Текст книги "Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16

Беатрис вспыхнула.

Щеки покрылись красными пятнами. Она сжала передник пальцами и тут же отпустила его, выпрямившись, как палка. Быстро взяла себя в руки.

Аристократка до мозга костей. И бездна только знает, в каком поколении. Сейчас это было видно особенно ясно: утончённые черты лица, правильно высеченные скулы. Такая же красивая, как и много лет назад – только теперь уже зрелой красотой.

– Я целитель высшей категории! – вызверилась она, но не громко, скорее ее слова были похожи на шипение змеи. – И не тебе, травнице, говорить мне о моём профессионализме. Я невеста генерала!

– Невеста… – протянула я. – Звучит как проклятие, да? Главное, чтобы из невесты стать кем-то большим. А то вдруг… – я хлопнула в ладоши, – раз – и не выйдет… снова.

– Да кто ты такая, чтобы так со мной говорить?! Я превращу твою жизнь в ад!

Я перестала улыбаться. Потому что в этот момент точно поняла: какая же я была огромная, беспросветная дура.

Я сама толкнула мужа в объятия Беатрис.

Не хотела казаться дикаркой, выросшей в лесу – потому и молчала. Старалась не беспокоить мужа лишний раз. Была тихой, угодливой. Бесхребетной. И недалёкой. А он все эти годы смотрел на меня и видел тень своей Беатрис.

– Справедливости ради, – спокойно сказала я, – это ты горишь желанием со мной говорить. Я – нет. Так что прошу воздержаться. И да… разве тебе не пора на обход?

И тут я услышала вскрик и звук падения. Я развернулась в сторону мужчин.

Мой Арт упал на колено.

– Ну вот! – процедила Беатрис рядом. – Зачем же таких маленьких в спарринг ставить?

Она скривилась в пренебрежении, а потом резко взяла себя в руки – и вот уже на её лице появилась обеспокоенность. После чего она шагнула в сторону моего сына.

Я сделала плавный шаг вперёд и перехватила её за локоть.Что она задумала? Показать, как ей не безразличен сын её любовника? Тем более, там всего лишь царапина.

И я точно знала, насколько чутко сын относится к любым проявлениям лишней заботы в его адрес, особенно во время занятий.

– Пусти. Я ему помогу.

– Он сам себе поможет, – тихо проговорила я.

– Он ребёнок. Пусти.

– Он будущий воин. Сын своего отца. И он знает, что нужно делать.

– Чокнутая! – взвилась Беатрис. – У тебя просто детей нет, вот ты такую ерунду и несёшь!

Она попыталась вырваться, но я держала крепко.

– У меня есть дети, – ответила я холодно. – И я знаю, как важно быть сильным и полагаться на себя. Особенно когда можешь остаться один – без родителей, в окружении врагов и недоброжелателей.

Я посмотрела на Беатрис прямо, не отводя взгляда.

– Так что засунь свою заботу куда подальше. Ребёнок подготовлен.

Я повернулась к сыну. Арт уже достал из кармана мешочек и – как я его учила – сам обработал рану на коленке. Камень, на который он упал и напоролся, отбросил в сторону. Потом встал.

– Сын, ты как? – послышался голос бывшего мужа.

– Нормально, – улыбнулся Арт. – Ничего страшного. Я все обработал.

Я дёрнула уголком губы в намёке на улыбку. Гроссман посмотрел на меня. Мы обменялись понимающими взглядами. Подобное не впервой.

Значит, сын не забыл ни мои средства, ни наставления. Но неугомонная Беатрис уже снова рвалась нести добро.

Когда я отпустила ее, она поспешила к Арту и опустилась на колени перед ним, вытягивая его ногу вперед.

Там действительно ничего страшного не было.

– Арт, что ты делаешь? Давай я помогу. Что это вообще за… – Беатрис поморщилась. – Пахнет странно. Ты можешь сделать себе хуже.

– Это мама сделала заживляющий порошок, – спокойно ответил он.

– Давай его смоем. Я такого не видела.

