Текст книги "Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 38

Обращение Арта замедлилось к утру и вскоре вовсе сошло на нет. Сын спал и не просыпался.

Дыхание стало ровным, спокойным, иногда он тихо вздыхал во сне, переворачиваясь на другой бок.

Поэтому рано утром я аккуратно отнесла нетронутый ужин в сторону полевой кухни. Там уже вовсю кипела жизнь: кто-то помешивал огромный котёл, кто-то рубил дрова, кто-то ворчал на повара за слишком жидкую кашу. Запах дыма, горячей крупы и свежего хлеба смешивался с утренним холодным воздухом лагеря.

Я взяла для себя и сына горячую кашу и хлеб, и вернулась к нашему шатру. Рядом с нашим небольшим очагом уже хлопотал Гроссман – он как раз ставил чайник. Нужно было заварить тот самый чай, который был необходим ребёнку для поднятия сил после оборота.

Я тихо вошла внутрь.

Арт всё ещё спал.

Я погладила сына по рыжим волосам. Его лицо во сне разгладилось, исчезло то напряжение, которое было ночью. Он подложил две ладошки под щёки.

Я почувствовала его ещё раньше, чем он распахнул полог шатра.

Говорить о том, что стоит сообщать о своём желании войти, похоже, не имело смысла. Рейгард вошёл.

Посмотреть на то, как он тренирует старшего сына, сегодня у меня возможности не было. А по времени я поняла, что они уже закончили. Я повернулась в сторону вошедших.

Я еще ночью вернулась в свой прежний вид – в личину Анны Вуд, ту самую, которую знал Филипп.

Они уже были переодеты. Волосы Рейгарда были мокрыми после душа. Он стоял позади Филиппа, слегка придерживая его за плечи.

Я встала и подошла ближе.

– А что мой брат делает здесь? – спросил Филипп и нахмурил брови точно так же, как это делал Рейгард.

– Нам с мамой нужно тебе кое-что рассказать, – хрипло проговорил Рейгард.

Но в этот момент он не спускал с меня взгляда.

Я опустила глаза на сына.

– С мамой?

Я начала менять свою внешность, превращаясь в маму, которую он всегда знал. Но от этого мне было больно. Не физически. А от осознания, что много лет назад из-за собственного решения мой ребёнок не знал, как я выгляжу на самом деле.

Его глаза округлились. Я видела, как он сделал шаг назад, как вжался спиной в грудь отца. Пальцы его сжались на рукавах рубашки Рейгарда.

Рот у него округлился. Кажется, он не дышал и не моргал.

– Филипп… это я. И я многоликая. Так называется моя раса. Я могу менять свою внешность.

Я сделала ещё один шаг ближе. Нас разделял всего метр. Не знала, как он всё это воспримет.

Но Филипп удивил меня. Он бросился в мои объятия.

Сжал крепко, уткнулся носом в плечо. Я сжала его в своих руках, поцеловала в макушку.

– Я… я догадывался, – приглушённо сказал Филипп.

– Правда?

– От тебя пахнет так же. И ты работаешь с травами как мама.

Он поднял на меня свои тёмно-жёлтые глаза.

– Я тоже могу так менять лицо?

– Нет, мой милый мальчик, – я взяла его щёки в ладони и поцеловала в лоб. – Ты как папа. Смелый, сильный, летающий дракон.

Я улыбнулась.

– А Арт унаследовал мою расу. И у него сегодня случился оборот. Поэтому он был со мной.

Я отпустила Филиппа. Тот сразу подошёл к брату, склонился над ним и внимательно посмотрел. Он выпрямился и снова посмотрел на меня.

– Арт будет выглядеть так же как и был?

– Да.

– А какая ты настоящая? – с интересом спросил Филипп.

Он так легко принял тот факт, что я многоликая. Это не могло не радовать. Для детей оказывается я пахла одинаково.

Я снова изменила свою внешность.

– Это мой настоящий облик.

Филипп прищурился.

