Текст книги "Еврейские народные сказки (Предания, былички, рассказы, анекдоты, собранные Е.С. Райзе)"

Автор книги: Ефим Райзе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

Мраморные лестницы, зеркальные палаты, шелк да бархат кругом, а золота и серебра так и валяется по полу тьма-тьмущая! Идут они дальше по бесчисленным комнатам из одной в другую – везде богатство и роскошь, но нигде ни живой души. Наконец привел мельник еврея в самую дальнюю комнату без всяких украшений и мебели. Посреди комнаты стоит русская печь, а на шестке сидит большой жирный кот, мурлычет, жмурит глаза да умывается лапкой. Обернулся мельник к ходоку, пристально посмотрел на него и говорит:

– Хочешь владеть всеми этими несметными богатствами? Все это будет твое, если станешь служить этому коту как богу!

Еврей так и ахнул: мельник-то – колдун, кот – нечистая сила, а замок со всеми богатствами – дьявольское наваждение! Понял это ходок да как закричит громким голосом:

– Шма Исроэл!

Глядь – ничего уже нет перед глазами: ни дворца, ни мельника, ни кота, словно все они сквозь землю провалились, а сам он стоит посреди гребли, увязнув по колено в топкой грязи. С молитвой на устах, дрожа всем телом, выбрался он с трудом из грязи и побежал без оглядки к местечку. Добежал до своей хаты, у самых дверей растянулся пластом. От страха схватил ходок сильную горячку и чуть было не помер. Но судьба сжалилась над ним и его малыми детьми: он вскорости поправился и опять принялся за свое обычное дело. Ходок этот дожил до глубокой старости, удостоившись узреть праправнуков своих.

44. Скряга и шед

В одном местечке жил человек. Был он шойхетом и мойэлом. Звали его реб Арн. И был реб Арн по натуре своей скряга. Хоть и не был он богачом, дрожал над каждой копейкой. Дело доходило до того, что нищим иногда отказывал в милостыне. Он хорошо знал этот свой недостаток, сокрушался, но ничего не мог с собой поделать, и потому был всегда угрюм и печален.

Однажды к нему явился какой-то еврей. Сказал, что живет в такой-то деревне, и пригласил реб Арна к себе на обрезание. Быстро собрался в дорогу реб Арн и уже через полчаса был в пути. Долго они ехали, много проехали деревень и, наконец, въехали в какое-то странное село: все дома были новые, исправные, улицы прямые, но ни синагоги, ни церкви реб Арн, как ни старался, не увидел; что же касается людей, то, несмотря на то, что только свечерело, на улице никого не было видно.

Въехали в какой-то двор. Зашли в просторный дом. Говорит реб Арн хозяину:

– Прежде всего, надо посмотреть роженицу.

Заходят они в светлую спальню, где лежит молодая мать. Она очень обрадовалась приезду мойэла, попросила мужа за чем-то сходить и, как только осталась наедине с реб Арном, сразу подозвала его к себе и, торопясь и поминутно оглядываясь по сторонам, прошептала:

– Знайте, что и мой муж, и все жители этого села – шейдим. Я же смертный человек. Берегитесь всего, ничего не ешьте, не берите ни денег, ни вещей – иначе погибнете.

Тут в комнату вошел муж, и женщина замолчала.

После обрезания хозяин повел реб Арна к столу, который был уставлен яствами. Но гость отказался есть, дескать, устал в дороге. Утром реб Арн тоже не стал есть, сказал, что у него пост. Перед отъездом гостя хозяин вынул деньги и дал ему за труды, но реб Арн денег не взял, дескать, не хочу продавать мицву за деньги.

Тогда хозяин повел гостя по дому. В первой комнате оказались груды серебра, и хозяин предложил гостю взять, сколько тот захочет, но реб Арн отказался. Во второй комнате лежало золото, в третьей – брильянты. Скрепя сердце реб Арн на каждое предложение отвечал отказом. Наконец они вошли в последнюю комнату. Там висели обыкновенные железные ключи, и реб Арн с удивлением узнал среди них ключи от своих сундуков.

– Как попали к вам мои ключи? – спросил он.

– У нас здесь ключи от сердец всех скряг, – ответил хозяин, – для того чтобы они не могли пользоваться своим имуществом. Пока ключи у нас, они получают свое наказание еще при жизни.

И в первый раз реб Арн сам попросил хозяина:

– Дайте мне мои ключи!

Получил свои ключи реб Арн и радостный уехал домой.

С тех пор реб Арн изменился до неузнаваемости. Он перестал быть скрягой. Раздавал милостыню направо и налево, щедрой рукой жертвовал в синагоге на бедных и был всегда весел и счастлив.

