![](/files/books/160/oblozhka-knigi-babochka-pod-steklom-si-153013.jpg)
Текст книги "Бабочка под стеклом (СИ)"
Автор книги: Екатерина Риз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)
Екатерина Риз
Бабочка под стеклом
Он стоял, казалось бы в расслабленной позе – плечи опущены, руки в глубоких карманах куртки, смотрел исподлобья, старался не особо высовываться из-за дерева, чтобы не быть замеченным. Не обращал внимания на прохожих, некоторые из которых даже замечания не ленились ему делать. Возмущались, что он посреди тротуара стоит и всем мешает. А он стоял, и не реагировал на все недовольные высказывания, даже не подумал с места сдвинуться. Ему важно было остаться незамеченным. Подтянул лямки школьного рюкзака, что плечи оттягивал, а потом некрасиво сплюнул на тротуар. Растёр плевок подошвой ботинка, бросил ещё один взгляд в интересующую его сторону, брови сдвинул, а когда в кармане мобильный телефон ожил, тут же полез за ним, в один момент переполошившись. За деревом спрятался, к стволу плечом привалившись, и в трубку проговорил:
– Да, мам.
– Опять «мам»? Антон, я просила тебя из школы сразу идти домой.
– Так я иду.
– Правда? Ты полтора часа уже идёшь.
– Да иду я, иду.
– Так иди. Уроки сделай, пообедай и Эльку из сада забери.
– Я всё знаю.
– Очень хорошо.
– Мам.
– Что?
Он из-за дерева выглянул, расстроенный вздох подавил и пробормотал:
– Ничего. Я всё сделаю.
– У тебя что-то случилось, да?
– Нет.
– Антон! Что ты натворил?
– Да, правда, ничего! Я иду домой.
– Двойку получил?
– Тройку, – успокоил он. – Так что, всё в моей жизни хорошо. – К своему облегчению услышал, что мать усмехнулась.
– Да уж, ты у меня гений.
– Правда, гений, – заверил он её, развеселившись. – Ты ещё гордиться мной будешь.
– Я уже горжусь. И не забудь Эльку супом накормить.
Выключив телефон, Антон не глядя сунул его обратно в карман, и легко перепрыгивая через лужи, вприпрыжку рванул по тротуару в сторону автобусной остановки. В ожидании автобуса таращился на огромный рекламный щит, который извещал о скором открытии огромного гипермаркета, первого в их городе. Эта новость уже давно будоражила общественность, уже год, с тех самых пор, как площадку под строительство начали ровнять практически в черте города. Строительство поражало размахом, а то, что в итоге получилось, разжигало любопытство граждан. Огромный торговый комплекс был построен и отделка почти завершена. Все с любопытством поглядывали, ждали открытия, а в процессе этого ожидания ругали городскую власть за то, что позволяют хапугам-бизнесменам наживаться на простых людях. Всё это Антон слышал чуть ли не каждый день – и дома, и по телевизору, из городских новостей, и просто на улице или в автобусе. Открытие гипермаркета «Стэлс» стало в городе одной из главных, обсуждаемых новостей в последние месяцы. Антона все эти разговоры волновали мало: какое двенадцатилетнему мальчишке дело до хапуг-бизнесменов, в самом-то деле? Но оказаться внутри такого большого магазина всё-таки будет интересно.
Очутившись во дворе своего дома, пришлось притормозить.
– Антох, ты гулять выйдешь?
Антон помялся, ногой упёрся в низкий газонный заборчик, и неопределённо пожал плечами.
– Мне Эльку забрать надо через час, – сказал он, обращаясь к друзьям, устроившимся на детской площадке.
– А потом?
– Когда мама с работы придёт. Витька, слушай, ты геометрию сделал? Дашь списать завтра?
– Легко.
– Антон!
Он обернулся, увидел отца, стоявшего у своей машины. Видимо, он только подъехал, стоял, уперев руки в бока и на сына смотрел. Потом рукой махнул, подзывая Антона.
– Иди сюда. Долго тебя ждать?
Антон носом шмыгнул, его разглядывая, потом не торопясь подошёл, намеренно шаркая ногами по асфальту. К отцу приглядывался, также исподлобья, как совсем недавно, подсматривая за тем из-за дерева. Случайно в лужу угодил и из-под его ноги взметнулся фонтан брызг. Отец дал ему лёгкий подзатыльник, когда он подошёл.
