Текст книги "Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 26

В доме лорда Люмена царила напряжённая обстановка. Хозяин постоянно срывался на слугах, и все старались лишний раз не попадаться ему на глаза. По коридорам ходили почти бесшумно, двери закрывали аккуратно, даже посуду ставили на стол без привычного звона.

Предполагалось, что я проведу здесь неделю. А потом у меня будет пара дней «отпуска» в городе. Именно тогда моя первая миссия и закончится.

За это время я успела подслушать многое. Старик оказался тем ещё тираном. И иногда мне казалось, что ему больше подошло бы быть драконом из клана Песка – только там разрешено многожёнство. Люмен спокойно усаживал за стол и молодую любовницу, и свою пожилую жену, и всех это будто устраивало.

Меня же передёргивало от подобного.

Странный парень с ожогом на виске больше не появлялся. Его загадку – как он исчез – я так и не разгадала, хотя не раз обследовала комнату отдыха и пространство под окнами.

Словно растворился в воздухе.

Кто он и какой магией владеет – загадка.

Хотя если есть такая, как я, то почему не может быть людей, растворяющихся в воздухе? Только вот как бороться с подобным, я не знала.

Всю неделю я оставалась напряжённой. Мне не понравилось, что я его не услышала. Как он так словно из ниоткуда появился за моей спиной?

Как зовут того смуглокожего мужчину с непонятной магией, тоже узнать не удалось. Слуги не знали. Оказалось, однажды кого-то болтливого высекли прямо во дворе, и с тех пор все держали рот на замке. Слуги вмиг отучились проявлять интерес к делам господина.

Зато двое мужчин в военной форме захаживали регулярно. Но лорды запирались в кабинете.

По обрывкам разговоров я поняла, что они особенно озадачены тем, что сделал Эрэйн с мятежниками.

Я же была склонна думать, что император всё-таки решил выгулять своего зверя. Давно ему говорила: нельзя хищника держать взаперти.

Сам глава клана Лесного здесь замечен не был. Возможно, тот и не в курсе заключения странных альянсов его помощником.

В кабинет меня к уборке не допускали. Зато спальню я исследовала вдоль и поперёк и при повторном изучении поняла, что у хозяина есть два весьма занимательных документа на рудники, находящиеся на окраине Лесного клана.

На карте в библиотеке я внимательно рассмотрела эту территорию.

Находилась она близко к территориям демонов.

А потом я поймала себя на мысли, что то самое странное ощущение от присутствия того мужчины уж очень похоже на то, какое я испытывала при виде демонов.

Эти краснокожие заходили в Гиблый Лес. Однажды они гнали пожилую женщину из своих. Мы с Эрэйном отбили её.

Бедная пожилая Хормель расплачивалась за свой дар Провидицы. Она была почти как сумасшедшая, жила между мирами, слышала больше, чем должна была, видела то, что другим не под силу.

Её предсказания не нравились демонам.

Вот они и решили убить её.

Всё это время, чтобы сохранить легенду, я чистила, мыла и гладила. Старик ко мне совершенно не приставал – ему было не до того, он паниковал. И это растекалось бальзамом внутри меня.

Вечером после рабочего дня я проверила свою комнатушку, заправила кровать, убедилась, что ничего лишнего не оставила, и, набросив плащ, вышла из особняка через дверь для слуг.

К вечеру я добралась до дома настоящей Рози.

Ещё за два квартала я заметила верзилу с бородой, который, привалившись к стене дома, стоял и будто бы ничего не делал.

Мои губы дёрнулись в намёке на улыбку. Это был Вильям – встречал меня. Но шли мы порознь до самого дома на окраине деревни.

Я зашла внутрь и скинула капюшон.

Гроссман вышел из комнаты.

– Как ты? – он подошёл ближе, и я видела, как он внимательно осматривает меня.

Я улыбнулась.

– Устала. Но… всё хорошо. А где Рози?

– Она спит снова. Не должна она тебя видеть. Пусть думает, что мы грим использовали.

В окно ловко влез Вильям и зашёл через кухню.

