Текст книги "Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 33

Арта начало ломать. Маленькое тело выгибалось дугой, пятки били по матрасу, пальцы судорожно сжимали простыню.

Черты лица начали плыть.

Сначала едва заметно – будто рябь прошла по воде. Потом сильнее. Лоб вытягивался, скулы заострялись, подбородок будто становился уже, затем снова возвращался обратно. Нос менял форму, губы дрожали, то бледнели, то наливались цветом. Это происходило без остановки. Без возможности передохнуть.

Мой сынок метался по кровати, захлёбываясь собственным дыханием. Руки то сжимались в кулаки, то судорожно раскрывались. По вискам выступил пот. Волосы на глазах меняли оттенок – рыжина то вспыхивала, то тускнела, то отдавала белизной.

Я перехватила его лицо ладонями, нависла над сыном.

– Арт… милый… посмотри на меня, – зашептала я, почти беззвучно, прижимаясь лбом к его лбу. – Посмотри. Дыши. Со мной.

Его глаза метались, зрачки расширялись, в них отражалась паника. Он закричал громко и пронзительно.

– Я хочу к маме! Ма-ме! Мама!  Мамочка-а-а!

Я стала менять внешность – прямо у него на глазах, полных боли и непонимания.

Боги… я еще большая дура! Мои дети не знают меня настоящую! Сейчас для Арта я выглядела чужой тёткой.

У Арта вспыхнули глаза. Зрачки расширились, в них мелькнул страх, потом что-то ещё. А потом он замер.

Черты его лица начали меняться уже иначе. Не хаотично. Не болезненно. Скулы стали мягче, линия подбородка – тоньше. Нос – чуть аккуратнее. В этих чертах проступило что-то моё. Почти зеркально. Волосы стали белоснежными, густыми.

Он не отдавал себе отчёта в том, что делает.

Он скопировал мою внешность Аннабель настолько, насколько это было возможно в его мальчишеском теле.

Это не было осознанным решением. Это был инстинкт. Он тянулся к тому, кто казался ему безопасным.

Я сглотнула. Провела ладонью по его белым волосам.

– Всё хорошо… – прошептала я, уже не зная, кому больше – ему или себе. – Ты со мной. Я рядом. Я здесь.

Мы смотрели друг на друга с Артом.

– Мама?.. – голос его был тихим, надломленным.

– Да. Это я, – я кивнула, удерживая его лицо в ладонях. – С тобой произошёл оборот. Ты не дракон, мой милый мальчик. Ты многоликий. Как я. Ты можешь принимать любое лицо. Любое, какое захочешь. Это твоя природа и твоя сила.

Он сглотнул, губы дрожали.

– Сейчас начнутся новые изменения. Тебе нужно расслабиться и принять себя. Пусть изменения идут своим чередом. Не пугайся. И не препятствуй, – я частила шёпотом, боялась не успеть донести до сыночка, что с ним происходит, пока его тело снова не начнёт ломать и выворачивать.

Первый оборот всегда шел на все тело.

Я наклонилась, поцеловала в лоб своего мальчика, вытерла слёзы по щекам.

И сама расплакалась.

– Давай я тебе сниму обувь и расстегну немного рубашку, милый. Так тебе будет проще. Легче дышать.

Я так была занята сыном, что не заметила, что мы не одни.

– Многоликие… – шумно выдохнул позади Рейгард.

Я резко вскинулась на него.

– Бель… Как… как это возможно?.. – у Рейгарда было такое лицо.

На нем за доли секунд менялось столько эмоций – удивление, непонимание, шок.

Он смотрел на сына, на меня и снова на сына, будто пытался сложить нас в одну невозможную истину, которую отказывался принимать его разум.

Нервно провёл рукой по волосам, сжал затылок, отпустил. Пальцы дрогнули.

Он почти не моргал, уставившись на нас так, словно перед ним было нечто запретное, странное, невозможное.

И я видела, как рушится его прежняя картина мира.

А потом Арта снова скрутило. Черты лица поплыли. Скулы то заострялись, то сглаживались, губы меняли форму, ресницы становились то длиннее, то короче. Маленькое тело выгнулось, пальцы вцепились в простыню.