– Вот чего делаешь? Все штаны сырые.
– Я случайно.
– Случайно он. У матери чего телефон выключен? Дозвониться не могу.
Антон плечами пожал.
– Она мне звонила недавно. Опять разрядился, наверное. – Голову поднял, чтобы отцу в лицо посмотреть. Тот недовольно кривил губы, потом рукой смахнул со лба чёлку. Раздумывал о чём-то, и Антон совсем не удивился, когда услышал:
– Скажешь ей, что меня за город вызвали, выгодный заказ. Надо машину одну забрать… В общем, скажешь, – он посмотрел строже, – что я поздно буду. Понял?
– Понял. А денег дадут?
– Я тебе по шее дам, будешь такие вопросы задавать. Не дорос ещё.
– Ты же обещал новый телефон.
– Ага, обещал. За твои двойки я тебе телефоны покупать буду. Иди домой. Эльку покормить не забудь.
– Не забуду, – буркнул Антон и пошёл к подъезду. В дверях оглянулся, понаблюдал, как отец со двора выезжает. А потом громко хлопнул дверью, спугнув соседского кота.
– Я гулять хочу, – хныкала Элька всю дорогу от детского сада до дома. Антону приходилось тащить её за собой, как на буксире, да ещё плюшевого медвежонка четырёхлетней сестры самому нести. Подмышкой его зажал и не реагировал ни на какие жалобы мелкой. – На качели.
– Элька, ты достала, – наконец не выдержал он.
Малышка остановилась и топнула ножкой, обутой в красный сапожок.
– Хочу.
– Да хоти ты чего хочешь.
– Я маме пожалуюсь. Ты меня не любишь.
– А я маме пожалуюсь, что ты праздничное платье молоком облила. Что, съела?
Некоторое время они шли молча, Элька выразительно пыхтела, разобидевшись на старшего брата, но на качели больше не просилась. Правда, оказавшись недалеко от дома, остановилась, и руки к Антону потянула.
– Я устала.
Антон головой качнул, раздосадованный её поведением, но всё-таки на руки её взял, правда, весь выгнулся, с трудом девочку удерживая. До своего подъезда сестру донёс и опустил на землю.
– Всё, пришли.
Элька выглядела довольной, словно он её не двадцать метров нёс, а от самого садика. Сама ему руку дала и медведя своего забрала. Но в хорошем настроении она пребывала недолго, как раз до того момента, как Антон перед ней тарелку с супом поставил. Эля тут же вывернула нижнюю губу и решительно заявила:
– Не хочу суп.
– Ешь.
– Не буду.
Антон откусил хлеба, прожевал и снова сказал:
– Ешь. Мама сказала, чтобы ты ела.
– А когда мама придёт?
– Скоро.
– Когда скоро?
Антон свирепо уставился на младшую сестру.
– Я же сказал, скоро. Ешь суп.
– Там лук.
– Нет там лука.
– Есть, я его вижу. И морковь.
– И картошка, – подсказал ей мальчик. – Хочешь, стакан воды? Там ничего нет.
– Хочу.
Когда в прихожей хлопнула дверь, Антон уже готов был потерять терпение. Выбежал в прихожую, матери на встречу, и с ходу заявил:
– Мам, давай её кому-нибудь подарим. Это мелкий монстрик.
Марина Сельцова на сына взглянула и сказала, ставя пакет с продуктами на стул:
– Замечательное начало вечера.
Послышался жуткий топот, Элька пронеслась по узкому коридору с криком:
– Мама! – и налетела на ту, обняв за ноги.
Марина рассмеялась.
– Привет, солнышко. Ты соскучилась?
Антон взял со стула пакет с покупками и понёс его на кухню, разбирать.
– Вы ужинаете? Отлично.
– Я не хочу суп!
– У тебя пять минут, чтобы всё доесть – и иди мультики смотреть.
– Мама!..
– Эля. Быстро.
Антон на сестру через плечо оглянулся, с улыбкой, и показал той её любимый йогурт, который из пакета достал. Элька тут же руки к нему потянула, но ей снова указали на полную тарелку супа. Марина сына от холодильника отодвинула, по волосам его потрепала, и сказала:
– Сядь и поешь спокойно. Уроки сделал?