– Мне нужна бумага. Хочу нарисовать тех, кого видела. И нужно написать Эрэйну.

– Конечно.

Меня усадили на кухне. Старые штопаные шторы были плотно закрыты. Я рисовала тех военных и того смуглокожего мужчину, чтобы у Эрэйна были изображения.

И конечно же парня с ожогом на виске.

Вильям сидел напротив изучал каждый мой готовый рисунок. Гроссман разогревал еду и косился на меня.

Я уже сбросила личину. Лицо снова стало моим. Кожа ещё немного саднила после трансформации, в висках тихо пульсировало, но это была привычная плата за дар.

Потом я рассказывала всё, что узнала, ничего не упуская. Дальше всё записывала.

– И всё же… – пробормотала я, не отрывая взгляда от листа, – зря в браслете нет огненной магии.

Мужчины переглянулись.

– Я сделаю запрос на подобное, – сказал Гроссман. – Но не знаю, как это провернуть. Надо искать носителя.

– Демона брать в плен? – спокойно отозвалась я.

Вильям хмыкнул.

– Было бы неплохо.

Мужчины ещё переговаривались, обсуждая варианты, пока я ела. Горячая пища медленно возвращала силы. Я была уставшей. Но весьма довольной собой.

Было страшно. Было напряжённо. Но я справилась. Вильям собрал все данные в папку, аккуратно перевязал шнуром.

– Император передаст это досье в Тайную канцелярию.

Я кивнула. После полуночи мы уже покидали дом.

Дальше Рози будут заниматься люди Эрэйна. Я накинула лук на плечо, проверила колчан. Мы входили в лес.

По моим подсчетам Нортану должно было хватить микстуры впритык, но нужно будет осмотреть его и сделать новые.

Через два дня мы вернулись в лагерь за полночь. Я обтёрлась влажной тряпкой, смыла с кожи пыль и запахи леса и сразу же упала на кровать. Вытянула ноги под одеялом и облегчённо выдохнула.

Сон в лесу привычен. Но вечная настороженность не дает отдохнуть как следует. Даже если лежишь, тело не расслабляется полностью.

Но… в любом случае нет ничего лучше кровати.

Глава 27

Я встала на рассвете, едва собрала себя по частям. Хотелось спать невыносимо, тело ныло после дороги, но детей увидеть хотелось больше.

Потому я быстро привела себя в порядок. Умылась холодной водой, чтобы прогнать сон, заплела волосы в высокий хвост. Надела свободную чёрную рубашку, узкие коричневые замшевые брюки и сапоги. Привычная одежда, удобная, не сковывающая движений. Грейс шила мне ее на заказ.

Когда вышла из шатра, Гроссман уже был собран. Он откуда-то возвращался.

– Анна, у парней сегодня тренировки не будет. Вчера её тоже не было.

Я остановилась.

– Почему?

– Генерал отсутствует. Он взял небольшой отряд и покинул лагерь еще два дня назад.

Я задумчиво кивнула и вернулась в шатёр.

Связано ли это с тем письмом, которое я отправила два дня назад?

Эрэйн уже начал действовать?

Не удивлюсь.

Значит, дети будут спать дольше. В любом случае я увижу их – никто не запрещал им приходить в лагерь.

Я снова сняла обувь, брюки, переоделась в лёгкую ночную рубашку и упала без сил на постель. Сон накрыл сразу.

А проснулась я от колебания воздуха рядом.

Я резко вскинула руку, сжимая чужое плечо, другой выдернула кинжал из-под подушки и приставила его к яремной вене на шее незваного гостя.

А потом меня накрыло запахом – как накрывает волной.

Кардамон. Сандал. Кровь и пот.

Я резко втянула воздух. Следующим пришло осознание – кто передо мной и кто нависает надо мной.

Это был бывший муж.

Его янтарные глаза пожелтели сильнее обычного. Он нависал надо мной, опираясь рукой у моей головы. Сомнений не осталось – он только что прибыл и даже не переоделся, сразу решил явиться ко мне.

