Текст книги "Мастер билдов 4 (СИ)"
Автор книги: Егор Петров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Глава 12
Лопата получше
Решил я всё ещё ночью, так что за завтраком оставалось только сказать. Самое надежное, самое простое. На четвертом круге, если что, поменяю.
– Корни и ледяное копьё, – сказал я, как только Корн сел за стол.
Корн кивнул так, будто я сообщил ему, что на улице опять льёт, и подвинул к себе миску.
– Копьё так копьё. Один пустым оставляешь?
– Оставляю.
– Правильно.
Эльма сидела напротив с его тетрадью и делала вид, что не читает. Страницу она при этом перевернула дважды, пока я ел. Сайруса больше занимал завтрак.
– Мастер Корн, а вы что берёте? – спросил я, хотя ответ знал.
– Сказал же. Лечение.
– А щит?
Корн поднял на меня глаза. Так, я покупатель, который решил научить его варить зелья.
– Старый, сами же говорите, – продолжил я. – Кругов пять, а кристалл один. Вот и возьмите вторым тот, которым закроетесь. Лечение – это когда уже попали.
– Попадут в тебя. Ты впереди.
– Я в броне. А у вас Тики-тик на шее. Он вас собой долго закрывал, а вы его чем? До большого доспеха еще дойти надо, а дороги там неспокойные.
Корн жевал долго, будто каша у него сегодня была с костями. Эльма перевернула ещё страницу и улыбнулась в тетрадь.
– Ладно, – сказал наконец Корн. – Ради него. Ты тут ни при чём. Только купол.
– Щит дешевле. И держит лучше.
Это я помнил твёрдо: щит по конверсии урона в ману выходил чуть ли не вдвое дешевле купола и удар принимал крепче. Да, щит можно было обойти, но всё равно, брать купол при таком раскладе значило сильно переплачивать.
– Кто тебе сказал?
– Ну… – я покосился на вдову, – читал.
– Сигурда помнишь? – спросил Корн. – За щитом он стоял и бить не мог. Щит держит обе стороны. Из-под купола бьёшь сколько хочешь, а кто рядом стоит, выйдет, когда ему надо, хоть обратно и не зайдет. За щит не выйдет никто. – Он подвинул миску. – А будь щит просто дешевле и крепче, кланы бы купол и не брали. Поставили бы три щита треугольником или два клином. А они берут купол и платят за него куда дороже.
Эльма кивнула, не поднимая глаз от тетради.
Крыть мне было нечем. В игре купол со щитом отличались только цифрами и формой, а тут, выходит, ещё и учитывалась тактика. Но тут это работало иначе, и спорить было глупо. Зато заставляло улыбаться, что я предложил неверный вариант – Корн теперь точно возьмёт купол, насколько я его знаю. Не хотел брать вообще, а теперь научит, какой из них лучше, и будет думать, что победил.
– Не лыбься, – буркнул старик.
Он доел и достал из кольца вчерашний список, исписанный теперь с обеих сторон. Рецепт я ему надиктовал, а где что брать, он решил без меня.
– Пойду по лавкам. Чего не найду, закажу. Завтра аукцион, после него и будет на что.
Шесть кристаллов, сырьё на три зелья, из них два покрепче, и всё это с одной проданной B. Я прикинул, во что встанет аренда, если цену в лавке и правда называют на глаз, и про техники на Ци решил в этот раз не заикаться. Пусть сначала будет аукцион.
– А ты крути, – сказал Корн уже от двери. – К вечеру пять.
Дверь за ним хлопнула, и Эльма закрыла тетрадь.
– Ловко, – сказала она. – Он тебе это припомнит.
– Пусть припоминает. Из-под купола.
Веточка лежала у меня в кармане, как и всегда. Четыре оборота у меня выходили через раз, а пятый не выходил вовсе: на пятом ветка начинала плясать, и оба потока уходили на то, чтобы её поймать.
На лестнице стояла Эльма и смотрела, как ветка вертится.
– Так никто не делает.
– А как делают?
– Одним потоком.
– А как это сделать?
– Обхвати и крути, – подсказала она и ушла на кухню.
Мне про себя захотелось заворчать. Обхвати. Конечно, это ведь так легко.