– Да, мам, – не моргнув глазом, соврал Антон, зная, что мать проверять не станет.
– Молодец. – В холодильник залезла, открыла кастрюлю с котлетами, секунду собиралась с мыслями, потом спросила у сына, не оборачиваясь: – Отец на обед не приезжал?
– Был, – ответил Антон с набитым ртом. – Но не обедал. Сказал, у него работа за городом. Поздно приедет.
– Ясно… – Марина очень надеялась, что ничем себя не выдаст. Улыбку на лицо нацепила и к детям повернулась. – Тош, вы доедайте, а я переоденусь. Эльке йогурт потом дай.
Сын кивнул, не отрывая взгляда от тарелки.
Марина прошла в комнату, по пути убрала детские вещи, которые, как их не убирай, постоянно появлялись то тут, то там. Свет в спальне включила и остановилась, уставившись пустым взглядом на дверь, которую сама же и прикрыла. Медленно, трясущимися пальцами расстёгивала маленькие пуговки на офисной белоснежной блузке, и мысленно умоляла себя не паниковать. Паника – плохой советчик. И нельзя, чтобы дети заметили её подавленное состояние. В самом деле, ну что такого – муж загулял. Не она первая, не она последняя. Нужно только перетерпеть, где-то взять мудрости и терпения, чтобы с достоинством выйти из этой ситуации. В конце концов, у них дети… Игорь не может этого не понимать.
Они были вместе много лет. Первая любовь, школьные годы чудесные, Марина всё помнила, и гордилась тем, что у них с Игорем всё не как у других. Друзья и приятели почти все развелись, со своими подругами тех лет давно разбежались, а они, можно сказать, единственные, кто выбрал верную дорогу, и следуют ею до сих пор. Марина часто вспоминала свой школьный выпускной, на котором Игорь появился с цветами и шикарно сделал ей предложение, в любви признавался, совершенно никого не стесняясь, правда, вскоре его забрали в армию и она два года писала ему письма, ждала, любила. Как же она его любила… И он её любил, в этом она не сомневалась, а какое счастье на неё обрушилось, когда он из армии пришёл. Казалось, что всё для них, весь мир. Игорь всегда открыто выражал свои чувства, никогда никого не стеснялся, и ей это так в нём нравилось. Он покорил её своей лёгкостью, которой в ней никогда не было. Марина с самого детства была застенчивой, немного зажатой, не умеющей кричать о своих чувствах на весь мир. Поэтому она Игорем восхищалась. Хоть и смущалась, когда он на глазах у всех её в охапку хватал, чтобы поцеловать, не сумев со своими эмоциями справиться. Но это было так сладко, так романтично. Это была их молодость. Как горько сейчас осознавать, что всё осталось в прошлом.
Лёгкость начала уходить после рождения Антона. Правда, тревогу никто из них не забил, восприняли, как должное. Взрослая жизнь пришла. С её тяготами, проблемами и неразберихой. Ведь они так хотели ребёнка!.. Тогда ещё не важны были жилищные проблемы, и напряжённые отношения со свекровью не сильно волновали. В голове крутилась одна ободряющая, волнующая мысль – у них вся жизнь впереди, всё ещё будет и всё обязательно устроится. Но вместо этого жизнь закрутила, чувства перестали стремиться вверх, как было когда-то. На это не стало времени. Вершина, к которой они стремились, превратилась в ровную поверхность, они топтались на ней, не падали и не разочаровывались, но и ввысь уже не стремились. Они просто жили, как все вокруг, не лучше и не хуже, но всё-таки хотелось верить, что у них-то всё по-особенному, больше Марине хотелось. Надеясь Игоря встряхнуть, напомнить ему о былом, настояла на рождении второго ребёнка. Напоминала постоянно мужу о том, как он Тошкиного появления когда-то ждал, грандиозные планы строил, героическое будущее своему сыну пророчил. Но в этот раз ничего не вышло. То ли Игорь на самом деле изменился, повзрослел, успокоился, даже как-то потух, то ли Марина себя как-то не так вела, но вместо радостного ожидания и возбуждения, пришлось без конца объясняться со свекровью, которая всё ругала их за необдуманность такого шага и показательно облазила с рулеткой всю их небольшую квартирку.