45. Сказка о ювелире и красивой ведьме

В Познанском воеводстве, в одном еврейском местечке, был большой каменный дом, который когда-то принадлежал богатому ювелиру. В этом доме, кроме шести верхних комнат, был еще большой подвал, в котором ювелир хранил свои драгоценности и, как рассказывали в народе, имел там дело с шейдим.

Про этот дом шла дурная слава. Рассказывали про него всякие странные и страшные истории. Никто в нем не хотел селиться, и только один Шлема-могильщик, «кладбищенский еврей» – человек, не боящийся никого, отважился поселиться в нем. Стал он там жить с женой, высокой, костлявой, что твой мужик, бабой, обмывавшей покойников, и старухой-матерью, про которую смерть позабыла и которая вот уже девяносто лет лечила людей разными травами и настоями.

Однажды – это было как раз накануне Гошано Раба – Шлема и его домашние заметили неладное: поставят на стол субботние свечи, а их кто-то опрокидывает; вновь поставят, а их чья-то невидимая рука выбросит во двор. С тех пор так и пошло: то молоко вдруг скиснет, то сложенные полчаса тому назад в кучу свежие яблоки внезапно окажутся насквозь гнилыми, то ни с того ни с сего подушки с застланных постелей поднимутся в воздух или просто вылетят через окно во двор.

Но не из того теста был слеплен Шлема и его домашние, чтобы испугаться таких вещей. Однажды пришел к Шлеме фруктовщик. Он хотел снять у него подвал, чтобы хранить там фрукты. Спустился фруктовщик осмотреть подвал. Однако прошло полчаса, прошел час, а фруктовщик все не показывается. Встревожился Шлема, спустился с огнем в подвал, видит: лежит у входа мертвый фруктовщик.

Тут уж всполошилась вся семья Шлемы. Побежали к раввину. Раввин выслушал все, что рассказал ему Шлема. Вызвал он к себе шамеса, подошел с ним к дому Шлемы, встал У входа в подвал и велел шамесу трубить в шойфер.

В ответ на трубный зов из подвала явился шед.

– Зачем ты потревожил мой покой? – со злобой спросил он раввина.

– А зачем ты тревожишь покой людей? Почему ты убил ни в чем не повинного человека? Именем Шаддай я обязываю тебя держать передо мной ответ и подчиниться моему суду, – строго молвил раввин.

И сказал ему шед:

– Дом этот и подвал принадлежит нам, шейдим, по праву наследования.

– На каком основании? Во имя Бога – отвечай!

И шед начал свой рассказ:

– В этом доме жил когда-то богатый ювелир. Верхний этаж был жилой, а в подвале находились его сундуки с драгоценностями и жили шейдим. Среди шейдим была одна ведьма-красавица. Прельстился ювелир ее красотой и стал жить с ней как с женой. Так и жил он, деля свое время: наверху – с земной, законной женой, тихой и скромной, а в подвале – с ведьмой, которая горячила в нем кровь, завлекала и отвлекала от работы, от молитв и от законной жены.

Жена стала замечать, что муж относится к ней не так, как раньше, но никак не могла понять причины. Сколько она его ни спрашивала, он упорно отмалчивался и ни о чем не рассказывал.

Это случилось в праздник Пейсах, во время первого сейдера. Ювелир просидел за столом вместе с женой всю первую половину сейдера. Вдруг после трапезы, когда пора было приступать ко второй половине сейдера: к восхвалениям, молитвам и песнопениям, он поднялся и вышел из-за стола. Встревоженная жена пошла вслед за ним и увидела, что муж спустился в подвал. Прокралась и она вслед за ним в подвал и видит: за столом, уставленным праздничными яствами и винами, сидит обнаженная красавица ведьма, а ее муж сидит рядом с той ведьмой, обнимает ее и целует.

Вне себя от ужаса и горя жена побежала к раввину и рассказала ему обо всем.

Услыхал это раввин и, несмотря на поздний час, велел шамесу вызвать к себе немедленно ювелира.

Явился ювелир, а раввин его спрашивает: «Признаешься ли ты, злодей, в том, что живешь с ведьмой как с женой?»

Побледнел ювелир как полотно и признался. Тогда вложил раввин в руки дрожащего ювелира книгу Зогар и заставил его поклясться, что не станет он больше видеться с той ведьмой, а если встретит – плюнет три раза и уйдет.

Взял раввин в руки Зогар, поднял книгу над головой ювелира и сказал так: «Если ты нарушишь свою клятву, то да будешь ты проклят, да умрут дети твои при жизни твоей, да обеднеешь ты и обречен будешь ходить по домам за милостыней и да осужден ты будешь на страшную кару – койрес – безвременную смерть».

