Текст книги "Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 20

– Пей, Норт, – требовательнее проговорила я. – Ради Алисии и девочек.

– Я уже не могу больше… – прохрипел он. – Дай что-нибудь, чтобы я не проснулся.

У меня внутри всё скрутило от его просьбы. Я напряглась всем телом. Рука словно одеревенела. Столько боли было в глазах этого некогда сильного мужчины.

И вдруг я почувствовала, как позади меня встал Рейгард. Вплотную к моей спине.

Он перехватил мою руку – крепко, но не грубо – и сам, настойчиво, удерживая ложку, влил содержимое в рот Нортану.

– Рей, хватит! – почти рявкнул Норт, скривился, но всё же проглотил.

А у меня в голове стучали его слова. Его просьба отпустить. Прекратить мучения. И, судя по всему, об этом он уже просил Рейгарда раньше.

– Я сказал – нет, Норт, – глухо произнёс Рейгард. – Мы будем сражаться за твою жизнь. И за другие тоже.

– Упрямый… – прохрипел Норт и ударил кулаком по постели рядом со своим исхудавшим телом.

Потом заморгал часто-часто.

– Боль ушла… – прошептал он и снова посмотрел на меня. – Что ты дала?..

– Спи, – ответила я одними губами.

Он отключился резко, будто кто-то погасил свет. Мои концентраты действовали быстро и мощно.

Мы так и стояли над Нортаном. Рейгард не отходил от меня, его грудь касалась моей спины. Его рука всё ещё держала мою – ту, в которой была ложка.

Прошла, наверное, минута, прежде чем я смогла произнести:

– Мне нужно продолжать. Отойди.

– Конечно.

Рей сразу сделал шаг назад.

Потом вернулся к выходу, занял своё место у шатра – так, чтобы видеть и детей, и вход.

Я вернулась к работе.

Под его пристальным взглядом набрала образец яда из раны Нортана и начала капать его в эссенции на тарелках.

Когда закончила, сняла перчатки, выбросила их в таз. Поправила маску.

– Долго ждать? – спросил Рейгард.

– По-разному.

– Бывает, что сразу начнёт шипеть, – вдруг выпалил Арт и заёрзал на стуле, заболтал ногами.

– А бывает – день, – сдержанно добавил Филипп. – Это самое скучное. Ждать.

– Да, – кивнул Арт. – Мне тоже нравится, когда реакция идёт сразу. Тогда можно продолжать дальше. Мама красиво все смешивает.

– Так вы неплохо разбираетесь в травах, – Рейгард покосился на собственных детей. – Будете травниками?

– Что?! – оба вспыхнули разом. Даже сдержанный Фил.

– Мы будем как ты – воинами, – решительно покачал головой Арт. – Травы – это так.

– Да. Просто интересно, – добавил Филипп.

Я сидела за столом, делая пометки, и краем уха слушала их разговор. Под маской я улыбалась.

Все мои дети говорили, что зельеварение – не мужское дело. А потом от скуки всё равно приходили ко мне. И втягивались.

Я знала, как они хотели быть похожими на отца. Как гордились им. Как ждали его. Как слушали рассказы Рейгарда о сражениях с горящими глазами.

Да что там – у мужа тоже горели глаза, когда он говорил об этом детям.

Я всегда сидела в стороне, у камина, с книгой в руках. Делала вид, что читаю. А сама слушала, затаив дыхание.

Мне тоже были интересны эти истории. Наверное, потому что мне самой их никто никогда не рассказывал. Ни сказок на ночь. Ни историй о подвигах.

Дети же жили в другом мире, я хотела, чтобы у них было нормально сытое детство. Они ходили в лес на охоту с Рейгардом, купались в озере, спорили, смеялись, дрались, мирились.

Рейгард был хорошим отцом.

Но вот мужем… достаточно сдержанным. Наверное, такое бывает.

Подарки мне были, даже не удивлюсь, что муж заранее их заказывал на годы вперед, и потом их доставкой мне приносили в дни праздников. Но… сам никогда ими не занимался.

Впрочем, и в деньгах он не ограничивал никогда. Я целый чердак перестроила, а тот и слова не сказал о расходах.  Но расстраивало то, что тому было все равно на что именно я их потратила. На ремонт, так на ремонт.