На щеке – свежая ссадина. На груди – небольшой разрез. Одежда запылена.

Я ощущала, что он на взводе. Что-то его нехило завело. Или кто-то.

Эрэйн? Тот, конечно, мог – в воспитательных целях вправить мозги или подкинуть пищу для размышлений.

Беатрис я сразу отмела. Опять же, судя по виду генерала, он только что с задания.

Рейгард шумно дышал. Наклонился ещё ниже. Кончик кинжала сильнее вдавился в кожу на его шее.

– Что ты тут делаешь?

– Убери кинжал.

– А если нет? – прищурилась я.

Генерал не перехватывал клинок. Одна его рука продолжала упираться возле моей головы, одним коленом он стоял на постели. А вот вторую руку я выпустила из вида. И очень зря.

Потому что этот дракон решил содрать с меня одеяло.

Что он и сделал!

Одеяло полетело нам под ноги. А потом он перехватил мою руку.

Я сделала упор в его плечо, толкнула в сторону, перекатываясь вместе с ним по кровати. Бывший муж дёрнул руку к моей рубашке.

Он упал на спину. Я села на него сверху, перехватила кинжал и снова приставила к шее. Не дала рвануть пуговицы на рубашке.

– Ещё раз повторяю: что ты делаешь?

Но, кажется, он был не совсем в себе. Он сам перехватил мою руку, провёл приём – и вот мы снова ушли в перекат по кровати. Теперь он опять оказался сверху.

Кинжала в моей руке уже не было. Чёртов дракон вырвал его. Он рванул мою рубашку у горла. Я сжала одной рукой ее полы.

А потом выпустила, отвлекая бывшего мужа от своего нагого тела.

Я резко надавила большими пальцами ему на глаза. Он рыкнул. Этого хватило, чтобы мы снова перекатились, и я заняла верхнюю позицию.

Было видно: дракон пытался что-то рассмотреть на моей груди. По крайней мере, взгляд не поднимался – пялился строго туда.

А потом его руки легли на мои бёдра. Он прикрыл глаза. Резко, жадно втянул воздух в лёгкие.

Я замерла от шока.

Его руки поползли вверх по бёдрам, достигли белья, прошли выше, перехватили талию. Большими пальцами он погладил нежную кожу живота у пупка. У меня мурашки побежали по всему телу.  Это было так знакомо…

Я круглыми от шока глазами смотрела на бывшего мужа. А он лежал с закрытыми глазами и сосредоточенным лицом, словно к чему-то прислушивался.

Сжала губы, когда он снова двинулся выше – очевидно, собираясь дотронуться до груди.

И провела самый простой приём.

Врезала ему от всей души пощёчину по неприбитой щеке.

Он распахнул глаза.

– Бездна! Не знал, что у тебя такая тяжёлая рука.

– Будешь знать в следующий раз!

Я слезла с него, нервно одёрнула рубашку, которая едва прикрывала бедра, повернулась к нему лицом и сложила руки на груди.

– Потрудись объясниться, генерал!

Рейгард медленно, не спеша сел на край кровати, словно ничего только что не произошло. Подался вперёд, локти упёр в широко расставленные колени. Плечи были напряженны. Спина чуть согнута, но в этой позе всё равно чувствовалась сила.

Он не двигался. Только смотрел исподлобья. Взгляд медленно прошёлся по мне – от кончиков пальцев босых ног, вверх по голеням, по бёдрам, по складкам рубашки, по талии…

Я невольно опустила глаза вниз, проверяя себя. Грудь была прикрыта.

И всё равно казалось, будто он видит насквозь. В шатре повисло напряжение. Тишина стала густой, вязкой.

Он продолжал буравить меня взглядом – сосредоточенным, внимательным, напряжённым. Ни тени улыбки.

Как будто он искал что-то.

И не находил.

Мы стояли в нескольких шагах друг от друга. Но казалось, будто между нами натянута невидимая нить. Стоит кому-то из нас пошевелиться – она зазвенит и лопнет.

Он не отводил взгляда.

И я не отводила.