– Что мне делать? Чем помочь?! – голос Рейгарда сорвался, стал хриплым.

Я посмотрела на него лишь миг – и тут же сдалась. Сейчас не время для гордости. Не время для вражды.

– Держи Арта. Говори с ним. Успокаивай. Ему нужно расслабиться. Гладь его. Я буду его раздевать.

Бывший муж мгновенно сбросил сапоги, взобрался на кровать, притянул Арта к себе, поддерживая, чтобы тот не ударился, когда тело снова содрогнулось. Плечи сына дёрнулись, дыхание стало рваным.

Я торопливо расстёгивала пуговички на рубашке, сняла ботинки, носки. Я начала гладить его ножки, ступни, разогревать мышцы. Муж держал голову и плечи сына, растирал ему руки, большими ладонями накрывая тонкие запястья.

– Тише, сын… всё хорошо… – его голос дрожал. – Дыши. Слышишь? Дыши со мной.

Каждое изменение лица Арта заставляло Рейгарда вздрагивать. Он будто перестал дышать сам, боясь пропустить момент, когда станет хуже.

Я чувствовала, как под нашими ладонями тело ребёнка то напрягается, то отпускает. Волны изменений проходили по нему, как судороги.

– Не сопротивляйся, Арт, – шептала я. – Просто позволь всему случиться.

– Это как оборот у дракона? – хрипло спросил Рейгард, не отрывая взгляда от сына. – Какой принцип изменения? Что происходит?

Я на секунду закрыла глаза, собираясь с мыслями, продолжая гладить Арта по ножкам.

– Нет. Не совсем, – тихо ответила я. – У дракона оборот – это смена формы по заложенному образу. Есть человеческая ипостась. Есть драконья. Две чёткие грани. Два устойчивых состояния.

Я провела пальцами по виску сына, где кожа снова дрогнула волной.

– У многоликих нет фиксированной второй формы. Нет одной звериной сути. Мы не превращаемся – мы перестраиваемся. Наше тело слушается разума. Оно копирует, отражает, подстраивается под внутренний импульс.

Рейгард сглотнул.

– То есть он… выбирает?

– Неосознанно. Сейчас – да. Он в панике. Он ищет опору. Поэтому его черты плывут. Он пытается найти устойчивый образ. Безопасный. Понятный. Знакомый.

Я посмотрела на сына.

– В первый раз это всегда хаос. Тело пробует. Ошибается. Снова пробует. Пока не закрепится. Если он расслабится – изменения стабилизируются. Если будет сопротивляться – его будет ломать.

Рейгард сильнее прижал Арта к себе, но осторожно, чтобы не причинить боли.

– Это опасно?

Я на мгновение замолчала.

– Опасно, если он испугается самого себя.

Лицо сына снова дрогнуло. Скулы на секунду стали резче, потом смягчились.

– Главное – не дать ему чувствовать угрозу, – прошептала я. – Он должен знать, что его не отвергнут. Что он не чудовище.

Рейгард посмотрел на меня.

И в этот момент мы оба – и я, и Рейгард – были не врагами. Не бывшими супругами. Не генералом и женщиной с тайной.

Мы были родителями, удерживающими своего ребёнка, чтобы он не сломался под собственной силой.

И у нас получилось.

Спустя время Арт успокоился. Дыхание выровнялось. Он просто смотрел на нас, и больше не препятствовал смене лиц. Тело уже не сотрясалось. Судороги ушли. Все изменения остались только на уровне лица – мягкие, едва уловимые, словно он примерял разные отражения, но больше не паниковал.

Рейгард опустился на мою кровать и держал Арта в своих объятиях, крепко, но бережно. Гладил его по голове – то по чёрной макушке, то по белоснежной, то по огненно-рыжей.

Он целовал тяжело дышащего сына в макушку и гладил его, гладил, не переставая.

Я по-прежнему оставалась в образе Аннабель, привычном сыну. Тот следил за мной взглядом, поворачивался следом, когда я встала и пошла за водой для него. К сожалению, пока я не могла дать ему никаких зелий. Оборот должен был пройти без вмешательства. Любая попытка повлиять могла лишь навредить.

Потом мы в четыре руки напоили сына водой. Он снова устроился у Рейгарда в объятиях, прижался к нему боком, ища опору.

