Текст книги "Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гераскина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9

Крамада это массивное чудовище с чёрной, шипастой шкурой, словно сотканной из игл и самой тени. Их алые глаза всегда горят голодом. Пасть полна острых зубов. Они ростом с взрослого мужчину.

Но было одно правило, которое я давно усвоила. От настоящего хищника не должно разить вонью.

Иначе… уже он становится добычей.

Пока Вил поднимал тревогу, а воины спешно ощетинивались клинками, нервно оглядываясь, я за доли секунды приняла решение и нашла лучшую точку для наблюдения и нападения.

Я действовала на инстинктах.

Одной ногой встала на ступеньку кареты, другой – на скамью, и уже в следующий миг оказалась на крыше.

Ноги поставила на ширине плеч. Я точно знала, откуда идут твари. Ветер дул мне навстречу. Пусть они и пытались идти до поры до времени бесшумно – это было бесполезно.

Внизу в лагере была суета. Непонимание. Напряжение.

Я завела руку за спину. Древко легко легло в ладонь. Все звуки исчезли для меня.

Твари вышли на охоту. Они были голодны и чуяли мясо – то самое, что мы везли на фронт.

И как только первая пара алых глаз мелькнула в беспросветной тьме, я натянула тетиву и выпустила стрелу.

Раздалось рычание – и уже весь лагерь услышал вой.

Хищники рванулись вперёд, поняв, что их заметили. В стае обычно шесть особей. Беспощадные, тупые твари.

Ещё одна стрела была пущена – и особь упала как раз на границе света от разведенного заранее огня. Шипастая голова с глухим звуком рухнула недалеко от кареты, ногами ко мне.

Ещё одна натяжка тетивы. Ещё один выстрел – точно в «красную мишень».

С остальными уже справились воины.

Я повела носом, прикрыла глаза, ушла глубже в себя и только когда услышала, как «заговорил» лес, поняла: в ближайшее время тварей больше не будет.

Лес продолжил жить своей жизнью.

Я спрыгнула с крыши кареты, приземлилась на одно колено и сразу поднялась.

Достала длинный, острый нож из голенища сапога.

Я подошла к крамаде, что была ближе, осмотрела. Подтянула рукава куртки вверх. Волосы убрала в высокий хвост, чтобы не мешали.

Мне нужен был камень силы. Очень полезная вещь в зельеварение. Нужно было растереть его и добавлять в укрепляющие растворы.

Но до него нужно было добраться быстро. Пока кровь не остыла.

Огонь от костра освещал монстра своим жёлтым светом. Я склонилась над ним. Подстрелила его стрелой в глаз, довольно дернула уголком губы.

Ноги стояли по обе стороны от его туши. Я вогнала острый кинжал в грудь и протянула вниз. Потом макнула палец и попробовала кровь.

Здоровая особь.

Я покачала головой и усмехнулась. Повезло мне.

Хороший камень будет.

Я быстро добралась до ядра, вытащила его. Отбросила светящийся красный комок энергии на траву.

И мяса тут было… много.

Мне ли не знать, какое оно питательное и вкусное.

Вокруг стояла тишина. И когда я бросила в костёр первый кусок мяса, заметила, что тишина стала глухой. Тяжёлой.

Я выпрямилась.

Окинула всех взглядом исподлобья.

Молодой солдат, стоявший в одному кругу с воинами из сопровождения, что окружили меня, вдруг отбежал в сторону и согнулся. Парню стало плохо.

– Что? – спросила я и сдула прядь волос с лица. – Пожарьте мясо. Оно на птицу похоже, только не солите. Иначе жёсткое будет.

Ответил Гроссман, стоявший неподалёку. Он смотрел на меня внимательно.

Прокашлялся, а потом добавил:

– Анна… не все из нас видели, как женщина разделывает тушу… крамады.

– Зачем мясу пропадать? – искренне не поняла я.

– Анна… отойдём? – тихо предложил он.

– Ладно. Я уже закончила, – пожала я плечами. – Остальные части не такие вкусные.