А потом в шатёр вошёл Гроссман – и отвлёк нас от этой немой игры «кто кого пересмотрит». Потому что генерал явно не собирался сообщать, что именно он собирался делать. Не пришёл же он меня… облапать.

Мы оба повернулись в сторону эмиссара.

– Генерал, тебя ищут.

Я хмыкнула. Явно понимая, кто именно. Странно, что она сама не ворвалась в палатку. Генерал провёл ладонью по небитому лицу и встал.

– Кто?

– Там супруга Нортана приехала. У неё разрешение от императора навестить мужа. Она приехала проститься.

– Как проститься? Разве он не идёт на поправку? – подала я голос и посмотрела на бывшего мужа.

В конце концов, его тут не было два дня. Тогда как меня чуть больше недели.

– Он был жив, когда я покидал лагерь, – коротко ответил он.

И спешно вышел. Впрочем, у полога всё равно ещё раз посмотрел на меня.

Потом исчез.

Я пригладила волосы. Бросилась одеваться. Снова натянула брюки, сменила рубашку, закрепила ремень под грудью.

Вышла. Думаю, Алисия очень обрадуется, что смерть её супруга откладывается.

Нужно только дать ей рекомендации на всякий случай. Только вот они ей были не нужны…

Глава 28

– Как Нортан, господин Убард? Когда освободится, когда придёт конец мучениям? –  спросила Алисия, и я замерла, не доходя до палатки шатра.

Моя рука так и повисла в воздухе, чтобы поднять полог и раздвинуть шире тяжёлую ткань и войти внутрь.

– Какой конец? – по голосу старика было слышно, что тот опешил. – Вы не поверите, но нашей травнице удалось побороть демонический яд, так что к праотцам ваш супруг не отправляются, – торопливо закончил старший целитель, и в его голосе прозвучала усталость, смешанная с облегчением.

– Как? – столько возмущения было в голосе Алисии.

Я всё-таки раздвинула полог шире, заглянула внутрь и первым увидела совершенно удивлённое лицо старшего целителя. Он даже нервно поправил собственную рубашку у горла. Возмущённое, раскрасневшееся лицо Алисии тоже бросилось в глаза сразу, а ещё она была в чёрном вдовьем платье.

Потом раздался скрип кровати – Нортан проснулся. Старик опустил глаза, ему, видимо, стало неловко, он прокашлялся.

Алисия села на простую табуретку, протянула к его постели руку, он перехватил её ладонь и крепко сжал. Нортан смотрел на супругу измождённым взглядом. Его кожа по-прежнему была почти пергаментного цвета, и сам его вид был ужасно болезненным. Его ещё, конечно, выхаживать и выхаживать, долгими днями и бессонными ночами.

– Алисия… ты приехала.

– Конечно. Как я могла не приехать, – тихим, глухим голосом проговорила Алисия, и в этом голосе не было ни тепла, ни радости.

– Как девочки? – спросил Нортан, и каждое слово давалось ему с трудом.

– Они… они сейчас с моими родителями. И всё в порядке. Как ты?

– Как видишь.

Они замолчали, просто смотрели друг на друга, и у меня самой внутри что-то поднималось, неприятное, тягучее чувство, будто надвигается буря.

– Нортан, я приехала, чтобы сообщить тебе, что хочу с тобой развестись.

Повисла тяжёлая пауза, плотная, как дым.

– Не понял… – прохрипел дракон.

– Понимаешь… я встретила другого.

Нортон молчал, просто смотрел на неё, а у меня самой сердце обливалось кровью.

То есть такой, как сейчас, он ей не нужен?

Алисия молчала, и у меня внутри что-то обрывалось. Я почувствовала, как ко мне со спины подошёл Рейгард. Запах сандала окутал меня, тёплый и тяжёлый. Он слышал все так же, как и я, и у меня внутри всё пульсировало от обиды за этого мужчину, лежащего на постели.

Не сразу я услышала шёпот над головой:

– А если бы я стал калекой, ты бы тоже бросила меня? – неожиданно спросил Рейгард.