К полудню дождь перестал, и стало слышно, как с крыши капает в бочку.
Тики-тик с самого ухода Корна развил бурную деятельность, и я к нему периодически заглядывал. Сначала он ходил вокруг горна кругами, переворачивал его, гремел, а потом разобрал в кладовке полки.
Доски он сложил у стены, а железные стойки, на которых они держались, выдрал вместе с гвоздями. Смел всё железное, что там было, нашел где-то под завалами тряпья большой мятый котёл. Потом пошёл по дому и перебирал в пальцах остальное железо, до которого дотягивался: обручи с рассохшейся бочки в сенях, ржавые петли, чугунную сковороду с трещиной через всё дно. Сковороду вдова отдала без спора, а когда он потянулся к кочерге у печи, успела раньше.
– Кочергу не дам, – сказала она и убрала её за спину.
Тики-тик постоял над ней, пурукнул и ушёл ни с чем. Я отвернулся к окну и хихикал в рукав, пока вдова не ушла к себе. Когда Корн вернется, думаю, будет отличное развлечение. Поэтому мешать железному человеку я и не думал. Потом он пошёл в сарай у дома и начал выгребать все оттуда. Даже лопату, на вид свежую, принёс. Я глянул в окно – дверь от сарая лежала без петель. Навесные замки он тоже забрал, и с сарая, и тот, которым его запирали в первую ночь.
Дальше он работал прямо в кладовке, без огня. Сначала сделал крышку на горн и немного расширил борта чаши, потом принялся за трубу. Смял оставшийся металл в один ком, долго разминал в неровный лист, свернул и прошёлся по шву. Я стоял в дверях и смотрел. Змеевик, который он в разломе сделал Корну для перегонного куба, был гладкий, кольцо к кольцу, Корн над ним чуть не прослезился. Эта труба вышла кривоватой, с металлом разной толщины – идеально раскатать лист в таких условиях он не мог. Но, если честно, меня в принципе шокировало, как он обращался с металлом.
Однако без огня, выходит, у него получалось вот так. Горн ему был нужен вовсе не для красоты.
Потом он вынес горн во двор, под навес у стены, снова сходил в сарай, натаскал оттуда кирпичей, еще раз взглянул на горн и безжалостно оторвал ему железные ноги.
Целыми кирпичами обложил чашу по кругу, пару раскрошил в пальцах и засыпал крошкой дно, под угли. Из ног добавил в колпак над чашей, приделал туда крышку на петле, чтобы жар зря не уходил, и заслонку на поддувало, которая на мехах была слабовата. Трубу посадил на колпак и вывел вдоль стены. До края крыши она не дотянула, но дым уводила.
Крышку я одобрил сразу. Жар под ней не уходит, угля надо меньше, а заготовка остывает медленно, и металлу это, если я правильно помню физику, только на пользу. Да и от дождя какая-никакая защита.
Выйти помочь мне хотелось с обеда: кирпич таскать много ума не надо. Только через забор всё это время смотрели, и не по разу. Кто-то сказал соседу, что северянин чудит, и сосед согласился. Выйди я сейчас во двор, и соседи увидели бы рядом с Годриком человека, который в этот дом при них ни разу не входил. А вместе нас с Годриком лучше было не видеть вообще никому.
Так что я сидел у окна и крутил веточку. Пытался обхватывать одним потоком, как змеёй. Выходило хуже, чем двумя с утра.
– Хоть один в доме при деле, – сказала вдова, глядя в окно, а потом на меня. Быстро она кочергу забыла.
К вечеру Тики-тик разжёг горн на пробу. Первый раз видел, чтобы угли зажигали молнией. Качнул мехи пару раз, прикрыл заслонку, и угли под крышкой засветились ровно и густо, а дым ушёл в трубу и выше крыши. Тики-тик постоял над этим и пурукнул длинно, с переливами, как вчера, когда увидел горн впервые.
Корн вернулся под вечер с тремя свёртками, в кои-то веки с довольным видом. Ну, понятно, почему – дождь к полудню кончился, остались только серые тучи, да и поторговался, кажется, удачно.
– Половину нашёл, – сказал он, сгружая свёртки на стол. – Половину заказал. Одна трава только на аукционе будет, придется покупать.