С тех пор ювелир с ведьмой не встречался. Прошло тридцать лет. Ювелир тяжко занемог, дни его были сочтены. Вдруг – это было накануне его смерти – в комнате умирающего распахнулась дверь, и к больному подошла ведьма с тремя детьми – это были ее дети от ювелира. С плачем бросилась ведьма на колени перед постелью умирающего: она просила об одном, чтоб отец отдал ей и их детям подвал в вечное владение. Не глядя в лицо ведьме, умирающий сказал, обращаясь к детям: «Моя предсмертная воля, чтобы вы все пользовались и владели подвалом моего дома на правах полной собственности». После этого он повернулся лицом к стене.

В ту же минуту ведьма и дети покинули умирающего.

С тех пор прошло много лет. Умер ювелир, умерла его жена, погибли их дети во время последней польской войны, а ведьма и мы, ее дети, до сих пор живем в подвале.

Этими словами закончил шед свой рассказ и добавил: Подвал принадлежит нам по праву наследования, мы никого не трогали, пока смертные не стали покушаться на нашу собственность.

Тогда раввин сказал шеду:

– Подвал вам принадлежать не может, так как, согласно закону, правом наследования могут пользоваться только люди. Шейдим же или дети шейдим и смертных никакими человеческими правами пользоваться не могут. Поэтому всем вам в течение двадцати шести часов надлежит освободить подвал и исчезнуть. Именем Шаддай говорю я это вам и приказываю.

С тех пор в том доме воцарилось полное спокойствие.

46. Шед и виноторговец

Жил один виноторговец. Однажды тащил он в свой погреб бочонок с вином. Ноша была тяжела, и виноторговец устал. Он осторожно спустил с плеча бочонок, а сам присел рядом. Вдруг видит виноторговец – что за диво? Бочонок, стоявший торчком, вдруг зашевелился, будто задетый чьей-то рукой. Несколько раз он приподнялся, затем повертелся-повертелся и опять стал на место. Не успел виноторговец подивиться этому, как бочонок вдруг подбросило, он треснул, и на землю полилось вино. Виноторговец только и успел заметить какую-то волосатую руку, которая юркнула в землю в тот миг, когда бочонок подбросило в воздух.

«Дело нечисто», – подумал расстроенный виноторговец и побежал к раввину.

– Ребе! – воскликнул он, вбегая в дом раввина. – Прошу вас, ребе, помогите мне возместить мой убыток.

Рассказал виноторговец раввину о происшедшем и попросил его вызвать шеда на суд Торы и заставить его уплатить стоимость разбитого бочонка с вином.

Раввин выслушал виноторговца, велел шамесу протрубить в шойфер и вызвал на суд шеда, нанесшего виноторговцу убыток.

– Шед, – сказал раввин, – силой, которой я наделен свыше, я вызываю тебя в суд в качестве обвиняемого. Истец, сей смертный, обвиняет тебя в том, что ты без видимой причины разбил его бочонок с вином. Ты признаешься в том, что разбил бочонок?

– Да, признаюсь, – ответил шед, – я поступил так, потому что смертный поставил свой бочонок как раз на мое ухо, и это причинило мне боль.

– А где был поставлен бочонок: в общественном месте или в частном владении? – спросил раввин.

– В общественном месте, – ответил шед.

– А ведомо ли тебе, шед, о том, что ты не имеешь права находиться среди людей? – спросил раввин.

– Ведомо, – ответил шед.

После шестичасового размышления раввин объявил решение:

– В течение трех дней шеду надлежит возместить виноторговцу полную стоимость бочонка вина.

Прошло девять дней, а шед так и не появился. Прошло двенадцать дней, а его нет как нет. Тогда раввин велел шамесу вновь затрубить в шойфер, и шед как из-под земли предстал перед раввином. Он передал виноторговцу всю сумму ущерба и, оправдываясь, объяснил причину своего опоздания:

– Дело в том, что нам, шейдим, дано право брать только то, что не запечатано и не сосчитано. Такие деньги не так легко сыскать.

– Удовлетворен ли ты, сын человеческий? Нет ли у тебя дополнительных претензий? – спросил раввин.

– Удовлетворен! Претензий нет, – ответил виноторговец.

Ты свободен! – сказал шеду раввин. – Но я приказываю тебе оставить место, где находятся люди.

И шед исчез. С тех пор в этом местечке шейдим не появлялись.