Я чувствовала, как его голос дрожит от едва сдерживаемой злости, но не на меня. Я неопределённо повела плечом.

– Я не твоя жена, так что нас ничего, кроме истинности, которую можно подавлять, нет.

– Ответь. Если бы я стал калекой…

Я повернулась к нему вполоборота, посмотрела в его жёлтые глаза, которые смотрели не на меня, а словно сквозь меня. В них плескалась боль, и её было невозможно не заметить.

– Я бы не бросила. Но мой ответ не имеет значения. Нас ничего не связывает.

Я отвернулась от Рейгарда. Даже не хотела задумываться отчего он решил спросить у меня это.

Нортан не находится в таком плачевном состоянии. Да, возможно, яд сказался на его физической силе, ему нужно будет лечение – долгое, изнурительное, трудное. Навряд ли он останется инвалидом, если рядом будут те, кто действительно готов бороться за него.

– Она ведь предаёт его, – глухо проговорил Рейгард позади меня.

– Алисия не хочет тратить свою жизнь на калеку. И признаётся ему в этом.

Говорить, что она приехала в чёрном платье, скорее всего уже мысленно простившись с ним, не стала. Тут и так это очевидно для всех.

Я снова обернулась на него.

– Ты ведь тоже умеешь предавать, – тихо сказала я. – Пусть не в таких обстоятельствах, пусть не так, но умение это у тебя есть.

Рей не отвернулся. Взгляд его стал ещё мрачнее, когда он смотрел на меня.

Я снова отвернулась. А из подслушанного разговора поняла, что Алисия устала, что выговаривает Нортану за редкие встречи раз в полгода, что ей этого недостаточно, а она женщина. Хотела бы спросить бывшего мужа, ничего ли ему эта сцена не напоминает, но не стала.

Думаю, что он тоже сравнивает нашу жизнь. Только я в отличие от Алисии любила и принимала генерала каким он есть и уходить не собиралась. Была его надежным тылом.

Алисия продолжала говорить: она встретила не просто мужчину – она встретила своего истинного. И теперь цеплялась за это оправдание, как за спасительный круг.

Мне стало противно всё это слушать. Я развернулась, чтобы уйти, но Рейгард перехватил мою руку. Снова посмотрел в глаза. Его взгляд метался по моему лицу, будто он искал что-то, чего не мог найти.

– Отпусти меня, Рейгард.

И он, кажется, хотел что-то сказать, но не успел.

Словно из ниоткуда появилась Беатрис.

Она внимательно посмотрела на нас, и в её взгляде была злость, ревность, ярость – всё вперемешку. С другой стороны к нам вышел старший целитель, а затем из комнаты вышла Алисия.

На её скулах горел лихорадочный румянец, она явно нервничала, пальцы подрагивали.

Позади послышался глухой удар и рык. Рейгард отпустил меня и прошёл в палату, явно чтобы поддержать друга.

Алисию же он наградил испепеляющим, презрительным взглядом.

Старший целитель откашлялся.

– Леди Алисия, вашему супругу помогла госпожа Анна, – произнёс он, и его голос звучал сухо.

Алисия повернулась в мою сторону, сдержанно поблагодарила, не поднимая глаз, а потом прошла мимо, вперёд, и растворилась среди остальных палаток. Я, Беатрис и старший целитель смотрели ей вслед, и в этом молчании было больше слов, чем в любом разговоре.

Сколько еще есть таких жен, недожавшихся мужей с фронта. А ведь именно они стоят стеной на защите мирной жизни.

– Что ты здесь делаешь, Беатрис? Я же дал тебе задание… – начал старший целитель.

Та скрипнула зубами и пошла в сторону другого входа, наградив меня напоследок ещё одним ревностным, обжигающим взглядом, в котором смешались злость, досада и плохо скрываемая обида.

Я же развернулась и направилась к своей палатке, чувствуя, как внутри всё ещё неприятно дрожит после увиденного и услышанного. Я решила, что чуть позже навещу Нортана, сразу как позавтракаю.