Парня у кустов всё ещё продолжало тошнить. Какой слабый.

Я вытерла руки о траву, подняла камень силы и сунула его в мешочек, который всегда был со мной в кармане.

Гроссман мягко, но настойчиво увёл меня в сторону, положив ладонь мне на локоть, будто оберегая – на самом деле отводя от взглядов.

Но до того, как он заговорил я услышала перешёптывания.

– …видел, как она…

– …сама… ножом…

– …да она без колебаний…

– …ты видел её глаза?

– …это не женщина…

– …она в глаз ему попала стрелой…

Я осмотрела воинов, собравшихся у моей кареты.

Кто-то отворачивался, стараясь не смотреть на меня и на тёмную тушу у костра.

Один из воинов побледнел так, что губы стали почти синими.

– …она их учуяла…

– …первая…

– …если бы не она – нас бы потрепали…

Кто-то кашлянул, кто-то нервно рассмеялся. Запах жарящегося мяса смешался с потом, гарью, кровью и тревогой.

Гроссман остановился. Встал передо мной так, чтобы закрыть от лагеря. Его широкая спина стала стеной.

– Анна… – начал он осторожно. – Ты тут всех шокировала.

– Они никогда не разделывали туши? – уточнила я. – Гросс, тут же ничего такого нет!

– Нет, Анна. Женщины… такие, как ты… – он запнулся, подбирая слова, – Не разделывают монстров и не обсуждают, какие части лучше есть. Теперь они будут тебя сторониться.

– Это проблема?

– Нам нужно будет незаметно покидать лагерь. А теперь боюсь, все будут тобой интересоваться.

– Они захотят, чтобы я научила их разделывать мясо? – нахмурилась я, не понимая.

Гроссман долго смотрел на меня, как я хмурюсь, а потом выпустил воздух и покачал головой.

– Я не про туши. Но да ладно. Анна, я просто хотел тебе сказать, что это мы с Вильямом привыкли. Правда, раньше ты приносила только мелких хищников. Кто же знал, что ты и таких разделываешь – тех, что тебя ростом превосходят.

Я пожала плечами.

– В общем, пока наша задача не привлекать внимание.

Я напряглась. Вся эта «обычная» жизнь давалась мне нелегко. Я понимала, что у меня есть деформации. Многолетняя жизнь в лесу накладывает отпечаток.

Особенно близость знакомой среды – она вытаскивает наружу инстинкты, доведенные до предела.

– Его Величество даёт достаточно провизии. С этим нет проблем. Так что воины не охотятся и не разделывают местных тварей, – пояснил Гроссман.

– А если провизия кончится?

– Не кончится. У Его Величества всё работает как часы.

– А если осада и нет возможности получить провизию из столицы?

– Пока такого не было.

– То есть ты не дашь мне разделать остальных? – хмуро уточнила я.

– Анна, давай не будем. Пойдём, я полью тебе на руки. А то выглядишь как валькирия. Опасная женщина. И давай попробуем больше не привлекать внимание.

– Мне нужен был этот камень, – поморщилась я, но понимала, что да, на себя не нужно обращать внимание.

Гроссман выдохнул с облегчением. Мужчина снова подхватил меня под локоть и повёл к карете.

Воины с опаской на меня поглядывали. Гроссман потянулся за бурдюком и стал поливать мне руки. Я наклонилась и тщательно их отмывала.

А потом из леса появился Вильям, размахивая моей стрелой. А потом хрипло рассмеялся и выпалил:

– Я победил! Я же говорил тебе, – он обращался к Гроссману, тот сложил руки на груди и тоже скалился в улыбке. – Первый её выстрел будет в глаз, а не в сердце. И она ровнёхонько крамаде в правый попала.

Я закатила глаза и покачала головой:

– И вот на это вы спорили.

– Ну да. У тебя привычка бить в глаз, чтобы не портить шкуру. Я давно это приметил. А вот Гроссман ставил на сердце.

