Текст книги "Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 41

Рейгард

Было тяжело отрывать себя от Бель. Почти физически больно.

Ещё сложнее – понимать, что вот она была рядом. С тобой. Была твоим надёжным тылом. Была в твоих руках. Дарила тебе всю себя – любовь, тепло, заботу. А теперь она далеко, недосягаема как луна на небе.

И остаётся только смотреть. Смотреть и знать, что всё сам разрушил. Своими руками. Своими решениями. Своим упрямством и слепотой.

Винить себя.

Ненавидеть себя.

И ненавидеть ту самую свободу, о которой столько лет мечтал.

Неужели так и бывает?

Что, достигнув желаемого, оборачиваешься назад и понимаешь – ты ведь был счастлив. Там. Где-то позади.

А пока шёл к этой чёртовой мечте – растерял всё.

Я словно шел в гору, напрягался изо всех сил, тащил неподъемный камень на душе. Задыхался от нехватки кислорода, но все равно упорно пёр в гору. И тут дошел до вершины. Втянул прохладный свежий воздух и… посмотрел на тот мир, что простирается с высоты птичьего полета и… понял, что нечего особенного-то и не увидел.

Все самое лучшее ждало меня у подножия.

Я в последний раз вдохнул запах её тела. Аромат её волос. Позволил себе жадно, ненасытно смотреть на Аннабель. На её совершенное, красивое тело. Запоминать. Впитывать. Это может быть в последний раз. Предсказание давило неподъёмной ношей на мои плечи.

Бель оттолкнула меня, передав настой. Я подчинился. Ушёл.

Хотя всё внутри меня кричало, орало – остаться. Быть рядом. Не отпускать. Забрать. Привязать. Вернуть.

Но с некоторых пор я понимал, как раньше уже не будет. Назад ничего не вернуть. В реку не войти дважды.

Я бы сказал – оставалась возможность на пусть не настоящее, но на будущее. Пусть далёкое. Пусть хрупкое. Но всё же – будущее.

Но теперь и его не будет.

Прошлое – потеряно.

Настоящее – слишком зыбкое.

Будущего – вовсе нет.

Зато я свободен.

Да.

Именно так, как я и хотел.

Свободен.

Жру эту свободу.

Дышу ею.

Сплю с ней.

Ненавижу её.

Эту чёртову свободу.

Обрести её, чтобы понять, что она мне не нужна.

Я феерический идиот.

Вышел наружу. Гроссман и Вильям ещё не спали, сидели у костра. Я подошёл к ним. Раз им доверяет Эрэйн, значит и я буду.

– Мне нужно будет уехать. Не знаю на какое время. Вряд ли я вернусь скоро. Командовать лагерем будет мой заместитель. Но я прошу, чтобы на время моего отсутствия вы защищали её.

Мужчины кивнули. Коротко. Чётко. Без лишних слов. Как и все военные.

– Именно за этим император приставил нас к ней, – пробасил Гроссман.

Я заложил руки за спину.

– Может случиться так, что придётся эвакуироваться. Разумеется – вместе с детьми. Как только я что-то узнаю, сразу же напишу. Вам передадут весть.

Вильям и Гроссман синхронно кивнули. Мы обсудили ещё пару моментов и разошлись.

Я направился в сторону дома, где спали мои дети. Когда вошёл, камердинер проснулся. Я махнул ему рукой, чтобы не шумел. Отвёл его в сторону, коротко поставил в известность:

– За детей теперь отвечает Анна Вуд. Все разрешения и документы у неё есть. В случае чего – действуешь по её распоряжениям. Понял?

Он кивнул.

– Имперские эмиссары тоже будут следить за детьми. Рюкзаки должны быть собраны.

Он снова кивнул. Я прошёл дальше к своим мальчикам.

Сыновья спали.  Я включил ночник на тумбочке между кроватями. Тёплый мягкий свет разлился по комнате. Сел на кровать Филиппа.

Погладил его по голове. Он почти сразу открыл глаза. Потом я потянулся к Арту, слегка потряс его за плечо. Сын потёр глаза кулаком и сел.