47. Благочестивая разбойница

Когда-то ведь не было железных дорог и люди ездили на подводах. Вот один еврей однажды поехал к цадику. Дело было в пятницу, он спешил и, как на зло, заблудился. Едет-едет, вдруг видит свет, подъехал ближе, видит – забор, ворота, он и въехал прямо в ворота, а во дворе стоят два еврея. Спрашивает он их: можно ли ему остаться здесь на субботу.

Отвечают ему: да, но к нам, если заезжают, то обратно не выезжают. Тут понял еврей, что попал к разбойникам, и стал просить отпустить его, пожалеть его, но те в ответ одно: от нас выхода никому нет. Тогда еврей стал плакать, предлагать деньги, а те отвечают: мы денег не берем – мы берем душу. Тут еврей стал еще пуще умолять, упрашивать. Тогда один из разбойников говорит:

– Знаешь что, пойдем, спросим у нашей матери, как она скажет, так и сделаем.

Зашли в дом. А в доме все по-субботнему: на столе белая скатерть, две свечи. Подошли к комнате матери – она заперта, но через замочную скважину гость видит, что стоит женщина, читает Шмойно-эсре. Помолилась, открыла дверь и вышла к ним. Тут сын-разбойник рассказал ей о просьбе гостя отпустить его со двора.

– Об этом не может быть и речи, – отвечает мать. – Сто и одно – все одно. У моего сына легкая рука и очень острый нож, – вы даже не почувствуете.

Тогда гость еще больше стал ее упрашивать, а она свое:

– Отпустить вас мы не можем. Мы разве разбойники? Разве мы выходим на большую дорогу и хватаем людей? Мы убиваем только тех, кого Бог нам посылает. Сто и одно – все одно. Я благочестива, и я выполняю волю Божью – кого Малхамовес не может умертвить, того Господь Бог, да будет благословенно Его имя, посылает к нам. Вы только не тревожьтесь, выберите себе любую кровать, – а уж остальное сделает мой сын, у него легкая рука и острый нож, вы даже не почувствуете.

А он все просит, чтоб его отпустили: так, мол, и так, оставил дома жену, детей, хозяйство. Разбойница в ответ:

– Не говорите глупостей. Дети будут жить без вас, хозяйство будут вести без вас. Сто и одно – все одно.

Короче говоря, видит еврей: ничего не получается, и стал упрашивать, чтоб хоть отложили его смерть до завтра. А разбойница говорит:

– Нет, до завтра не получится. В субботу мы не убиваем.

– Тогда пусть будет в воскресенье или в субботу вечером, – просит гость.

Мать разбойников подумала и решила:

– Ладно, пусть будет в субботу вечером.

Ну, переночевал еврей эту ночь у разбойников. Утром вышел во двор и видит за домом груду человеческих костей, отрубленных голов, рук, ног – чуть в обморок не упал. Идет дальше и видит: тропинка. Была не была, думает, надо бежать! Не убежишь – вечером зарежут, а убежишь и поймают – все равно зарежут. Короче говоря, пустился еврей бежать по тропинке и бежал, пока не выбрался в поле. А там мужики косили рожь. Он и спрашивает, как ему попасть в местечко. Они подробно объяснили, что надо, мол, идти до речки, а через речку вплавь. Подошел еврей к речке, вдруг слышит за спиной крик: «Не ходи! Не ходи!», смотрит – бежит к нему какой-то человек. Он испугался: не из тех ли вчерашних разбойников? Нет, бежит мужичок. Подбежал и говорит:

– Здесь не плыви, здесь утонуть можно. Иди вон там – там вброд перейдешь.

Еврей так и сделал, перешел речку вброд и попал в местечко.

Вот и все.

РАССКАЗЫ О КЛАДАХ

48. Загадочный голос

Один богач построил себе дом. И вот однажды слышит чей-то голос из-под крыши:

– Берегись, падаю!

Богач испугался, выехал из дома и сдал его по дешевке одному бедняку.

Однажды бедняк услыхал загадочный голос: «Берегись, падаю!» и крикнул:

– Падай!

И вдруг в сенях что-то грохнуло. Дрожа от страха, бедняк вышел в сени и увидел на полу два мешка, набитые золотом. Это был клад. С тех пор бедняк этот разбогател и стал первым богачом в городе.

49. Вещий сон

Одному еврею три раза подряд снилось, что его счастье ждет его на мосту. И вот он, надеясь найти клад, пошел к мосту, но ничего там не нашел, хотя не один раз прошелся по мосту, высматривая клад.

Сторож моста спросил, что, мол, ты ходишь взад и вперед по мосту. Тут наш еврей рассказал ему про свой сон.