– Пф, – фыркнула я. – Их шкура может быть полезна. Можно дно ямы– ловушки устилать при охоте на других животных.

Потом я посмотрела вокруг. На нас снова косились. Пришлось умолкнуть и перестать делиться советами. О том, что я жила в лесу и выросла там же знал только Эрэйн. Даже муж был не в курсе, для него я выросла в деревне, ближайшей к Гиблому Лесу.

Я отобрала стрелы и вернула их в колчан. Один из воинов принёс мне другую мою стрелу и протянул её. Я поблагодарила его и взяла.

Потом был ужин. Но чужие взгляды начали нервировать. Пришлось рано залезть в карету, расстелить её и лечь.

Гросс и Вил ночевали, как всегда, на улице. Две скамейки раскладывались, и получалась очень комфортабельная кровать.

От напряжения мышцы тянули, а на губы наползала улыбка. Ещё бы не нужно было притворяться и гасить инстинкты вообще было бы отлично.

Второй день нашей дороги прошел спокойно, и к вечеру мы прибыли на место.

Глава 10

Рейгард

Открыл глаза резко. Организм сработал, как часы. Близился рассвет.

Я убрал руку Беатрис со своей груди, развернулся к ней спиной и сел на край кровати. Растёр лицо, отгоняя сонливость. Перед глазами всё ещё стоял странный сон. Ещё удивительнее были ощущения после него.

Потёр грудину, размял шею. Но грудь всё равно сдавливало – щемило, будто под рёбрами застряла тяжесть.

Повернулся через плечо, глядя, как светлые волосы распластались по подушке, и прикрыл Беатрис одеялом. В палатке по утрам всегда холодно.

Снова отвернулся. Прошёл к умывальнику, стал приводить себя в порядок.

Посмотрел в зеркало, и вместо собственного отражения снова увидел… её.

Рыжеволосую женщину. Красивую, статную, изящную.

Она шла по вересковому полю в простом белом сарафане. Голову украшал венок из розового вереска. Огромные зелёные глаза горели огнём.

Качнул головой. Наклонился и плеснул себе в лицо ледяной воды.

Нужно отбросить это странное наваждение.

Сегодня вечером по плану приходят обозы из столицы. Нужно проверить, чтобы всё по списку было доставлено.

Когда застёгивал брюки, в кровати зашевелилась Беатрис. Я повернулся в её сторону.

Она уже приподнялась, прикрывая грудь одеялом.

– Ты уже встал? Не хочешь ещё поваляться? – хрипловато, с ленцой, спросила она. Призывно улыбнулась, облизнула пухлые губы.

– Нет. Ты ведь знаешь, у меня режим. Скоро проснутся дети, и у нас с ними тренировка.

– Но, может быть, стоило бы один день пропустить? Дать себе насладиться жизнью. Да и дети отдохнули бы. Особенно младшему – ему сложно будет влиться в твой график. Подъём на рассвете… – она вздохнула. – Мой Роберт очень любит поспать, ему тяжело дается даже обычный подъем.

– Нет. Старший привык и Арт привыкнет. Дисциплина необходима воину.

Я взял с вешалки рубашку и стал застёгивать её.

– Возможно, тебе сегодня вечером придут документы из столицы, – сказала она, будто между прочим.

– Скорее всего, – обронил я.

Беатрис встала, и одеяло соскользнуло. Она не стеснялась наготы.

А я смотрел на её округлые бёдра, на объёмную, но уже не стоячую грудь. На растяжки на животе и бёдрах. На небольшой живот.

Вся она была мягкая, как переспелый персик. А ведь… они с Аннабель ровесницы.

Анна родила мне двоих детей, но ничего подобного с её телом не случилось.

Точёная талия. Подтянутая фигура. Грудь – будто и не кормила детей, хотя я точно знал, что она не пользовалась никакими смесями и тем более кормилицей.

Живот – ровный, без единого намёка на лишнее.

Сбор трав так влияет на фигуру?

Мысли были сухими, отстранёнными.

