Текст книги "Мастер билдов 4 (СИ)"

Автор книги: Егор Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11
Случай из практики

Веточка упала мне на колени третий раз за утро. Снова два оборота, я, фигурально выражаясь, упёрся в стену, и ничего не помогало.

Корн сидел напротив и писал на бумаге, что нужно купить. Я подцепил веточку первым потоком, толкнул вторым, и она опять съехала. Тогда я, не думая, потянулся к кольцу на большом пальце, за алебардой.

– Потоками, – сказал Корн, не поднимая глаз от обрывка.

– Я ничего не делал.

– Ты к кольцу полез. Работай потоками.

Как он это увидел, не отрываясь от списка, я спрашивать не стал. Скажет, что за годы за прилавком научился замечать, кто у него что тянет с полки.

Он дописал, сунул бумагу в кольцо и поднялся.

– А вы куда?

– Обещал кое-что. И по лавкам заклинаний пройдусь.

– Тики-тику?

Корн сделал вид, что не расслышал, и отодвинул засов.

– А Тагрис? – спросил я ему в спину.

– Тагрис к Эльме ходит, не к тебе. – Он надвинул капюшон. – Просто лишнего не болтай.

Дверь за ним закрылась, и по полу потянуло холодным ветерком. Я пересел в гостиную, в кресло у камина, лицом к двери, и положил веточку на ладонь.

Ведь на крюке алебарды она вертелась сколько угодно. А я держал её именно двумя потоками, которыми и вертел: не будет же она сама на крюке лежать, упадёт. А вот без опоры почему-то не получалось.

Я подумал, в чем вообще разница. Подставка компенсирует силу тяжести, только и всего. Я использую для этого один поток, а вторым кручу. И это не работает. Но, по идее, можно же и иначе? Задавать вращение вверх и вбок обоими потоками, а не отдельно один вверх, другой вбок.

А учитывая, что Корну хватало внимания на три ножа и что-нибудь ещё, ему и вовсе хватает одного.

Значит, надо пробовать иначе.

Отказаться от привычного подхода оказалось гораздо сложнее, чем я думал. Ветка то падала, то поднималась ввысь, то переворачивалась, но один раз даже вышло четыре оборота. Работать было гораздо сложнее: реагировать на малейшие изменения в поведении ветки и менять давление. И если раньше я делал два оборота зависшей в воздухе ветки, то теперь это была бешеная пляска по всем плоскостям, но меня это захватывало.

А потом меня прервал стук в дверь. Я встрепенулся. Тагриса я ждал, параллельно думая, что говорить, а что нет. В перерыве между подходами эти мысли постоянно лезли в голову, хотел я этого или нет.

– Лекарь, – сказала вдова с кухни ещё до второго стука и прошла к двери, вытирая руки о передник.

Тагрис вошёл, стряхивая с мантии воду, снял её и отдал вдове, даже не взглянув на неё. Держался он всё так же прямо, будто аршин проглотил. Пальцы правой руки и ладонь у него были в чернилах, словно они въелись так глубоко, что Тагрис их уже и оттирать смысла не видел, а под глазами темнели круги.

– Добрый день, – сказал он мне так, будто мы виделись на прошлой неделе. – Рад видеть тебя целым.

– Добрый, – ответил я.

– Жаль, груш тут таких нет, – улыбнулся он мне одними глазами, – имевши не ценим, да?

Я кивнул. Вежливым я его не помнил. Эльма говорила, что всё это время он про меня спрашивал, а сейчас в голосе у него не было ни капли интереса. Скорее усталость человека, который зашивается и потерял многое. Я даже понимал его, груши у него в саду действительно росли восхитительные. Но отсутствие интереса настораживало. Я думал, он, как меня увидит, сразу татуировку попросит осмотреть.

По лестнице спускалась Эльма, за ней Сайрус, с мечом на поясе. Глефу он не таскал, а вот от меча отказываться и не думал, как бы вдова ни ворчала, что он никаких приличий не знает. Тагрис кивнул Эльме, на Сайруса не посмотрел вовсе, и только указал на кресло.