Я присела рядом и продолжила гладить сына по ногам, по руке, по виску, где ещё пробегала лёгкая волна изменений.

Арт прошептал:

– Она наврала?.. Та… наврала? Да? Вы же вместе? Да?

Глава 34

Не сговариваясь, мы с Рейгардом почти одновременно сказали ребёнку, что мы вместе.

Это вырвалось само, неосознанно. Наверное, каждый из нас просто хотел, чтобы Арт сейчас чувствовал опору. Мы оба понимали: он ещё слишком мал, чтобы знать всю правду. По крайней мере – не сегодня. Не в такой момент.

Арт расслабился. Стоило только кризису миновать, как усталость накрыла его мгновенно. Он уснул, будто его просто выключили.

И теперь они лежали на кровати вдвоём, обнявшись. Рейгард прижимал сына к себе, а Арт во сне всё ещё держался за его рубашку.

Я встала, тихо прошлась по шатру, стараясь не разбудить их, и начала готовить укрепляющее зелье. Теперь Арту можно будет принять его, когда он проснётся. Конечно, подобное превращение может повториться, но, скорее всего, не сегодня.

Сейчас измученный ребёнок, вымотанный до последней капли сил, будет спать до утра.

Краем глаза я посмотрела на Рейгарда. Он так и не переоделся. Был в той же одежде, в которой заявился ко мне утром.

Я вышла из шатра.

– Что у вас там произошло? – сразу спросил Гроссман. Вильям тоже поднялся со своего места.

– У Арта началось обращение, – тихо сказала я.

Мужчины переглянулись и кивнули.

– Как он?

– Мы с Рейгардом справились. Всё в порядке. Но сын очень устал, сейчас спит.

– Тебе принести еду? – спросил Гроссман.

– Да, пожалуйста.

– Если увидите Фила, скажите, где его брат и его отец.

Я знала, что Фил сейчас занимается с учителем, которого Рейгард держал при лагере в роли наставника, так что за старшего сына не волновалась. Но ему тоже придётся всё рассказать.

Я не стала мешать своим мужчинам, пусть немного поспят. Арту важна поддержка отца, не меньше, чем моя.  Гроссман передал мне походный обед, но есть внутри не смогла – слишком тесно было в груди. Поэтому обедала у костра.

Эмоционально я была полностью выжата.

До вечера я успела снова сходить в госпиталь. Конечно, уже в личине Анны Вуд. Проверила Нортана, поговорила с лекарем, напросилась посмотреть его склад, чтобы понять, какие средства у них есть.

Старый лекарь явно хотел что-то спросить, я это видела по его взгляду, но воспитание не позволяло ему проявить любопытство. Он только украдкой поглядывал на меня.

А к вечеру, когда пришло время спать, я вернулась в шатёр.

Дотронулась до плеча Рейгарда. Он сразу перехватил мою руку. Его глаза были красными, уставшими, с лопнувшими капиллярами.

– Тебе пора, Рейгард. Уже ночь.

Он осторожно стал выбираться, стараясь не потревожить сына. Арт так и спал, прижавшись к его руке.

Рейгард сел, растёр лицо ладонями и снова посмотрел на меня.

– Как Арт?

– Не просыпался. Думаю, проспит до утра.

Он молчал, изучая меня взглядом.

– Почему ты была не собой? Почему ты была так похожа… на Беатрис?

Я отвернулась и подошла к столу. Мы говорили шепотом.

– Потому что ты любил её.

Он нахмурился.

– Я поэтому не чувствовал истинность? Потому что ты была не в своём облике?

– Скорее всего.

– Ты знала об этом и специально скрывалась от меня?

Я покачала головой, так и не повернувшись к нему.

– И что бы это изменило? Тебе бы нравилось быть со мной только потому, что нас связала истинная связь? Я знаю тебя, Рейгард. Ты ненавидишь любые оковы.

– То, как могло быть, мы уже не узнаем.

Он подошёл сзади. Развернул меня к себе, подцепил пальцами подбородок. Рейгард злился.

– Ты делала из меня дурака все эти десять лет!

