Текст книги "Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 5

Я покачала головой. Горько усмехнулась.

– Нет, Эрэйн. Он выбрал женщину по своему сердцу. Он не почувствовал во мне истинную. Между нами, видимо, было слишком много всего… слишком много моей любви к нему. Она была ему не нужна. Одобри наш развод. Я жила неправильно. И хочу начать сначала. А он… пусть женится.

Слова упали тяжело. Я сама их испугалась, но решительности мне было не занимать.

Упрямство мое просыпалось не всегда и не во всем, но тут… тут я поняла, что всё… это конец.

Рейгард от меня отказался.

Никогда не было нас. Была только я, моя любовь и желание иметь семью.

А для него все выглядело иначе. Это был вынужденный брак, с женой, которая так и не стала любимой.

– Единственное, о чём я жалею… – я сглотнула. – Что он забрал моих детей. Моих сыновей. Они любят его. Они полюбят его женщину… а я… а обо мне они забудут.

Эрэйн перехватил мой подбородок, повернул к себе, заставил смотреть. Погладил по щеке, снова вытирая слёзы.

– Скажи… твой Арт, младший сын. Он кто? Он взял твою породу или отца?

Я прикусила губу. Внутри всё сжалось.

– Он не оборачивается драконом. Муж меня постоянно об этом спрашивает, но… нет. Я думаю, он не будет драконом. Он будет таким же, как я.

На лице Эрэйна расцвела счастливая улыбка – настоящая, светлая, почти мальчишеская. Я не удержалась: тоже улыбнулась ему… и тут же толкнула в плечо кулаком, раздражённо, как раньше.

Он расхохотался.

– Истинное чудо, Беллочка. И ты молчала?

– Мне не нравится, когда ты задаёшь такие вопросы, – пробормотала я, уязвлённо. – Мне кажется, что я племенная кобыла, которую нужно разводить.

Эрэйн поднял брови в удивлении, и в его взгляде мелькнула та самая императорская сталь, но она не ранила.

– Но ведь это именно так, Бель. Я не думал, что ты будешь обижаться на правду. Ты ценна. Особенно твои дети.

Я выдохнула… и признала:

– Ты прав.

Он кивнул и голос снова стал мягче.

– Хочешь, я сменю тебе имя. Мне по-прежнему нужна ты… твои таланты. И даже сейчас – особенно сейчас. Нельзя оставлять твоего сына без присмотра. Во сколько ты впервые обернулась?

Я прикрыла глаза, вспоминая – как ломались кости, как жгло внутри, как мир переворачивался.

– Мне кажется… в семь лет. Но Арт… он слишком силён.

Эрэйн смотрел на меня так, будто уже принял решение.

– Аннабель…

Я резко подняла голову:

– Эрэйн, я хочу, чтобы ты сделал мне новые документы. – Слова прозвучали твёрже, чем я ожидала от себя. – Я отправлюсь на фронт. Я боюсь, что в стрессовой ситуации Арт начнёт меняться и испугается себя, попадёт в беду.

Император мгновенно нахмурился.

– Тебе будет там больно.

– Мне больно уже сейчас, – прошептала я. – Но боль – это не причина сидеть и ждать.

Он наклонился ближе, и в его голосе прозвучала опасная тень:

– Бель… хочешь, я убью ту, что украла его сердце?

Я резко вдохнула.

– Как ты можешь так говорить? Ты ведь император. Ты должен защищать своих подданных.

Он посмотрел на меня – прямо, без тени сомнения. И от этого взгляда мне стало… страшно и тепло одновременно.

– Для меня ты гораздо важнее. Для меня гораздо важнее всё то, что связано с тобой. Генерал настолько глуп и слеп, что не понял, какое сокровище я ему вручил.

– Она талантливая целительница.

– Целителей у меня целый факультет. А ты сейчас тот самый случай, когда заменить тебя никто не сможет. Ты у меня одна.

И в этот миг я поняла: Эрэйн не утешает меня. Он собирает меня обратно по частям. Напоминает мне о том, о чем я давно забыла. О моей уникальности.

И я… я больше не хочу быть тенью в чужой жизни.

Я тут же вспомнила слова мужа – о том, что за десять лет брака он так и не понял, ради чего он вообще был заключён.

Он не знал моей ценности. Я уже молчу о том, что он думал, будто я – фаворитка, бывшая любовница императора. Будто меня просто «удачно пристроили». И даже моя невинность не разубедила его.