– Эльма, дорогая, садись.

Эльма села, Сайрус встал за её плечом, нависая безмолвной тенью.

– Как спишь? – спросил Тагрис, беря её за запястье.

– Последние дни как убитая.

– Голова?

– Больше не беспокоила.

Эльма глянула на меня так, будто хотела попросить выйти, но Тагрис уже закрыл глаза, и она промолчала.

Её он держал минут десять, закрыв глаза. Потом открыл глаза и коротко попросил:

– Подай.

Эльма зажмурилась и вцепилась свободной рукой в подлокотник так, что побелели костяшки.

Тагрис ждал.

– Ещё.

Она попробовала ещё раз. Я смотрел на его руку, пытаясь хоть что-нибудь по ней понять. Тагрис подождал столько же, сколько в первый раз, отпустил Эльму, достал из своего кольца чернила и тетрадь, разложил всё на столике и не торопясь написал несколько строчек мелким почерком.

Эльма посмотрела на меня. Я промолчал, она тоже.

Шестой круг у неё никуда не делся, но не отзывался, и, судя по её виду, даже попытка была болезненной. Мои круги свиты из той же маны Сердца, и таких проблем не было. Очевидно, дело в той молнии, что спасла тогда мою жизнь. Да и Сайруса тоже, и всех остальных.

Смотреть на неё дальше я не смог и уставился в огонь.

– Всё как в прошлый раз, – сказал Тагрис и закрыл тетрадь. – К первому кольцу хода нет.

– Ты же в прогнозах не ошибаешься, – сказала Эльма. – Почти.

– Почти, – согласился он и повернулся ко мне. – Покажешь руку?

Я на секунду замер, снова прокручивая в голове возможный диалог, но он неожиданно продолжил, подходя ко мне.

– Правую. Хочу посмотреть, как срослось.

Я подался вперёд и протянул ему руку. Он прощупал плечо, локоть, согнул, разогнул и надавил куда-то под лопатку так, что я зашипел.

А потом пальцы у него остановились, и глаза стали как два блюдца.

Секунду я не понимал, что он там нащупал. Потом дошло. Круги у мага стоят в ауре, а Тагрис сейчас был в моей по локоть. Воина Ци, которому он в Эсхате собирал руку по кускам, он только что пощупал вместе с двумя кругами. Его выражение лица говорило об этом слишком много.

Сайрус за креслом Эльмы переступил с ноги на ногу, и рука у него легла на меч.

– Сайрус, – сказала Эльма.

Только это. Рука осталась на рукояти, но дальше не пошла. Кого Эльма сейчас берегла, Тагриса или Сайруса, я так и не понял.

Тагрис побледнел, но головы к Сайрусу не повернул. Я повернул кисть запястьем вверх, демонстрируя ему пустоту на месте татуировки.

– Сошла, – сказал я.

– Вижу.

Под его пальцами защекотало, и от локтя побежали муравьи. Я только успел подумать, что без спросу лезет, как уже вытолкнул. Так моргают, когда в глаз летит мошка: сначала моргнул, потом понял.

Ну и руку сразу выдернул. Голова работала как не в себя, стараясь проанализировать, что меняется из-за того, что он всё понял.

– Карман тянул ману, пока было куда, – сказал Тагрис негромко, будто диктовал самому себе. – А потом встал круг, и тянуть стало некуда.

Все молчали.

– Два, – добавил он и посмотрел на Эльму. – Круги плотные. Как у неё.

Он выпрямился и снова начал держать лицо, словно ничего и не было. Даже продолжил про правую руку.

– Срослось чисто.

– Ну вот, – сказала Эльма, поднимаясь. – Теперь ты у него тоже случай из практики.

Она пошла к лестнице. Сайрус пропустил её вперёд, а сам остался на нижней ступеньке, облокотившись на перила, и сверлил Тагриса тяжелым взглядом.