Беа подошла ко мне, погладила по щеке. Я вдохнул запах её волос. Провёл ладонью по белоснежному водопаду прядей. Чуть сухих и запутавшихся.

Походная жизнь никого не красит, наоборот, смывает все напускное и обнажает суть.

– Наконец-то мы сможем быть вместе, – прошептала она и потянулась, оставив поцелуй на подбородке. – Мы столько лет были в разлуке. И вот наконец… никто больше не сможет нас разлучить. Мы выполнили долг перед родом и империей. Ты не рад?

Она пристально смотрела мне в глаза.

– Я сделал то, что должен был. Обманывать супругу не в моих правилах. Мы были в браке десять лет, и я благодарен ей за сыновей несмотря на то, что чувств между нами так и не случилось,  – ответил я. – Но, кажется, поступил излишне жёстко. Нужно было расстаться мягче с Анной.

Отошёл от Беатрис, подхватил ножны и застегнул их на поясе.

– Мне кажется, ты думаешь не о том, – сказала она резко. – Аннабель разлучила нас. Ты сам понимаешь, что ваш брак был неравным. Кто она? Подстилка императорская. И ты ещё сомневаешься, правильно ли поступил? Сколько лет она отняла у нас. А ты хранил ей верность все это время! Не отвечал на мои письма! И если бы я не овдовела и не приехала, то…

Я посмотрел на Беатрис.

– Я уже говорил тебе: ты не будешь выражаться так о моей бывшей жене. Она родила мне двоих сыновей, – процедил я.

Я сделал шаг к ней. Вздернул её подбородок. Смотрел прямо в голубые глаза.

– Беатрис, я повторяю в последний раз. Я не потерплю сплетен о моей супруге.

– Но об этом судачит весь высший свет!

– Пусть приходят и говорят мне это в лицо. А так я слышал это только от тебя. Не разочаровывай меня.

Она резко изменилась. Лицо смягчилось, голос стал тише.

– Ты прав. Не будем больше говорить о ней, – она погладила меня руке. – Главное, теперь мы можем быть вместе. Мы многое прошли, многое поняли. Мы стали старше. Умнее. Никто больше не довлеет над нами. Теперь будем беречь каждый день. Наслаждаться каждым часом. Я так рада, что попала сюда и встретила тебя.

Беатрис прильнула ко мне. Я поцеловал её в лоб.

– Тебе пора собираться.

Я отвернулся, завязал волосы и вышел из шатра, вдыхая холодный утренний воздух.

Разговор с Беатрис оставил неприятный осадок. Но я отбросил мысли.

Сначала завтрак. Потом тренировка с детьми. Я должен многое успеть передать им до того, как меня может не стать.

Демоны стали свирепее. Нападают по всем фронтам. Их новое оружие слишком опасно, и целители не справляются.

Значит, я обязан дать детям как можно больше.

Вскоре я уже вышел за пределы палаточного лагеря и направился в сторону деревни, которая стала нашим военным поселением для мирных жителей

Дети жили в каменном доме под охраной, с камердинером. Когда я пришёл, они уже были готовы к тренировке.

Фил проснулся давно и был привычно собран. Арт зевал, но старательно пытался это скрыть.

Ничего. Привыкнет.

Я подошёл к детям, позволил себе короткую улыбку.

Мои мальчики. Мои сыновья.

Потрепал Фила по голове, потом Арта и тот сразу просиял. Скучал по мелкому.

– Ну что, приступим к тренировке? Покажите мне, на что способны.

Я посмотрел на младшего.

– Арт, за тобой я буду наблюдать особенно внимательно. Хочу знать, чему ты научился дома.

– Я не пропускал ни одной тренировки! – звонко воскликнул сын, нахмурил брови и стал похож на меня.

И только рыжие кудри выбивались из породы.

– Мама строго следила за моими тренировками.

Воспоминание об Аннабель отозвалось странным сожалением. Но я не хотел её обманывать. Я понимал, что хочу прожить остаток дней так, как считаю нужным.