Она потянулась к ноге сына, но он отдёрнул её руку и опустил штанину.

Беатрис посмотрела на генерала.

Рейгард стоял, сложив руки на груди, и мрачно смотрел на неё.

– Не трогай Арта. И что ты тут до сих пор делаешь?

– Но… Рей…

– Ты не можешь вмешиваться в наши спарринги.

– Но это же маленький мальчик! У него рана на колене!

– Я не маленький! – обиделся Арт, резко выпрямившись.

– Это всего лишь царапина, – отрезал генерал. – И он будущий воин.

Беатрис резко выпрямилась и подошла к Рейгарду почти вплотную.

– Ты жесток даже с собственными детьми. Что же тогда будет с моим Робертом?!

Я вскинула бровь, не скрывая удивления этим выпадом.

– Наш мир не так добр, как ты думаешь, Беатрис, – холодно ответил Рейгард. – И кто, как не родители, должны подготовить детей к реальности? Арт знает, что важно говорить о своем состоянии. И тренировки – это не только умение махать мечом. Это ещё и умение справляться с последствиями.

Беатрис замолчала.

Обвела нас всех взглядом, полным пренебрежения к нашим методам.

Возможно, со стороны это выглядело жестоко. Но я понимала замысел мужа.

Я сама когда-то оказалась не готова – к предательству, к резким поворотам судьбы. Растерянная, напуганная, не понимающая, за что и почему мир вдруг обрушился, а я стала тварью и ненужной семье. Мне было как Арту тогда.

Я не говорю, что брошу детей. И не говорю, что их бросит отец на произвол судьбы или на поедание хищникам. Но знать, что твой ребёнок будет хоть немного готов к сложной ситуации… успокаивает.

Но Беатрис, видимо, растит своего сына в тепличных условиях, забывая, что мир жесток и опасен. Империя на пороге войны. А драконьи кланы разрознены.

Любовница бывшего скривилась, сжала кулаки, ногти впились в ее ладони.

– А если рана не заживёт? – упрямо продолжила она. – Он мог занести в неё что угодно!

– Мамины порошки всегда хорошо работают, – насупился Арт. – Я сам с ней их готовил.

– Ты? – удивлённо переспросила Беатрис. – Но ты же ребёнок!

– Мама следила за мной, – серьёзно ответил он. – Я знаю, как это делать. Даже здесь смогу.

– Хороший навык, – сказал Рейгард и тепло посмотрел на сына.

Во взгляде было то самое одобрение, которого дети ждут сильнее всего. Впрочем, Рейгард никогда не скупился на похвалу детям, но и спуска им не давал.

Беатрис больше ничего не сказала. Постояла ещё мгновение и ушла.

А Арт достал из кармана второй мешочек и бросил его в сторону Филиппа.

Тот поймал, усмехнулся и кивнул. А потом, когда Рей сообщил о конце тренировки, Арт спросил:

– Лорд Гроссман, а где моя мама? Она тоже приехала? – от этих слов Арта мне стало немного легче.

Боль в сердце стала не такой острой. Меня не забыли.

– А где ты её оставил, парень? – спросил Гроссман и присел перед ним.

Сын нахмурился, почесал кончик носа.

– Она дома.

– Но ты можешь ей написать.

– Да, я напишу ей… – он на секунду замялся, потом поднял голову. – Пап, а когда мы увидим маму?

Бывший не спускал с детей взгляда.

– Ближайшие увольнительные у меня через полгода, – сказал он ровно. – Вы сможете провести с мамой две недели.

Я выдохнула. Значит он собирался отправить детей к отцу, только в случае если с ним что-то случится.

– А с письмами могут возникнуть проблемы. С фронта нельзя ничего передавать, – проговорил бывший муж и потрепал рыжую макушку Арта. – Даже мне.

И это тоже было правдой. Эрэйн давно запретил подобное. Потому что личной перепиской или сведениями могли воспользоваться демоны, которые то и дело прорывались сквозь защиту.