Тагрис сел в освободившееся кресло, так же прямо, как стоял, и снова раскрыл тетрадь. На Сайруса он по-прежнему не смотрел, а слова произносил с паузами.

– Я нашёл, как это извлечь, – сказал он. – Не повредив человеку.

– Эльма передала.

– А ты, выходит, обошёлся.

– Да.

– Как?

– Вы поняли.

Он кивнул. Тайна, которую я так берег, только что получила свидетеля. Тагрис понял, что это было, и понял, что я совмещаю несовместимое. Голова была готова вскипеть. Что может заставить его молчать?

Он копал про татуировку в архивах, а теперь внезапно понял про неё гораздо больше, я уверен. Я и так хотел сказать про Лекс. Но теперь выходило, что надо сделать так, чтобы это его захватило сильнее, чем рассказывать кому-то про меня.

Ладонь Сайруса так и лежала на рукояти меча, но я понимал: это не выход. После такого только бежать.

– Есть человек с таким же знаком. На той же руке, на том же месте.

Тагрис не шевельнулся, но немного прищурился. Это было хорошо. Значит, ему это нужно и интересно.

– Где?

– Этого не скажу.

– Кто?

– И этого.

– Мужчина? Женщина?

На такой вопрос любой нормальный человек отвечает сразу. Я на полсекунды задумался, что ответить, и он это мгновенно считал.

– Девушка, – сказал Тагрис и записал.

Блин.

– Знак какой? – спросил он, не поднимая головы от тетради. – Как был у тебя до Сердца или после?

Спрашивал он по делу: при нём моя татуировка потемнела, напившись маны Сердца из контура Эльмы.

– До.

Тагрис записал и это, и сказал вслух, что это очень хорошо.

– Снимать или нет, решит она, – сказал я. – Мне надо знать, что это вообще можно.

– Решит она, – повторил Тагрис тоном, каким лекарь повторяет за больным, что резать его будут, когда тот разрешит. – Можно. Это пространственный карман, вшитый в живую ткань. Того же рода, что и твоё кольцо. Только для энергии. – Он глянул на мой большой палец. – С той разницей, что он самостоятельно тянет в себя всё, до чего дотянется. На бумаге он вынимается. А на живом скажу, когда увижу живого.

Про то, что этот карман ещё и докладывает кому-то, где ты и жив ли, Тагрис, выходит, не знал. Рассказывать я не стал.

– Сколько это будет стоить?

– Нисколько. Но извлеченное я заберу себе.

Что-то было в этой татуировке ценное для него. Ну, то есть не в плане денег ценное, а как-то по-другому. Хочет себе в ауру пылесос для маны добавить, что ли? Вопрос в том, хватит ли этого, чтобы не говорить никому про парня с Ци и маной в одном теле.

– Тагрис, про то, что вы во мне почувствовали, лучше молчать.

Он поднял на меня взгляд.

– Те, кто придумали татуировку, живут здесь. Если до них дойдет, что я тоже тут, меня заберут, и второго пациента вы уже не получите. Меня ведь будут допрашивать, а я возьму и расскажу о вашем интересе. Это ведь никому не нужно?

Он медленно кивнул. Я решил немного разрядить обстановку и задал вопрос.

– А почему у Эльмы проблемы? У меня мана точно такая же, вы сами сказали. Понятно, что дело в молнии, но всё же?

– Ты знаешь, почему в первые дни после прорыва не стоит злоупотреблять маной? – с усмешкой спросил он и ответил сам же: – Контур еще не принял окончательную форму. В её случае постановка круга сильно затянулась, как и период восстановления. Всплеск маны и полное истощение резерва вызвали цепную реакцию, контур деформировался и её больше не пускает.

Я кивнул, мол, понимаю, продолжайте.

– В обычном случае это можно исправить. Но мана Эльмы слишком плотная, и её почти невозможно перекроить.

– А если с зельем, как «Легкий круг»?

Он как будто хотел сказать, что это сказки, а потом вспомнил, что своими руками его использовал. Немного подумал, а потом покачал головой.