Пока я закончила писать первый лист наблюдений, пошла первая реакция… и то – едва-едва заметная. Хотя я выбрала самые редкие растения из Гиблого Леса. Обычные даже не стала проверять, потому что их наверняка уже испытывали алхимики Эрэйна, и не по одному разу.

Когда я увидела обозначение эссенции, нахмурилась. Дети подскочили, но вперёд не рванули. Замерли у стульев, вытянули шеи, стараясь ничего не пропустить. Рей тоже сделал шаг вперёд – ему стало по-настоящему интересно.

– Что-то началось? – выдержанно спросил он, но в голосе уже слышалось напряжение.

– Да.

А потом началась ещё одна реакция.

И ещё одна.

Рядом уже стояли дети и смотрели на тарелки. Яд шипел, пенился, источал неприятный, тяжёлый запах.

– Что это значит? – Рейгард осторожно оттеснил детей дальше.

– Это значит, что лечение есть.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Есть какое-то «но»?

– Есть. Травы редкие и…

– Но ведь можно их найти. Скажи где – и я соберу отряд тебе в помощь.

Я покосилась на бывшего мужа. Он возвышался надо мной, и на его вечно сдержанном лице сейчас отчётливо читалась надежда. Я потерла лоб.

– Нет. Отряд твой не поможет.

Я специально выдержала паузу. Генерал оторвался от образцов, которые уже перестали пениться и окрасились в нейтральный оттенок.

– Анна. Не говори загадками. Я этого не люблю. Скажи конкретно, где растут эти бездновы травы.

– В Гиблом Лесу, генерал. И если кто-то из твоих людей войдёт туда, он даже не успеет добраться до них. И тем более вынести их из Леса.

– Откуда тогда у тебя они? Где ты их берёшь?

– У твоей жены. Только она ходит в Лес.

Надо было видеть лицо Рейгарда. Недоумение, удивление, неверие – всё разом.

– Лес принадлежит ей. Но…

– И она туда ходит, да. И травы она собирает там, – отчеканила я. – Не знал?

По его лицу было видно – будто обухом по голове ударили.

– Она не может туда ходить, – упрямо повторил генерал и стал растирать шею. Он не верил. Или не мог принять.

– Все эти эссенции оттуда. Алхимики Эрэйна вряд ли помогут. Они пользуются обычными травами, произрастающими на территории Империи и в парниках.

– Эрэйн… – он зацепился за имя. – Что тебя связывает с ним?

Я снова потерла лоб, покачала головой и рассмеялась – низко и хрипло.

– Что не даёт тебе покоя связь твоих женщин с императором, м?

Я не сдержалась.

Бывший муж прищурился, выпрямился. Его ноздри гневно раздулись.

Не думает же он, что я не поняла, что он почувствовал нашу связь и потому кружит вокруг меня.

– Выйди. Мне нужно продолжать работать.

Я отвернулась, забрала три тарелки с активной реакцией и выбросила их в короб для отходов. Остальные уже молча собирали дети.

Генерал был упрям. Зря я надеялась, что он послушается. Он так и продолжал стоять у входа в шатёр, словно страж, и смотреть в проём.

Я переговорила с детьми. У них глаза светились интересом, возбуждением от происходящего. Я снова покосилась на Нортана.

Потом дала сыновьям задание – заняться растиранием порошков и подготовкой трав. Дальше им уже нельзя было помогать мне, только наблюдать.

Попросила жаровню и треногу. Дальше я полностью погрузилась в процесс работы. Дети ушли на обед. Потом я отпустила их вовсе и уже сама продолжила перегонку трав. Сосредоточилась на процессе.

– Я узнал, что у вас получилось, – передо мной оказался Гарольд Убард.

– Скорее всего да. Сейчас начнём пробовать.

– А какие травы подошли? – поинтересовался старик.

Я перечислила ему.

– Хм… Мы их пробовали. Если я правильно понимаю, что это за травы, – целитель хмурился, было видно, что пытается припомнить.

– Это не те травы, о которых вы подумали. Свойства немного отличаются.

Когда все эссенции соединились, я встала. Набрала раствор в маленькую пиалу. Снова надела перчатки. Посмотрела в сторону улицы. Рейгард с кем-то говорил, уверенно отдавал приказы.