Я даже не хочу думать, что он представлял меня и Эрэйна в постели. То, как я могла удовлетворить мужчину другим способом, оставаясь девственницей. Это было просто отвратительно.

Я не думала, что могу быть настолько обесценена… в глазах собственного супруга.

Я перешагну через эту боль. Перешагну через чувства к своему истинному – вырву их из себя, если потребуется.

Я научусь жить пустотой, без части души, научусь улыбаться, когда внутри всё горит.

Но я не могу забыть своих детей.

Арт… мой милый Арт. Он испугается, когда с ним начнутся перемены. Когда его тело вдруг станет чужим. Когда внутри проснётся то, что он пока не понимает.

И если рядом не будет меня – кто поможет? Кто скажет ему, что он не чудовище?

Я резко выдохнула, словно только сейчас вспомнила, как дышать. Подняла на Эрэйна глаза. Слезы высохли, я была наполнена решимостью и сталью.

– Вот теперь я вижу настоящую, Аннабель. Моё самое страшное лесное чудовище. Ты выживала там, где никто не смог. Ты сумела поставить меня на ноги, когда я думал, что дни мои сочтены. Никакой бы целитель не справился с тем ядом, которым меня отравили. В тебе столько силы и духа – осталось лишь самой в себя поверить. И я помогу тебе. Раз ты теперь свободна от бремени брака и воспитания детей, – криво усмехнулся император торжествующей улыбкой, – у тебя будет задание. Я хочу, чтобы ты проникла в Лесной клан и разузнала о настроениях в главном доме.

– Я… не знаю…

– Зато я знаю. Это приказ, Аннабель. Я выпишу тебе охрану. Вильям и Гроссман по-прежнему будут тебя сопровождать. Их придётся посвятить в твою тайну – под кровную клятву. Её они точно не смогут нарушить. А другая твоя охрана будет меняться в зависимости от обстоятельств.

Эрэйн поднялся, прошёл к столу, достал гербовую бумагу и принялся писать. Ручка заскрипела по бумаге.

– Кроме того тебе и самой нужно отвлечься. Работа поможет. Поверь, Бель.

– Хорошо. Какое у меня будет имя?

– Анна Вуд. Ты будешь числиться травницей для всех. Для избранного круга лиц твои полномочия гораздо шире. Ни перед кем отчитываться не нужно. Для всех твоим начальником будет имперский эмиссар и военный офицер Гроссман. Если что – он прикроет тебя и объяснит особо любопытным, что лезть к тебе не нужно. И…

Эрэйн повернулся ко мне.

Глава 6

– Травничество – твоя не основная работа. Это по желанию. На твоё усмотрение. Основные задания я буду присылать тебе сам. Или передавать через Гроссмана.

– Поняла, – я встала и подошла к Эрэйну ближе, остановившись у его стола. Тот продолжал писать.

– И запомни очень хорошо: даже Рейгард Торнхольд не может тебе приказывать – только просить. И то же самое относится к другим людям. Ты вне их компетенции. Жильё тебе предоставят в военном поселении. Приказы целителей ты тоже можешь игнорировать. Месяц назад туда были направлены новые целительницы, видимо, в числе них и приехала… та.

Он сделал паузу. Я поджала губы. Но промолчала.

– И травницы тоже не могут тебя ни о чем просить. Можешь вообще не обращать на них внимания и держаться подальше. Так… что ещё… – Эрэйн потёр переносицу. – Тебя будут охранять. Прошу, не убегай от охраны, иначе я сойду с ума и приеду. А сейчас я не могу покинуть столицу.

– Я поняла.

– Так что будешь делать с детьми?

– Я смогу сама подобраться к ним.

– Хорошо. Я еще напишу тебе доверенность на детей. Пусть будет на всякий случай.

– Рейгард сказал, что отправит их в случае чего к своим родителям.

– Твой генерал меня разочаровал. Очень и очень сильно. Гордыня и тщеславие ударили ему в голову. Я хочу спустить его с небес. Раз он не удосужился понять, чем ваш брак выгоден ему, верил гнусным сплетням, то я продолжу пользоваться своим словом в отношении него. В случае опасной ситуации ты будешь принимать решение, куда ехать с детьми. Либо ко мне, либо к себе домой, либо… в Гиблый Лес.

Я сжала плечо Эрэйна.