Чтобы не искушать судьбу и не накликать беду, правила были строгими – и нарушать их не позволялось никому. Тем более генералу, который подавал пример остальным.

– Может получиться так, что мы покинем фронт, и тогда я лично доставлю письмо, – ответил Гроссман, чуть мягче. – Но да. Отец прав. Смотри, ничего лишнего там не напиши. Нельзя говорить, где вы, на какой улице живёте, сколько здесь воинов и шатров. Понял?

Гроссман щёлкнул сына по носу.

Тот энергично закивал.

– Да!

– Я тоже хочу написать, – Филипп подошёл ближе к Гроссману.

Тот кивнул.

Рейгард покачал головой и проговорил:

– Я ничего не слышал. Но Гросс это под твою ответственность.

А потом они отправились ухаживать за своими клинками – и это тоже было частью обучения Рейгарда. Не менее важной, чем сами тренировки.

Спустя некоторое время мальчики ушли завтракать, помахав мне рукой. Я ответила им тем же. Гроссман шел позади нас на достаточном расстоянии. Мы же чуть впереди.

Я молчала, заложив руки за спину. Но чувствовала на себе внимательный взгляд мужа. Он был даже слишком пристальным. Я видела, как в его глазах вспыхивали желтые искры. Когда Рейгард особенно сильно хмурился, его дракон проступал – зрачки становились вытянутыми, острыми, как лезвия.

От него пахло потом, сандалом и кардамоном. Рубашка была мокрой на спине и расстёгнута до половины груди. Волосы стянуты в низкий хвост.

От того, как он смотрел, волоски на теле вставали дыбом.

И мне вдруг пришла мысль… Кажется, именно в моём настоящем теле он что-то почувствовал ко мне.

Неужели истинность теперь ощутима и для него?

Я застыла от этой мысли, как вкопанная.

И в тот же миг на мой локоть опустилась рука генерала. Я ощутила, насколько он близко: как не больно, но крепко сжимает мою руку; как ровно и глубоко утыкается носом в мою макушку, делая жадный глоток воздуха.

А ведь недавно он отчитывал Арта за это.

Его тело рядом со мной закаменело ещё сильнее. А я стояла, глядя куда-то перед собой, боясь пошевелиться. Внутри всё стянулось узлом осознания.

Он действительно чувствует связь.

Глава 17

– Что-то случилось? – позади послышалось негромкое покашливание Гроссмана.

Бывший муж, нехотя и не сразу, отстранился.

– Нет.

Рейгард снова сделал между нами дистанцию.

– Больше так никогда не делай, – процедила я, с трудом находя в себе силы.

Я злилась – и на себя, и на него.

На себя – за то, что когда-то сделала неправильный выбор. Хотя и не знала, что хуже: любить мужчину, который тебя не выбирает, или жить с тем, кто рядом только из-за связи. Оба варианта – плохие.

Впрочем, теперь об этом было поздно говорить.

Что сделано, то сделано.

– Приношу извинения, – хрипло проговорил бывший.

Протоптанная тропинка петляла среди кустарника. Вскоре мы вышли к палаточному лагерю – и весь путь прошёл в гнетущей тишине.

Я была напряжена так же, как и Рейгард. Я уже жалела, что согласилась помочь.

Но с другой стороны… я хотела увидеть Нортана. Знала, что это лучший друг супруга. Его правая рука. Я знала его жену и двух девочек. Пусть мы никогда не были близки – Алисия из высшей знати, воспитанная по всем их традициям, – но я не желала им горя. И уж тем более трагедии, когда дети потеряют отца.

Да и Эрэйн – хитрец.

За своими мыслями я не заметила, как мы дошли до лекарского шатра. Он был внушительных размеров – прямоугольный, вытянутый. Генерал приподнял полог и придержал его для меня.

Я вошла. Гроссман остался на улице. Я кивком головы показала, что со мной все в порядке и можно пока не ходить за мной.

Полумрак накрыл сразу. Освещение было только искусственным. Через узкие коридоры из тканевых занавесей угадывались очертания кроватей и тел. Где-то стояли целительницы. Доносились стоны, кашель, приглушённые разговоры персонала и самих бойцов.