– Рейгард. Нужно привязать Нортана к постели.

Он услышал сразу и отослал воина. Верёвки принесли быстро, его приказы выполнялись мгновенно.

Рейгард быстро и умело зафиксировал друга на кровати. Потом я оттеснила двух мужчин подальше.

Подошла к Нортану и влила ему в рот зелье. Провела по горлу, чтобы он проглотил.

А потом отошла в сторону и в чистом тазу с водой развела тоже самое средство, смочила в нём тряпки. Поставила таз на тумбочку рядом и принялась быстро и безжалостно обмывать его раны.

Мужчина скрючился, но сон его крепко держал. Обезболивающее действовало, но приятного мало в том, что я делала.

На груди зияла огромная рваная рана. Его словно клинком хотели перерубить – шла через всю грудь косой чертой.

Я опустила руки почти внутрь. Раздвинула слегка. Органы были поражены, между ними уже гной.

– Срочно. Ещё тазы с водой. Гарольд, разведите средство на таз – чайная ложка. Скорее.

И дальше было не для слабонервных зрелище. Потому что мне пришлось выполаскивать всё, что у него было внутри. Нортана корёжило, тело выгибалось. Верёвки впивались в истощённую плоть. Кое-где даже ранили тонкую, почти пергаментную кожу. Но это ерунда. Эти раны заживут. Надо всё промыть.

Изо рта шла пена.

– Помочь магией? – спросил лекарь.

– Нет пока. Мне кажется, она тут не слишком поможет. Раз не помогала до этого.

Рейгард отдавал приказы – воду кипятили прямо рядом с шатром в нескольких бадьях. Я видела краем глаза, как возле шатра собрались воины. Кто-то сидел, кто-то стоял. Даже в коридорах шатра толпились целительницы.

Пока я не промыла всё, до чего дотянулась, не могла даже спину разогнуть. Вой и рычание сопровождали всё это.

Когда последний таз Рейгард забрал у меня из рук, я буквально валилась с ног.

Сбросила перчатки в мусор. Рейгард уже ставил рядом на тумбочку новый таз с водой. Лекарь отмерял лекарство.

– Перевяжите его. Бинты намочите в этой воде, – отдала распоряжение я. Лекарь сразу принялся выполнять.

Сама же подошла к мешку в углу. Достала тот самый камень, который добыла у крамады. Взяла тёрку. Села за стол и принялась готовить новое укрепляющее средство.

Растворила часть порошка в воде вперемешку с восстанавливающим зельем, которое быстро собрала из собственных концентратов. На столе уже стояли все ящики. Рейгард только убирал ненужное, придвинул скамейку ближе, чтобы я могла руководить процессом и не поднимала тяжелого.

То, что получилось, снова перелила в пиалу и влила в рот Нортану.

Я была полностью поглощена работой. Видела, как дети наблюдают за мной, стоя у порога палаты. Потому что сейчас творилась самая настоящая магия, без капли магии. Травы и их сочетание уничтожали яд.

Я заметила спазмы, которые начали простреливать тело Нортана. Лекарь уже успел наложить бинты и зафиксировать их на груди.

Я достала кинжал из голенища и быстро разрезала верёвки.

– Рейгард, надо придержать. Его тошнит.

Я подтолкнула пустой таз к кровати. Рейгард спешно обошёл кровать и придержал друга, которого скрутило. Повернул его на бок, удержал голову.

Остатки яда начали выходить.

Рейгард вытер другу рот, уложил обратно. Я снова вернулась к зелью и дала сделать глоток. Через некоторое время всё повторилось.

И так – до самого вечера.

Я сидела у стола и следила, чтобы Гарольд правильно давал зелье. А Рейгард был на подхвате и не позволял никому подойти к другу.

Мы снова поменяли повязки, но они уже не были болотисто-жёлтого цвета.

Нужно было запустить драконью регенерацию.

Восстанавливающее средство у меня было готово. На фронте его обычно разбавляли. Но Нортану я дала концентрат.

Пока лекарь и Рейгард занимались Нортаном, я писала подробную записку, что и как делать. Переливала в пустые склянки средство, которого хватит на неделю точно.