– Маловероятно. – Он почесал подбородок. – Но попробовать можно.

Он посмотрел на меня ещё немного, словно ждал ещё вопросов, а потом убрал писчие принадлежности и поднялся.

– Давно вернулись?

– Три дня назад, – ответил я без задней мысли.

Тагрис кивнул, взял с крючка мантию и не сразу попал рукой в рукав. Уже в дверях он обернулся.

– Раз в декаду, по третьим дням. Понадоблюсь раньше – меня легко найти в академии. Спросишь, передадут.

И ушёл. Сайрус снял с крючка плащ и вышел следом, не сказав ни слова. Кажется, хочет добавить и своих доводов. Главное, чтобы хуже не сделал…

Вдова затирала тряпкой мокрый порог, а я сидел в кресле и крутил в голове утро.

Про два пути в одном теле не должен был узнать никто со стороны. Ради этого Корн придумал Годрика, а я потел в железе под аркой. Теперь это знал Тагрис. Посторонний ли он, я не знал. Сайрус, судя по всему, считал, что да.

И при этом снять знак с Лекс, не убив её, умел только он. Нужен и охренительно опасен, и одно от другого не отрежешь.

Задумался над последним вопросом. Он знал, что мы пришли из похода, и догадался, что познакомиться могли только там. В голову пришла мысль, что он мог какими-то окольными путями узнавать, кто приходил три дня назад. Всё-таки в книгу на воротах нас вносили. Но даже если найдет, ничего это ему не скажет, ведь мы входили без неё. А искать у стен – удачи ему. Надеюсь, будет чем-то полезным заниматься, а не на это время тратить.

Эльма спустилась минут через двадцать. Сайрус до сих пор не вернулся.

– Надо было мне лучше соврать. – Она села в кресло и протянула к огню руки. – Каждый раз он пишет одно и то же. А я сижу и жду, что однажды он напишет что-нибудь другое.

– Сайрус знает?

– Сайрус знает всё. – Уголок рта у неё дёрнулся. – Я ему сказала, что за полгода отойду. Он вернулся, посмотрел, как я свечу от лучины зажигаю, и пошёл спрашивать про дома. Для жены, которой больше не светит магия.

Она говорила, как будто без магии считает себя бесполезной. Первым порывом было объяснить, что Сайрусу это всё равно, но я не стал.

– Скажи Корну, – сказал я. – Сама.

– Зачем?

– Затем, что это, может быть, лечится. Только не Тагрисом.

Она долго на меня смотрела.

– Может быть, – повторила она так, как повторяют за ребёнком. – А ты ему что сказал? Сайрус за ним ушёл.

– Про неё.

Эльма задумалась, а потом задумчиво протянула:

– Если Тагрису интересно, он не отстанет.

Эльма больше ничего не говорила, пока не вернулся Сайрус, а я продолжал крутить ветку в воздухе. Как я вытолкнул ману Тагриса? Я делал это не щупом маны, как работаю сейчас. Я словно надавил всей массой.

Корн вернулся к ужину и прямо с порога, не снимая плаща, спросил:

– Ключ где?

– От кладовки? В ящике.

– А замок?

– Тоже в ящике.

– Почему в ящике?

– Вы не говорили вешать.

Корн посмотрел на меня так, что стало ясно: разговор про замок ещё будет, но не сейчас, и пошёл по коридору за кухню. Я пошёл следом.

Тики-тик сидел у стены, в Годрике, вытянув железные ноги поперёк досок. В углу лежало что-то, накрытое тканью, чего вчера там не было, и когда Корн переступил порог, Тики-тик подтянул ткань пониже.

Корн на угол покосился, но спрашивать не стал. Он сунул руку в одно из колец и поставил на пол горн.

Горн был переносной: чугунная чаша на трёх ногах, сбоку мехи с деревянными ручками. Рядом Корн бросил мешок угля.

– Обещал, – сказал Корн. – Принёс.

Тики-тик повернулся всем корпусом. Горн ему был чуть ниже пояса. Потом встал, так что доски под ним прогнулись, и потрогал мехи одним пальцем, осторожно, будто они могли рассыпаться.