Я посмотрел на них. На своих сыновей.  Какие же они у меня… молодцы. Я безмерно гордился ими.

А какими вырастут? Дадут боги – увижу.

Я усмехнулся своим мыслям, провёл рукой по волосам, подался вперёд, поставил локти на колени, сцепил пальцы в замок. Да нет у меня этого будущего. Ради жизней сотен воинов стоит моя. И конечно, выбор тут очевиден. Да он даже не стоял у меня. Я должен сделать все, чтобы эта война закончилась.

Я смотрел на сыновей. Запоминал каждую черту. Только потом заговорил:

– Мне нужно будет через пару часов покинуть лагерь. Когда вернусь – не знаю.

– Ты на разведку? – спросил Филипп.

Я не стал отрицать очевидного.

– Да. Поэтому меня может не быть неделю. А может – и больше. Прошу – слушайтесь мать. Она теперь за вас отвечает.

Я сделал паузу.

– И продолжайте держаться вместе. В случае чего – вы покинете лагерь. Все вместе.

– Всё так плохо? – спросил Филипп.

Арт уже слез с кровати, подошёл ко мне. Я перехватил его и посадил к себе на колени. Провёл рукой по его волосам.

– Не могу пока сказать. Но ничего такого, чего мы уже не проходили, не будет. Война идёт давно. Мы знаем врага. И он знает нас.

Я посмотрел на них.

– Всё будет хорошо.

Я растрепал тёмные волосы Филиппа. Он поморщился, но не отстранился.

Мы ещё немного поговорили. Я дождался, пока они снова уснут. И только потом поднялся и вышел из комнаты.

На крыльце вдохнул прохладный ночной воздух. Потом развернулся и пошёл обратно в лагерь.

Нужно собрать офицеров. Ещё около двух часов понадобилось на то, чтобы раздать указания, назначить главного ответственного за лагерь и проверить, чтобы каждый знал свою задачу.

Но мои заместители и так знали своё дело. Они давно служили со мной. Прошли не один бой, не одну ночь на передовой. На них можно было положиться без оглядки. Один был помощником Нортана. Другой – моим.

Оба понимали, что сейчас на них ложится ответственность не только за лагерь, но и за людей, за порядок, за дисциплину, за жизнь каждого, кто здесь остался.

Свои вещи я собрал быстро. Лишнего не брал. Мы выдвигались практически налегке. Потому что нужно было совершить быстрый марш-бросок до границы.

В разведку я взял только пару проверенных людей. Те, кому я доверял спину.

Передвигаться большую часть дороги необходимо было быстро, без остановок, скрытно. Избегая открытых участков, обходя возможные точки наблюдения противника.

Ночь была густой. Туман стелился низко. И это играло нам на руку. Но вместе с тем делало каждый шаг чуть более опасным.

Мы шли молча. Каждый знал своё место.  Каждый понимал, зачем мы идём.

И что обратно могут вернуться не все. Я шёл первым. И впервые за долгое время ловил себя на том, что думаю не о задании. Не о противнике.

А о том, что оставил позади.

Глава 42

Мы шли уже вторые сутки, почти не останавливаясь, выбирая малопроходимые тропы, двигаясь вглубь леса, туда, где даже зверь лишний раз не сунется, где земля мягкая и вязкая, а ветви цепляются за одежду.

Лошадей мы не брали сознательно, потому что с ними в лесу больше мороки – лишний шум, лишние следы, лишняя ответственность, а подниматься в небо в виде дракона было бы ещё большей глупостью, потому что это означало бы сразу выдать своё присутствие, дать понять, что к границе движется разведка, и тогда нас уже будут ждать.

Поэтому мы шли пешком.

Я шёл первым, задавая темп, выбирая направление, ведя туда, где вероятность встречи с противником была минимальной, где можно было пройти незамеченными, где даже ветер играл на нашей стороне, и при этом чувствовал за спиной Кайра – тихого, почти невидимого, как тень, который двигался так, что ни одна ветка не треснет под его ногой, и Борна, замыкающего, тяжёлого, широкоплечего, но удивительно осторожного. Он был ударной силой в случае, если нас поймают.