Я попыталась вырваться, но его рука уже лежала у меня на талии. Он держал крепко и стоял слишком близко. Говорил тихо, но от тембра его голоса, как он цедил слова, по телу бежали мурашки.

– Я всё это время в твоих чертах лица видел Беатрис. Первые годы были особенно невыносимы. Лучше бы ты сразу…

Я перебила:

– Ты сам сказал. Назад ничего не вернуть.

Он смотрел тяжело.

– У меня тогда было слишком мало ума. И слишком много страха остаться без тебя. Я хотела семью. Я сделала то, что сделала. А ты решил, что жить можно и так… как мы жили. Как соседи.

Рейгард сжал челюсть так, что на скулах выступили желваки. Он смотрел на меня так, будто пытался понять – кто перед ним стоит на самом деле.

– Десять лет, Бель, – тихо сказал он. – Десять. Лет. Ты жила рядом со мной, спала со мной, рожала мне детей… и всё это время я даже не знал, кто ты.

Он провёл рукой по лицу, будто стирая усталость.

– Я думал, что живу в браке по приказу. Что терплю женщину, которую навязал мне император. Что просто выполняю долг. А оказалось… – он коротко усмехнулся, но смех был безрадостный. – Оказалось, что всё это время ты была моей истинной.

Он шагнул ближе.

– И ты молчала. Смотрела, как я живу с этой мыслью. Как ненавижу этот брак. И ни разу не сказала правду.

Он говорил тихо, но в голосе было столько напряжения, что воздух будто звенел.

– Зато ты сполна отплатил мне! Забрал детей, пытался шантажировать меня, – я ткнула его указательным пальцем в каменную грудь. Тот перехватил мою руку.

– Я не хотел, чтобы ты устраивала сцен, – жёстко ответил Рейгард. – И решил отрубить всё сразу. Я же выслал тебе содержание. Дом оставался твоим. В твоей жизни вообще мало бы что изменилось. Только в ней не было бы меня. Дети бы приезжали вместе со мной, и те две недели ты проводила бы с ними.

– Откуда мне было это знать?! – голос сорвался. – Ты просто забрал детей!

– Я хоть раз не привёз Фила за те пару лет, что он учится у меня, м?

– Нет, но… Ты сказал, что отвезёшь детей к своему отцу!

– Я признаю, что развод был жёстким, – глухо сказал он. – Но мои слова про отца относились к другому. Если со мной что-то случится. Там дети были бы в безопасности.

– Они и со мной были бы в безопасности.

– Откуда я мог это знать? – резко ответил он. – Я видел тихую леди. Женщину, которая едва поднимала голос. А сейчас узнаю, что ты метаешь кинжалы, бьёшь тварей прямо в глаз, разделываешь туши и ходишь в Гиблый Лес!

Я нервно дышала.

Рейгард тоже.

Мы были злы друг на друга. Вскрылись годы недосказанного.

Он отошёл от меня, снова провёл рукой по волосам, тяжело выдохнул.

Я тоже отвернулась, сжимая кулаки так, что побелели пальцы.

– Одна ложь потянула за собой другую, – тихо бросил он.

Я первая нарушила тягостную тишину.

– Почему ты не сказал детям о разводе и Беатрис? – тихо спросила я.

Рейгард посмотрел на спящего Арта и ответил не сразу.

– Потому что им пять и десять лет, Бель.

Он провёл ладонью по волосам, тяжело выдохнул.

– Детям не обязательно знать, с кем спит их отец, – глухо сказал Рейгард, устало проведя ладонью по лицу. – Если бы всё шло к браку – это одно. Тогда да, я обязан был им всё сказать. Но пока… я должен был убедиться, что они вообще смогут её принять.

Он на секунду замолчал, подбирая слова.

– И посмотреть, как сама Беатрис будет относиться к моим детям. Понимаешь?

Его голос стал тише.

– Я не собирался приводить в их жизнь человека, который будет терпеть их только потому, что они мои.

Он посмотрел на меня тяжело.

– Они и так росли между двумя родителями, которые жили как чужие люди.

Говорить было тяжело. В горле стоял ком, и каждое слово давалось с трудом.

– Я любила тебя и детей.

– А я так и не смог рассмотреть в тебе свою женщину. И я виноват в этом. Любил я только детей, а тебя лишь принял со временем. Матерью ты была самой лучшей.