– Безголовые вы оба! Друг у друга на головах жить будете? Да кто в наше время второго рожает?
Марина искренне не понимала, откуда взялось такое яростное сопротивление. Правда, со свекровью у неё всегда были достаточно напряжённые отношения, мать Игоря не горела желанием увидеть её своей невесткой, искренне считала, что сын мог сделать более удачную партию. Марину всегда интересовало, что для её свекрови означает это выражение – удачная партия. На ком, по её мнению, Игорь жениться должен был? Что за более достойная кандидатура у него на горизонте маячила? Да, она сама была из обычной семьи, точнее даже из половины семьи, потому что отца своего она никогда не знала, мама её одна воспитывала, но они не бедствовали, жили спокойно, не ругались. Мама до самой смерти работала в школе, преподавала физику в старших классах, и умерла за год до рождения Эли. Может, ещё и из-за этого Марина захотела второго ребёнка, чтобы хоть как-то восполнить огромную потерю, перебить оглушающую тоску. Ближе мамы в её жизни человека не было, она дня без неё не помнила – без её улыбки, её голоса, её совета, а когда её не стало, оказалось, что отныне всё зависит от Марины, а их маленькой с мамой семьи больше нет. Она очень долго не могла с этим смириться. Замкнулась в себе, отвлекалась только на сына, чем злила мужа, а выбраться из депрессии ей помогло рождение дочери. Она была рада её появлению, она так ждала её, радуясь, что это будет именно дочка. В семье Элькино рождение воспринялось хоть и радостно, но без особого воодушевления со стороны мужа и его родителей. Это было обидно, но Марина всеми силами попыталась обиду эту в себе изжить. Она была лишней, неправильной и горькой. Пыталась убедить себя, что из-за родов стала излишне мнительна, что по большей части себя накручивает, а муж у неё замечательный – не пьёт, не лентяй и её любит. Но жизнь сложная штука, и каждого она под себя ломает под определённым углом. Игорь изменился, он уже не молодой мальчик, и взгляд у него не горит, как прежде. Это тоже нормально, это не то, из-за чего следует переживать, по крайней мере, настолько сильно. В конце концов, они женаты больше десяти лет, это приличный срок. Разве можно рассчитывать на то, что муж всю оставшуюся жизнь будет смотреть на неё влюбленными глазами? Марина всё могла понять – и то, что он остыл, и что устал, и да, у них некоторые проблемы появились, но не смотря на всё это, она мысли не допускала, что Игорь мог завести любовницу. Ведь единственное, на чём стояла её вера все годы их брака, так это то, что он её любит. В этом она никогда не сомневалась, Игорь не уставал ей об этом говорить… В последнее время только устал, по всей видимости.
Всё началось пару месяцев назад. Марина не сразу заметила перемены в поведении мужа. Он очень старался себя ничем не выдать, когда на работе задерживался, оправдывался тем, что важные заказы подвернулись, что, мол, у всех в городе разом машины сломались, а он слесарь-золотая-ручка, не меньше.
– Ну, ты же знаешь, Марин!
Она знала. Конечно, она знала и гордилась тем, что он становится всё более незаменимым в своём автосервисе, что к его мнению прислушиваются, спрашивают совета и даже хозяин сервиса Игоря, без сомнения, ценит. Вот только, вряд ли, Игорю раньше пришло бы в голову надевать на работу наглаженную рубашку и покупать себе новый одеколон, даже ради частых встреч с начальством. Марина долго не хотела верить, но происходящее становилось всё более очевидным. Муж даже разговаривать с ней перестал. Утром быстрее убегал, вечером поздно приходил, в одиночестве ужинал, и спать ложился. Под одеяло нырял, вздыхал довольно, вот только сразу спиной поворачивался, а Марине с каждым днём всё труднее было скрывать слёзы и спящей притворяться. Всё общение свелось к коротким телефонным разговорам, когда он интересовался всё ли в порядке и нужно ли что-нибудь купить.
– Давай сделаем ремонт в детской, – настаивала Марина. – Хотя бы, обои новые поклеим. Игорь! Элька всё изрисовала.
– Да? А ты думаешь, что по новым обоям она рисовать не будет? Вот повзрослеет-поумнеет, тогда и поклеим новые.