Мы почти не разговаривали, потому что в этом не было необходимости – каждый из нас знал, зачем мы здесь, каждый понимал свою задачу, и любое лишнее слово могло стать тем самым звуком, который услышат не те, кто должен, тем самым сигналом, после которого начнётся охота уже на нас.

К вечеру второго дня мы вышли к границе.

Держались в тени леса, достаточно близко, чтобы видеть, но не настолько, чтобы нас заметили. Нас скрывала высокая трава, камни, неровности рельефа. Мы лежали на животе, вжимаясь в землю, становясь её частью.

Впереди, насколько было видно драконьим зрением, не наблюдалось демонов.

Но это не означало, что их тут нет.

Скорее наоборот.

Вполне возможно, что они так же сидели в засаде, как и мы, так же вжимались в землю, выжидая, высматривая, ловя малейшее движение.

Сейчас день близился к закату, солнце уже клонилось к горизонту, вытягивая тени, делая лес гуще и темнее. Но было ещё слишком светло для того, что мы собирались сделать.

Закончив осмотр территории, я слегка кивнул, дал знак сместиться в сторону, в низину, где густой кустарник и переплетённые ветви могли скрыть нас со всех сторон.

Здесь можно было переждать.

Набраться сил перед тем, что ждёт нас ночью.

Костёр мы, разумеется, не разводили, даже мысли такой не допускали, потому что дым в этих местах – это сигнал, который читается быстрее любого крика, а нам нужно было исчезнуть, раствориться, стать частью этого леса, стать тенью.

Я опустился на землю, прислонился спиной к стволу дерева, чувствуя, как усталость медленно накатывает, тяжелеют плечи, но не позволяя себе расслабиться полностью, достал вяленое мясо и начал есть, не чувствуя вкуса, просто давая телу необходимое, потому что впереди нас ждала трудная вылазка.

Кайр ел так же молча, не отвлекаясь, его взгляд время от времени скользил по округе, проверяя, не изменилось ли что-то, не появилось ли движение там, где его не должно быть, а Борн, сидя чуть в стороне, жевал быстрее, но при этом всё равно оставался внимательным, его рука то и дело ложилась на рукоять клинка, словно он неосознанно проверял, на месте ли оружие.

Мы запивали всё водой, делая по несколько сдержанных глотков, потому что запасы были ограничены, а впереди нас ждала ночь, и никто из нас не знал, что именно она принесёт.

Потом я сделал небольшой глоток того зелья, что дала мне Белль. Поморщился от горечи, которая сразу разлилась по языку, осела на нёбе.

Закрутил крышку и убрал склянку в рюкзак. Я прикрыл глаза лишь на мгновение, но не для того, чтобы уснуть, а чтобы лучше услышать – лес, ветер, собственное дыхание, и, к сожалению, мысли, от которых не удавалось избавиться, как бы я ни старался.

Белль.

Её лицо.

Её взгляд.

То, как она смотрела на меня теперь – без прежней мягкости, без той тихой привязанности, к которой я привык и которую никогда по-настоящему не ценил. Я сжал челюсти, прогоняя это, потому что сейчас было не время думать о прошлом, не время разбираться в том, что уже невозможно изменить.

Я дал себе время на короткий, поверхностный сон, тот самый, когда ты не спишь по-настоящему, а просто позволяешь телу немного восстановиться, оставаясь при этом настороже.

Когда я открыл глаза, небо уже потемнело, и сквозь листву проступали первые признаки ночи – глубокой, густой, под покровом которой мы должны были перейти границу.

Я посмотрел на Кайра – он уже наблюдал за мной, ожидая команды, как и всегда, без лишних вопросов, а Борн проверял оружие.

Я медленно поднялся, ощущая, как тело затекло, как мышцы отзываются тяжестью, но при быстро восстанавливаются, и твёрдо произнёс:

– Выходим.

И мы двинулись дальше, туда, где начиналась чужая земля, туда, где нас не должно было быть, и где любая ошибка могла стать последней.

