостях. – Он прошёл мимо неё, убрал с дивана коробки и предложил ребёнка усадить. Марина Элю осторожно на диван опустила. Та на ноги встала, к спинке прислонилась, и палец в рот сунула. И снова на Дмитрия огромными глазами уставилась, не обращая внимания на то, что взрослый мужчина от этого взгляда нервничает. – Поживу некоторое время, пока вы не устроитесь, не привыкнете, Николай Викторович просил. А потом сниму другое жильё. Это не проблема.
Послышался жуткий топот. Антон вниз по лестнице сбежал и сообщил:
– Мама, там целых пять комнат. Пять!
Марина устремила на него предостерегающий взгляд.
– Я очень рада.
– Я тоже. С Элькой я точно больше жить не буду!
Марина заметила, как Гранович усмехнулся, отвернулась от него, а сыну ничего не ответила. Эля за неё уцепилась, подпрыгивать начала, и Марина поняла, что в туалет хочет, но при чужом мужчине молчит. И дело было не в том, что стеснялась, она вообще при чужих всегда молчала. Дочку забрала и ушла наверх.
К вечеру вещей внизу значительно поубавилось. Дети выбрали себе комнаты, Марина застелила им кровати, еле вспомнила в какой сумке постельное бельё. Правда, была уверена, что сегодня Эля спать будет с ней, одна в комнате так сразу не останется. Но пока что дочка вовсю развлекалась, носясь по дому, спотыкалась, только когда Дмитрия видела. Но, по крайней мере, больше не куксилась и не ныла, что хочет домой, а здесь ей совсем не нравится. Бегала то в свою комнату, то в комнату Антона, разглядывала вещи брата, которые он из коробок доставал, несколько раз от него нагоняй получила, но всё равно в коробки без спроса лезла.
– Мама, забери её! – кричал Антон. – Она сейчас всё растеряет!
– Антон, ну куда я её заберу? Нужно ужин готовить.
– А мне что делать?
– Включи Эле телевизор!
– Да? А ты думаешь, я найду её мультфильмы? Где диск?
– Ты меня спрашиваешь?
– А кого?
– Так, Антон, не серди меня!
Он ногой топнул и снова наверх ушёл, а Марина первый наугад ящик открыла и замерла, увидев посудомоечную машину. Открыла её и заглянула внутрь из любопытства. Потом головой покачала. Ко многому ей придётся привыкнуть.
Дмитрий вышел из двери, справа от лестницы, и Марину окликнул:
– Помощь нужна?
Она вздрогнула, посудомойку закрыла, а когда повернулась, постаралась улыбнуться.
– Нет, я просто… Не знаю, где что стоит. У вас есть большая сковорода?
Дима сделал пару шагов, голову поднял, когда сверху громкие голоса детей послышались, затем его взгляд вернулся к Марине, и Гранович плечами пожал.
– Я не знаю. А большая – это как?
– Ну… – Марина искренне растерялась, руками попыталась показать размер. – Вот такая, например.
Дмитрий прошёл на кухню, окинул все шкафы долгим взглядом, затем наклонился и наугад один из них открыл. Ошибся.
– Надежда Михайловна доставала откуда-то отсюда, кажется.
Марина наблюдала за ним, а когда он на корточки присел, и свитер на его спине натянулся и даже задрался немного, обнажая полоску кожи над самым ремнём брюк, глаза поспешно отвела.
– А вы никогда не доставали сковороду?
– Нет, а зачем? Готовить я не умею.
– А что же вы едите?
– В ресторанах. Или с собой привожу и грею в микроволновке. Она вон там.
– Микроволновку я нашла.
– Вот, сковородки. – Гранович дверцу нижнего шкафа пошире распахнул, и Марина увидела сразу несколько сковородок, разных размеров и подозрительно сверкающих, словно ими ни разу не пользовались.
– Хорошо, спасибо. Дмитрий Алексеевич…
– Дима.
Марина с мысли сбилась на мгновение, но всё-таки согласно кивнула.
– Дима, а что за теми дверями?
– Справа кабинет, а слева, там коридор, ещё ванная и выход на задний двор, в гараж.
– Понятно.
Марина открыла холодильник, продукты начала на стол выкладывать, а Гранович на широкий подоконник присел, за ней наблюдая.
– Вам понравился дом?
Она вынужденно улыбнулась.
– Очень большой, я ещё не во всех комнатах была.
– Ничего, обживёте, и уже большим казаться не будет.