– Это очень много значит для меня.

Эрэйн положил руку поверх моей, сжал её.

– Я… хотела спросить…

– М? – он посмотрел на меня, прекращая на миг писать.

– Ты отправляешь мои зелья на фронт?

– Конечно. О чём речь? Почему ты подумала об этом?

– Да так… – я отвернулась.

– Говори.

– Рейгард сказал, что моих зелий там нет.

– Это ему его целительница напела? – пренебрежительно усмехнулся император. – Или он так тщеславен, что думал, будто каждая твоя склянка будет именно под печатью его дома «Вереска»?

Я тяжело вздохнула.

– Мы их разводим. Твои зелья очень хорошие концентраты, даже в таком случае – намного лучше тех, что варят обычные травницы. Такие бутылки маркируются аптекой, а сверху идёт приписка: А.Б. АннаБель – так, как ты сама их подписываешь. Конечно, обычно идёт имя и фамилия рода. Но я не правил. Знаю, как сильно тебе понравилось твоё имя, что ты даже не могла выбрать из двух мною предложенных.

– Моё имя мне и правда понравилось. Оно самое красивое, – воспоминания от того, как Эрэйн придумывал мне его было теплым и уютным.

– Скоро сможешь сама убедиться в правдивости моих слов. Правда, мне придётся сообщить, что в ближайшее время поставок от тебя не будет. У тебя сейчас новые задачи.

– После твоих слов я чувствую себя значимой.

– Так и должно быть, Бель, – он развернулся ко мне и сжал мои ладони в своих. – Ты должна поверить в себя. Стать кем-то большим. Раскрыть свои таланты. Полюбить себя. И это мой приказ. Впредь ты должна обозначать свои границы. Если муж не выбрал тебя – так тому и быть. Если дети решили, что с ним лучше – это их выбор. Ты же должна быть самой собой. А дальше посмотрим. Береги своё сердце. И себя.

Я силилась снова не расплакаться. Столько участия и заботы было в словах Эрэйна. Заморгала часто-часто, чтобы высохли слёзы.

– Конечно.

Я обняла его.

– А как ты сам? – глухо спросила, вдыхая запах грозы. А потом отстранилась.

– Что с меня взять… все как обычно: интриги, тайны, мятежники, разрозненные кланы и демоны, – отмахнулся император, отвернулся и продолжил писать. Но на миг ручка зависла над бумагой. –  А еще мне предстоит сделать выбор в пользу Империи и при этом потерять своё сердце. Я император и не принадлежу себе.

– Но разве нет выхода?

– Есть. Но нужно время.

Я погладила Эрэйнa по плечу.

– Если что-то нужно – только скажи.

– Конечно. Кстати, к вечеру ты уже уезжаешь. Так что сборы должны быть быстрыми. Отправишься с продовольственным обозом. Его как раз охраняют воины твоего бывшего мужа. Там же, в дороге, ознакомишься с заданием.

И время пошло… нужно было многое успеть.

Глава 7

Скользнув через заднюю дверь, словно бесшумная тень, я вернулась домой.

В особняке уже никого не было. Я ведь всегда всё тянула сама. Детьми занималась сама, учителя были приходящими и уходили, едва заканчивался урок.

Служанка помогала, но работала неполный день: иногда приносила продукты, иногда убирала, иногда просто присматривала, если я уходила варить настойки.

Готовила детям я тоже сама. И вообще максимально пыталась вести хозяйство так, будто это не герцогский дом, а моё личное маленькое гнездо, где всё держится на моих руках и моём сердце.

Теперь я видела: зря.

Я включила свет. Встала посреди холла и бросила последний взгляд на то уютное гнёздышко, которое я собирала здесь по крупицам.

Я смотрела на каждую подобранную вазу, на картину, на шторы, которые сама выбирала по оттенку, чтобы не резало глаз, на ковёр, который так мягко пружинил под босыми ногами… и понимала, что всё это – ерунда.

Просто вещи.

Ничего не значащие вещи.

Тёплые воспоминания связаны с ними только у меня. У них нет силы удержать мужчину. У них нет власти вернуть того, кто уже вышел за порог.

Как бы я ни старалась сделать этот дом уютным, сделать его местом, куда генералу хотелось бы возвращаться… я его так и не сделала.

Но больше слёз я не пролью. Хватит.