– У вас с Артом волосы одинаковые. Так вот почему он такой рыжий!

Я тихо засмеялась. Позади меня засмеялся Рейгард, и это разрядило обстановку.

От нашего смеха Арт открыл глаза.

Сел на кровати. Потёр глаза кулаками.

– Я пропустил тренировку! – подскочил сын.

– Ну и соня же ты, – проворчал Филипп.

Он сел рядом с Артом и всё равно продолжал внимательно его рассматривать.

Арт посмотрел на нас.

Рейгард подошёл ко мне и положил руки на мои плечи. Я дёрнулась, но вырываться не стала. Арт внимательно следил за нами. Мы стояли и смотрели друг на друга.

А потом сын отвернулся и вдруг оживился. Он начал рассказывать, размахивая руками, как пережил свой настоящий оборот.

Как сначала всё ломило. Как кружилась голова. Как ему казалось, что он становится кем-то другим. Он встал на колени, сжал кулаки и начал снова менять свою внешность.

И у него это получалось. Самое удивительное – ему не было больно.

Он так легко и быстро это принял. Мне же было больно в свое время.

Я сама себя не понимала. Видимо, то, что мы с Рейгардом смогли поддержать его ночью, позволило Арту теперь не чувствовать боли и так быстро принять себя.

Филипп был в полном шоке. Он открыл рот… и так его и не закрывал.

Арт на его глазах принял его собственную внешность. Расхохотался звонко и эмоционально. Потом принял внешность других детей, которых видел в деревне.

И всё это было сделано играючи.

– Арт… – выдохнул Филипп.

А потом у Арта громко заурчал живот.

Я наконец сделала шаг вперёд и повела плечами, аккуратно убирая руки Рейгарда. Потом взяла поднос с дубового стола и поставила его на кровать.

Филипп продолжал расспрашивать Арта, а Арт с набитым ртом делился с ним впечатлениями о своём обороте, размахивал ложкой, иногда забывая жевать и пытаясь одновременно рассказывать всё сразу.

Я смотрела на своих сыновей и понимала одну простую вещь – хорошо, что они есть друг у друга. Они были очень близки.

В этот момент в шатёр вошёл Гроссман. Он окинул нас всех внимательным взглядом, как всегда молча оценив обстановку. Рейгард взял у него чайник, поставил его на дубовый стол. Я достала чашки – их было всего две – и бросила туда травы, которые в принципе были полезны для нас всех.

– А ты, Филипп, завтракал? – спросила я.

– Да, я уже позавтракал.

Когда настой настоялся, я передала его детям. Рейгард тем временем вышел из шатра. Вернулся он через пару минут с двумя чашками кофе. Моё было с молоком и корицей.

Так, как я люблю. Я почувствовала запах и на секунду замерла.

Но мне лучше было не злоупотреблять.

– Спасибо, Рейгард… мне не хочется кофе.

Хотя хотелось. И очень.

Но я ведь была в положении. Рейгард нахмурился, но мой отказ принял.

– Тогда завтракай.

Я присела за стол и тоже принялась за кашу.

Уходить Рейгард явно никуда не собирался. Он держался чуть в стороне, внимательно осматривал всё, что было в шатре – мои склянки, травы, книги, стол, походные ящики.

Потом, когда дети поели и выпили отвар, Филипп взял мой поднос, а Арт сначала оделся, а затем тоже подхватил поднос.

– Мы отнесем, – вызвались дети сами сдать их на полевую кухню.

Они вышли из шатра, уже обсуждая что-то своё.  Мы снова остались вдвоём.

Я не сразу подняла взгляд, продолжала сидеть за столом.

– Ты вчера разговаривал с Эрэйном? – спросила то, что меня волновало.

– Да.

Он смотрел прямо на меня.

– И я всё знаю. Император мне всё рассказал. И о тебе. Как вы встретились. И о том, кто ты. И как жила. И что вас связывало.

Я молчала.

– И о предсказании.