Тем более стоило мне дойти до палатки, как Гроссман махнул мне рукой, приглашая к костру. Вильям уже вовсю завтракал, с аппетитом орудуя ложкой. Гроссман молча передал мне миску с горячей кашей.

А потом, пока я неторопливо пила чай, стараясь согреться не столько снаружи, сколько изнутри, к нашему огоньку неожиданно зашёл генерал – и с его появлением воздух словно стал плотнее, напряжённее.

– Поговорим? – спросил Рейгард так, что отвертеться точно не получилось бы.

Вот умеет он спрашивать словно не предлагает, а ставит перед фактом, и выбора у тебя уже нет.

Но он всегда был таким. Всё же он генерал и привык командовать. А ещё привык к тому, что к его словам не просто прислушиваются – их сразу же исполняют, без лишних вопросов и сомнений. Я мирилась с этим в семейной жизни, сглаживала углы, уступала, где могла. Но не уверена, что готова мириться сейчас, когда всё изменилось, когда я уже не та, что прежде.

– О чём? – спросила я, заранее напрягшись.

Если бы он сказал о нас, я бы его смело послала. Без колебаний, без попытки быть вежливой.

– О Нортане.

Я выдержала короткую паузу, глядя ему прямо в глаза.

– Хорошо.

Глава 29

Мы вошли с ним в шатёр. Рейгард снова осмотрелся, но взгляд его казался каким-то стеклянным, расфокусированным, будто он смотрел не на предметы вокруг, а сквозь них, вглубь собственных мыслей.

Он прошёл вперёд, сел на край кровати, подался вперёд, поставил локти на колени и провёл ладонями по лицу, пытаясь стереть усталость. Но она была видна невооружённым взглядом – тяжёлая, въевшаяся, не от одного бессонного дня.

Я держалась от него на достаточном расстоянии. С собой прихватила чашку травяного чая, поставила её на край письменного стола и прислонилась к нему бедром, сложив руки на груди, словно выстраивая между нами ещё одну невидимую стену.

Спустя некоторое время к Рейгарду вернулась осознанность. Взгляд перестал быть стеклянным.  Бывший муж теперь смотрел внимательно, даже слишком.

Его взгляд, как и утром, метался по моим чертам лица – по волосам, по шее, по ключицам, скользил по рубашке ниже, затем снова возвращался выше.

И так, казалось, до бесконечности.

Он не начинал разговор. Я – тоже.

В какой-то момент его взгляд снова остекленел, он будто погрузился в себя, отгородился. Я вспомнила собственное пробуждение, когда он нависал надо мной.

Попыталась восстановить всё до мельчайших деталей. Мысль о том, что он просто решил забраться ко мне в постель, я сразу отмела. Нет, тут было что-то другое.

Возбуждение в глазах собственного мужа я способна прочесть – даже если этот муж уже бывший. Но что тогда?

Зачем он пытался меня раздеть?

А когда вёл руками по моим коленям, по бёдрам, поднимался выше, к талии, к самой груди… вовсе закрыл глаза, словно полагался на ощущения. Хотя раньше он никогда их не закрывал, когда мы занимались любовью.

Впрочем, это я с ним занималась любовью, он же…

Я прищурилась и внимательно посмотрела на него.

Мог ли он понять, кто стоит перед ним? От этой мысли меня тряхнуло: сначала словно облили ледяной водой, а потом тут же бросило в жар. Пришлось сделать глоток чая, чтобы собрать мысли в кучу.

Следовало быть осторожной. Следить за языком. Потому что слишком часто из меня вырывался яд. Всё-таки то, как ушёл Рейгард, ранило до безумия.

– Так что ты хотел узнать? Сейчас я не могу тебе ничего сказать о прогнозах. Во-первых, я ещё не успела как следует осмотреть Нортана. Во-вторых, всё зависит от того, насколько качественным будет уход. Понятно, что сам он себе его обеспечить не может, поэтому нужно найти человека – желательно специалиста. Не просто целителя, который будет бездумно вливать магию в тело, а того, кто займётся его реабилитацией системно.