Марина не нашла ни одного довода, чтобы ему возразить. Мысленно на поклейку обоев рукой махнула и предложила:
– Тогда давай поедем на выходные за город. Пока у Антона каникулы не кончились. Ты всё лето обещаешь его на рыбалку взять!..
– Я работаю в выходные.
– Почему опять ты? – Марина с претензией на мужа уставилась, видела, как он старается придумать причину, желательно вескую и желательно быстро, а потом к ней подошёл и в щёку поцеловал.
– Марина, ты меня совсем не жалеешь, да? Я работаю, как проклятый. Двоих детей кормить надо, милая моя.
– Правда? Что-то результат твоих трудов я не вижу.
Он тут же разозлился.
– Тебе мало денег? Нет, ты скажи, не стесняйся. Я мало зарабатываю!
Она скомкала в руках кухонное полотенце.
– Не кричи. Дети услышат.
– Мне в моём собственном доме уже и покричать нельзя?
– Я просто не понимаю, чем можно заниматься на работе почти двадцать четыре часа в сутки.
– Ну, я же не в сберкассе работаю, – едко заметил он. – Машины у людей, знаешь ли, круглые сутки ломаются.
– Да, тебе повезло.
Ссора была ни чем не примечательная, если бы не одно но – Игорь заметно томился. И думал не о том, о чём ему говорила Марина, он был далеко в своих мыслях и чувствах. Не дома, не с ней и детьми.
Кажется, она уже готова была запаниковать. Всё труднее был притворяться и изображать безразличие. Игорю подыгрывать. Соглашаться с тем, что он говорит, «не замечать» его вранья, которое становилось всё менее изощрённым и правдоподобным. Их семья разваливалась, а Марина не знала, что предпринять. Даже посоветоваться не с кем. Что предпринимают в таких случаях? Как удержать мужчину, который к тебе остыл, а тебе он так нужен, по-прежнему, без него страшно и холодно? Как заставить его понять это и остаться? На что надавить? Напомнить о том, что у вас дети, и с его стороны просто бессовестно оставить вас…
В этом месте неизменно становилось стыдно и противно. За себя, а не за него.
Кажется, и свекровь знала, что происходит. Потому что Игоря покрывала всеми силами, и когда Марина звонила ей вечерами, тщетно пытаясь разыскать мужа, то Нина Владимировна каждый раз заверяла её, что Игорюша был, но только что уехал.
– Скоро дома будет, жди. Жди, Марина. Что у тебя за привычка дёргать его? Так нельзя с мужем…
Она ждала. И когда Игорь домой всё-таки возвращался, спустя час, а то и два, спрашивать его о чём-то было совершенно бесполезно. Он либо окончательно путался в показаниях и привычно всё сваливал на мать, которая с возрастом стала жутко рассеянной, или вовсе зло отмахивался, и это означало, что они ссорятся. А рядом дети, и если Элька не понимает, то Антон уже начал на отца волком посматривать, и даже огрызался чаще, чем раньше, за что и получал. Игорь возмущался, говорил, что это она сына портит, а Марина никак не осмеливалась сказать, что это его вина, что все уже давно всё поняли и видят. Даже дети.
Но всё равно верить не хотелось. Какая-то другая женщина, которая смогла увлечь её мужа, она теперь у него на сердце, он изменился из-за неё или ради неё. Даже не сразу скажешь, что хуже. А это ведь её муж, родной и такой близкий, по крайней мере, был таким до недавнего времени. И просто так отдать, отпустить… Как же это сложно. Просто принять это, а уж тем более смириться. Смириться с тем, что тебя больше не любят. Что ты сыграла свою роль, что ничего интересного, задевающего душу в тебе не осталось, ты раскрылась перед человеком и теперь вся как на ладони – знакомая и скучная. А ты ведь его любишь, ничего не ушло, а нужно отпустить, а для полной картины, ещё и счастья пожелать, поклявшись, что никаких обид. На что обижаться? Что не любит? Так сердцу, как известно, не прикажешь. Не то, что чужому, но и со своим не справишься. Сердце – оно упрямое.