Потом он увидел в окно трубу. Вышел во двор как был, в плаще, обошёл горн кругом, поднял крышку, опустил, потрогал заслонку. Тики-тик стоял рядом и ждал.
– Это уже не горн, – уважительно сказал Корн. – Это настоящая кузня.
Тики-тик пурукнул.
– Знаю, что маленькая.
Тут Корн посмотрел на сарай. Дверь лежала на земле, без петель. Корн заглянул внутрь, вышел и заглянул ещё раз, будто со второго раза там что-то найдётся.
– Петли, – сказал он. – Грабли. Пила. Обручи, гвозди, замки! Ты знаешь, почём сейчас железо? Кузнецы цену задрали, а он мне сарай на трубу пускает!
Тики-тик пурукнул.
– А лопата где?
На этот раз пурукнуло тише и короче, и шлем Годрика повернулся к трубе. Лопата, выходит, была где-то там, в буграх по шву. Хорошая была лопата, если судить по тому, как Тики-тик стоял: как человек, который понимает, что погорячился. А это Корн еще в кладовку не заглядывал.
Тики-тик пурукнул ещё раз.
– Это хорошо, – продолжал ворчать Корн, – что ты мне лопату получше сделать готов. А остальное как?
Я стоял в дверях, за порог не выходил, и у меня в голове щёлкнуло так же, как щёлкало в игре, когда профессия наконец выходила в плюс.
– Мастер Корн. Горн есть, может, теперь будем продавать?
– Что? Лопаты?
– Клинки. С сердечником из чёрного. Металл мягкий, но внутри ему нагрузки никакой, а Ци по нему уходит в лезвие сразу и вся. Удар держит сталь снаружи.
Корн повернулся ко мне.
– Сколько у меня металла, по-твоему?
– Полкладовки. И треть ещё в пещере лежит.
– Вот и я про то. – Он помолчал. – Покажи.
– Мой меч у вас в кольце. Я им всё равно не пользуюсь.
Корн полез в кольцо, не с первого раза попал в нужное и достал мой меч. Тики-тик пурурукнул, и Корн достал пару кусков черного металла. Потом Годрик досыпал угля и начал раздувать горн всерьез – я даже на секунду подумал, что мехи сейчас лопнут. Из трубы полетели искры.
Что он делал дальше, я видел из двери урывками. Раскалил меч, развёл его вдоль, как раскрывают стручок, уложил внутрь чёрную полосу и закрыл обратно, и всё это пальцами, только уже по раскалённому. Молоток не понадобился вовсе: там, где кузнец взял бы молоток, Тики-тик тыкал пальцем, уложив заготовку на кирпичи. Потом он еще раз раскалил лезвие и долго водил по лезвию ладонью.
Через час он протянул меч Корну. Лезвие было как зеркало. В нём отражались горн, труба и Корн, и Корн в нём был очень недовольный.
Корн подал меч мне в дверь. Я влил в него Ци, совсем чуть-чуть, и она ушла в кромку раньше, чем я успел её толкнуть. Хороший меч. Я обрадовался, такой точно будет стоить дофига.
Сайрус тоже взял, покрутил и сказал только одно:
– Слишком хороший.
Старик нахмурился.
– Такое продашь, – сказал Корн, – и через три дня у калитки встанут два клана и серый. И спросят, кто у нас в доме кует.
Он повернулся к Тики-тику.
– Хуже можешь сделать?
Тики-тик издал звук, который отличался от обычного.
– Слушай сюда. Глину хочешь вместо кирпича? Шамотную, как положено? Сам сделаю, алхимические печи я всю жизнь сам клал. Металла хочешь, чтобы и на своё хватало? Будет. Мехи получше этих, большие? Кольцо тебе куплю, чтобы ты мне сараи больше не разбирал. Носить буду я, а что внутри – твоё. Пальцев у меня ещё шесть.
Тики-тик слушал.
– С выручки, – сказал Корн. – Мечи втрое возьмут, впятеро, если повезёт. Только клинок как клинок, сердечник как сердечник. Маг-кузнец с севера, Хальдова школа, и всё. Чудес никаких. – Он постучал пальцем по зеркальному лезвию у меня в руке. – И такого чтобы никто не видел.