Рейгард кивнул, но как-то растерянно, повёл плечами, словно они затекли, размял сзади шею рукой и снова посмотрел на меня.

– Сможешь его сейчас осмотреть? – спросил он.

И у меня сложилось впечатление, что он пришёл сюда вовсе не затем, чтобы спросить о друге. Нет, конечно, о Нортане он тоже беспокоился – это было видно. Но в его визите была ещё какая-то причина. И, скорее всего, этой причиной была я.

Неужели бывший муж начал что-то подозревать?

– Конечно. Именно это я и собиралась сделать. Тем более нужно приготовить дополнительный запас настоек.

Тут взгляд Рейгарда ушёл в сторону ящиков, стоявших друг на друге. На тех самых флаконах, где вручную были выведены буквы «АБ. Аннабель». Он задержал на них взгляд, снова тот самый стеклянный, словно погружался в какие-то воспоминания.

– Где ты была так долго? – вдруг спросил он.

– Это задание императора. Я не могу тебе об этом говорить.

– Там было опасно? – спросил он хрипло.

– Можно сказать и так. К чему эти вопросы? Мы едва ли знакомы.

– Мы истинные, – проговорил Рейгард, словно этим можно было объяснить всё.

А еще в этом всем сквозило каким-то неверием, удивлением.

Я усмехнулась. А бывший муж снова внимательно ловил все мои жесты, движения, малейшие изменения на лице, подавшись вперёд.  Я бы сказала – жадно.

– Ты выпил зелье. Так что истинная связь больше не дурманит тебе голову. Всё остальное – только в твоей голове. С этим можно жить.

– Я был неправ.

Я удивлённо вскинула бровь.

– О чём это ты?

– Я был женат десять лет. И развёлся, так и не полюбив свою жену. Так и не узнав, какая она и кто она на самом деле. Да что там, я даже не хотел этого. Более того, я стал тем, кто усомнился в чистоте собственной супруги, в её словах, полностью в ней. Я забрал своих детей и просто оставил её одну. Манипулировал детьми, хотя сам просил её этого не делать. Я оставил её позади, а сам начал новую, другую жизнь – свободную, ту самую, о которой грезил.

Он снова замолчал, растёр лицо ладонями.

– И что же изменилось? – хрипло спросила я, чувствуя, как в груди нарастает напряжение.

Он поднял на меня взгляд – тяжёлый, уже без стеклянной пустоты, слишком живой.

– Бывает же так, что живёшь и мечтаешь о какой-то эфемерной свободе. О свободе выбора в том числе. Думаешь, что где-то там, за поворотом, тебя ждёт жизнь легче, ярче, правильнее. А потом наступает момент, когда ты делаешь этот самый выбор. Действуешь из эгоистичных целей. А потом понимаешь, что лучшее, важное, самое дорогое уже было в твоей жизни. Его подарили тебе, отдали прямо в руки и наказали беречь. А ты берёшь… и просто топчешься поэтому. Разрушаешь собственными руками и собственным выбором.

В шатре повисла тишина, плотная, как перед грозой.

– Зачем ты мне это всё говоришь? – спросила я, и в горле встал ком. А вместе с ним поднялась злость, старая, до сих пор не пережитая.

Он выдержал мой взгляд.

– Потому что я хочу, чтобы ты знала, кто перед тобой. Тот, кто предал свою женщину. Мать своих детей. Тот, кто усомнился, не разобравшись. Кто предпочёл свободу ответственности. Как ты думаешь… когда-нибудь она меня простит?

И в его голосе впервые не было ни приказа, ни уверенности. Генерал спрашивал, а не ставил перед фактом.

Я отвернулась так резко, что волосы, убранные в высокий хвост, хлестнули меня по плечу.

Я задела чашку, она полетела на землю, но Рейгард поймал её у самой земли. У него была отличная реакция, отточенная годами службы и сражений.

– Уходи, – прохрипела я. – По тебе видно, что ты не спал несколько дней. Случись прорыв – и от тебя будет мало толку. А мне нужно идти.