Общая атмосфера давила. Пахло кровью, гноем, травами, зельями и спиртом.

И ещё – смертью. Этот запах ни с чем не перепутаешь.

Генерал шёл впереди. Я спешила за ним. Сквозь полупрозрачные ткани видела, как воинам обрабатывают раны, накладывают повязки, как снуют целительницы с тазами и молодые лекари с сумками и бинтами.

Мы дошли до самого конца и свернули в правую секцию.

Рейгард замкнулся в себе. Стал ещё более мрачным, собранным, жёстким. Он приподнял последний полог и пропустил меня вперёд.

На кровати лежал иссохший скелет.

Пахло гноем и чем-то протухшим, антисептиками и травами. Запах смерти отчетливо висел в воздухе.

Грудь мужчины была обмотана бинтами, пропитанными кровью и болотисто-желтоватыми выделениями. От некогда сильного, красивого воина не осталось ничего.

– Он спас меня. Закрыл от удара, – глухо сказал Рейгард. – Я обязан ему жизнью. Здесь должен был лежать я. Месяц назад я писал Эрэйну. Его алхимики работают над формулой, но… – он сжал челюсть. – В последнем письме я узнал, что лечения пока нет. И там же он написал о тебе.

Я едва сглотнула.

Дотронулась до собственного горла. С трудом проталкивала воздух в легкие. Перед глазами встал образ мужа, если бы он лежал здесь, гниющий заживо, превращающийся в скелет.

И тогда его слова – о детях, о том, что он хочет успеть дать им как можно больше, – обрели иной смысл.

– Мне нужны мои снадобья и инструменты.

– Есть шанс? – Рейгард подошёл к другу, коснулся его лба, затем посмотрел на меня.

– Скажу позже. А пока…

Я достала кинжал из голенища сапога, подошла к плотной перегородке и вонзила лезвие на уровне своей головы в ткань. Резко опустила вниз, прорезая отдельный выход.

– Договоримся так. Целители не помогли за месяц, теперь я полностью занимаюсь этим мужчиной. Значит, без моего ведома не применяется ни одна магия – в том числе целительская. Я сама буду наблюдать за телом Нортана.

– Хорошо, – собранно ответил генерал.

Беатрис сюда точно могла прибежать, поэтому я сразу обозначила позицию:

– Предотврати, пожалуйста, вход посторонних целителей. Это важно. И нужно чем-то подвязать полог – здесь нет свежего воздуха. Это ужасно.

Генерал тут же разорвал полог еще выше и закрепил один край. Потом вышел в коридор и начал кому-то отдавать распоряжения.

Я подошла к Нортану и сама коснулась его лба.

Он горел.

Глава 18

Свет в походной палате стал ярче. Лёгкий тёплый ветер унёс запах гнили и тяжёлых снадобий. Стало легче дышать.

Я наклонилась над телом, внимательно рассматривая бинты, пропитанные кровью и гноем. Потом выпрямилась.

Почувствовала, что позади уже стоит бывший муж. От его близкого присутствия по-прежнему по коже бежали мурашки, но с этим ощущением я научилась жить. Последние десять лет он вызывал во мне то же самое – только тогда я позволяла себе чувствовать.

Сейчас – нет.

Я легко отогнала наваждение нашей связи и развернулась.

– Что нужно принести? – спросил он коротко.

– Идём. Сама я не донесу.

Мы вышли.

Дошли до моего шатра. Вильям лишь покосился на нас. Он как раз готовил оружие к предстоящей миссии и прищурился, увидев меня рядом с генералом. Я едва заметно кивнула ему – всё в порядке.

Вошла внутрь и направилась к углу, где хранились мои запасы.

Внимательно обвела все взглядом. Наклонилась, чтобы подхватить ящик, но не успела – Рейгард перехватил его у меня. Я лишь покосилась на него, ничего не сказав. Он держал ящик так, будто тот ничего не весил.