Меч он у меня забрал и убрал обратно в то кольцо, где тот лежал. На мой вопросительный взгляд пояснил:
– Такое тоже нужно. На подарок кому угодно сгодится: единственный экземпляр, с далекой скалы. Ты всё равно не пользуешься.
Я продолжал смотреть.
– Он тебе ещё сколько угодно такого сделает, когда нужно будет. А мне может понадобиться в любой момент.
Ладно, так сойдет. Я важно кивнул.
Тики-тик постоял, потом пурукнул длинно, и Корн потёр руки так, будто подписал очень выгодную бумагу.
Корн, выходит, только что заключил договор на крафт с боссом B-ранга. За такое полагалась ачивка, не меньше. А цифры были такие: качественный клинок, который на рынке стоит десяток золотых, с сердечником уйдёт за тридцать, а то и за полсотни. Два десятка таких – и вот тебе ещё одна B, только без аукциона. И это те самые верхи, на которых мы можем продавать хоть что-то. Оружие сейчас точно в цене.
Сайрус ушёл в дом и вернулся с глефой, разобранной на три части, и молча поставил их к стене рядом с горном.
– Первым его, – сказал Корн Тики-тику. – Потом клинки.
Тики-тик пурукнул и поднял верхний сегмент глефы так бережно, будто это ребенок. Хотя оба из металла… Ладно, дурацкая шутка.
В доме Корн снял наконец плащ.
– Обороты?
– Двумя четыре. Одним два.
Он посмотрел на веточку у меня в руке, потом на меня.
– Покажи.
Я показал одним. Два оборота вышли, а на третьем ветка упала.
– Одним и крути, – сказал Корн. – Завтра пять.
– Я завтра с вами.
– Зачем?
– Посмотреть, почём там то, что нам потом покупать. И охрана у вас по записи есть, пусть и на аукционе будет.
Корн подумал.
– Молча.
– Молча.
– И залей как следует. Там маги сидят. Пустое железо они почуют быстрее, чем полное.
Сайрус от огня сказал только:
– Я с Эльмой.
Спорить с ним никто и не стал.
Утром девятого дня я полез в Годрика. Эльма проводила нас до двери и пожелала удачи. А в углу кладовки, в которой до полуночи ругался Корн, лежала внутренняя конструкция, которую предварительно извлекли, и меня запихнули внутрь. Я уже даже отвыкнуть успел.
Хорошо, что Тики-тик сидел у меня на плечах и помогал, а то пару часов снова учился бы ходить. Я залил пластины маной под завязку, и железо пошло легко, как своя кожа.
Днём город оказался ещё теснее, чем в тот вечер, когда мы входили. Под каждым навесом сидели люди с узлами, у пекарен стояли очереди, и это несмотря на двукратные цены, на которые жаловалась вдова. Из шлема всё это выглядело как через щель в заборе. Зато в щель никто не заглядывал: на Годрика смотрели и отходили в сторону, так что Корн шёл за мной, как за ледоколом.
На одном перекрёстке навстречу попался маг. Он сбился с шага и посмотрел на Годрика так, что глаза расширились. Потом на Корна и улыбнулся – видимо, кто-то из знакомых. Подошёл, поздоровался, даже доспех потрогал и пообсуждал с Корном конструкцию. Тот отбрехивался: Хальдовы разработки и всё такое. В итоге Корн пообещал, что зайдет на ужин, но, к сожалению, один. Годрик не любит пустые разговоры, а изучать посторонним доспех отец не разрешил. Маг расстроился, конечно, но всё равно обозначил, что ждёт старика.
Вот об этом Корн и говорил. С полным железом маг видит во мне мага, чужие гениальные разработки, и на этом всё.
Аукционный двор был рядом с биржей, за общими воротами. Налево – биржа, где сдают мелочь, направо – аукцион. Мелочи на аукционе не было вовсе. Сюда несли то, за что торгуются кланы и богатые купцы.
Внутри было богатое убранство, которое трудно было разглядеть через щели, кресла и помост, на котором распорядитель с колокольчиком показывал лоты. Народу было меньше, чем на улице, зато сидели тут те, у кого водились деньги.
Я встал у Корна за спиной. Хотел в кресло, но старик меня остановил, мол, не выдержит веса. Так что стоял, как охранник. Тут при каждом такие были.