Внутри доспеха пурукнуло, длинно и с переливами. Такого я от него ещё не слышал.

– Знаю, что маленький, – сказал Корн. – Большего размера переносных нет. Как осядем где-нибудь – будет большой.

Тики-тик пурукнул ещё раз. Он, к слову, вообще перестал тики-тикать. В этом доспехе, видимо, вообще много функций было урезано.

– И это знаю.

Тики-тик взялся за ручки мехов и качнул один раз, на пробу. Пыхнуло золой, и я чихнул. Ещё в кузнице я думал, что горн ему для показухи: металл он мнёт пальцами, а гвозди вчера плавил вообще без огня. Тики-тик, судя по всему, считал иначе. Может, душа у него требует?

И, блин, не то чтобы я слишком дотошно увлекаюсь техникой безопасности… Но, надеюсь, не будут они его дома разжигать?

Корн, однако, сказал, что его можно поставить во дворе, как посуше станет. Годрик был кузнецом и сыном кузнеца, и неплохо бы показать, что занимается привычными делами.

Дальше был ужин, и только за ним я поднял тему Тагриса.

– Он нащупал круги, – сказал я. – Попросил правую руку, посмотреть, как срослось.

Корн положил ложку.

Дальше я подробно пересказал всё, что происходило. Как Тагрис говорил и о чём. Сайрус добавил, что от нас действительно пошёл в академию и никуда не сворачивал.

– Ты с ним не говорил? – спросил его Корн.

– Нет.

– Почему?

– В столице он меня не боится. Нет смысла, – ответил Сайрус.

Потом Корн пошёл по второму кругу, еще раз уточнил про цену работы Тагриса и подвел итог.

– Никому он пока не скажет, – сказал Корн, задумчиво глядя в потолок. – Не дурак. А вот для себя рыть будет.

Когда Эльма доела, она обратилась к старику.

– Корн, – сказала она. – Я не могу использовать ману.

Старик перевёл на неё взгляд. Я думал, сейчас будет обычная отповедь про «мастер Корн», но нет.

– Круги-то ощущаешь? – нахмурился он.

– Да. Но не отзываются.

– Тагрис говорит, к первому кольцу у неё хода нет, – сказал я.

Эльма от моих слов чуть заметно поджала губы, а потом начала говорить сама, подробно и с терминами, и Корн внимательно слушал.

– Может, тебе кольцо перевить? – неожиданно сказал он. – На седьмой круг.

Эльма смотрела на него удивленно. Корн полез в кольцо и шлёпнул на стол между мисками свою тетрадь, раскрытую на середине.

– Видала? – Он развернул тетрадь к Эльме и кивнул на меня. – Он вывел. Узлы, связку, всё, формулы, вообще всё. До восьмого круга. Я всю жизнь свои точки на ощупь искал, а по этому сел и посчитал себе пятый за десять минут.

На развороте стояли мои формулы, переписанные его почерком, аккуратнее, чем у меня самого, а ниже шли столбики, которых я не писал: пятый круг, кольцо за кольцом. Он, выходит, прикинул и без меня. Хвалить меня в лицо у Корна заведено не было, так что хвалил он Эльме.

Эльма подтянула тетрадь к себе и перевернула страницу назад, к узлам. Смотрела она на них так же, как Тики-тик на горн.

– Узлы я и без бумаги слышу, – сказала она с легким пренебрежением и оттолкнула тетрадь.

Сайрус посмотрел на неё. Такой взгляд я у него вообще видел в первый раз в жизни. Что это было? Укор? Тревога? Эльма в этом взгляде всяко прочла куда больше моего, потому что сникла мгновенно.

– Спасибо, я изучу. – Она подтянула бумаги обратно. – Но мне Тагрис говорил, что я даже начать прорыв больше не смогу, из-за крепости маны.

– Есть рецепт покрепче «Лёгкого круга». Его под седьмой-восьмой круг варят, – вставил я.