Я опустила глаза в землю, отвернулась. Встала и подошла к своим вещам, перебрала эссенции, выбрала несколько пузырьков. Смешала их в маленькой мензурке, залила водой.

Подошла к Рейгарду и протянула.

– Пей.

– Что это?

Я посмотрела на него спокойно.

– Я хочу, чтобы ты пил это каждый день.

Больше Рейгард ничего не спрашивал. Мне кажется, что в этот момент он бы взял даже яд из моих рук и выпил. И он выпил.

Я отвернулась.

– Император сказал, что у тебя есть браслет, который показывает, какая у кого есть магия.

– Да. Зачем он тебе?

– Я хочу взять его. Мне нужно проверить – найти здесь тех, кто может находиться под иллюзией и иметь огненную магию.

– Выходит, это могут быть демоны.

Он нахмурился, я видела по лицу Рейгарда, что тот хотел спросить меня о моем задании. Но… лишь кивнул. А потом проговорил:

– Император рассказал, что ты была в Лесном клане.

– Я пойду с тобой. Мне кажется, что я смогу их почувствовать и без браслета.

Он молчал. Смотрел на меня. Потом кивнул.

– Хорошо.

Он чуть задумался.

– Тогда я бы хотел попробовать сегодня охватить как можно больше воинов. Начнём с ристалища. Я мог бы организовать проверку, собрать их всех вместе…

Рейгард покачал головой.

– Но лучше сделаем это незаметно.

– Хорошо, – Я кивнула. – А что с Нортаном?

– Император уже забрал его.

Глава 39

Мы обошли почти весь лагерь. За это время Рейгард пытался несколько раз напоить меня кофе, каждый раз появлялся с новой кружкой, надеялся, что на этот раз я соглашусь.

Но я каждый раз качала головой и соглашалась только на чай.

Было несколько моментов, когда Рейгард вручал мне браслет, а сам уходил решать организационные вопросы лагеря. Иногда его вызывали, иногда нужно было вмешаться в какие-то распоряжения, иногда он просто присутствовал на тренировочных боях воинов.

Пока он наблюдал за поединками, я как раз могла незаметно обойти всех мужчин.

Это было удобно. На обеде тоже было проще проверять.

Мы с Рейгардом сели недалеко от раздачи и довольно долго ели, растягивая время. Воины подходили за кашей, хлебом, мясом. И каждый проходил мимо нас. Браслет тихо откликался на магию.

Мы обошли лекарский шатёр. Там генерал остановился поговорить с Гарольдом Убардом.

Я случайно услышала часть разговора. Рейгард просил дать характеристику Беатрис и записать все нарушения, которые за ней числились.

Причём он не просил ничего придумывать. Из этого я сделала вывод, что он был уверен – нарушения действительно есть.

Я дошла до конца коридора палаток, отмечая, что каждый раненый точно имел определённую направленность дара. Браслет отзывался на магию тихими колебаниями.

Между нашим обходами мы несколько раз встречали сыновей. Они были в порядке, а Филу мы дали распоряжение, чтобы он в случае чего сразу бежал к нам. Вскоре генералу доложили, что их личный камердинер уложил парней спать в доме.

К полуночи я уже сама устала. Ноги гудели. Голова была тяжёлой. Хотелось скорее закончить всё и просто лечь.

– Нам осталось только дождаться тех воинов, которые ушли в дозор и на разведку, – тихо сказал Рейгард.

Он был задумчив. На его лице играли отблески ближайшего костра.

Пока мы шли по лагерю, Рейгард сам уже устало качал головой, чтобы воины не вскакивали у костров, когда генерал проходил мимо.

О нас мы не говорили. Как не говорили и о словах Эрейна. Я иногда косилась на генерала. Он был задумчивым и хмурым. А ещё… иногда, когда думал, что я не вижу, смотрел на меня.

Но тут генерала отвлекли. Один из старших офицеров принёс донесение.

– Анна, подожди меня. Я быстро.

Я кивнула. Бывший муж скрылся в ближайшем шатре. Я осталась одна.  Огляделась. Воинов было уже не так много.