Сверху я поставила ещё один – с эссенциями. Затем вручила ему сумку с инструментами. Закинула на плечо свой мешок с сушёными травами. Немного подумав, всё же взяла книгу, аккуратно упакованную в коричневую бумагу.

– Кажется, всё.

Обратно шли молча.

К шатру я подошла со стороны прорезанного выхода. Там же остановилась, потому что рядом с этим местом ходил седой пожилой мужчина. Он словно не находил себе место от беспокойства.

Но стоило заметить нас он остановился. Короткая ухоженная борода, седые волосы собраны в низкий хвост. Простая серая одежда и белая лента, повязанная на руке, говорили о его статусе – передо мной был лекарь.

Он нахмурился, увидев меня. Морщины прорезали лицо глубже.

Потом заметил генерала с моими ящиками. Из неплотно прилегающих деревянных досок ящика виднелись бутылочки. Брови его удивлённо взметнулись, но он быстро взял себя в руки.

– Я старший целитель. Гарольд Убард.

– Анна Вуд, – спокойно представилась я.

– Генерал приказал не мешать вам. Но если вдруг понадобится помощь – позовите меня.

– Хорошо. Но не раньше вечера.

– Разумеется, разумеется. Если позволите, я хотел бы просто наблюдать. Как лекарю, мне будет крайне интересно увидеть вашу работу.

Я не чувствовала от него угрозы.

– Конечно, – уголки моих губ едва заметно дрогнули в располагающей улыбке.

– Благодарю. Если у вас получится… вы спасёте очень много жизней.

– Я не могу обещать, – ответила я ровно. – Но приложу все силы.

Старик выдохнул и покачал головой. Возможно, хотел добавить что-то ещё, но его перебил топот маленьких ног.

К нам, лавируя между палатками и воинами, нёсся рыжий вихрь.

Я не смогла сдержать открытой улыбки.

Арт уже переоделся – простая рубашка, бриджи. На поясе – маленький кинжал. За ним размеренным, широким шагом шёл Филипп, тоже в простой скромной одежде. Он был мрачнее – весь в отца.

Арт – нет. Он больше улыбался.

Подбежал к нам и с детской непосредственностью начал выдавать:

– Пап! А мы можем помочь? Мы аккуратно будем, честно!

Он даже не запыхался – глаза горят, волосы растрёпаны, щёки разрумянились.  Филипп подошёл чуть медленнее, но встал рядом с братом, плечом к плечу.

– Мы не будем мешать, – добавил Фил уже более серьёзно. – Будем просто на подхвате.

Я видела, как Рейгард переводит взгляд с детей на ящики в его руках, потом – на меня.

Я улыбалась, но ничего не говорила. Лишь показала Рейгарду, куда поставить ящики. Он молча опустил их в углу на пол.

Арт уже присел перед ящиками и продолжил, не сбавляя напора:

– Я могу подавать! Или считать! Или записывать! Мама всегда говорит, что главное – порядок. И чтобы ничего не перепутать. Я не перепутаю!

Он поднял на меня свои золотистые глаза. Филипп стоял рядом, чуть позади, как и всегда. Наблюдал. Анализировал. В нём отцовской сдержанности было больше, чем детской непосредственности.

– Мы правда не будем мешать, – добавил он спокойнее.  – Ох. Так у вас мамины зелья? А я знаю о них!

Сын начал поднимать каждую бутылочку и, глядя лишь на две буквы на этикетке, называл название по учебнику. Генерал смотрел на это и всё сильнее хмурился.

– А вот эти я подписывал сам! – вдруг оживился Арт. – Пап, смотри, мой почерк.

Он вытащил две склянки с вытяжками и подбежал к генералу, показывая их. И правда – его детским, старательным почерком были выведены те самые две буквы. Потом он аккуратно поставил склянки обратно.

– Ты так хорошо разбираешься в травах? – спросил генерал.

– Ну… не так хорошо, как мама, – честно ответил сын, потер кончик носа. – У неё такая большая лаборатория– на весь дом, – сын развел руки в стороны. – Мне там нравится. И пахнет там вкусно. Мама весь чердак над домом переделала.