Кланы я узнал по нашивкам. У каждого своя, и сидели они кучками, не смешиваясь. А вот купцы и просто обеспеченные люди, как попало, почти всегда по одному, иногда группами по три-четыре человека. Был еще человек от сената, как мне тихо пояснил Корн, и устроился он у самого помоста вместе с писарем. Покупал он, как потом выяснилось, редко, зато следил, чтобы кланам ничего не уходило задёшево: поднимал руку, когда цена была низкой, и опускал, как только она становилась приличной. А может просто скупал, что подешевле. В третьем ряду, через проход, сидел кто-то в мантии академии, такой же, как у Тагриса, и, приглядевшись, я понял, что там что-то вроде уголка магов. Человек десять сидели, кто в мантии, кто в обычной одежде.
Первыми шли накопители. Каменные цилиндры в медной оплётке, от ладони до локтя, и цену за каждый давали такую, что наша B рядом смотрелась бы скромно. Крутые штуки. Сливаешь ману или Ци, когда свободные есть, а потом используешь, как тебе надо. Такие точно делал Ганн. Я еще раз оглядел зал, как мог, но его не увидел. А купить накопитель было не на что, к сожалению. С ним и кристалл можно заряжать гораздо быстрее, как обмолвился Корн.
Потом выносили ингредиенты. Травы, цветы, даже какой-то редкий мох. На одной из трав Корн подобрался. Сухой пучок в стеклянном футляре, невзрачный, и я бы его даже не заметил, если бы не старик. За ней он сюда и шёл, кроме нашей B. Торговался он с кем-то из клановых, взял её с третьей цены, за сотню золотых, и потом долго молчал, недовольный, видимо, что переплатил.
Потом еще куча лотов: снова ингредиенты, артефакты. На первом я заскучал, а вот артефакты уходили сильно дороже, чем мы могли себе позволить, так что я даже перестал на что-то рассчитывать. Так, наблюдал вполглаза, чтобы на будущее ценники понимать.
Потом распорядитель поднял над помостом кристалл на бархатной подставке, и по рядам пошёл шёпот.
– Техника Ци, – сказал он и назвал клан, название которого на слух и не поймешь, словно буквы перемешали и случайно выдали. Распорядитель произнес без запинки, моё ему уважение. А вот клановым в ряду напротив это имя говорило много: двое переглянулись, а третий хмыкнул.
Торг так и не начался. Распорядитель только начал рассказывать, что делает техника, как с последнего ряда, где вокруг одного человека оставалось пустое место, кто-то сказал:
– Десять.
Серый. Плащ, капюшон и пояс. Всё серое. До этого я его даже не заметил, а теперь не замечал ничего другого. В серой одежде было много людей, но тут был особый оттенок.
Распорядитель посмотрел на него, на человека от сената, словно ища поддержки, но тот только головой покачал. Клановые в рядах сидели тихо, и тишина стояла такая, что я слышал, как у меня на плечах поскрипывает Тики-тик.
Колокольчик.
У помоста поднялся молодой клановый, тот, видно, кто кристалл и выставил, его одернули, что-то сказали, и он сел обратно, белый, как стена.
К писарю за кристаллом серый шёл через весь двор, и путь его лежал мимо нас. Шёл неторопливо, только теперь я увидел шар, что покачивался у пояса, и возле Годрика он замедлил шаг. На один вдох. Тики-тик у меня на плечах замер, и я замер вместе с ним, хотя и так стоял неподвижно.
Серый пошёл дальше.
Под шлемом я вспотел теперь целиком.
Потом серый вернулся на своё место, и распорядитель объявил новый лот. Зерно B-ранга. Такой знакомый Грозовой Цилинь.
Первую ставку сделал кто-то из клановых, и за зерно дрались всерьёз: две нашивки поднимали цену по сотне, пока одна не сдалась на двух тысячах ста. Хорошая, значит. Как раз такие и уходят за пару тысяч.
– Не повезло, – тихо сказал Корн.
Объяснять он не стал, да и не нужно было. После такой B деньги у одного из кланов кончились, и за наше торговаться он не будет.
Нашу распорядитель поднял над головой в стеклянной коробочке.