А те, кто сидели были чем-то заняты. Кто-то точил оружие, кто-то латал доспехи, кто-то тихо разговаривал у костров. Но при всём этом здесь царила железная дисциплина.

Ночь сегодня была особенно густой. Из леса, который окружал лагерь, тянуло влагой. Поднимался туман. Он стелился волнами, подбирался к палаткам.

Я выпила слишком много чая. Поэтому решила ненадолго отойти в сторону леса.

Миновала палатки, костры, прошла по небольшому участку пустыря и вскоре скрылась в молочном тумане. Стволы деревьев сомкнулись за спиной.

Я вдохнула полной грудью. Все инстинкты как это бывает со мной в лесу обострились до предела. А потом я почувствовала вонь немытого тела.

За мной следили, примерялись напасть.

И напали. Неизвестный сделал резкий выпад и прижал меня щекой к шершавой коре дерева. Вжался в мои бёдра. Втянул запах моих волос. Он был выше, сильнее.

– Давно на тебя смотрю… помешался просто. Баба ты аховая. Сладкая, аппетитная.

– Убери руки.

– Ха-ха, – заржал идиот. – Только вот лука-то нет у тебя. Не поможет тебе никто тут. Разрешаю кричать от удовольствия. Будешь еще добавки просить, как и другие.

Меня внутренне передернуло от слов этого борова. То есть я не единственная?

– Ты еще кого-то трогал в лагере? – обманчиво спокойно спросила я. Ему бы насторожиться, но от того уже так воняло похотью и желанием, что он явно ничего не подозревал и не соображал.

– Тут ты у меня будешь первая.

У него и так не было шанса, а теперь и того меньше. Я замогильным низким голосом вынесла ему приговор:

– От хищника не должно вонять, как от свиньи. Потому что иначе он и есть свинья. А свинья – это мясо. Жертва. Хищник должен бить на поражение. А хищник, который решил поиграть, сам становится жертвой. И тогда жертва перестаёт быть добычей. Тогда она поднимает голову и становится хищником.

– Что ты несёшь, рыжая потаскуха? – хрипло заржал он. – Сейчас я тебя оприходую.

Я больше не ждала. Вытащила кинжала из рукава, который успела перепрятать, когда почувствовала слежку. Внутри меня ничего не дрогнуло. Я отработанным движением вогнала ему кинжал в бедро.

С проворотом. В нос ударил запах его крови.

– Ты забыл про кинжал.

Несостоявшийся насильник заорал, согнулся, и в тот же миг я провернулась, ударила между ног. Мужик сложился пополам, заскулил.

Я схватила его за немытые, сальные волосы, дёрнула голову вверх, прижала кинжал к горлу.

Кровь хлестнула. Запах от мужика стал ещё омерзительнее. Я замахнулась, чтобы поставить точку. Чтобы прикончить эту свинью.

Черты его лица начали плыть перед глазами. В моих глазах он и правда начал превращаться в борова – толстого, вонючего, мерзкого. Нос расползся, щеки стали мясистыми, волосатыми, кожа словно покрылась грязной щетиной. Лицо перекосило, оно вздулось, стало чужим, звериным, и в этом было что-то отвратительно правильное.

Он больше не был человеком для меня.

Он стал тем, кем был на самом деле.

Я вышла на охоту, как всегда. Передо мной добыча.

Руки не дрожали.

Лес научил меня главному: либо я – либо меня.

Там не думают. Там действуют. Там не оставляют шансов.

Я замахнулась.

Воздух разорвал короткий свист – резкий, чистый, смертельный.

Но мою руку перехватили.

– Я сам с ним закончу.

Я резко обернулась.

Мой бывший муж стоял за спиной. Возвышался надо мной, как скала.

– Не марай руки. Насильникам не место в моих рядах. А перед этим на рассвете его высекут в назидание остальным.

– А-а-а-а! Я ничего не сделал, а эту су…

Он получил удар под дых и резко закашлялся, давясь словами.

