Текст книги "Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 44

В какой-то момент впереди, в глубине этого бесконечного, тянущегося, как жила, туннеля, забрезжил свет. Но очень слабый.

Я замедлил шаг ещё сильнее, практически остановился, чувствуя, как зрение перестраивается, как зрачок сужается, улавливая малейшие изменения, и дал знак Борну двигаться тише, ещё осторожнее, потому что впереди что-то было.

Мы шли, прижимаясь к стене, скользя вдоль неё, избегая центра прохода, где нас могли бы заметить быстрее, и когда до выхода осталось всего несколько шагов, я остановился.

Медленно, очень медленно выглянул и замер.

Потому что то, что открылось передо мной, не укладывалось в привычную картину.

Туннель выводил в огромную залу.

Настолько большую, что её размеры невозможно было охватить сразу взглядом.

Она уходила вниз и вверх к своду, который терялся в полумраке, растворяясь в темноте.

Всё это пространство было искусственно выкопанным.

И внутри… внутри стояли клетки. Их было слишком много. Огромные, усиленные, с толстыми прутьями, между которыми скользили тени, двигались силуэты, и оттуда шёл звук – непрерывный, раздражающий, давящий.

Шипение. Писк. Скрежет. Глухие удары. И тот самый запах гнили, выделений, крови и чего-то острого. И не оставалось ни малейшего сомнения в том, что в этих клетках находились твари. Плотоядные. Агрессивные. Голодные.

Их было столько, что взгляд терялся, не в силах сосчитать, охватить, понять масштаб.

Я медленно отступил, возвращаясь в тень туннеля, чувствуя, как внутри поднимается холод и осознание катастрофы.

Я повернулся к Борну. И по его взгляду понял – он думает о том же.

Это не просто логово. Демоны создали новый вид оружия против нас. Мы развернулись и двинулись обратно, но не к тому проходу, откуда пришли, а к другому ответвлению, которое заметили ранее.

Этот коридор отличался. Он был шире и ровнее. Мы шли медленно, контролируя каждый шаг, каждый вдох, и вскоре он тоже вывел нас в ещё одну залу.

Здесь уже не было клеток. Земляной пол, утрамбованный, местами влажный, потолок, уходящий в темноту, стены, которые терялись вдалеке.

Размеры этого места едва угадывались. Я остановился на краю, всматриваясь вниз, сначала воспринимая всё как массу, как что-то, что просто шевелится. Нечто похожее на клубки огромных змей. Никогда подобного не видел.

Их тела извивались, переплетались, накладывались друг на друга, покрытые плотной, тёмной чешуёй, которая местами отливала тусклым металлическим блеском.

Длинные, мощные хвосты, медленно скользили по земле. Широкие головы – с вытянутыми почти драконьими мордами.

Я стоял, не двигаясь, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.

Что это были за твари – было непонятно, и чем дольше я смотрел на этот шевелящийся, дышащий, будто единый организм, ковёр из тел, тем отчётливее понимал, что сталкиваюсь с чем-то, чего раньше не видел ни я, ни, скорее всего, кто-либо из моих воинов.

Они напоминали драконов. Но и не были ими.

Слишком вытянутые тела, гибкие, текучие, лишённые крыльев, больше похожие на змеиные, но при этом покрытые плотной чешуёй и наростами по хребту.

Я медленно перевёл взгляд на Борна, и он уже смотрел на меня, не отрываясь, и в его взгляде было то же самое, что и у меня – быстрое, холодное понимание того, во что это может вылиться.

Если это всё выпустить на нашу территорию, если дать этим тварям пройти по тем самым тоннелям, которые, могут быть уже прорыты под границей, если выпустить их в нужный момент…

Мы не выдержим.

Сколько у меня бойцов?

Две сотни.

Сильных, обученных, но против этого…

Я снова перевёл взгляд вниз, на это шевелящееся месиво тел, которое тянулось так далеко, что его край терялся в темноте, и внутри неприятно сжалось.

С таким перевесом демоны просто задавят нас числом. Мы даже не успеем выстроить оборону.

Мы переглянулись с Борном ещё раз, и в этом взгляде уже не было сомнений. Уходить просто так – значит дать им шанс. Значит позволить им ударить первыми.