Мы снова заняли позицию у границы, легли в засаду, вжимаясь в землю, позволяя траве, камням и неровностям рельефа скрыть нас, и я ещё раз окинул внимательным, цепким взглядом границу, отмечая каждую деталь, каждую тень, каждое место, где мог бы укрыться противник или, наоборот, откуда могли бы заметить нас.

Перед нами простиралось открытое пространство. Я мысленно проложил маршрут, перебирая варианты, отбрасывая один за другим, пока не остался единственный возможный путь – левее, там, где рельеф хоть немного ломался, где можно было использовать неровности поверхности, редкие камни и низкую траву как укрытие.

И туда необходимо было ползти. Я дождался, пока темнота окончательно сгустится, пока лес не станет единым тёмным массивом, в котором растворяются очертания, пока туман не поднимется от земли и не начнёт медленно стелиться, накрывая всё вокруг плотной пеленой, и только тогда, убедившись, что это наш единственный шанс пройти незамеченными, тихо, почти беззвучно скомандовал парням следовать за мной.

Я первым опустился ниже, практически прижимаясь грудью к земле, чувствуя под собой холодную, влажную почву, и начал двигаться вперёд медленно, выверенно, контролируя каждое движение, каждый вдох, каждый перенос веса, потому что здесь не было права на ошибку.

Мы ползли так метр за метром, вытягиваясь вперёд, подтягивая тело, замирая, прислушиваясь, и снова продолжая движение, позволяя туману скрывать нас, но не полагаясь на него полностью, потому что в таких местах выживают только те, кто полагается на себя и на тех, кто идёт рядом.

Несколько сотен метров растянулись, казалось, на вечность, время словно замедлилось, каждое движение требовало усилия, каждая неровность ощущалась телом, но мы продолжали, не сбиваясь с темпа, не нарушая ритма.

Нортан в качестве разведчика был лучшим. У него талант к этому. И сейчас его, конечно же, не хватало.

Спустя несколько сотен метров снова начинался лес, но он ощущался иначе – более тяжёлым, более глухим, даже сам воздух здесь был плотнее, давил, не давая расслабиться ни на мгновение. Земля демонов была наполнена эманациями их огненной магии. Это вызывало жжение в груди.

Я первым поднялся на колено, давая знак остановиться, и мы быстро сместились в сторону, в густой кустарник, где переплетённые ветви скрывали нас со всех сторон, где можно было остановиться, не поднимаясь в полный рост.

Мы замерли.

Я закрыл глаза и прислушался, позволяя обостриться всем чувствам, не только слуху, но и тому внутреннему ощущению, которое есть у каждого дракона, когда он чувствует пространство вокруг себя.

Рядом так же замерли Кайр и Борн.

Я знал, что они делают то же самое – Кайр, как лучший следопыт, ловил малейшие изменения в окружающем мире, а Борн, обладая сильным драконьим слухом, пытался уловить то, что обычный человек не услышит.

Мы слушали. Долго. Сосредоточенно. Но ничего не было. Ни малейшего движения.

Я открыл глаза, посмотрел на парней, и они едва заметно качнули головами, подтверждая то, что я уже понял сам – пусто.

И это было странно.

Слишком странно.

Потому что граница не может быть пустой. Здесь должен быть дозор.

Хотя бы небольшой отряд, который следит за территорией, просматривает подходы и докладывает.

Так не бывает, чтобы никого не было.

Я на мгновение задумался, перебирая возможные варианты, чувствуя, как внутри поднимается напряжение, потому что отсутствие врага – это тоже знак, и не самый хороший.

Дал короткий, едва заметный знак. И мы двинулись дальше.

Не разгибаясь полностью, сохраняя низкую позицию, продвигаясь вглубь леса медленно, аккуратно, ступая так, чтобы не скрипнула ни одна ветка, потому что теперь мы были на чужой территории, и здесь любое неосторожное движение могло стоить нам жизни.

Мы углубились в лес всего на пару километров. Оценив обстановку, я дал знак остановиться, понимая, что дальше двигаться сейчас – значит рисковать без необходимости.