Правда, Игорь никаких важных разговоров с ней завести не пытался, Марина каждый день ждала, но он молчал и продолжал делать вид, что всё в порядке. Не понятно, то ли выжидал чего, то ли его устраивало всё, как есть, а вот Марина не могла сказать, как долго сможет выдержать. Была в ней такая черта, не совсем приятная для неё же – терпеть она могла долго, но когда ситуация достигала пика, нервы сдавали, срывалась и тогда могла опуститься до банального скандала. Но это всё от переизбытка чувств и переживаний, которые она привыкла прятать ото всех. А когда всё-таки срывалась – после жутко переживала и раскаивалась, но было уже поздно, исправить получалось редко. Вот и сейчас боялась, что ситуация дойдёт до предела и она сорвётся, а рядом дети. Детей не хотелось вмешивать, их хотелось оградить, все силы приложить для этого, но как это сделать, Марина не знала. Ситуация была – хуже не придумаешь. Хоть на крик кричи.
Антон дверь приоткрыл и голову в спальню сунул.
– Мам, там тётя Тома пришла. Ты идёшь?
– Иду. – Марина от сына отвернулась, зажмурилась и приказала себе успокоиться. Сейчас же.
Тамара – соседка по лестничной клетке, часто забегала к ним вечерами, поболтать, посоветоваться или просто чаю попить. Переехала к ним в дом года три назад, и они с Мариной подозрительно быстро нашли общий язык. Тамара была старше Марины на пять лет, и дети её старше были, в круглосуточной опеке давно не нуждались, чем мать злили и волновали. И вечерами, за чашкой чая, она с Мариной как раз и обсуждала проблемы подросткового возраста, с которыми Марине скоро столкнуться придётся. Антон-то подрастает. И о мужьях речь заходила, и о проблемах в семье, и о работе. В общем, обо всём. Общаясь друг с другом, душу отводили. И про Игоря, с которым происходит что-то не то, Марина первой рассказала Тамаре. И даже поплакать себе позволила, правда, постаралась быстро взять себя в руки.
– Вот дурак, – потрясённо качала головой Тома, подругу слушая. Потом за руку ту взяла. – Мариш, ну ты успокойся. Перебесится, может.
– Может, – согласилась Марина, слёзы вытирая. – А мне сейчас, что делать? Терпеть?
Тамара выглядела немного смущённой.
– Хочешь семью сохранить – терпи. По крайней мере, горячку не пори. Ты ведь его любишь?
Марина потеряно кивнула.
– Вот видишь. Но Игорюша – дурак, я даже не ожидала. – На Марину посмотрела. – Вот что ему ещё надо? Где он лучше-то найдёт?
– Уже нашёл, как выяснилось.
– Мужики, – пренебрежительно проговорила Тамара. И тут же голос повысила: – Ты думаешь, мой лучше? Все они одинаковые.
Этот разговор случился около двух месяцев назад, тогда Марина ещё на что-то надеялась, а сейчас, после прошедших недель, по истечении которых ничего не поменялось, даже хуже стало, Марине уже не хотелось ничего обсуждать, ни с кем, если только с мужем, который от неё откровенно бегал. Даже дома появлялся набегами.
На кухню вышла и Тамаре, которая Эльке варенье на хлеб намазывала, улыбнулась.
– Привет.
– Мама, я буду сладкий хлеб есть! – Дочка широко улыбнулась ей, и подпрыгивала от нетерпения, тянула руку к хлебу. Она никак не могла научиться правильно выговаривать слово «бутерброд». И Марина её учила, и Антон, но Элька активно сопротивлялась, в который раз слово коверкала и угрюмо замолкала, и в следующий раз заставить её нелюбимое слово повторить, было очень непросто.
– Ты не наелась за ужином?
– Наелась. Но тут же варенье!
Марина дочке улыбнулась и по волосам её погладила, а когда Элька в комнату побежала, крикнула ей вслед:
– Только на диван не накапай! – На Тамару посмотрела и села за стол. Потом опомнилась: – Чай будешь?
Тома рукой на неё махнула.
– Я дома пила. Давай, рассказывай. Опять не пришёл?
– Антону сказал, что вернётся поздно. У него работа.
– Конечно, работа. – Тамара выразительно скривилась. – Знаем, мы его работу! Вот ведь гад какой, Марина, уже ребёнку врёт. Поговори ты с ним, что ли!
Марина глаза отвела.
– Я боюсь.