Потом лекарь взял забор крови, и мы проверили её на яд.

Его не было.

Теперь Нортана нужно было выходить и понять, какой урон яд успел нанести телу. Дальше должен был идти процесс восстановления.

– Нужно понять, какой урон яд успел нанести. Всё, что я могла, сделала. Подержите его пока на травах дня три. А уже потом пробуйте понемногу вливать целительскую магию, – дала я последние наставления Гарольду.

– И прошу, делайте это сами. Никому не доверяйте это дело. Я всё расписала. Нужно придерживаться правил.

Старик был уставшим, но улыбался. Я тоже не могла не ответить улыбкой.

– Всё получилось? – кто-то из воинов спросил у входа.

– Да, – проговорила я для всех.

Дружный выдох толпы воинов сказал сам за себя.

Я покосилась на детей. Они тоже были здесь. Хмурились, глядя на меня. Я склонила голову к плечу и прищурилась. Арт сделал то же самое. Отзеркалил мое движение.

Я рассмеялась и опустила взгляд на саквояж, который собирала. Инструменты мне уже кто-то помыл и высушил. Хотела найти глазами помощника, обвела взглядом палату, но поняла, похоже, их тут было много. Пара молодых девчонок стояла со стороны коридора. Я кивнула им – те тоже улыбнулись.

Подозвала их и дала наставления по уходу, чтобы помогали старому лекарю. Те кивали. Одну я оставила сторожить. Лекарь тоже сказал, что будет сидеть здесь всю ночь.

Я была довольна собой, но отдохнуть не мешало хотя бы пару часов.

– Я помогу, – Рейгард подошёл и взял все мои ящики, сложив их друг на друга.

– Спасибо вам, мальчики. Вы поучаствовали в большом деле, – проговорила я и погладила сыновей по голове.

Потом закинула рюкзак на спину и взяла саквояж в руки. Не дойдя до шатра, Рейгард поймал какого-то парня.

– Еды и воды принеси в шатёр. Бегом.

Я растёрла шею и дёрнула уголком губы. Рейгард протянул руку и перехватил саквояж, водрузив его сверху на ящики. Я не сопротивлялась.

– Я хочу поблагодарить. То, что ты сделала… невероятно.

– Невероятно, что травницы могут быть не так бесполезны, как целительницы? – не смогла удержаться я от шпильки.

Рейгард усмехнулся.

– Я был предвзят.

Он сказал это спокойно. Я посмотрела на него внимательнее. Усталость легла на его лицо резче обычного. Тени под глазами стали глубже.

– Предвзятость часто дорого обходится, генерал, – тихо ответила я.

Он кивнул. Не спорил.

Несколько шагов мы прошли молча. Ночной лагерь жил своей жизнью: горели костры, дозорные сменялись, вдалеке слышались редкие голоса. Воздух стал холоднее.

– Ты очень хорошо знакома с моей… Аннабель? – спросил он наконец. – Я не слышал о тебе.

– Достаточно, – пожала плечами. Хотя так и хотелось искривить губы в грустной улыбке. – А ты много ее спрашивал о подругах?

Генерал снова странно посмотрел на меня. А я сделала вдох– выдох. Дразнить его не хотелось, но никак не выходили его последние слова, брошенные мне при расставании, из головы.

Мы подошли к шатру. Он поставил ящики на место, но не ушёл сразу.

Стоял слишком близко. Мы просто смотрели друг на друга. Я не знала, что творится в его голове. Он был скрытен, как всегда.

А потом в шатёр принесли для меня еду. Там была и обычная полевая каша с мясом, и ароматный чай, и даже сладкое. Целый поднос еды – я бы такое не осилила.

И тут же в шатёр вошли несколько воинов начали споро носить мне воду в ванну. Генерал следил за ними коршуном.

А потом он еще раз обвел взглядом мой шатер и вышел. Я поела и искупалась. А потом упала на кровать.

В полночь нужно было уходить.

Глава 21

Рейгард

– Откуда тогда у тебя травы? Где ты их берёшь?

– У твоей жены. Только она ходит в Лес.

– …А ты много ее спрашивал о подругах?

– …Что не даёт тебе покоя связь твоих женщин с императором, м?