Я был ей искренне благодарен.

Но на этом – всё.

И всё же я жалел о последних словах, брошенных ей. Жалел и одновременно был удивлён. Всегда покорная, тихая, молчаливая…

Я никогда не видел у неё в глазах блеска стали, то как она меня… послала…

Отбросил мысли о бывшей жене.

– Приступайте.

Я наблюдал, как мои сыновья начинают сражаться. Конечно, у Фила было больше мастерства – последний год он тренировался только со мной.

Но Арт…

Арт меня удивил.

Для его возраста – слишком хорошая подготовка.

– Как зовут твоего тренера? – что-то подсказывало мне, что это был вовсе не мой старый учитель. Техника была другой.

– Меня учил господин Гроссман.

– Имперский эмиссар? – нахмурился я.

И тут в голове снова всплыли слова Беатрис о том, кем считали мою жену те, кому нечего было делать. Снова имя императора рядом с моей бывшей женой.

– Он хорошо тебя подготовил.

Дальше я уже тренировался вместе с ними. Потом мы пообедали и принялись за картографию. Дети должны были уметь читать карты местности как книги. Этим я занимался лично с ними.

А к вечеру прибыли обозы.

Глава 11

Рейгард

Весь день я провёл с детьми. Тихое, спокойное время.

К вечеру я был на месте. Занимался разбором донесений с границы и наблюдением за территорией Демоновых земель. Переносил пометки на карту.

Пытался предугадать, куда ударят рогатые.

Уже дважды они появлялись будто из ниоткуда. Ровно там, где мы меньше всего ждали. Теперь еще их новый яд, которым они обрабатывали клинки, косил моих воинов. Необходимо было срочно найти противоядие.

Я отправил образцы в столицу. Ответа пока не было.

Сжал кулак от досады. Ударил по столу. Прикрыл глаза и потёр переносицу.

Свернул карты, убрал их в ящик на магический засов. Вышел из шатра и направился в сторону целительского шатра.

Он был огромным. С каждым новым сражением всё больше моих бойцов занимали здесь места.

Я надеялся, что гонцы из столицы привезут противоядие.

Иначе… иначе мы обречены здесь все.

Я дошёл до шатра, поднял полог и вошёл.

Узкий коридор уходил вглубь. По сторонам, за занавесями, лежали мои воины. Кто-то стонал, кто-то спал. Рядом с кем-то сидела целительница или лекарь. Меняли бинты, обрабатывали раны, делали перевязки. Всё это угадывалось по силуэтам, проступающим сквозь тонкую белую ткань палатки и желтого освещения внутри такой «комнаты».

Пахло травами, настойками, спиртом… и обречённостью. Я прошёл в самую глубь. Поднял полог и вошёл в ограждённое помещение, где помещались только койка, тумбочка и стул. Присел.

Опустил локти на колени, сжал руки в замок и наклонился вперёд.

Я смотрел на боевого товарища, который месяц назад прикрыл меня от удара отравленного меча.

Моя правая рука.

Мой друг.

Отличный боец.

И сейчас Нортан гнил заживо.

Сколько раз, приходя из полузабытья, он просил убить его. Забрать жизнь, лишь бы не чувствовать боли.

Но… моя рука не была крепка.

Я хотел верить, что мы найдём решение. Найдём лечение. Поставим Нортана на ноги.

Ведь это я должен был лежать здесь.

Я!

А не он!

Я не мог простить себя.

– Убей меня… Рей, – я не заметил, как Нортан пришёл в себя. – Не могу больше…

Некогда умелый, могучий воин превратился в измождённый скелет. Остались кожа да кости. Грудь – сплошная рана. Бинты пропитаны кровью.

От него пахло гнилью и смертью.

Остались только ясные жёлтые глаза. Я чувствовал: его зверь почти мёртв.

И ведь у него – две дочери. Он не увидит, как они вырастут. Не выберет им мужей. Не защитит больше. Так много «не».

– Нет, – хрипло сказал я.