Я, как никто другой, знаю: никакие слёзы не заставят человека вернуться.

Когда-то я, семилетняя девочка, сидела в лесу. Тряслась. Боялась. Плакала, задыхаясь, потому что было холодно и страшно, а вокруг был страшный Гиблый Лес. И думала, что за мной вернутся. Что это ошибка, недоразумение, что вот-вот появится знакомая фигура, протянет руку…

Но нет.

Никто не вернулся – ни через день, ни через два, ни через три.

И ждать, что сейчас ко мне вернётся супруг, – бессмысленно. Он уже всё решил. Уже выбрал.

Я начала с того, что отправилась в кабинет супруга.

Хотя это, если честно, никогда не был его кабинет. Это был мой кабинет. Ему просто некогда было даже расставить здесь собственные вещи. Он всё время пребывал на границе.

И нет, я не виню его в этом. Кому-то ведь нужно охранять Империю. Кому-то нужно стоять между нами и демонами.

В кабинете было тихо. Пахло бумагой, воском и чуть-чуть древесиной старого стола.

Я подошла к полке и задержала взгляд на толстой книге в потрёпанном переплёте. Её когда-то мне вручила «любимая» свекровь.

«Домострой».

С каким же удовольствием я сейчас вырывала из него страницы – по одной, с хрустом. Я бросала эти страницы в камин, и они вспыхивали, скручивались, чернели, превращались в пепел. И вместе с ними горело это раболепное преклонение, этот шепот: «будь тише», «будь удобной», «не проси», «не мешай».

Когда огонь съел последние листы, я снова вернулась к полке и на мгновение замерла, думая: что я отсюда заберу?

Безусловно, я заберу подарок супруга. Это было самое дорогое из всего, что здесь находилось – и не из-за цены, хотя цена там была безумная, а из-за того, что он сделал это по моей просьбе.

Драгоценности я не считаю. Их мне привозил ювелир, а супруг почти никогда лично не вручал. Ему было некогда.

А когда он бывал дома две недели отпуска – он в основном проводил время с мальчишками. А я стояла рядом и радовалась, как глупая, просто радовалась тому, что у нас… семья. Что он здесь. Что мы вместе.

Украшений у меня скопилось много – по статусу мне положено было присутствовать на семейных праздниках, улыбаться, быть герцогиней, выглядеть согласно имени, которое я носила.

Но вот этот единственный подарок был… другим.

Помню, как я тогда нашла эту книгу. Она стоила целое состояние. Древняя, тяжёлая, редкая. Я написала супругу. И… она оказалась у меня уже через пару дней.

Я взяла её с полки. Толстая, увесистая. Страницы – поистине древние, с особым запахом старой бумаги. Это был полный справочник древних растений, которые уже вымерли на территории Империи. Мне нужно было изучить эту книгу.

Потому что из последней вылазки в Гиблый Лес я принесла несколько растений, и совершенно не знала, какими особенностями они обладали.

Но одно я знала точно: они важны. И могут быть полезны.

Гиблый Лес убивал людей, драконов, и скорее всего демонов.

Но он щадил собственных обитателей. Растения там претерпели изменения: они были более питательными, более целебными.

Если обычная ромашка растёт на лугу, то в Гиблом Лесу эта ромашка могла расти на высоком дереве. Гиблый Лес был уникальной территорией. Страшной и красивой одновременно. Опасной и… странным образом безопасной.

Я достала из ящика стола коричневую бумагу для обёртывания, положила книгу и начала аккуратно её заворачивать.

Потом села и заполнила несколько писем.

Оставила распоряжения служанке и управляющей – которая, конечно же, была у нас по документам, но появлялась в доме только тогда, когда я её просила. Завтра утром она придёт, увидит моё письмо – и там будут все рекомендации: закрыть дом, опечатать кладовые, следить за счетами. И главное, что на ближайшее время они свободны.

Я выписала им жалование.

Иногда родители Рейгарда забирали детей к себе. Меня, разумеется, не приглашали. И этим временем я пользовалась: делала очередную вылазку в Гиблый Лес.

Меня всегда сопровождали двое офицеров. Последний раз я ходила туда два месяца назад.

Поэтому наёмные люди были в курсе, что делать во время моего отсутствия.

Я поставила точку в письме. Письма я, как всегда, оставила в холле. Потом поднялась на второй этаж, прошла до самого конца коридора и свернула наверх – на чердак.