А значит – обречь своих людей. Я быстро прокрутил в голове всё, что мы прошли, каждый поворот, каждую развилку, каждую метку, расстояние, время, путь отступления, оценивая, сможем ли мы выбраться, если сейчас начнём рушить это место.

Без вариантов.

Мы должны вернуться.

Живыми.

Но прежде…

Я перевёл взгляд на стены, на потолок, на слои породы, на саму структуру этого подземного зала, и решение сложилось само собой.

Попробуем уничтожить их всех или хотя бы сократить их количество.

Я едва заметно кивнул Борну, и он понял. Мы оба были водными драконами, и наша сила заключалась именно в ней.

Я на мгновение закрыл глаза, собирая магию, чувствуя, как она поднимается из глубины, как откликается тело, как воздух вокруг становится плотнее, насыщеннее, как влага, скрытая в земле, в стенах, в самом пространстве, начинает подчиняться.

Направил в землю, что окружала нас. Борн сделал то же самое.

Нам нужно было обрушить два зала одновременно. Борн остался здесь у этого зала. Я пошел к другому.

Я быстро формировал плетение воды и вливал силу. Я услышал, как внизу зашевелились твари, как их движение стало резче, беспокойнее, как пространство наполнилось шипением, визгом, скрежетом, и это был уже не просто шум – это была реакция на мою магию. Те чувствовали опасность.

А потом я резко обрушил своды зала. Бегом спешил к Борну на помощь, но тот тоже уже обрушил своды и выбегал из своего коридора.

Я резко развернулся, хватая Борна за плечо.

– Уходим.

Мы сорвались с места, двигаясь быстро, уже не скрываясь так, как раньше, потому что сейчас на кону было не обнаружение, а выживание.

За спиной грохотало. Обрушение набирало силу.

Туннель трещал, сжимался, земля двигалась, словно живая, и я чувствовал, как за нами идёт волна разрушения, как пространство начинает схлопываться.

Мы бежали, скользя по влажной земле, задевая плечами стены, но не останавливаясь ни на мгновение, потому что любая задержка могла стоить нам жизни.

И именно в этот момент из бокового прохода, почти бесшумно, как выстрел, рванулось тело.

Я едва успел повернуть голову, как одна из этих тварей, та самая искажённая смесь змеи и дракона, вытянулась вперёд, её длинное, гибкое тело ударило резко, точно, как кнут.

Борн не успел полностью уйти. Его укусили в бедро. Я выхватил клинок и отрубил твари уродливую голову.

Напарник дёрнулся, сделал ещё шаг, но движение уже было другим – тяжёлым, неуверенным, и я увидел, как у него начинает подкашиваться нога, как тело перестаёт слушаться так, как должно.

Бездна! Я рванул его на себя, подставляя плечо, не давая ему упасть, чувствуя, как он теряет контроль над телом, и в этот момент стало окончательно ясно – если он сейчас рухнет, мы отсюда не выйдем.

Замедляться было нельзя. Перед глазами сразу возник Нортан и то, в кого он превратился, принимая демонический яд. А теперь я был уверен, что он вовсе не демонический, а принадлежит этим странным тварям. У меня в нагрудном кармане было зелье Белль. Я, не думая, влил его в рот Борну.

Что бы она мне ни дала, это могло помочь, и, возможно, это продержит Борна в живых.

С трудом, в последний момент, мы вышли из туннеля и попали в яму. Я свистнул два раза коротко, и тут опустилась верёвка. Я обмотал Борна за талию и дёрнул её трижды, давая понять, что без помощи не выбраться. Кайр наверху всё правильно понял и начал тянуть сам.

Вскоре верёвка спустилась вновь, и я взобрался по ней как раз в тот момент, как коридор позади засыпало. А дальше нужно было как можно быстрее уйти и пересечь границу.

Уходить нужно было так, чтобы нас не засекли и не знали, что мы вскрыли тайное орудие демонов, иначе они начнут действовать быстро, а у нас не будет времени, чтобы подготовиться.

Зелье Белль замедляло течение яда, и это было чудо. Более того, Борн, в отличие от Нортана, которого подкосило почти сразу, держался неплохо. Да, была одышка, слабость, но он всё равно шёл, не падая, упрямо переставляя ноги, пока мы двигались к границе.