Я вообще покой потерял за эти пару дней. Кажется, даже начал сходить с ума. Растер лицо, невидящими глазами смотря на карту, в которой делал пометки.

После того как оставил Анну в шатре, вернулся к Нортану. Он был в порядке. Главный целитель это подтвердил. А ещё не мог скрыть своих впечатлений – щедро делился ими со мной.

– Это ведь самая настоящая магия без магии – действовать вот так… Столько жизней будет спасено.

Размахивал руками старик, его глаза горели.

Потом я сам прошёл на склад в лекарском шатре и смотрел на запасы, которые сотни раз принимал. И наблюдал анаграмму «АБ» на всех бездновых бутылках, стоящих обособленно на полках.

Гарольд так и следовал за мной, причитая и поясняя каждое действие Анны.  Тут же я узнал, что зелья Анныбель были разбавленными.

Их было не так много, как оказалось – это уже старик проговорился, когда я просто стоял и смотрел на ящики, стоящие на деревянных полках.

Редкие, дорогие, но очень действенные.

Аннабель их делала. А я сказал, что император из жалости покупает у нее настойки и выливает.

Наверное, большим идиотом быть нельзя.

Бель их в Гиблом Лесу добывала.

Нет можно быть большим идиотом.

Там всё дохнет, стоит только туда войти. Абсолютно опасное и гиблое место.

Я растёр лицо вновь. У меня внутри всё оборвалось, стоило только представить хрупкую фигуру жены, идущую туда. Она же…

Бездна!

Как же так?

Если она туда ходит и возвращается живой к детям – у неё есть подготовка, получается?

А ты тело её видел? А тело Беатрис видел?

Боги! Не хватало ещё сравнивать двух таких похожих женщин. Но не сравнивать не получалось.

А ещё я признал, что не знал жены. Совсем. Она просто была и была. Как нечто незыблемое и постоянное.

Навязанная. Нелюбимая.

Но… она ведь любила меня. Говорила, что мы истинные.

Но ведь истинная мне Анна. Это я точно чувствую. Все её реплики снова всплыли в голове. В каждом слове ощущался тонкий подтекст.

Арт так и не проявил сущность дракона. Значит, мы не истинные. У истинных рождаются сильные дети.

Но Фил ведь весь в меня.

А Арт – в мать.

Аннабель просто человек. Насколько сейчас можно быть просто человеком в нашей Империи.

Человек, который ходит в Гиблый Лес и возвращается.

Ехидный голос в голове не замолкал. Ты-то сам веришь в это, генерал, м?

Ни черта не верил.

Эрэйн в самодурстве точно не был замечен.

Что тогда я не понял?

Нет, не так.

Что тогда я так и не захотел узнать?

Я сегодня был поражен, глядя на то, как работала Анна. Отчего-то пришла мысль, что моя жена так же увлечённо работает. И… это было красиво. Профессионально.

У меня дома была целая лаборатория под крышей. Размах впечатлял. Вроде бы Аннабель делала ремонт в доме. Мне было всё равно. Денег у меня было с лихвой, тратить – некуда. Только на семью.

Заменил деньгами внимание к жене. Думал, этого достаточно. Собственно, я сам жил в такой семье. Подарки отец делал матери по расписанию всех праздников.

А отец любил мать?

Никогда не задавался этим вопросом. Но они всегда сдержанные, холодные, равнодушные. Да и на меня, по большому счёту, им было плевать. Вмешивались только когда я совсем лажал.

Мне кажется, камердинер был мне большим отцом, чем родной. А мать… та любила блистать на балах и устраивать званые вечера. Мне всегда казалось, я мешал ей.

Внутри ворочалось неприятное ощущение. Я был несправедлив с Аннабель.

Зря упрекнул её годами обучения.

Снова растёр лицо, размял рукой шею.

У Анны волосы такие же, как у Арта.

Я точно схожу с ума.

Но тут в шатёр вошла Беатрис. И по её лицу я понял – пришла она выносить мне мозг.

Признаться, это было непривычно. Аннабель никогда такого не делала. Даже держась на расстоянии от меня дома, она источала нежность, тепло и заботу.

Беа была не в духе. Нервно пригладила волосы, начала ходить взад и вперед по моему шатру.