– Это точно. Когда дети освоятся, в доме уголочка свободного не останется. Везде будут игрушки, ролики, лыжи, раскраски, карандаши и так далее. – Марина на Дмитрия глянула. – А у вас дети есть?
Он головой мотнул.
– Нет. Не случилось как-то.
– Будут ещё, – проговорила она несколько смущённо. И тут же отвернулась, достала нож. – Вы любите макароны и тушёные овощи? Больше ничего не смогу приготовить, продуктов не так много.
– Что очень странно, да? Для владельцев гипермаркета.
Марина улыбнулась.
– Может быть. Откуда мне знать? – Почувствовала запах дыма, голову повернула и увидела, что Гранович курит, у открытой форточки.
– Николай Викторович очень рад, что вы нашли общий язык. На самом деле рад.
– И я рада. Он появился… в очень сложный для меня момент. Очень вовремя, даже удивительно.
– Да, я знаю про развод, – совершенно спокойно, без всякого намёка на сочувствие, проговорил Дмитрий. Марина кинула на него быстрый взгляд, а он хмыкнул. – Я тоже разводился, Марина. Поверьте, очень скоро вы поймёте, что это не конец света. Хотя, женщине, наверное, труднее. Особенно, женщине с детьми.
Марина с ответом помедлила.
– Да. Самое трудное всё объяснить детям. Особенно, когда их отец объяснять ничего не хочет, и приходится самой объяснения придумывать.
– Ваши дети несчастными не выглядят.
Его тон был слишком небрежным. Марина кинула на Дмитрия возмущённый взгляд.
– Значит, я хорошо старалась.
Тот взгляд на её лице задержал, затем кивнул.
– Наверное.
Наверху что-то грохнуло, они, не сговариваясь, глаза к потолку подняли, а уже в следующую секунду Марина встрепенулась, руки кухонным полотенцем вытерла, на стол его бросила, и сказала:
– Я пойду посмотрю, что они там делают.
Дмитрий её взглядом проводил. Она так переполошилась, будто дети её реально могли дом развалить, и уже начали это делать. Вспыхнула, занервничала и побежала спасать человечество. А Дима не сомневался, что ей это под силу. Именно таким, как она, под силу.
Стеклов ему о дочери своей много рассказывал, и о внуках тоже, последние до отъезда дни только о них и мог говорить. И радовался, и гордился, и сокрушался по поводу того, что его дочь разводится. Говорил, что хотел бы для своего ребёнка счастья, крепкой семьи, чтобы его судьбу не повторяла, а выходило наоборот. Рассказывал, что дочь очень страдает, мужа любит, а тот дурак, такую умницу и красавицу не ценит. Дмитрий, в силу своего природного недоверия и скептицизма, не особо прислушивался, а уж тем более близко к сердцу информацию о страданиях незнакомого человека не принимал, а сейчас вот на Марину смотрел и думал обо всём этом. Она была такая спокойная, домашняя, красивая, но не броская в своей красоте, и вся её правильность и принципы, просто в глаза бросались. Она была семейным человеком, жила этим, детей любила, и мужа, наверняка. А тот вот любовницу завёл и ушёл, и ей очень трудно было это пережить, теперь Дима Стеклову верил. Его дочь с двумя детьми справлялась, проблемы их решала, поддерживала, можно сказать, что вся семья на ней была, но при этом на её лице порой такая беспомощность появлялась. Она всего, или очень многого боялась, но всё равно делала, не отступала. За это её можно было уважать.
И ничего удивительного, что Стеклов хотел отдать дочери и её детям всё. Он измучил звонками секретарей, просил проследить за тем, чтобы Марина ни в чём не нуждалась. Диме наставления давал, чтобы в тратах её не ограничивал, чтобы она делала и покупала всё, что нужно, правда, сам ей этого не сообщил, заму своему это удовольствие оставил. Поначалу Дима к этому отнёсся с полным безразличием, надо было всего лишь передать дочери босса кредитную карту, чтобы она ни в чём не отказывала. Гранович был уверен, что та обрадуется, ну какая женщина не обрадуется, получив на руки кругленькую сумму? А вот с Мариной познакомился и понял, что ещё придётся постараться, поубеждать её, прежде чем она согласится. Она по дому-то ходила, едва ли не на цыпочках, боясь дотронуться до чего-то запретного, и свыкнуться с ролью хозяйки ей, наверняка, удастся не скоро.