Последние дни я тащил его на себе.

В общей сложности на всё ушло чуть меньше месяца, и возвращались мы уже ночью. Я дотащил Борна до лекарского шатра и послал за Анной. Сил не было уже даже у меня.

Я осел тут же рядом с кроватью, на которую уложили едва дышащего Борна, вытер пот со лба, чувствуя, как начинает отпускать напряжение последних дней.

Когда Белль вошла в палатку, я повёл носом. Зелье блокирующее истинность выветрилось из организма, и её запах резко ударил в голову, оглушая, сбивая дыхание.

– Ты ранен? – тут же услышал я её обеспокоенный голос.

Я прикрыл глаза и покачал головой. В ней что-то изменилось за эти дни, что мы не виделись, но я пока не мог понять, что именно.

– Борна укусила какая-то тварь. Я влил ему твоё зелье.

Она сразу же начала раздевать Борна, быстро, уверенно, без лишних слов, и я лишь подвинулся, оперся спиной о тумбочку, вытягивая ноги на полу, но так чтобы не мешать ей. Жадно следил за её действиями. Она была красива в своем настоящем теле.

Меня буквально штормило от её запаха, который, после того как выветрилось зелье, ударил слишком резко, слишком сильно, заполняя лёгкие, мешая сосредоточиться, заставляя взгляд снова и снова возвращаться к ней, к её тонким, быстрым движениям, к тому, как она сразу взяла всё в свои руки, даже не повышая голоса, но так, что каждый из лекарей мгновенно начал двигаться по её команде.

Она коротко распоряжалась, не тратя времени на объяснения, и молодые целительницы слушались, передавали инструменты, приносили воду, отступали, когда она требовала места, и снова подходили, когда она давала знак.

Я следил за ней, не отрываясь.

За тем, как она склонилась над Борном, как уверенно разрезала ткань, открывая рану, как её пальцы, тонкие, но сильные, быстро нащупали место укуса, как она нахмурилась, оценивая повреждение, и тут же потребовала нож.

Она действовала спокойно. Будто не впервые сталкивалась с подобным.

Клинок блеснул в её руке, и она без колебаний рассекла края раны, расширяя её, чтобы дать яду выход, и я невольно стиснул зубы, потому что понимал, насколько это больно, но Борн уже почти не реагировал, лишь глухо дёрнулся.

Она тут же промыла рану, обильно, тщательно, выдавливая кровь, позволяя яду выходить вместе с ней, и её руки при этом не дрожали, движения оставались точными, выверенными, словно она делала это десятки раз.

– Держите его, – коротко бросила она.

Лекари подчинились сразу.

Она снова наклонилась, что-то быстро смешала, добавила в раствор, и я поймал себя на том, что наблюдаю за ней не только как за травницей, но как за женщиной.

Бель была потрясающей. На ее работу хотелось смотреть и смотреть.

Она прижала ткань к ране, затем провела ладонью над грудью Борна, проверяя дыхание, снова дала указания, и в какой-то момент я понял, что он начал дышать ровнее.

Она вытащила из раны сгусток тёмной крови, снова промыла, наложила повязку, закрепила её, и только после этого позволила себе на секунду выпрямиться.

Именно тогда я понял, что Борн выживет. Она спасла его, как и Нортана.

Бель еще что-то делала, отмеряя зелья и добавляя в воду, а я ловил каждое движение, не в силах отвести взгляд, пока усталость окончательно не накрыла меня, и сознание просто погасло.

Глава 45

Я почувствовал похлопывание по щеке, перехватил руку и распахнул глаза. Надо мной склонилась Белль.

– Вставай, Рейгард. Пойдём. Тебе нужно отдохнуть. И Борну тоже.

– Как он? – спросил я, вставая. Всё тело затекло. Я размял плечи, шею, чувствуя, как ноют мышцы.

Аннабель отвернулась, переставляла что-то на тумбочке. В углу сидела целительница – она должна была остаться, чтобы следить за больным.

– Нормально. У него не настолько запущенное состояние, как было у Нортана. Но этот яд, которым он был отравлен, странно действует на организм драконов —парализует, отказывают части тела. Но опять же, из-за того, что ты влил ему моё зелье, потери, скорее всего, будут минимизированы. И, возможно, всё будет не так плохо, как с Нортоном. Ты понял, что это был за яд? – спросила она.