Здесь начиналась моя территория.

Моя маленькая слабость.

Моя лаборатория.

Она не была маленькой – занимала всю крышу. Когда-то я сама её перепланировала, следила за магами строителями. А теперь даже не знаю… знал ли об этом вообще супруг? Или, как и многое другое, снова пропустил мимо ушей, не посчитав важным.

Впрочем, неважно.

Я отмахнулась от этих мыслей. Сейчас не время.

Нужно было всё успеть.

Я начала с эликсиров. Забрала все свои зелья, которые готовила в последнее время, и даже стало смешно – их оказалось действительно всего пару ящиков.

Потом подошла к сухим материалам, которые сохли под крышей. Внимательно изучила каждый пучок, каждый корень.

Корень мандрагоры. Цветок неизвестного вида. Эрэйн говорил, что я могу ничем не заниматься, но скорее всего, время у меня всё же будет.

А эта работа мне действительно нравилась. Она успокаивала. Приводила мысли в порядок. Я любила её по-настоящему.

Как раз у меня будет возможность изучить эти дары Гиблого Леса. Странный цветок отправился в мешочек. В другой – корень необычного вида с зелёными листьями. В третий – остальные травы Гиблого Леса.

Сначала я думала взять по минимуму. Но потом стало ясно: я не скоро попаду на новые сборы.

Так что в итоге упаковала все сухие материалы. Это заняло две объемные коробки.

После этого я занялась зельями, которые не успела закончить. Доварила, довела до нужной концентрации, разлила по склянкам. Сложила.

В итоге получилось четыре ящика с флаконами.

Все любовно подписала: А. Б.

Потом начала спускать всё вниз, аккуратно, по одной коробке. Оставляла их в холле. Коробки росли.

Уже было практически утро, а я всё ещё не собрала вещи.

Я вернулась в спальню. Кровать была разложена. Я посмотрела на неё – и сразу поняла: больше я сюда не вернусь.

Отвернулась. Прошла в гардероб. На платья даже не смотрела. Они меня больше не интересовали.

Меня интересовали только походные костюмы: чёрные, коричневые, бежевые, зелёные.

Замшевые брюки. Свободные рубашки с узкими манжетами и широкими рукавами. Пояса. Пиджаки я брать не стала – только куртки. В Гиблом Лесу всегда прохладно. Какая сейчас погода на фронте, я не знала, но рубашки и куртки – с капюшоном и без – это то, что нужно.

Бельё. Высокие сапоги. Ботинки.

Потом я добралась до сейфа. Открыла его. Драгоценности брать не стала.

Всё это было вручено без любви, без чувств. Просто потому, что так положено. Потому что герцогиня не может ударить в грязь лицом.

Поэтому я взяла свои личные деньги. Накопления, которые получала от продажи собственных зелий. Эрэйн никогда не скупился.

Три увесистых мешочка с золотом отправились в мой вещевой мешок.

Потом я снова спустила всё вниз… и вдруг поняла, что забыла собственный нож для срезки. Вернулась за ним на чердак.

Огляделась ещё раз.

Законсервировала всё.

Свой специальный ножичек убрала в голенище высокого сапога.

А потом села внизу, на самую нижнюю ступеньку лестницы, и опустила голову. Я так устала.

Но времени на сон уже не было. Прошло буквально пару минут – ровно столько, чтобы перевести дух.

И в дверь постучали.

Глава 8

Я встала и прошла к двери, распахнула ее.  На пороге стоял имперский эмиссар Гроссман и его напарник Вильям.

Сразу заметила, как они напряжены. Пригласила их в дом:

– Проходите.

Воины переглядывались. Особенно внимательно всматривались в мои черты лица.

– Его Величество уже рассказал вам обо всём?

– Да, – ответил Гроссман за обоих.

Я улыбнулась им тёплой, искренней улыбкой и развела руки.

– Леди Анна, – начал осторожно Вильям, словно не веря до конца.

Я его понимала.

– Вы можете называть меня, как и раньше, просто Анной.

– В это невозможно поверить, – хрипло кашлянул Гроссман.

– Теперь вы разделите со мной мою тайну, – пожала плечами.

Мужчины снова переглянулись и кивнули.

Они никогда не были многословными – сдержанные, молчаливые, прекрасные воины.  Охраняли меня каждый раз, когда я делала вылазку в Гиблый Лес.