– Убей… Не могу больше… – губы у него потрескались, дыхание было рваным и надсадным.

– Я приказываю тебе жить.

– Не можешь. Я уже не подчиняюсь тебе. За мной пришла Смерть. Отпусти. Я чувствую её.

Я встал.

В груди разрасталась пустота.

В этот момент полог откинулся. Вошла Беатрис – в сером платье, белом переднике и шапочке.

– Помоги ему, – попросил я.

Она бросилась к Нортану, присела рядом. Я наблюдал, как друг снова погружается в забытьё, а Беатрис облегчает его боль…

– Он не протянет долго, – она убрала руки от его головы и повернулась ко мне. – Мне жаль.

– Делай всё, что можешь.

– Конечно. Я буду рядом с ним.

– Благодарю.

Беа встала и подошла ко мне. Провела ладонью по моей щеке. Я не мог заставить себя посмотреть ей в глаза. Смотрел на то, что осталось от моего боевого товарища. Запоминал.

– Посмотри на меня, Рей, – тихо сказала Беатрис.

Я перевёл на неё взгляд.

– Не вини себя. Если бы он не спас тебя, ты бы гнил здесь. И кто бы тогда защищал Империю?

– Император нашёл бы другого генерала.

– Такого, как ты, не будет.

– Незаменимых нет. И меня бы заменили.

– Мне не нравятся твои слова, – она нахмурилась.

Я не желал продолжать разговор.

– Мне нужно идти.

Я вышел, освободившись от её рук.

Широким шагом прошёл через целительский шатер, откинул полог и вышел наружу. Вдохнул свежий воздух. Пахло огнём и едой.

Сумерки становились все более густыми. По всюду зажигались огни.

Я заметил, как ко мне со всех ног несётся воин. Он отдал честь.

– Замечены обозы.

– Хорошо. Готовьтесь.

Я вышел вперёд. Воины уже выстраивались, командиры отдавали короткие приказы. Всё происходило быстро, слаженно – так, как должно быть.

– Проверить пломбы с закрытых ящиков. Списки ко мне, – отдал я приказ.

Телеги останавливались одна за другой. Возницы спрыгивали, отдавали честь.

Я начал обход с самого первого обоза. Рядом шёл мой адъютант, держа магический огонь. Постепенно такие же огни зажигались вдоль всего каравана. Стало чуть светлее.

Некоторые, самые важные вещи, я проверял лично.

Складские печати – целы.

Магические замки – не тронуты.

Так и должно быть. Хорошо.

Мне подали папку. Я пролистал документы, сверяясь с маркировкой на ящиках. Продовольствие. Оружие. Зелья. Целительские наборы.

Всё по списку.

Я дошел почти до конца, когда ощутил… это.

Я поднял голову.  Среди обозных была фигура в куртке.  Лица не видно. Капюшон надвинут низко. Слишком изящное тело.

Это не мужчина. Женщина.

Она стояла у груженой кареты. По бокам – Гроссман и второй… кажется, Вильям. Личная гвардия Императора. А Гроссман – к тому же наставник моего сына и имперский эмиссар.

Гроссман перед тем как подойти ко мне, что-то сказал фигуре в куртке.

Та кивнула. Рыжие волосы выбились из-под капюшона.

Всё моё внимание оказалось приковано к этой фигуре.

А потом до меня дошёл запах.

Тонкий.

На грани слышимости.

Она пахла вереском. Моим родовым цветком.

Это сухой, горьковато-медовый аромат с холодной травяной ноткой. Аромат вереска всегда ассоциировался у меня с нагретым солнцем землей, с ветром в долине, с детством. Тонкая сладость цветочного нектара и едва уловимая терпкость. Вереск не пахнет «женственно» в привычном смысле.

В нём нет ванили, нет мягкой сладости. Это запах выносливости. Дикой земли. Свободы. Он ассоциируется с силой, а не с уютом.

Это было как удар в грудь.

Дракон внутри меня сделал стойку.

Вместо приветствия Гроссману я резко спросил:

– Кто это?