– А… да вы… знаете, кто мои родители? – прохрипело это тело.

Я посмотрела на своего мужа, который держал его за волосы.

С этого мажора спала вся напускная спесь. Видимо, в отсутствие слуг и денег он так и не смог нормально научиться ухаживать за собой. Это было видно. Зато привычки остались теми же.

– Ну и просвети меня, – генерал снова выбил из него дурь.

Тот что-то блеял, пытался говорить громко, но голос всё равно срывался. Но судя по названной фамилии, генерал не впечатлился.

– Для таких как ты билет только в один конец, несмотря на род и положение.

– Он насиловал и других. Сам мне в этом признался, – проговорила я.

Рейгард быстро выбил из него сведения. Оказалось, что это новобранец. Он прибыл с новыми воинами совсем недавно. Иначе он бы знал, к чему может привести подобное.

Этот не знал. И потому решил, что может позволить себе лишнее.

Мне его не было жаль.

Потому что на моём месте могла оказаться любая целительница. Любая женщина лагеря. Та, которая не смогла бы дать отпор.

А таких здесь было достаточно.

Рейгард издал свист – громкий, протяжный. Потом резко поднял воющего борова на ноги с колен. Я видела, что генерал пребывает в тихой ярости несмотря на то, что даже не повышал голоса.

Уже через пару минут пятеро воинов неслись со всех концов лагеря. Рейгард просто втолкнул боровa в руки караульных.

– Завтра дать ему сотню плетей за попытку нападения на женщину. На рассвете исполнить.

– Есть, генерал.

Того сразу скрутили и нагнули. Руки перехватили за спиной, и никто не обратил внимания, как он стонал и слёзно просил простить, как клялся больше так не делать.

Но тут Рейгард повернулся уже в мою сторону и подцепил мой подбородок. Потому что меня до сих пор ещё не отпускало.

Рейгард принудительно заставил посмотреть ему в глаза. Тревога сквозила в его голосе.

– Как ты, Бель? Что он успел сделать? У тебя зрачки расширены.

Глава 40

– Что с тобой, Аннабель?

– Ничего, – я дёрнула подбородком в сторону, желая уйти от прикосновения Рейгарда.

Только у меня ничего не вышло. Его рука ещё крепче притянула меня за талию. Он снова развернул моё лицо к себе и всмотрелся.

– У тебя боевой синдром выживших.

Я поджала губы. Знала, что Рейгард был прав. Я долго отходила после того, как Эрэйн забрал меня. Для меня тогда все были врагами. Обычный, нормальный мир казался опасным. Я с огромным трудом училась снова жить среди людей, снова находить себя.

И как только получилось так, что я почувствовала Рейгарда – своего истинного, – я вцепилась в него. Потому что нашла единственное спасение в той семье, которая у меня могла бы быть.

– Это из-за того, где ты жила?

Я молчала.

– И часто тебя так накрывает? – последовал вопрос.

– Только когда я хожу в Гиблый Лес… и вот сейчас, – хрипло ответила я.

Рейгард наклонился ближе. Я видела, как он внимательно всматривается в меня. Как жёстко ходят желваки на его челюсти. Лицо его стало каменным.

А потом он резко рванул меня на себя, прижал к своей груди и поцеловал в лоб, оставляя там жгучий, почти болезненный поцелуй.

Подхватил на руки.

– Отпусти меня, Рейгард. У меня есть определённые проблемы, но ходить я точно могу, – возмутилась я.

Но, похоже, он меня совершенно не слушал.

Он нёс меня, словно пушинку. Словно я ничего не весила. Направился прямо к моему шатру, вошёл внутрь и аккуратно уложил меня на кровать.

Гроссман проводил нас внимательным, оценивающим взглядом.

– Я за целителем.

– Не надо, – я перехватила его руку и дёрнула на себя. – Не нужен мне целитель. Со мной всё в порядке.

– Ты подверглась нападению, Бель. Какая бы ты ни была сильная, я хочу, чтобы тебя проверили.