Я качнул головой, растёр лицо, пытаясь прогнать сонливость. Меня самого штормило. Хотелось отдохнуть, забыться сном. А ещё обязательно нужно было лично встретиться с императором. То, что я видел на стороне демонов, передавать даже письмом было опасно.

– Да.

Аннабель повернулась, посмотрела мне в глаза, кивнула, поняла, что говорить здесь я не буду. Потом качнула головой в сторону выхода, пошла первой, а я шёл за ней следом, словно привязанный.

Шёл следом и ловил запах вереска. Как же она ошеломительно пахла. Хотелось просто остановиться и дышать. Дракон устало урчал внутри меня, его силы тоже были уже на исходе, резерв почти закончился. Разведка далась слишком тяжело.

Она остановилась перед моим шатром. Я сам распахнул перед ней полог. Аннабель вошла. Я – следом. Перед тем как войти, приказал караульному, стоявшему у шатра, набрать ванну и принести поздний ужин на двоих. Тот сорвался с места.

Я вошёл внутрь. Бель отсматривалась. Посмотрела на кровать и резко отвернулась. Я стиснул челюсти так, что те хрустнули. Я понял, что возникло у неё в голове, но поделать ничего не мог.

С прошлым и тем, что здесь была другая, уже ничего не изменить, как бы сильно я не сожалел о содеянном. Теперь оставалось только идти вперёд.

Я прошёл к кровати и начал снимать с себя походную амуницию. Расстегнул куртку, стянул рубашку, снова размял затёкшие плечи. Борн весил достаточно много, даже для меня, подготовленного воина, тащить его на себе почти неделю было тем ещё испытанием.

Я почувствовал на своей спине её взгляд. Затем воины спросили разрешения войти. Я дал. Те споро начали набирать ванну, стоявшую за ширмой.

Белль посторонилась, а потом устало села на мое месте, где я обычно раскладывал карты, перебирал донесения. Она откинула голову на спинку высокого кресла и из-под опущенных ресниц следила за воинами.

Ужин тоже принесли. Я приказал поставить его перед Бель.

– Нагрей воды в чайнике. Принеси его, – снова отдал приказ воину.

Я зашёл за ширму, снял штаны, избавился от белья и опустился в горячую, почти кипящую ванну. Окунулся с головой, опустил руки на бортики, прикрыл глаза и расслабился.

Сейчас всё было словно так же, как когда я возвращался домой – спокойно, надёжно, без лишних нервов.

Я помнил, как это происходило у нас дома, как жена подходила ко мне, сама набирала ванну, опускала туда свои травы, и такое спокойствие всегда накрывало меня. А ведь дома я никогда не мучился кошмарами, никогда не кричал по ночам, не просыпался от ужасов войны.

Уже тогда стоило задуматься, почему мне так хорошо дома. От того, что истинная была рядом, или от того, насколько правильно она подбирала свои масла, потому что так хорошо разбиралась в травах.

Точно так же сейчас было здесь, в шатре, посреди военного лагеря. Запах вереска успокаивал, приводил в порядок мысли. Напряжение отпускало. Кажется, я начал засыпать.

А когда открыл глаза, увидел, как Бель подошла к ванне, поправила нагреватель, увеличивая температуру, потому что вода уже начала остывать, потом плеснула что-то в ванну, и тут же поплыл запах – именно того самого масла, которое она наливала дома.

Если закрыть глаза, то можно представить, что я дома. Аннабель присела на край ванны, взяла мочалку, намылила её. Без слов. В глаза она не смотрела.

Она была задумчивой, потом встала и обошла меня со спины и начала намыливать мне плечи, шею, тем самым шампунем, который был у нас дома.

Я откинул голову, позволяя ей действовать, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение, как горячая вода, её руки и запах трав смешиваются в одно. Затем она мягко толкнула меня в спину, и я поддался, сместился в середину ванны, чтобы ей было удобнее. Она намыливала мне плечи, спину, шею, а я млел, словно умирал и тут же воскресал.

Она взяла ковш и смыла с головы и плеч пену, действуя спокойно и привычно.

– Ты поела? – спросил я.

– Подожду тебя. Выходи.