Генерал стал ещё мрачнее.

– А вообще сражаться мне, конечно, нравится больше. Но опыты с мамой тоже люблю.

Послышался голос Фила:

– Я тоже любил делать опыты. Могу помочь. Так будет быстрее.

Я сдержанно улыбнулась своим детям.

– Я не против. Так с чего вы советуете начать? – спросила я.

– Нам нужно сотня тарелок! – захлопал в ладоши мой рыжик.

– Сотня? – хрипло и растерянно переспросил генерал, не сводя с меня взгляда.

Я пожала плечами.

– Всё верно. Сейчас будем делать опыты.

– Я распоряжусь завхозу. Что ещё?

Я посмотрела на детей.

– На полу неудобно. Нужны лавки. Стол. Много бумаги и ручек – будем вести записи, – начал перечислять Арт и хмурится так знакомо. Сейчас он очень походил на отца.

Генерал кивнул, хотя скрыть удивление и озадаченность даже не пытался.

А потом Рейгард подошёл к одной из склянок и взял её в руки. Провёл пальцем по стеклу, по коричневой этикетке, где витиеватым почерком были выведены две буквы, без точек между ними.

– Так АБ – это АннаБель… – выдохнул он.

Глава 19

– Ой! А у вас книга, как у мамы! – расстроился Арт, вздохнул и покачал головой. – Мы так и не успели её полистать…

Но тут генерала окликнул пожилой мужчина в форме. Генерал не успел подойти к упакованной мною книге, вышел и начал отдавать распоряжения.

Я отвлеклась – и потому не сразу заметила, как младший сын подошёл ко мне вплотную и встал рядом. Я привычным жестом растрепала его рыжие пряди. Он, как всегда, сморщил нос.

Фил наблюдал за нами со стороны, но близко не подходил.

Я раскрыла сумку с важными для меня вещами и выложила магические перчатки для работы на тумбочку.

– Сейчас будет краткий инструктаж. Перчатки, маски, фартуки.

– Ага, – младший сын стал серьезным. – Яд не трогать.

– Да. Яд не трогать. Вы капаете эссенции во все тарелочки, а ядом займусь сама.

– Дети не могут помогать тебе, – вмешалась Беатрис. Принесла же нелегкая!  – Это опасно!

Она стояла в коридоре шатра, но не входила. Заметила, как и другие работники шатра грели уши. Все же ткань мало что скрывала.

– Тебе разве не передали, что бы ты не мешала, м? – я продолжила отдавать детям маски, перчатки и фартуки.

А потом я показала жестом, что им нужно помыть руки.

Сыновья переглянулись – и покосились на Беатрис.

Но всё же молча развернулись и пошли выполнять приказ.

Арт шагал быстрее, почти вприпрыжку, но у самого выхода замедлился, будто вспомнил, что теперь он будущий воин, а не просто мальчишка. Филипп шёл ровнее – спина прямая, движения сдержанные.

Я заметила, как Беатрис проводила их взглядом. В этом взгляде было что-то странное – не злость, не обида… скорее, укол.

– Эти дети могут помогать, – спокойно ответила я. – Они под моей ответственностью.

– Ты чокнутая!

Плести словесные кружева я так и не научилась. В лесу важны не слова, а действия. Сейчас я вновь вспомнила как сложно жить среди людей.

Видимо, поэтому у меня так и не появилось подруг.

Разве что я могла спокойно общаться только со своей модисткой Грейс. Было в ней что-то особенное – понимающее и принимающее меня такой, какая я есть. Без игры в титулы. Без скрытых уколов. Без вечного сравнения.

Среди животных жить честнее.

Там проще.

Там никто не улыбается, желая вонзить нож в спину.

Никто не прячет зависть за вежливостью.

Если зверь рычит – значит, предупреждает.

Если нападает – значит, ты зашёл на его территорию.

Всё ясно.

А среди людей слишком много полутонов.

Слишком много масок.