А потом понеслось…

– Я помню тебя совсем другим. Сейчас ты такой мрачный, жёсткий, даже жестокий.

Я откинулся на спинку кресла и принялся слушать о том, какой я «не такой». А ведь я даже от жены не слышал ничего подобного за десять лет брака – сколько уже успел услышать от Беа.

Возник вопрос. Так ли мы хорошо знали друг друга в молодости? Или дело в том, что я изменился слишком сильно, а Беатрис по-прежнему предпочитает видеть во мне того пацана, каким я был?

– Ты даришь улыбку только детям. Ты совершенно категоричен, невозможно даже слова сказать. Ты унизил меня сегодня утром. Потом прогнал. Не поддержал. Ты чёрствый. Ты держишь себя в ежовых рукавицах – и детей своих. И… и… меня собираешься тоже так держать. Шаг влево, шаг вправо – и кинжал в сердце. Но, Рейгард, так ведь нельзя? Ты ведь был другим!

Она всплеснула руками. Как много я узнал о себе.

– Ты, похоже, до сих пор видишь перед собой того, кто прожигал свою жизнь, думая, что всё можно решить деньгами, связями, громкой фамилией и статусом герцога. Я был ярким представителем золотой молодёжи, пускался во все тяжкие, брал от жизни всё, что давали мне деньги. Только я перерос это всё. А ты, Беатрис, переросла?

Я убрал карты и свои записи под магический замок, встал, размял шею и плечи и пошёл к выходу из шатра.

– Ты к ней?! – полетело истерично в спину.

– К кому? – обернулся у самого полога.

– К этой Анне!

– Спи, Беа. Я проверю дозоры. Не жди.

– Ты вчера не ложился ко мне, что происходит?!

– Спи.

И вышел.

Я по запаху мог бы сказать, где стоит шатёр Анны. Казалось, что среди запаха мяса, еды и дыма я мог уловить только один – вереска.

Я проверил все дозоры, сделал обход лагеря, но взгляд то и дело цеплялся за тот шатёр, где была Анна.

Шальная мысль, которая будоражила и угнетала, не давала покоя. Сам не понял, как оказался напротив её шатра. У входа сидел Гроссман. Посмотрел на меня, усмехнулся, покачал головой.

– Входи, генерал, – раздалось из-под полога.

Голос Анны пробирал до мурашек.

Я должен узнать. Она чувствует это!

Я должен знать– она моя истинная. Я ведь не сошёл с ума!

Анна сидела на краю кровати, застеленной шкурами. Горела жаровня. Было тепло. Огонь мерцал в её рыжих прядях. Зелёные глаза были внимательными и какими-то печальными.

Она ведь человек… но сразу поняла, кто стоит за пологом. Выходит, чувствует меня.

Она встала. А я следил за ней. Мой дракон был словно на охоте. Я весь подобрался.

И это не укрылось от Анны. Только вот она стала ещё печальнее. Губы её кривились. Она подошла к столу, из внутреннего ящика достала пузырёк из тёмно-зелёного стекла. Маленький, буквально на глоток.

Покрутила его в руках. Сжала пальцы. А потом, словно приняв решение, резко развернулась ко мне. Её распущенные волосы взметнулись волной обжигающего пламени и осели за спиной.

В глазах читалась решимость.

И вдруг она замахнулась и прямо в грудь бросила мне склянку. Я поймал её – реакция меня не подводила. Нахмурился.

Посмотрел на зелье.

– Что это?

– Освобождение от оков. Ты ведь их так не любишь. Ни в каком виде.

Я напрягся. Она говорила так, словно мы много лет знакомы. Но я видел её впервые. И всё же в её словах чувствовал боль и горечь.

– Генерал, что для тебя важнее – сделать собственный выбор или подчиниться истинности?

– Так ты знаешь?

– Да… И выбор за тобой. Выпьешь? Или нет?

– Что будет?

– Ящер не будет довлеть над тобой. Просто исчезнет связь. С ним ничего не случится. Он будет знать, что я твоя истинная, но притяжения не будет. Ты продолжишь жить своей жизнью, как и хотел.

– Откуда тебе знать, чего я хотел?

Я подошел к ней и перехватил её руку, дёрнул на себе. Вжал в себя. Нависал над ней.

– Мы знакомы? Отвечай!