Она передала мне мочалку, а сама ушла. Разочарование, которое накрыло сразу же, было почти катастрофическим. Дракон внутри устало открыл глаза и тяжело вздохнул. Нам обоим тяжело давалось то, что наша истинная теперь так далеко от нас, хотя сидит буквально в нескольких шагах.

Я больше в ванной не задерживался, быстро смыл остатки пены, вылез, обмотал бедра полотенцем и прошёл за ширму. В жаровне горел огонь, за столом сидела Аннабель, на столе стояла еда, дымился чайник с ее травами.

И снова накрыло ощущение, что я дома. Только вдруг еще понял, что не место было им, а моя жена помогала чувствовать мне, что я дома.

Дом был там, где она.

Я взял стул, который стоял в стороне, предназначавшийся для гостей. Анна продолжала сидеть в моём широком удобном кресле за столом.

Кажется, я был голоден целую вечность. Мы молча ели.

Когда мы уже пили чай, я откинулся на спинку стула. Она первой заговорила:

– Так чей это яд?

– Это какая-то неведомая тварь. Помесь большой змеи, но с мордой, напоминающей драконью. Не знаю, разумны ли они или это просто звери. Десяток извивающихся тел находились глубоко под землёй, в вырытых огромных длинных туннелях. Мы с Борном обрушили своды. Не знаю, погибли они или нет, или это для них нормальная среда обитания, но одна из них зацепила Борна и укусила его в бедро. Первое, что пришло на ум, – дать твоё зелье.

Она качала головой, молча слушая меня и постукивая длинными красивыми пальцами по подлокотнику кресла, в другой руке держала чашку и делала медленные глотки. Она была задумчива.

– Ты знаешь, кто это? – спросил я.

– Нет, – покачала она головой. – Ни одной такой твари я не знаю. Но Эрэйн будет знать. По крайней мере, он на подобном специализируется. Я больше по травам. Но могу точно сказать – в Гиблом лесу такой твари я не видела. И этот яд… он просто отличное оружие против драконов. Если ты говоришь, что там таких тварей много, то я не знаю… Моих запасов слишком мало. И как давно ты не принимаешь зелье, которое я тебе давала?

– Примерно полторы недели. Столько занял наш маршрут обратно.

Она снова покачала головой, достала из нагрудного кармана склянку. Она была больше той, которую она выдавала до этого.

– Выпей сразу всё до дна. Но предупреждаю – лучше сделай это в постели. Уснёшь тут же.

Я перехватил пузырёк, кончиками пальцев коснулся её руки – меня прошибло разрядом. Вскинул голову, посмотрел на неё, но Бель лишь горько усмехнулась, покачала головой и вытянула мою руку, оставляя склянку. Я сжал её, всё ещё хранившей тепло её пальцев.

– Проспишь до утра крепким сном. Поможет восстановиться после похода.

– Как ты здесь была всё это время?

– Тебе разве не докладывали? – усмехнулась она и наконец посмотрела мне в глаза.

– Докладывали. Но я хотел бы услышать от тебя.

– В основном я помогала целителям. Никаких заданий не выполняла. И похоже, что Эрэйн ближайшие несколько лет мне их больше не предоставит.

Я молчал.

– Почему? – хрипло спросил я, понимал, что требовать и просить ни о чем не могу. Но от одной мысли, что ей нужно идти куда-то и выполнять задание императора, внутри поднимался холод. Хотелось закрыть, запереть, защитить. Выполнить все вместо нее. Не хотелось, чтобы она снова подвергала себя опасности.

Бель покачала головой, дернула уголком губ. Я залип на её губах, не мог отвернуться, едва смог перевести взгляд выше – на глаза.

– Да так, – отмахнулась она от ответа.

– Мне нужно встретиться с императором.

– Он как раз прислал приглашение на своё венчание. Обозначил место, где через два дня мы должны быть.

– Это очень кстати.

Глава 46

Два дня перед тем, как снова вылететь к Храму, были потрачены на то, чтобы проверить работу лагеря, усилить посты, дать распоряжения воинам и усилить патрули.

Я обошёл склады, проверяя готовность оружия, запасов, осматривая укрепления, лично разговаривая с командирами, потому что после того, что мы увидели, расслабляться было нельзя ни на мгновение.