– Рейгард, – опасно протянула я.

– Аннабель, – тем же тоном ответил он.

Наши взгляды схлестнулись.

Кто кого переупрямит.

Я, очевидно, до мастерства генерала не дотягивала. Потому что он аккуратно разжал мои пальцы на своём запястье, выпрямился и сказал:

– Я быстро. Хочу точно быть уверенным, что с тобой всё в порядке.

Выругалась сквозь зубы. Но генерал размашистым шагом уже вышел из шатра. Я села на кровати, запустила пальцы в растрепавшуюся косу.

– Боги… какой же он упрямый.

Потом подошла к походному умывальнику, вымыла руки, ополоснула лицо холодной водой, вытерла его полотенцем.

И в этот момент полог шатра резко распахнулся. Рейгард буквально втащил внутрь господина Убарда.

– Леди Анна! – всплеснул руками старый целитель. – Мне только что генерал рассказал, что вы подверглись нападению. Конечно же, милая моя, скорее ложитесь. Я вас должен осмотреть.

– Господин Убард, со мной всё в порядке.

– Нет-нет. Это вам только кажется, что вы в порядке. А потом пройдёт время – и может стать хуже. Так что нет, ни в коем случае. Я отсюда теперь не уйду, пока не удостоверюсь, что с вами всё действительно хорошо.

Пришлось подчиниться. Потому что эти два упрямых мужчины стояли надо мной как два стража.

Я сняла сапоги, поставила их у кровати, легла на пушистое меховое одеяло, вытянула руки и посмотрела на Гарольда, который аккуратно присел рядом.

– Рейгард, ты можешь идти. Господин Убард справится сам.

– Нет, – просто ответил Рейгард и этим поставил точку.

Я перевела взгляд на бывшего мужа. Сжала кулак.

Как же его выпроводить? Потому что если Рейгард ещё не почувствовал ничего во мне – ведь нашей малышке было совсем мало времени, – то от целителя вряд ли удастся что-то скрыть. Особенно после полного магического сканирования.

Я снова посмотрела на Рейгарда, пытаясь взглядом выставить его из шатра.

Но он сразу покачал головой. Сложил руки на груди. Расставил ноги на ширине плеч. И всем своим видом дал понять, что никуда отсюда не уйдёт.

Я ударила кулаком по кровати от досады и скрипнула зубами.

– Леди Анна, вам не стоит волноваться. Это магическое сканирование абсолютно безвредно и безболезненно. Я просто проверю, есть ли какие-то повреждения или что-то ещё. Так что не переживайте, – начал уговаривать меня господин Гарольд.

Он ведь не знал, почему я сопротивляюсь.

Я посмотрела на лекаря.

– Может быть, поставить ширму?

Он уже начал поворачиваться в сторону генерала, собираясь попросить об этом.

– Я должен всё видеть, – сразу же последовал ответ Рейгарда.

Пришлось смириться.

Потому что если я сейчас начну слишком сильно сопротивляться… он может что-то заподозрить.

Господин Убард медленно вёл руками, начиная с головы. Его ладони зависли над моим лбом, затем над висками, осторожно опустились к плечам и начали скользить ниже и ниже. Он действовал привычно, аккуратно, так, как всегда делают опытные целители – не торопясь, не пропуская ни одного участка.

Он опускался всё ниже, пока сканирование не дошло до моего живота.

Там он и задержался.

Задержался дольше обычного.

Я смотрела на него внимательно. А когда старик поднял на меня взгляд, я поняла – он почувствовал.

Я едва заметно качнула головой, давая понять, чтобы он молчал.

Он проглотил свои возможные поздравления и продолжил осмотр, будто ничего особенного не произошло. Его руки снова медленно прошли по моим рёбрам, плечам, запястьям.

Вскоре он отряхнул руки, встал и немного замялся. По нему было видно, что он нервничает. Видимо, генерал, пока шёл сюда, успел по дороге промыть старшему целителю мозги.

– Ну что там? – сразу же спросил Рейгард.