Я тихо, почти шёпотом, проговорил, что дальше не идём, и парни без лишних вопросов приняли это решение, потому что каждый из них понимал, что днём здесь делать нечего, а свет уже начинал пробиваться сквозь листву, постепенно вытесняя ночную тьму.

Светало. Медленно, но неумолимо.

Я дал знак искать укрытие, и мы разошлись на несколько шагов, осматривая местность, не оставляя следов, не ломая лишнего, и вскоре Кайр нашёл подходящее место – естественное углубление между корнями старых деревьев, где земля просела, а сверху всё было затянуто густыми кустами и переплетёнными ветвями, образующими почти плотный навес.

Снаружи это место ничем не выделялось, выглядело как обычный участок зарослей.

Внутри же можно было укрыться втроём, не поднимаясь в полный рост, не выдавая себя.

Я коротко кивнул, давая понять, что подойдёт. Мы аккуратно устроились внутри. О костре, разумеется, не было и речи. Снова питались сухими пайками.

Я ел и при этом не переставал слушать, ловить малейшие изменения в лесу. Снова сделал глоток зелья Бель. После короткого перекуса я распределил дежурства. Кайр шёл первым. Борн – вторым. Я оставался на третью смену.

Они кивнули, принимая приказ, и мы улеглись прямо на землю, не снимая снаряжения, не раздеваясь, оставляя оружие под рукой, потому что здесь нельзя было позволить себе расслабиться даже во сне.

Я прилег, но перед тем как закрыть глаза, ещё раз прислушался, вгляделся в пространство вокруг, пытаясь уловить хоть что-то, что выбивается из общей картины.

Но было тихо.

Каждый из парней, когда сменял другого, докладывал тихо, почти беззвучно, но достаточно, чтобы я услышал: что всё чисто.

Никакого постороннего шума. Никакого движения. Словно здесь действительно только звери. И это начинало напрягать всё сильнее, потому что так не бывает.

Я не расслаблялся ни на секунду, удерживая внимание на всём сразу, и когда солнце начало клониться к закату, я уже ждал этого момента, потому что именно ночь давала нам шанс двигаться дальше.

Мы поднялись без лишних слов, проверили снаряжение, воду, оружие, и я, окинув парней взглядом, убедился, что оба готовы продолжать.

Когда тьма снова начала сгущаться, когда лес погрузился в привычную для нас темноту, а туман, словно по негласному закону этих мест, начал стелиться между деревьями, заполняя пространство, скрывая силуэты, я принял решение.

Я тихо сказал, что дальше вглубь мы не идём. Что будем двигаться вдоль границы. Они кивнули, понимая, к чему это.

Нужно было кого-то найти. Увидеть. Понять, что происходит.

Потому что эта тишина была хуже любого боя.

И мы двинулись дальше, смещаясь вдоль линии границы, медленно, аккуратно, выверяя каждый шаг, потому что где-то здесь, в этой странной, неестественной тишине, нас уже могли ждать.

Глава 43

Ещё почти четыре дня потребовалось, чтобы охватить значительную часть фронтовой линии, пройти вдоль неё, проверяя один участок за другим, вглядываясь в рельеф, отмечая малейшие изменения, которые могли бы выдать присутствие противника, и при этом двигаться так, чтобы не оставить за собой следов, не привлечь внимания.

Но за всё это время нам так и не удалось получить того, ради чего мы сюда пришли, – ничего конкретного, ничего, за что можно было бы зацепиться и сделать вывод.

Разве что одно. Демоны здесь точно были.

Я не раз натыкался на следы их стоянок, на уже потухшие кострища, на примятую траву, на обломанные ветви, которые не могли появиться сами по себе, и всё это говорило о том, что они проходили здесь.

Но сейчас… Сейчас лес был пуст.

И это было проблемой, потому что если демонов нет здесь, это не означает, что их нет вовсе, это означает только одно – они где-то есть в другом месте, и, скорее всего, уже готовятся к нападению.

Перед тем как мы снова легли на отдых, я достал карту, развернул её прямо на земле, прижал края камнями, чтобы она не свернулась, и начал внимательно её изучать, прокладывая в голове возможные маршруты, просчитывая варианты, пытаясь понять, откуда именно они могут ударить, где им будет выгоднее всего пересечь границу и где они смогут сделать это быстро.