С Бель мы больше не говорили. Та приходила на рассвете и следила, как я с сыновьями занимаюсь, потом оставалась с ними, они завтракали вместе. Мне же нужно было сделать слишком много.

А еще собрать отряд из драконов клана Земли и отправить его искать замаскированные подземные проходы с нашей стороны границы.

Борн шёл на поправку, и с каждым днём это становилось всё заметнее. Главный лекарь буквально не мог нарадоваться на Анну, постоянно повторял, что без неё такого результата добиться бы не удалось, и смотрел на неё с тем самым уважением, которое редко кому доставалось.

Да и вообще, куда ни посмотри, её встречали радостно: воины приветствовали, останавливались, спешили помочь, если она что-то несла или куда-то направлялась, уступали дорогу, здоровались первыми.

Целительницы то и дело подходили к ней с вопросами, советовались по поводу зелий, записывали её рекомендации, обсуждали дозировки, и было видно, что к её словам прислушиваются без споров.

Но на сколько я мог понять, все же Анна сохранила тайну, что именно она создательница самых важных лекарских настоек на фронте.

Перед отлётом мне нужно было закончить ещё одно дело.

Я направился к Беатрис в шатер, где ее охраняли и выпускали только с сопровождением. Любая лекарская деятельность была для нее под запретом.

– Ты не торопился, – произнесла она, скрестив руки.

– Я генерал, Беатрис, и у меня могут быть дела помимо тебя.

Она усмехнулась, села на край узкой походной кровати. Я взял стул и устроился напротив.

– Это ты про Анну? Она твоё дело? Поэтому ты забыл про меня и запер здесь на месяц?

– У тебя здесь было всё, что нужно. И, собственно, время подумать. Но чтобы тебе лучше думалось, я вот что тебе дам почитать.

Я передал ей характеристику со службы.

Она взяла бумаги, начала читать. Чем дальше она читала, тем бледнее становилось её лицо, потом она покраснела, губы сжались, пальцы на листах задрожали.

– Ты заставил их это написать, – процедила она.

– Нет. Это то, как ты работала спустя рукава, создавая видимость деятельности и пользуясь своим особым положением, хотя особого в нём ничего не было. Сейчас ты собираешь вещи и выезжаешь домой. Учти, одно слово, одно нелепое действие – и эта бумага ляжет в коллегию целителей, и тебе ещё придётся постараться, чтобы смыть это. Понятно? Это тебе мой последний шанс. Хотя, видят боги, я слишком к тебе милосерден.

– Ты спал со мной! Ты…

– И сожалею об этом неимоверно. Поверь, никакие два раза, проведённые в твоей постели, не стоили того, что я потерял.

Она побледнела ещё сильнее.

– Ты…

– Сволочь и беспринципный ублюдок. Разумеется. Твоё право так меня называть. Беатрис, за тобой проследят и доставят под конвоем в столицу. Дальше – сама.

И я вышел.

А спустя время мы с Анной уже достигли руин храма, о котором говорил император. С трудом удалось его найти, настолько глухим и затерянным было это место, но перед этим я лично облетел всю границу, выискивая возможную опасность, проверяя подходы и наблюдая за окрестностями, потому что после всего увиденного на территории демонов позволить себе неосторожность я не мог.

Пока что у нас было время.

Странный выбор храма император никак не прокомментировал.

На церемонии были знакомые. Керран со своей супругой, его министр экономики Рейган с супругой Грейс, хотя они и стояли отдельно друг от друга, девушка с седыми волосами, фениксы, Каллиста и Кайден, глава Ледяного клана и мать невесты– огненная драконица.

Здесь были только самые близкие люди молодой императорской четы.

Но перед началом церемонии произошло странное.

Пространство словно дрогнуло, едва заметно, как если бы по воздуху прошла волна, и потом из ниоткуда, хотя я мог поклясться, что в этой дремучей местности никого, кроме нас, не было, вдруг появилась женщина.

И когда я увидел её… не поверил.

Насколько я знал, мать императора была мертва. Мне об этом рассказывала Аннабель. А тут… она живая, спешила к сыну.

В руках у Белль оказался кинжал. Мы обменялись с мужчинами быстрыми взглядами. Они прикроют мою пару. Я же уже шел по следу незваного гостя, который вздумал прятаться за колонной.