– Но терпеть это дальше уже нельзя. Он скоро вообще дома появляться не будет, а ты будешь молчать?
– Не знаю.
– Даже интересно, что он там за принцессу себе нашёл, – Тамара только руками развела. – Молоденькую, наверное. Свиристелку. Без детей, без проблем. Правильно, зачем ему жена?
– Мне кажется, Антон что-то подозревает.
– Так правильно, не маленький уже. Чувствует.
Марина грустно кивнула.
– Поговори с Игорем, – посоветовала ей Тамара перед уходом. – И не просто поговори, а поставь его на место. Мозги-то должны быть у человека, в конце-то концов. Ну, хочется мужику погулять, но зачем это делать так открыто? Так только дураки поступают!
Или те, кто сохранять семью не хотят, добавила Марина про себя, вот только смелости не хватило, вслух это произнести. Даже подруге об этом сказать было страшно.
– Мама, Антон не хочет со мной в компьютер играть! – Эля влезла на диван и к Марине потянулась, требуя, чтобы та её пожалела. Марина обняла, поцеловала и принялась Эльке косички расплетать.
– Ну, он, наверное, занят, родная. Антон ведь уже взрослый, почти, и дела у него почти взрослые.
– Да ни чего он не занят! Он сам играет в гонки, а меня не пускает.
– Ладно, не обижайся. Тебе всё равно уже спать пора, а завтра поиграешь в компьютер.
Эля голову назад откинула, уворачиваясь от рук матери.
– Ты ему скажешь, чтобы он со мной поиграл? Он меня не слушает.
– Обязательно скажу, – заверила её Марина и спокойно улыбнулась. Пальцами волосы дочки расчесала и спросила: – Теперь пойдём умываться?
– Я хочу, чтобы папа мне почитал. Когда он придёт?
Марина на секунду прикусила губу.
– Я не знаю, наверное, поздно. Он работает.
Эля важно кивнула.
– Папа много работает.
– Да, – пробормотала Марина, дочку на руки взяла и поставила на стул у раковины. Включила воду. – Умывайся.
После третьего напоминания Антон всё-таки выключил компьютер, правда, выглядел при этом недовольным. Из спальни ушёл, Марина слышала, как телевизор включился в их с Игорем комнате. О поведении и настроении сына задумалась, но Эля, уже уложенная в кровать, подёргала её за руку.
– Мама, читай!
Марина вернулась к сказке, а через двадцать минут книгу закрыла и осторожно поднялась с края детской кровати. Выключила свет в детской и вышла.
В комнате надрывался телевизор, с экрана неслись крики, стрельба, даже ругань, Марина на кровать рядом с сыном присела и недовольно сдвинула брови.
– Что ты смотришь?
Антон плечом дёрнул.
– Сериал какой-то.
– Сериал какой-то, – передразнила она его. – Гадость какая-то, Антон.
– Мам, такое снимают.
Марина внимательно посмотрела на него.
– Какой ты умный.
Антон улыбки не сдержал, она скользнула по его губам, но тут же хмуриться начал.
– Умный, – кивнул он.
– Раз умный, тогда переключи.
– Там «Новости»!
– Вот и отлично.
Мальчик тяжко вздохнул и переключил на другой канал.
– У тебя в школе точно всё в порядке?
– Мама, ты же знаешь, что у меня всегда всё в порядке. Я чудо-ребёнок.
– Да. Вот только за четверть тройки сплошные.
– А говорила, что гений!
Марина рассмеялась и за ухо его потрепала.
– Болтун ты.
Он как раньше, когда помладше был, к плечу её привалился, и Марина сына обняла. Прижалась щекой к его волосам.
– Что бы я без тебя делала, Тошка.
– Пропала бы совсем.
– Да уж. Ты очень на меня злишься?
Антон посмотрел удивлённо.
– На тебя? А на тебя-то за что?
– Ну… – Марина подбирала слова. – Я заставляю тебя с Элькой возиться постоянно. Тебе, наверное, не хочется. У тебя свои дела.
– Мам, но мы же семья.
Марина снова к нему прижалась и глаза закрыла.
– Я очень рада, что ты это понимаешь. Скажу отцу, чтобы в выходные нас за город вывез. Хочешь? Поедем к бабушке на дачу, будем шашлыки жарить.
Антон ей в лицо посмотрел, пытливо так, потом головой покачал.