– Пятьсот.
Пятьсот дали сразу, тот клан, что не забрал прошлое зерно. Потом еще две ставки, потом шестьсот пятьдесят от клана. Потом долго никто, и распорядитель уже потянулся к колокольчику, когда маг в мантии поднял палец.
– Шестьсот восемьдесят.
– Семьсот, – сказали из клана, без паузы.
Академический пожал плечами и палец больше не поднимал. Колокольчик. Ушла клану. Внутри была легкая обида. Клан с зеленой змеей на нашивке явно мог забрать и дороже, судя по тому, что лот они перебивали мгновенно.
Семьсот. Правда, как потом оказалось, из этой суммы вычиталась комиссия, и наших там было только шестьсот. Скупщик давал четыреста, так что двести Корн выиграл уже тем, что понёс её сюда. А весной, если Корн прав, та же B ушла бы вдвое дороже, и выходило, что ещё шесть сотен мы только что оставили на этом помосте. За то, чтобы деньги были сегодня. Ещё одна комиссия, в этот раз за срочность, хех.
Корн получил деньги у писаря, пересчитал и убрал в кольцо.
– Сойдёт, – сказал он.
На многочисленные вопросы, которые у меня копились на аукционе, где говорить мне было нельзя, Корн отвечал дома.
– Десять золотых, – сказал я. – За технику. И никто даже рта не открыл.
– Десять – это не вся цена, – сказал Корн. – К ним придут с разговором. Сильный клан договорится. Слабый утрётся.
– Зачем тогда выставляли?
– Это не местные, так что, скорее всего, дурость. Или нужда. На городской аукцион такое не носят. Выстави кто A-шку, было бы то же самое.
Сайрус, не поднимая головы от миски, сказал:
– Он собирает.
Кто – уточнять никто не стал.
Техники на Ци, выходит, на аукционе не купишь, хоть все деньги мира выложи. Свои кристаллы, получается, делать надо так, чтобы серые про это не узнали.
– В лавку, пока деньги на руках, – сказал Корн. – Кристаллы ждать не будут.
В лавку пошли вчетвером. Пятым был Тики-тик у меня на плечах, но его никто, кроме меня, не считал.
Лавку Корн выбрал заранее: в двух других молнию держали только под заказ. Внутри было тесно и сухо, вдоль стен тянулись полки с гнёздами, и в каждом гнезде сидел кристалл, как яйцо в подставке. Что удивительно, только заклинания. Никаких ядер, никаких техник Ци.
Хозяин, сухой старик с увеличительным стеклом на шнурке, поднял глаза от книги, увидел Корна, потом Эльму, и глаза у него стали шире.
– Госпожа Эльма, – сказал он и даже привстал. – Я слышал, вы…
– Всякое говорят, – согласилась Эльма. – Нам молнию.
– Молнию, – повторил хозяин и посмотрел на неё поверх стекла. – Значит, вернулись к делу.
– Вернусь.
Сайрус встал у двери и смотрел на хозяина. Под этим взглядом хозяин быстро перестал вспоминать, что там про неё говорили, и полез за кристаллами.
Корн перечислял, хозяин снимал с полок. Молния. Шаг – тут хозяин спросил круг, и Эльма сказала «шестой» так, что больше он ничего не спрашивал. Купол. Общее исцеление. Корни. Ледяное копьё.
Аренда тут была устроена просто. Кристалл берёшь на имя, максимум на месяц, ставишь при прорыве, а пустой несёшь обратно, и хозяин сажает его на накопитель месяца на три. Не принёс – спрашивать будут владельцы кристаллов, и так, что никому не понравится. Корн кивал так, будто слышал это сто раз. Может, и слышал.
Пока они торговались про цену, которую тут говорят на словах, я разглядывал бытовую полку. Струя воды, очистка, пузырь тишины, свежий воздух, сфера тепла, сфера холода. Струёй можно облить тварь и бить по ней молнией, только молний у нас и так три штуки, от иммуна к молнии вода не спасёт, а поливает нас и так бесплатно, уже почти месяц. Полезно разве что в сухом разломе. Пузырь воздуха пригодился бы Корну с его кислотами, но у Корна и так купол с лечением. А зачарования на оружие или тело на полке не нашлось вовсе, хотя в игре были. Маги не часто лезли в ближний бой, но бывало. Правда, мне все равно бесполезно, потому что мана и Ци в одном сосуде его рвут. Первая задача из бестиария.