– Грос, Вил, прошу, проходите, – проговорила я снова, ведь они словно впали в ступор. Устало улыбнулась.

Мы с ними были знакомы уже давно. Обоим за сорок, но внешне это совершенно не угадывалось.

Драконы старели гораздо позже. Ни морщин. Ни седых волос.

Единственной отличительной особенностью были коротко выстриженные виски и заплетённые на макушке длинные косы.

У Вильяма – русые волосы, светлые серые, почти ртутные глаза. Крепкий, высокий, широкоплечий.

Гроссман – черноволосый, с тёмными глазами. Его лицо пересекал шрам, когда-то полученный в бою.

На протяжении десяти лет они сопровождали меня к Гиблому Лесу. Там оставались у самой кромки, пока я делала то, зачем пришла.

А сейчас они впервые видели меня настоящую.

Они оба были в кожаных куртках, кожаных брюках, высоких сапогах. За спинами – перевязь, скрещённые мечи крест-накрест.

И я знала, что это не все. У каждого еще есть свой личный арсенал – в голенище сапога, в карманах, за поясом. Эти мужчины были отобраны самим Эрэйнoм. Лучшие из его воинов.

– Может быть, кофе? – предложила я.

Они покачали головами.

Я отступила от двери.

– Мы, как обычно, захватим еду с собой. Остановимся по дороге, там же купим кофе, – низким грудным голосом проговорил Гроссман, покосился на меня.

Мужчины продолжали внимательно меня изучать. И только потом я заметила, что Вильям держит длинную коробку.

Я обратила на неё внимание, и Гроссман тут же словно очнулся от рассматривания моего нового облика.

– Это наш подарок тебе.

Он немного замялся.

– Давно хотели вручить, но мастер слишком затянул с изготовлением. Думали, успеем к твоей следующей вылазке… но, видимо, теперь у нас совсем другие задачи.

Мне стало неожиданно приятно.

Я перехватила коробку, отошла к комоду, поставила её и открыла.

Внутри лежали колчан и стрелы.

Я ахнула. От красоты. От качества. От того, что это… для меня.

Посмотрела на мужчин. Потом снова на колчан и стрелы.

Прикусила губу. Сама от себя не ожидала, но так захотелось заплакать.

– Какой замечательный подарок… – с теплом произнесла я. – Благодарю. Он безупречен.

– Мы видели, что твой прежний совсем износился, – добавил Вильям. – Будет повод по дороге его опробовать.

Я закивала, как болванчик, часто-часто заморгала, чтобы не проронить слезу.

– Спасибо. Правда, спасибо.

Мужчины расцвели улыбками.

– Мы рады, что угодили.

– Но на демонстрации хотим присутствовать, – добавил Гроссман.

– Да мы же теперь никуда поодиночке… только вместе, – охрипшим голосом проговорила я и рассмеялась.

Захлопнула коробку, но Вильям покачал головой. Его светлая коса хлестнула по плечу.

– Нет. Доставай и вешай на спину.

Он стал серьёзным.

– Его Величество ясно дал понять: ты должна быть в полной боевой амуниции. Лук – одно из твоих оружий. Он должен быть всегда при тебе, – пояснил мой охранник.

Я снова взяла колчан, провела по нему пальцами. Он был зачарован так, чтобы оставаться лёгким, не стеснять движений и при этом вмещать несколько десятков стрел.

А стрелы… Боги, какие же это были стрелы!

Не то что у меня. Хотя мои тоже были хорошие – сделанные вручную, мной и Эрэйнoм, и я не меняла их уйму лет.

Но эти…

Эти были изготовлены настоящим мастером. Из особого дерева – крепкого, как сталь. С идеальными наконечниками, с ярко-красным оперением.

– Вы правда… очень-очень угодили. Это восхитительный подарок.

Я любовно переложила стрелы в колчан. Он был зачарован так, чтобы они не выпадали, даже если я наклонюсь или перевернусь.

Перекинула одну лямку через грудь – и снова счастливо улыбнулась.

Мужчины наконец отмерли.

– Ну что, грузимся? – сказал Гроссман. – Скоро откроется кофейня. Хотелось бы успеть, пока булочки ещё горячие.

Я рассмеялась – искренне, легко.

Как и всегда перед вылазкой, мы не брали с собой еду. Завтракали тем, что покупали по дороге. Маленький кусочек стабильности. То, к чему я привыкла. И сейчас он был мне жизненно необходим.