Да ещё таким тоном, что хотелось выложить всю свою подноготную.

Но господин Гарольд покосился на меня, потом быстро взял себя в руки.

– С леди Анной всё в порядке. Есть некоторое истощение, но это с лёгкостью поправимо. Ей нужен сон.

– Точно? – словно что-то подозревая, спросил генерал и снова прожёг лекаря своим острым, подавляющим взглядом.

Старик выпрямил спину.

– Вы ведь просили узнать у меня, как себя чувствует леди Анна. Я вам говорю – она здорова.

Он явно нашёл для себя правильную линию ответа. Я снова села на кровати.

– Генерал, со мной всё в порядке, так что можешь быть свободным.

Рейгард прищурился. Гарольд уже засеменил к выходу, но прежде чем выйти, повернулся ко мне и сказал:

– Только не принимайте слишком горячую ванну. И недолго.

И вышел.

Рейгард снова повернулся в мою сторону и снова прищурился.

Надо же было лекарю сказать об этом.

Я смотрела на Рейгарда, а он смотрел на меня.

Для нас с ним это был третий ребёнок. И я не знала, сможет ли Рейгард сложить вместе моё нежелание проверяться у лекаря и его последнюю рекомендацию.

Всё же он тоже отец.

– Я прикажу, чтобы тебе наполнили ванную.

– Спасибо, – тихо проговорила я.

Потом Рейгард развернулся и ушёл. Я вздохнула спокойно, потерла виски, затем прошла к сундуку с одеждой. Присела на корточки, открыла крышку, начала доставать вещи ко сну.

Невольно приложила руку к животу.

К тому моменту, как я приготовила бельё и полотенце, перед шатром спросили разрешения войти.

Я его дала.

Мою ванную быстро наполнили бойцы, поклонились вежливо и ушли. Потом пришёл ещё один и принёс мне лёгкий ужин с чайником, полным горячей воды.

Я поняла, что с удовольствием поужинаю бутербродом и салатом.

Бросила в чайник с горячей водой свои специальные травы, закрыла крышку, прошла за ширму, сняла одежду, распустила волосы и опустилась в воду, пахнущую лавандовым маслом.

Воду я, разумеется, не делала горячей. И долго сидеть там не собиралась. Просто немного понежиться, дать телу расслабиться.

То, что я в шатре уже не одна, почувствовала сразу. Ему даже не нужно было ничего говорить.

Я сжала руками края ванной. Я слышала, что Рейгард подошёл к столу. Открыл металлическую крышечку чайника.

Дальше я не знала, что он делал. Но вскоре крышка снова закрылась.

Неужели принюхивался к тому чаю, который я себе сделала?

Рейгард мог быть каким угодно, но глупцом он никогда не был. Неужели знает, какие травы я пью в этот период?

Я опустилась полностью под воду и вынырнула, намочив волосы. Потянулась к баночке с травяным шампунем, намылила голову.

И в этот момент у меня все волоски на шее встали дыбом.

Я почувствовала пристальный взгляд. Я чуть опустилась в воду, чтобы пена с волос, которая белыми пушистым островками появлялась на поверхности, хоть немного прикрыла меня.

Рейгард обошёл ванну, подошёл к бортику, опустил туда руку и попробовал воду. Затем сел на край ванной.

И прямо посмотрел на меня.

Пена мало что скрывала.

Я скрестила руки на груди.

Он протянул руку, дотронулся до моего подбородка, потом медленно вытер пену, которая, видимо, там осталась. Его пальцы спустились по щеке, погладили её. Затем к шее, к развилке ключиц.

Он обвёл пальцами плечо.

Спустился ниже.

Там, где начиналась грудь, остановился и провёл пальцем узор.

– Я ведь узнал их. Твои родинки. Твоё тело не меняется. Только лицо.

– Это уже слишком, Рейгард. Зачем ты пришёл?

– Я пришёл посмотреть на тебя.

– Посмотрел. Теперь уходи.

Он тихо усмехнулся.