– На чём?

– Основа та же, корни разлома. Но к нему много чего еще. В столице, думаю, можно найти.

Корн потребовал рецепт, я начал диктовать. Он подумал, покивал и начал выписывать, что ему нужно, попутно комментируя.

– Варить – так на троих, – сказал он. – Тебе на третий, тебе на седьмой, мне на пятый. Мне и обычного флакона хватит, а вам покрепче. Только корни корнями, а каркас у вас обоих из Сердца. – Он постучал пальцем по столу. – Кости, что я в разломе у Сердца набрал, так в кольце и лежат. Вам, судя по рецепту, лучше с ними сделать.

С этим я спорить не стал: в игре таких не было, так что алхимик тут был он. Только уточнил, почему он предлагает именно седьмой, а не заново сделать шестой. Оказалось, что с тем фактом, что каркас главное разрушить – разницы нет, что шестой, что седьмой. А учитывая мои формулы и талант Эльмы, грех возможностью не пользоваться. Это, мол, даже безопаснее может быть, чем шестой, потому что так велик риск повторить прошлые ошибки.

– И ещё, – сказал Корн и бросил на стол лист. – Заклинания. Что у них сейчас есть в аренде. Кристаллы беру на своё имя, так что берём разом. Вместе с тобой пойдем, Эльма, чтобы мне вопросов глупых не задавали. Шесть штук на двоих нам выдадут.

– А почему так мало?

– Больше трех заклинаний обычно не ставят.

– Я про список.

– Это то, что доступно хоть завтра. Остальное ждать надо.

Лист был короче биржевых: название, строка про каждое и пометки, потоковое оно или разовое, тяжёлое или лёгкое. Когда я уточнил, что это значит, оказалось – про расход маны. Я прочитал еще раз, переводя термины в понятные для себя и примерно прикидывая урон по тому, как было в игре.

Огненный поток – направленная струя пламени, потоковое заклинание, среднее по расходу. Сильный стихийный урон

Разрыв – телекинетическое заклинание, разовое, мгновенный каст, почти без отката. Урон физический, ниже среднего, но и цена маленькая.

Молния – разовое заклинание с большим расходом и откатом, оссобенность в том что при желании можно вложить любого размера резерв. Урон зависит от вложенного, стихийный

Ледяное копьё – разовое заклинание, средний откат, высокий урон относительно затрат, но сильно зависит от брони противника.

Купол – защитная полусфера вокруг пользователя, размер зависит от вложенного резерва. Такие же были над кланами, но с огромным объемом маны, вложенными в резерв через накопители.

Щит-заслон, вроде того, что ставил Сигурд.

Корни – заклинание контроля, в виде пут из маны. Разовое. Откат большой, время действия зависит от противника, расход маны ниже среднего. В игре их называли руты.

Трясина – тоже заклинание контроля, только массовое и потоковое.

Шаг – мгновенное перемещение в пространстве на десять метров. Откат средний, расход маны огромный.

Шар света – заклинание скорее бытовое, потоковое, без отката, мизерный расход.

Общее исцеление – лечение в зависимости от вложенного количества маны…

Дальше было еще с десяток бытовых позиций, но на них я не задержался. Разрыв, по словам Корна, был заклинательной формой телекинеза. У него когда-то была подобная вещь, он много лет пользовался, а на четвертый круг переходил без заклинания. Но многолетний навык остается, пусть уже и не такой простой, как со структурой. И шар света тоже когда-то у него был.

Очень сильно заинтересовал шаг. Пометка стояла, что до шестого круга ставить не рекомендуется и что расход маны огромный. А был это блинк, мать его, самый настоящий. Отлично бы закрыл дыру в рывке… Если цифры с игрой совпадали, то стоил он три с половиной тысячи маны. Слишком дорого за перемещение на десяток метров, которое не факт, что тут мгновенное.

– А цены? – спросил я.

– Цену там на словах говорят. Смотря кто спрашивает. – Корн снова взялся за ложку. – После торга.