– Не хочу.
– Почему? – удивилась она. – Ты же любишь шашлыки.
Антон освободился из её объятий.
– Он пообещает, а потом скажет, что занят.
Стало жутко неудобно, Марина растерялась, не сразу сообразила, что сыну ответить.
– Антон, папа, конечно, много работает в последнее время, но это совсем не значит…
– Я спать пойду. У меня завтра на первом уроке диктант. – Он с дивана слез и на мать больше не посмотрел. Но Марина всё равно позвала:
– Тоша.
Антон вернулся, за ручку дверную уцепился и вперёд наклонился, почти завис.
– Ну, мам!..
Она улыбнулась.
– Я помню, я больше не буду тебя так называть.
– Чувствую себя мелким, как Элька, – пожаловался он.
Дверь закрыл, а Марина тут же улыбаться перестала.
– Да, пора привыкать, что ты взрослый. И всё понимаешь.
– Я это не буду. – Элька показала пальчиком на свою тарелку и на омлет в ней. Марина на дочь обернулась и посмотрела умоляюще.
– Эля, давай без капризов. Мы и так опаздываем.
Она насупилась.
– Но я, правда, это не хочу. – Посмотрела на брата, который жевал, не обращая внимания на её жалобы, и глаз от телевизора не отрывал. – Тош, а ты это хочешь?
– Не приставай к брату, – отругала её Марина. – Он не будет за тобой доедать.
Плюшевый медведь со смешными висячими лапами был усажен на соседний стул, Эля локоточками в стол упёрлась, со стула приподнялась, чтобы до тарелки с бутербродами дотянуться.
– Хлеба поем, – решила она, но всё-таки у матери разрешения попросила. – Мама, можно?
Марина кофе свой допила, посмотрела на часы на стене, и рассеянно кивнула. Затем полупустую чашку на край стола поставила, и сказала:
– Доедайте и одевайтесь. Антон, слышишь? Оторвись от телевизора на секунду.
– Да слышу я, мам.
– Хорошо. Я отца разбужу. – Прежде чем из кухни выйти, снова на часы посмотрела.
Вчера Игорь вернулся едва ли не в полночь. Пришёл, выглядел уставшим и, вообще, каким-то замученным, словно на нём и правда, пахали. Или притворяться научился хорошо. Захотел ужинать, Марина с постели встала, чтобы его накормить, и спросить его ни о чём не осмелилась, за что на себя же и рассердилась. Позже в постели рядом с Игорем лежала, спиной к нему повернувшись, и думала об этом, таращась в темноту. Почему опять струсила?
В комнату вошла, и дверь закрыла, остановилась у постели, глядя на спящего мужа. В голове целый вихрь мыслей, надежд, сомнений и страхов. И понадобилась пара секунд, чтобы справиться с эмоциями и заставить себя, совсем как раньше, к Игорю наклониться, дотронуться до его плеча и спокойно позвать:
– Игорь. – Голос сорвался и совсем другим тоном позвала: – Милый, просыпайся.
Он шумно вздохнул, на спину перевернулся, но глаз так и не открыл. Только руку на подушку закинул. Марина вглядывалась в его лицо. Такое родное, знакомое ей каждой своей чёрточкой. Руку подняла, хотела лба Игоря коснуться, чтобы волосы убрать, но муж вдруг глаза открыл и посмотрел на неё. Марина, сама не зная отчего, отпрянула назад, словно он её за чем-то преступным застал.
– Просыпайся, – повторила она, одёргивая офисную блузку.
Муж сонно поморгал. А после и возмутился.
– Марин, ты что? Я во сколько лёг-то?
– Я легла вместе с тобой. Игорь, я уже опаздываю на работу. Если у тебя выходной, очень рада за тебя. Но Эльку надо отвести в сад.
Игорь на бок повернулся, подушку под головой поправил, и выдвинул дельное предложение:
– Пусть Антон отведёт.
– Игорь, – Марина искренне возмутилась, – Антону нужно в школу! К тому же, он и так каждый день её из сада забирает. У тебя совесть есть?
Он голову от подушки поднял и посмотрел недовольно.
– Я что, выспаться не имею права? Все вокруг чем-то заняты, все устают, а я железный, по-твоему? Я тоже работаю, Марина!