– В тебе столько огня, Белль.

Он чуть наклонился ближе.

– Я пришёл сказать, что сегодня ночью мне нужно будет уехать ближе к границе. Нужно проверить кое-какие сведения.

– Какие? – спросила я.

Он покачал головой.

– Когда всё проверю, тогда расскажу.

Он помолчал.

– Но, Белль… будь готова, что тебе с мальчиками нужно будет покинуть лагерь.

Я перехватила его руку, которая так и рисовала узоры чуть выше моей груди. Положила его руку на край ванны и сжала свои пальцы вокруг его запястья. Посмотрела ровно в его горящие янтарём глаза.

– Я позабочусь о детях.

Он кивнул.

Потом снова склонился, оставил короткий поцелуй на моём лбу.

Встал.

– Подожди меня за ширмой. Я тебе кое-что дам с собой будешь пить раз день.

Но когда я закончила говорить уже знала, что Рей не сдвинется с места.

В конце концов, что он не видел. Потому я медленно убрала руки от груди. Глаза бывшего и так горели, а сейчас и вовсе зрачок изменился и стал драконьим. Острым как лезвие.

На шее появлялись и исчезали синие, почти черные чешуйки. Они проступали под кожей и снова уходили, будто зверь внутри него рвался наружу и с трудом удерживался.

Я снова опустилась под воду, смывая с плеч и груди остатки пены. Вода тихо плеснула о бортики, скользнула по коже.

Медленно провела ладонями по волосам, отводя их назад. Пена растворялась в воде, открывая кожу, плечи, ключицы.

Он всё так же не моргал.

Я это чувствовала.

Этот взгляд.

Тяжёлый. Жадный. Почти хищный.

Я медленно поднялась из воды.

Капли стекали по телу, по плечам, по груди, по животу, собираясь в тонкие дорожки и снова падая обратно в воду. В шатре было тихо. Слишком тихо.

– Подашь полотенце?

Он даже не шелохнулся сначала.

Просто смотрел.

Смотрел так, будто запоминал каждую линию, каждый изгиб, словно боялся забыть.

Потом его рука всё же медленно потянулась к полотенцу. Но даже подавая его, он не отводил взгляда. И этот взгляд был куда откровеннее любых прикосновений.

Он всё-таки подал мне руку.

Я вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись крепко, но осторожно. Он помог мне выйти из ванны. Вода стекала по ногам на пол, оставляя тёмные следы на досках.

В следующий миг он резко рванул полотенце. Широкая ткань обвила меня, укутала с головы до бёдер. Его руки на мгновение задержались на моих плечах, словно он проверял, хорошо ли укрыл.

Я завернулась в полотенце плотнее. Потом спустила и завязала на груди.

Сердце стучало слишком громко. Надела лёгкие сандалии и, не глядя на него, прошла за ширму.

Генерал пошёл за мной. Я слышала его шаги. Тяжёлые, уверенные. Он не прятался и не пытался делать вид, что не смотрит.

На столе начала смешивать ингредиенты. Достала флакон, отмерила капли, добавила травяной настой, встряхнула мензурку. Пальцы работали быстро, привычно.

Я закончила, повернулась и протянула его ему. Он стоял слишком близко.

Почти носом упёрлась в его грудь.  Ткань его рубахи была тёплой, от него пахло дымом костра, холодным воздухом ночи и чем-то ещё… чем-то, что всегда заставляло моё сердце сбиваться с ритма.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня сверху вниз. Перехватил зелье. Я положила ладони на его литую грудь и… слегка толкнула назад.

Тот сделал шаг назад. Еще один и еще один.

А потом вышел из шатра.

Я же осталась в полном раздрае.

Предчувствие, которое никогда меня не подводило, выло где-то внутри, почти слышимым голосом. Оно не давало покоя, царапало изнутри, словно предупреждало: что-то произойдёт.

Раз Рейгард уходит этой ночью – значит, он мне не помешает.

Я оделась и позвала к себе Гроссмана и Вильяма.