И в любом случае вывод оставался одним и тем же. Тот участок, через который прошли мы, был самым удобным.

Самым логичным. Самым очевидным. И именно это мне не нравилось больше всего. Потому что если это вижу я, значит, это видят и они.

Остальная линия фронта была слишком неудобной для переброски армии демонов – сложный рельеф, узкие проходы, перепады высот, участки, где невозможно двигаться быстро и слаженно, а любое замедление в таких условиях означало только одно.

Смерть.

Потому что наши патрули среагируют достаточно быстро, дадут сигнал, и драконы поднимутся в небо раньше, чем демоны успеют пересечь даже половину открытого пространства, тех самых сотен метров пустыря, где нет укрытий, где их будет видно как на ладони. Пустыря, что разделяет наши две империи.

Демоны просто не дойдут. Я это понимал. Я провёл пальцем по карте, задержался на том самом участке, где мы пересекли границу, медленно выдохнул, чувствуя, как внутри растёт напряжение, тяжёлое, давящее, не дающее расслабиться ни на секунду.

И именно это чувство не давало мне покоя, не позволяло остановиться и сказать, что мы сделали всё, что могли и просто уйти.

Что-то здесь было. Я это чувствовал. Быстро написал письмо и отправил через артефакт своим офицерам. Ответ пришел быстро сразу от двух. Все спокойно.

Написал Гроссману, только у него мог спрашивать как Анна, чтобы не привлечь к ней особого внимания. Заодно удостоверился, что с детьми все в порядке.

Прошло ещё несколько дней, в течение которых, на первый взгляд, не изменилось ровным счётом ничего, но именно это «ничего» и начинало настораживать всё сильнее, потому что в таких местах отсутствие изменений само по себе уже является признаком того, что где-то рядом происходит то, чего мы пока не видим.

И всё же в какой-то момент я уловил это.

Сначала едва заметно.

Почти на грани восприятия.

Запах. Он был слабым, расплывчатым, но при этом совершенно чуждым для этого леса, не похожим ни на гниль обычной листвы, ни на болотную сырость, ни на что из того, к чему я привык.

Тянуло чем-то тухлым, застоявшимся, тяжёлым, и вместе с этим – чем-то острым, резким, почти режущим, от чего неприятно стягивало в груди.

Я замедлил шаг, практически незаметно, лишь слегка изменив темп, и едва уловимым движением плеча дал знак парням, даже не оборачиваясь, потому что был уверен – они почувствовали то же самое.

Лес вокруг будто остался тем же, но в то же время стал другим.

Не по виду, по ощущению. Воздух стал плотнее. Тяжелее. Гуще. Словно давил.

К магии демонов за эти почти две недели мы привыкли. А значит здесь была еще магия. Но чья она?

Я сделал ещё несколько шагов вперёд, отчётливо понимал, что что-то здесь не так, но пока не мог уловить, в чём именно.

И именно в этот момент нога ушла в пустоту. Ещё доля секунды – и я бы сорвался вниз, не успев даже среагировать.

Но тело сработало быстрее мысли. Я резко перенёс вес, рванулся в сторону, вцепился рукой в ближайший ствол дерева, чувствуя, как пальцы скользят по коре, но всё же находят опору, как мышцы напрягаются до предела, удерживая меня на краю.

Под ногами осыпалась земля. Я замер. Не двигаясь. Не дыша. Сердце глухо ударило. Один раз. Второй. Я медленно опустил взгляд вниз.

Передо мной зияла глубокая яма.

В несколько моих ростов. Широкая и тщательно скрытая, идеальной ровной круглой формы.

Сверху она была прикрыта ветками, листвой, и если бы я сделал ещё один шаг, то просто провалился бы вниз.

Я едва заметно поднял руку, не оборачиваясь, давая короткий, чёткий знак замереть.

Ловушка или нечто большее?

Я ставил на второе.