Кажется, это был наш первый по-настоящему откровенный разговор за все годы совместной жизни.

Мы оба стояли посреди шатра и смотрели на спящего Арта. Сына, который лежал, свернувшись клубком, крепко прижавшись к подушке. Его дыхание уже было ровным, спокойным.

Нам обоим было сложно.

Мы молчали.

А потом я спросила совсем тихо:

– Что произошло сегодня? Почему Арт начал обращаться?

– Ко мне пришла Беатрис. У нас ничего не было, – быстро сказал он. – С тех пор, как я почувствовал истинность… ничего не было. Сегодня же Арт услышал наш разговор. Он услышал, что мы с тобой развелись, – он помолчал. А потом продолжил. – Надо решить, что мы будем теперь делать…

Глава 35

Я вытолкала Рейгарда из шатра, так и не сказав больше ни слова.

У меня их просто не было. Этот разговор и так дался слишком тяжело. Нам обоим нужно время.

Арт остался со мной. Я аккуратно укрыла его одеялом, подоткнула край под плечо, чтобы он не замёрз. Рядом на тумбочку поставила воду и еду – на случай, если он проснётся посреди ночи. После такого оборота ребёнок мог очнуться внезапно, голодным и слабым.

Тут ко мне попросили разрешение войти воины. Оказывается, генерал приказал им натаскать воду для меня. Отказываться не стала. Воины быстро её набрали. Я бросила нагревательный артефакт, плеснула в воду немного лавандового масла и опустилась в воду за ширмой.

Внутри меня… была какая-то безнадёжная пустота. Я закрыла глаза, медленно провела ладонью по животу.

Всё вдруг стало таким сложным.

Я ничего не сказала Рейгарду о том, что мы ждем пополнения. Это и так усложнило бы наши и без того непростые отношения. А волноваться мне сейчас нельзя.

Поэтому я как могла гнала мысли о бывшем муже. Но всё равно в голове звучал его голос.

Что же мы так много наломали дров?

И как теперь быть?

Я выбралась из ванной. Слишком долго проводить там время было нельзя. Ополоснула волосы, надела белье, белую ночную рубашку и длинный тёмно-синий халат.

Волосы стала сушить артефактом, медленно проводя расчёской у небольшого зеркала, стоящего на столе.

И вдруг почувствовала – у полога шатра стоит… император.

Я дёрнула уголком губ. Отложила щётку и поднялась.

В это время как раз ко мне вошёл Эрэйн. Император выглядел уставшим, но стоило ему увидеть меня, как его губы растянулись в мягкой улыбке. Он раскрыл руки, приглашая, и я шагнула вперёд, уткнувшись ему в плечо.

Он поцеловал меня в лоб и удержал за плечи, внимательно посмотрев в лицо.

– Как ты, Бель?

– Хорошо.

– Как себя ведёт наш генерал?

Я тяжело вздохнула и опустила взгляд.

– Он всё понял? – удивлённо вскинул бровь император. – Тогда давай выкладывай всё как есть.

– Ох… Эрэйн. Слишком многое произошло.

– Ты только вчера вернулась в лагерь, и уже так много?

Эрэйн сначала усадил меня на стул, но я встала, оперлась бедром о стол. Сама предложила ему отдохнуть и присесть. Он выглядел измотанным. Под глазами залегли тёмные круги. Когда он вообще в последний раз спал нормально?

Как было бы хорошо, если бы о нём было кому позаботиться. А ещё лучше – как следует отругать за то, что он совсем себя не бережёт.

Я сказала это вслух, потому что Эрэйн тихо рассмеялся.

– Тш-ш. Арт спит.

– Арт? У тебя? – удивился он.

Сын был не виден под большим одеялом.

– А что с ним?

– У него случился оборот.

– На глазах у отца?

– Да. Но думаю, что Рейгард догадался еще раньше обо мне.

Я пересказала ему всё, что произошло с Артом – как начался оборот, как его ломало, как мы с Рейгардом удерживали его вместе, пока изменения не стабилизировались.

Император слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка задавая короткие вопросы.

Нам бы поговорить ещё. Очень многое нужно было обсудить. Но я прекрасно понимала: времени у императора в обрез.