Эльма повернула лист к себе, пробежала глазами и постучала ногтем по двум строчкам.

– Молния. Шаг.

Ну да. Для нее на седьмом круге шаг – это меньше четверти резерва.

– Молнию-то зачем? – спросил Корн.

– Понравилась в прошлый раз.

Корн крякнул и больше не спрашивал. Эльма подвинула лист ему, и думал он над ним ещё меньше неё.

– Наверно, исцеление возьму.

– Один? – спросил я.

– Мне один. Я старый. – Он подвинул лист ко мне. – Ты думай, партнёр. До завтра у тебя время есть.

– Мне можно три взять?

– Лучше один пустым оставить. Заклинание тебе выход из круга закрывает на всё, кроме себя. Просто так маной пользоваться не сможешь, если все закроешь.

Уже вставая из-за стола, Корн глянул на меня.

– Обороты?

– Четыре.

Он кивнул.

Корн ушёл к себе, вдова загремела посудой, а я остался за столом с листом. Эльма сидела и смотрела в стену, пока её не увёл Сайрус. Кажется, что она просто храбрилась, и только сейчас до неё дошло, что это на самом деле возможно.

Я вернулся к списку. Первым глаз зацепился за щиты. Резерва на них мне бы хватило: третий круг даст столько же, сколько два прошлых вместе, и выйдет четыре двести маны. По сути, по резерву маны я на один круг местных магов опережаю, и буду опережать, если как-то еще структуру не изменю или не приведу к обычной. Только своя защита у меня и так была: броня растёт вместе с Ци, отражение ловит удар и глушит того, кто ударил. Заслон тянуло поставить на Корна, но поставленный щит сразу не снимешь. Сайрус у разломов потому и загнал Сигурда за его полотно: пока оно стояло, красной молнии можно было не бояться.

Дыра была в другом: держать тварь на месте мне нечем. Бью я сильно, когда попадаю, и примерно каждый третий заряженный удар алебардой добавляет молнией, только попадать приходится по тому, что часто пытается убежать или увернуться. Трясина, по-нашему масло, хороша на толпу, но она и своих может зацепить, и меня, потому что по описанию она делает вязкой почву в довольно большом радиусе.

Корни выглядели гораздо интереснее. Они не зависели от окружения, потому что были из маны, их не надо держать – кастанул руты и забыл. Хоть ты в море, хоть ты на камне. С маслом так не прокатит. Да, с сильных тварей руты слетают быстрее, но в бою каждая доля секунды дорога.

Вторая дыра была самая старая – дальняя атака. Издалека, из того, что было в списке, били четыре заклинания: молния, разрыв, ледяное копьё, огненный поток. Молнию взяла Эльма, и этого добра у нас и так было через край: разряд идёт с моей алебарды, стреляет Тики-тик, когда захочет, и теперь Эльма. Я всё-таки надеюсь, что мы и дальше вместе будем, им еще на ремонт зарабатывать.

Так вот, попадись нам тварь с иммуном к молнии, и всё это богатство станет нулём. А у A-рангов в игре такой иммунитет попадался куда чаще, чем хотелось бы. Да и у B встречалось: тот же Тики-тик, хоть и обладал довольно очевидной уязвимостью, к молнии и физике имел иммун. Телекинез я и без кристалла учу, каждый день на веточке, так что разрыв… Не уверен.

Ледяное копье разовое, с очень маленьким откатом, огонь потоковый, но у первого выше дистанция поражения, и с рутами неплохая связка. Если бы я был уверен, что это будет работать точно так же, как в игре, то всегда бы брал копьё. Там комплексный урон, и физа, и магия, это всегда хорошо. Или разрыв?.. У него эффект мгновенный, и им не промахнуться. Правда, чистая физа. А копье даже в игре не такое быстрое, как хотелось бы.

Или вообще щит?.. Хотя… Щит Корн возьмет. Старый, говорит. Вот пусть и будет себя закрывать. Напомню про Тики-тика на шее, ответственность и всё такое. Согласится…