Ещё раз окинул взглядом яму, оценивая глубину, ширину, края, проверяя, не повторяется ли где-то рядом такая же ловушка, и только после этого принял решение, понимая, что мимо такого проходить нельзя, потому что подобные вещи просто так не делают – это не случайность, не звериная нора, по крайне мере я не знал такого существа, способного подобное прорыть. Ставил на то, что это работа демонов.

Я едва заметно кивнул, давая знак Кайру остаться наверху, держать позицию, следить за периметром, и тот понял меня без слов, как и всегда, сразу занял удобную точку, откуда мог контролировать подходы, при этом оставаясь незаметным.

С собой я взял Борна. Потому что если там, внизу, что-то есть, то мне нужна была не только осторожность, но и сила, и в этом вопросе лучше него никого не было.

Мы быстро достали верёвку, закрепили её за ствол дерева, проверили натяжение, и только после этого я первым шагнул вниз, опускаясь в этот тёмный зев, чувствуя, как под ногами уходит поверхность, как стены ямы сжимаются вокруг, как воздух становится холоднее и тяжелее.

Мы не использовали никакой магии. Видели в темноте лучше, чем большинство существ при дневном свете.

Яма оказалась глубже, чем казалось сверху – порядка шести метров, может чуть больше, и когда я коснулся ногами дна, мягко согнув колени, сразу отошёл в сторону, давая место Борну, который спустился следом, так же бесшумно, несмотря на свои габариты.

И стоило нам оказаться внизу, как стало понятно – перед нами был вход.

Широкий, уходящий вглубь, туннель.

Я на секунду задержал взгляд, оценивая его, затем поднял руку и резко дёрнул верёвку. Дал сигнал. Кайр понял.

Через мгновение верёвка начала подниматься, исчезая в темноте наверху. Мы остались вдвоём.

Я коротко кивнул Борну, и мы двинулись вперёд.

Туннель был тесным, местами сужался, местами расширялся, но в целом позволял идти в полный рост.

Чем больше мы шли, тем отчётливее становился запах – разложения, сырости, чего-то ещё, более тяжёлого, липкого, оседающего на коже, забивающего дыхание.

Я постоянно осматривался, скользил взглядом по стенам, полу, потолку, отмечая следы, неровности, любые изменения, которые могли бы говорить о том, что здесь происходит.

И вскоре мы вышли к развилке. Я остановился, осмотрел оба прохода, прислушался, задержал дыхание, пытаясь уловить хоть что-то, но тишина была той же самой.

Мы выбрали левый. Я сделал шаг вперёд, но перед этим достал нож и, на уровне вытянутой руки, оставил на стене едва заметный знак – простой, но понятный нам.

Чтобы не потеряться, чтобы знать, куда возвращаться.

И дальше, двигаясь, я повторял это, оставляя символы в нужных местах, а в короткие остановки доставал карту, быстро, но точно наносил линии, отмечал повороты, развилки, расстояние, понимая, что потом всё это нужно будет перенести на карту местности. Мы шли долго.

А еще понимал, что демонам ничего не стоит прорывать подобные туннели под нашу территорию и напасть через них. Выругался сквозь зубы.

К такому мы не были готовы.

Время здесь теряло значение, превращалось в одно сплошное движение вперёд, где счёт шёл не на часы, а на шаги.

И в какой-то момент я дал знак остановиться.

Мы снова оказались у очередной развилки, и я сел прямо на землю, прислонившись спиной к стене, достал карту и начал переносить то, что мы прошли, чувствуя, как усталость накатывает, но не позволяя себе расслабиться полностью.

Борн сел напротив, молча, не задавая вопросов, просто следя за проходами.

Мы дали себе немного времени. Час. Может меньше.

Здесь сложно было сказать точно. Потом я убрал карту, поднялся, кивнул, и мы снова двинулись дальше.

И где-то в глубине, далеко, почти на грани слышимости, донёсся звук. Странный. Нечёткий. То ли шипение. То ли скрежет.

А потом… Поскуливание.

Я мгновенно замер, поднял руку, давая знак двигаться осторожнее, потому что теперь стало окончательно ясно: мы здесь не одни.