Корн сунул мне кристалл корней, подержать. Я зажал кристалл в латной перчатке и потянулся к нему маной, как умел. Внутри что-то было, плотное и упругое, перекрученное и перемешанное. Что именно, я не понял.
Эльма тем временем брала кристаллы по одному и держала на ладони, закрыв глаза. Молнию она держала дольше всех, и лицо у неё при этом было не очень довольное. Потом отдала Корну. Шаг – быстро, купол и лечение тоже. Ледяное копьё она подержала и положила обратно на прилавок.
– Этот не бери, – сказала она. – Узел плывёт.
Хозяин моргнул.
– С накопителя только сняли, госпожа. Дойдёт.
– Дойдёт – принесёшь, – сказал Корн. – А пока у тебя узлы плывут, ты и за остальные скинешь. И этот замени.
– Помилуйте, мастер…
– Помилую, – согласился Корн. – Как скинешь.
Торговались они после этого ещё долго, но уже иначе. Хозяин теперь всё время косился на Эльму, будто она могла взять с полки любой его кристалл и сказать про него что-нибудь вслух. Копьё в итоге принесли другое, из задней комнаты, где, видимо, и стояли накопители. Эльма подержала его и кивнула.
Сколько Корн отдал за шесть кристаллов, он мне так и не сказал. Судя по их спору, в районе двухсот семидесяти. Расписался в книге на своё имя, убрал всё в кольцо, и вид у него при этом был почти довольный.
Узлы она, выходит, и правда слышала без всяких формул, даже в камне. А я со своей маной не понял вообще нифига. И это при том, что она кругом пользоваться не может. Вот уж действительно, талант.
У двери хозяин ещё раз поклонился Эльме. Смотрел он ей вслед так же, как на аукционе смотрели на серого, забирающего технику. Сайрус это тоже видел.
Вечером Корн занял кухню.
Вдова сперва возмущалась, когда увидела, что он выкладывает на стол, но после одного взгляда старика замолчала. Свёртки с травами, банку чего-то густого, три склянки, ступку. А последними – тёмные кости из кольца, те, что он набрал у Сердца.
– Это что ещё за дрянь? – спросила вдова.
– Лекарство, – сказал Корн.
– Ай, мне-то что, – махнула рукой вдова и ушла к себе.
Кость Корн расколол обухом ножа, растёр в ступке, понюхал и отставил, а следующую раскалывать не стал.
– Что? – спросил я.
– Ведёт себя как корни, – сказал Корн. – Только злее. Посмотрим.
– Сколько варить?
Корн взвесил кость на ладони.
– Дня три, не меньше. Дальше как пойдёт. Надо сначала пробное зелье сделать. Я такое первый раз варю. Считай, неделя.
Неделя. Там же новый аукцион. Тагрис придёт через восемь дней, а знак Лекс снимать последним делом, и сразу на тракт. Хотелось бы, чтобы дальше это не растягивалось. Но надо ещё круги поставить всем троим и успеть восстановиться.
Сайрус сидел у стены, Эльма рядом, с бумагами. В этот раз с моими записями, где всё было не так понятно, как у Корна, отчего она периодически хмурилась.
– На дом сейчас не хватит, – сказал Корн Сайрусу, не отрываясь от ступки. – Весной.
Сайрус кивнул так, будто и сам это знал. Мне стало чуть легче, и чуть стыдно оттого, что легче.
– Рэй, – позвала Эльма. – Седьмое кольцо у тебя где?
Я подошёл и перевернул ей несколько страниц. Седьмое кольцо у меня было посчитано, как и все до восьмого, как стандартный вариант, так и мой, расширенный.
Эльма смотрела на него долго. Она вела пальцем от узла к узлу и иногда качала головой.
– Удивительно. Свои шесть я на ощупь вила, – сказала она.
– Ну, зато седьмое совьёшь по инструкции?.. – Уточнил я.
Эльма фыркнула, но бумаги не отложила.
– Одно другому не мешает, – одобрительно кивнул Корн.