– Ещё слово – и я отниму у тебя язык, – холодно сказала я.

– Рейгард! – она резко вскрикнула, привлекая внимание генерала. Тот вернулся в палату, отпуская воина, которому отдавал приказы,  – Она сделает только хуже Нортану!

– Ты не сделала ни лучше, ни хуже, – жёстко ответила я. – Так откуда тебе знать?

Рейгард посмотрел на неё без тени сомнений.

– Беатрис, выйди.

Та втянула воздух сквозь зубы и резко развернулась так, что юбка её серого платья хлестнула по щиколоткам. Не сказав больше ни слова, она быстрым шагом ушла по коридору шатра. Почти сбежала.

Я не смотрела на генерала.

Не хотела ловить его взгляд.

Не хотела видеть, что именно он прочитал на моём лице.

Я просто медленно выдохнула и опустилась рядом с ящиками, проверяя крышки, будто всё моё внимание сейчас принадлежало только работе.

Только склянкам.

– Ты уверена, что дети могут тебе помогать? Яд… опасен. Я не могу ими рисковать.

– Уверена. И я не буду подпускать их к яду. Они сделают только подготовительную работу, а потом будут сидеть в стороне. Я никогда не стану рисковать детьми.

Я посмотрела Рейгарду прямо в глаза. А потом вошли дети, и этот напряжённый, почти болезненный контакт оборвался сам собой.

Следом за ними пришли бойцы с мебелью. Лавки, стол, стопки тарелок, бумага. В шатре стало тесно и шумно.

Мы начали обустраивать пространство.

Я проверяла, куда падает свет, где удобнее будет работать, где лучше поставить стол, чтобы воздух свободно циркулировал.

Генерал стоял в стороне, сложив руки на груди. Наблюдал. Не вмешивался.

Дети тоже стояли чуть поодаль. Арт едва сдерживал желание снова подбежать ко мне, Филипп держал его за локоть – молча, но уверенно.

И в этом было что-то правильное.

Работа начиналась.

А Рейгард так и не ушёл. Он стоял снаружи, у входа в шатёр, словно нёс вахту.

Смотрел, как его дети раскладывают плотной линией тарелки. Как Арт аккуратно держит пипетку и капает по две капли эссенции в центр каждой. Как Филипп разрывает бумагу, подписывает, подкладывает названия под тарелки.

Так они уже заполнили тридцать тарелок.

Я прошла к длинному столу и, почти не колеблясь, решила попробовать чистый экстракт из тех новых растений, что недавно нашла в Лесу. Полностью подготовить их не успела, но даже сырое вещество могло дать нужную реакцию.

Взялась за зелёный леоноподобный корень и жёлто-розовый цветок. Измельчила, выдавила сок. Добавила в отдельные тарелки. Подписала двумя буквами – пока условно.

Потом отошла в сторону.

Дети послушно сели на стулья – на расстоянии, достаточно далёком от стола и скамеек, почти у входа. Я надела перчатки и подошла к Нортану.

Медленно разрезала бинты. Аккуратно бросала пропитанные гноем и кровью полосы в таз у кровати. То, что я увидела на его груди, на мгновение выбило воздух из лёгких.

Плоть была почерневшей, расползшейся. Яд разъедал его изнутри.

Но я быстро взяла себя в руки. Потянулась за инструментами – нужно было взять образец.

И именно в этот момент Нортан открыл глаза.

Жёлтые. Больные.

Он простонал и попытался сфокусироваться.

– Тш… – тихо сказала я.

Отступила, взяла заранее подготовленное обезболивающее и снотворное. Быстро смешала их в одной ложке и вернулась к нему, осторожно приподняв его голову.

– Кто ты?.. – прошептал он, взглядом обвёл палату и поморщился от яркого света. – Что… это?

– Береги силы, Норт.

Я поднесла ложку к его губам. Настойчиво коснулась. Запах трав ударил ему в нос. Он втянул его глубже, прикрыл глаза.

– Мы… знакомы? – прошептал он едва слышно.