Только успел уловить как изменился взгляд Бель при виде этого незнакомца. Она его уже видела?

А потом парня с ожогом на виске – след простыл. Вот он был – и вот его не стало.

Я снова посмотрел на императора. Сейчас ему было не до вопросов. Придётся подождать. Эрэйн покачал головой, давая понять, что незнакомца искать не нужно.

Пока я наблюдал за пространством и прислушивался, меня не покидало ощущение, что я присутствую на слишком личном мероприятии, и попасть в круг близких императора – честь.

А когда началась церемония бракосочетания, даже я не смог сдержать удивления.

Обряд по древним традициям поражал. А магия, соединяющая истинные пары, замысловатым рисунком раскинувшаяся по рукам до локтя, была поразительно прекрасной. Узоры вспыхивали мягким светом, переплетались, словно живые, переходили от одного к другому, подтверждая связь, закрепляя её на глазах у всех.

Храм, в котором венчали полукровок, как сказала Виола, словно сам откликался на происходящее. Камень под ногами теплел, в воздухе ощущалась древняя сила, и казалось, что само пространство принимает эти союзы, признаёт их, благословляет.

Керран и Риэль прошли этот обряд тоже несмотря на то, что были женаты, и получили такое благословение. И было в этом всем нечто сакральное, высокое и одухотворённое.

Следующими были Каллиста и Кайден. Рейган хоть и смотрел, не моргая, на Грейс, которая совершенно не обращала на него внимание, все же не пошел.

А я так остро ощутил тоску и неизбежность конца, что заныло всё внутри. Дракон внутри рвался, выл. И как бы мне ни хотелось стереть всё из памяти, стереть всё из своей жизни, магией времени я не обладал.

Но я остро понял в этот самый момент, что мы тоже могли бы обвенчаться здесь.

Мы встретились взглядами с Аннабель.

Только между нами была… пропасть.

Я смотрел на обряд и чувствовал, как внутри медленно, болезненно поднимается сожаление. Глухое, тяжёлое, без права что-то изменить.

Я вдруг отчётливо понял, что отказался бы от любой свободы, какой бы она ни была – ложной, навязанной, неудобной, – только бы вернуть то, что сам разрушил.

Только бы снова оказаться рядом с ней, не разрывая связь, не отпуская, не делая тот шаг, который тогда казался правильным.

Свобода выбора оказалась для меня фатальной. Я так хотел её, так цеплялся за неё, считал, что имею право жить без обязательств, без навязанной супруги, без той тихой женщины рядом, которая ничего не требовала и просто была. И только когда всё потерял, понял, что именно рядом с ней я был по-настоящему свободен – от кошмаров, от ярости, от вечного напряжения, которое сопровождало меня на войне.

Я перевёл взгляд на Бель. Она стояла чуть в стороне, спокойная, собранная, но я слишком хорошо знал её, чтобы не заметить, как она тоже смотрит на пары, как её пальцы едва заметно сжались, как она задержала дыхание, когда боги приняли клятвы.

В этот момент между нами словно исчезло всё лишнее. Мы просто смотрели друг на друга, молча, и я вдруг почувствовал странное, болезненно тёплое единение, будто мы оба понимали одно и то же.

Будто видели не чужие пары, а себя – тех, кем могли бы быть.

Пары объединяли боги, воздух вокруг сгущался, вспыхивали узоры.  И в этом было что-то торжественное, окончательное, неоспоримое. Связь закреплялась, становилась вечной, нерушимой.

И я вдруг с холодной ясностью понял, что мы с Аннабель никогда не пройдём этот обряд.

Никогда не встанем рядом.

Никогда не обменяемся клятвами.

Никогда не почувствуем, как боги принимают нашу пару.

Эта мысль ударила как клинок. В груди стало пусто и тяжело одновременно, словно что-то окончательно оборвалось. Я смотрел на неё и понимал, что сам отказался от этого, сам оттолкнул, сам выбрал свободу, которая в итоге оставила меня ни с чем.

И теперь, стоя здесь, среди руин древнего храма и счастливых пар, я в который раз осознал цену своей свободы.

Она была непомерно для меня дорогой и дело вовсе не в золоте.