Он сам сказал об этом через несколько минут, тяжело вздохнув и посмотрев на меня чуть виновато.

– У меня не так много времени, Бель. Скажи мне как Нортан? Какие перспективы?

Я на секунду задумалась, а потом ответила честно:

– Если реально смотреть на вещи, то работы предстоит слишком много. Если нужен результат, то нужна не просто целительница. Нужен специалист… с особенностями.

Я покосилась на императора. Тот встретился со мной взглядом и слегка кивнул, будто подтверждая, что понимает, о чём я говорю и к чему веду.

– Я бы даже сказала, – продолжила я, – что здесь одной сырой силой не помочь. Не вылечить. Ему нужна длительная реабилитация. А еще цель в жизни. Что-то, за что он сможет цепляться, чтобы вставать и идти дальше. И, конечно же, работа с мозгоправом.

Мы снова посмотрели друг другу в глаза.

Император на секунду задумался:

– Есть у меня один мозгоправ, – сказал он задумчиво. – Правда… ей самой не помешал бы такой же специалист. Впрочем… а что мы теряем, правда, Аннабель?

– Ничего не теряем.

Император нахмурился. Я видела, как у него в голове идёт мыслительный процесс. Он смотрел куда-то в сторону, прокручивал варианты.

А потом вдруг усмехнулся.

– Тогда решено. Отдам Кире этого дракона для эксперимента. Раз ты говоришь, что есть шанс что-то сделать…

– Как она кстати? – спросила я.

Император покачал головой.

– Всё сложно, Бель. Я слишком поздно появился в её жизни. Слишком многое уже произошло. И этот её дар…

Он замолчал.

Я подошла ближе. Эрэйн встал, я сжала его руку в знак поддержки и на мгновение уткнулась лбом ему в плечо. Он поднял руку и погладил меня по голове – так же, как когда-то, много лет назад, когда я была ещё девчонкой в Гиблом Лесу.

– Через месяц ей двадцать, – тихо продолжил он. – И она уже дважды вдова. Этот клан Изумруда принёс ей только горе.

– Её сущность проявилась? – осторожно спросила я.

– Нет, слава богам. Нагиней она точно не станет. Весь дар многократно вернулся ей… ментальной магией. Но есть одна проблема. Кира не переносит мужских прикосновений.

– Как же тогда она будет помогать Нортану?

Император тяжело выдохнул.

– У меня уже есть план. И мне снова придётся побыть плохим братом. Ничего другого не остаётся. Но, может быть, они станут друг для друга лекарством.

Он посмотрел на меня внимательнее. А я проговорила:

– Тебе виднее. Судьбы людей империи… в твоих руках.

– Ты хотела сказать – в когтистых лапах? – император тихо рассмеялся

– Это, конечно, тоже, – ответила улыбкой ему.

– И все же как у тебя дела с Рейгардом?

– Всё сложно, – ответила я.

Император внимательно посмотрел на меня. Я лишь нервно дёрнула уголком губы. Он понял, что я не готова к этому разговору. Да и времени нет.

Я погладила Эрэйна по предплечью и отошла к столу, начала перебирать склянки, аккуратно расставляя их по местам.

– Я ведь тебя так и не поблагодарил, – сказал он тихо. – За то, что ты смогла придумать противоядие к этому яду.

– Это лишнее. Ты ведь знаешь, я бы всё равно помогла. Всё равно бы в это ввязалась. Рейгард мог меня даже не просить.

– Я могу на тебя положиться и это дорого стоит, Бель. Потому если что-то будет нужно лично тебе – сообщи.

– Обязательно. Но у меня уже все есть.

– Как твой старший? – спросил Эрэйн. Я повернулась к нему.

– Фил чистокровный дракон… ну, почти. С моей кровью, конечно.

Император задумчиво почесал подбородок, потом снова растянул губы в довольной улыбке. Я фыркнула.

– Даже интересно, во что это выльется.

– Ты как всегда любишь эксперименты, – проворчала я.

– Кто их не любит, Бель?

Я усмехнулась.

– Действительно. Кто их не любит.

Император вдруг посмотрел на меня внимательнее:

– Давай вернемся к вопросу о Нортане.