И эти двое офицеров давали мне это… чувство стабильности.

Мужчины сразу принялись переносить все мои вещи в карету.

Карета была без опознавательных знаков. Из редкого и крепкого дерева, на хороших рессорах. Та самая, на которой мы обычно ездили к Гиблому Лесу, зачарованная для самого императора. Но Эрэйн всегда присылал ее со своими воинами ко мне.

Спустя полчаса все вещи были закреплены. Я села внутрь кареты, и вместе со мной в кабину забрался Гроссман.

Вместо кучера сегодня был его напарник – так было заведено. Через пару часов мужчины снова поменяются. Всегда так. Порядок, выверенный до мелочей.

Я смотрела в окно, пребывая в собственных мыслях. Карета шла ровно, без рывков.

Потом мы остановились на выезде из города у кофейни. Гроссман, как обычно, купил наши любимые хрустящие булочки. Мне – с сыром и кофе с молоком и корицей, а себе и Вильяму – с мясом и чёрный горький кофе без сахара.

Завтракали мы в тишине. Но она не давила. Это всё было так привычно.

А спустя полчаса мы достигли обоза, идущего из столицы с продовольствием.

Только после завтрака Гроссман молча достал кожаную папку с моим заданием и передал её мне.

– Анна… Ты уверена? – спросил офицер.

Кажется, он впервые был нерешительным. Это почему-то позабавило меня.

– Если честно, я очень переживаю, – спокойно ответила я. – Но это приказ императора, – непринуждённо пожала плечами, и уголки губ дёрнулись, намекая на улыбку. – Да и я хочу попробовать свои силы.

Он кивнул, принимая ответ.

– Хорошо. Тогда стоит ознакомиться и запомнить эти детали.

Он кивнул на папку.

– На границу мы прибудем уже через два дня. После этого ты отдохнешь, а ночью мы отправимся в сторону Лесного клана.

– Хорошо.

Я раскрыла папку, но тишину снова нарушил Гроссман.

– Я хочу, чтобы ты знала… – начал он и на мгновение замолчал, словно подбирая слова. – В других документах лежит послание для генерала Рейгарда. Там же – подтверждение вашего развода.

Я подняла на него взгляд.

Он смотрел прямо на меня и хмурился.

– Я считаю, что генерал крупно ошибся, – продолжил он. – Я восхищаюсь тобой как женщиной. Не каждая войдёт в Лес и выйдет оттуда живой.

Для моего израненного самолюбия эти слова были, как бальзам.

Я сдержанно улыбнулась мужчине, но улыбка явно вышла измученной и горькой. Я поспешила отвернуться и посмотреть в окно.

– А ещё ты отменно стреляешь. Жду не дождусь, как увижу твой лук в деле.

И я снова посмотрела на мужчину и рассмеялась. Настроение улучшилось.

– Учти, мы с Вильямом поспорили.

– И каковы же условия? – с улыбкой спросила я.

– Потом узнаешь, – басовито рассмеялся Гроссман.

Сжала папку пальцами крепче и снова посмотрела в окно, туда, где дорога тянулась вперёд – туда, где меня уже ждала совсем другая жизнь.

Караван наш тянулся на пару сотен метров. Продовольственные телеги шли ровно, нагруженные под завязку, оттого и двигались медленно.

Охраняли обоз два десятка воинов. Не считая нас. К вечеру мы встали на стоянку для отдыха и короткого ночлега. На рассвете должны были тронуться в путь.

Гроссман вышел первым и подал мне руку. Я приняла её и спустилась. Натянула на себя капюшон.

И… это было нечто на грани инстинктов.

То, что я впитала за свою жизнь в Гиблом Лесу.

То, что срабатывало во мне только тогда, когда рядом был лес.

И вот – сейчас.

Тёмная чаща тянулась по обе стороны дороги. Мы решили заночевать прямо на тракте, потому что лес всегда был опасен.

Но стоило лишь паре костров разгореться на обочине и возницам покинуть телеги, как… ветер принес в мою сторону… вонь.

Я повела носом. Пахло тиной. А еще лес по обе стороны стал мертвенно тихим.

– Крамада вышла на охоту, – прошептала я.

Гроссман ушёл к начальнику охраны. А Вильям резко повернулся в мою сторону.

– Анна?

– Целая стая. Всем приготовиться.