Смеется над ним сторож:

– Пхе… Пустая вещь – сны. Вот сегодня я в будке вздремнул и снилось мне, что я нашел клад в твоей печке.

Услыхал еврей слова сторожа, побежал домой, велел жене принести топор и начал ломать печку, а жена сокрушается: виданное ли это дело, чтобы исправную печь ломать из-за вздорного сна?

Разбирает еврей печь кирпич за кирпичом, и вдруг топор наткнулся на металл. Дрожащими руками еврей вытащил из-под обломков чугунок, доверху набитый золотыми монетами.

50. Как разбогател ешиботник

Шел однажды ешиботник ночью по пустынной дороге. Идет-идет и все о чем-то думает. Вдруг видит какой-то странный блеск. Недолго думая, сорвал ешиботник с головы шапку и накрыл ею огонек. Потом немного покопал под ней, отбросил в сторону землю и поднял шапку, а под нею оказалось очень много золота. С тех пор разбогател этот ешиботник и бросил учиться в ешиве.

51. Бедная вдова и клад

Жила-была вдова, и было у нее пятеро детей. Каждое утро уходила вдова на работу, а дети оставались дома. Она оставляла детям еду и запирала дом на замок. Вот однажды пришла вдова с работы, а дети ей и говорят с плачем, что во время обеда из-под печки к ним вдруг выбежал теленок и съел все, что было в тарелке у самой маленькой – Сореле. На второй день повторилось то же самое. Плачут дети – боятся теленка. Но бедной женщине надо на работу и некогда возиться с детьми. Однажды, когда дети расселись вокруг стола, из-под печки снова выбежал теленок и начал есть из тарелки маленькой Сореле. Тогда Сореле рассердилась и стукнула теленка ложкой по голове. Теленок тут же рассыпался грудой золота. Когда бедная вдова вернулась с работы и увидела золото, она поняла, что к ней пришло счастье.

РАССКАЗЫ О ШРЕЙТЕЛЕХ

52. Шрейтеле-пекарь

Один пекарь замесил ночью тесто и, ожидая, пока оно взойдет, прилег вздремнуть, решив про себя, что не проспит. Но заснул крепко и проснулся только утром. Просыпается в ужасе, думает: тесто, поди, испорчено и он потерпел громадный убыток.

– Боже мой! Вся выпечка пропала, деньги пропали! И где я возьму муку на завтра?

Побежал он в пекарню и остолбенел от изумления: хлеб выпечен и разложен для продажи. Покупатели мигом расхватали все буханки – хлеб-то оказался на редкость вкусным!

На следующую ночь пекарь снова поставил тесто и лег спать, и опять хлеб оказался вкусно выпеченным. Пекарь стал делать так каждую ночь и разбогател. И вот однажды говорит он своей жене:

– Давай, жена, спрячемся и поглядим в замочную скважину, кто за нас так прилежно работает?

Заглянули они в полночь в замочную скважину и увидели, что в пекарню зашел какой-то маленький бедный немец в оборванном платье, снял с себя сюртук, засучил рукава и стал работать. Окончив работу, он оделся и исчез.

Мужу и жене жалко стало немца. На другой день они купили ему новый сюртук и положили его в пекарне. Но, увы, одежда как лежала, так и осталась лежать. А немца и след простыл. Тут они поняли, что это был не немец, а шрейтеле.

53. Белая одежка

К одному пекарю шрейтеле каждую ночь притаскивал по два мешка муки. Вначале пекарь не знал об этом, но однажды увидел, как шрейтеле выбегает из дома в белой одежке. А одежка-то у шрейтеле драная. Пожалел пекарь доброго шрейтеле, заказал ему платье из красного сукна и положил так, чтобы шрейтеле легко его заметил. На другую ночь шрейтеле пришел, принес мешки, увидел красное платье, надел его и с тех пор больше не появлялся. Пекарь не знал, что нужно было дарить белое, а не красное платье. С тех пор шрейтеле в этот дом не приходил. Пекарь, опечаленный тем, что лишился подарков шрейтеле, несколько раз оставлял для него красное платье, но никто его не брал. Тогда кто-то надоумил его оставить белую одежку с белым колпачком. Какова же была радость пекаря, когда он утром увидел, что платье исчезло, а в пекарне оказалось четыре лишних мешка муки!

С тех пор пекарь начал богатеть, а нищие толпами стали приходить к нему. Ни один из них не уходил от пекаря без подаяния – каравая или халы на субботу.

54. Разбогатевший сапожник

Жил-был бедный сапожник. Не было у него денег на покупку кож, приходилось каждый день покупать по одной коже да шить одну пару ботинок. Однажды он сделал заготовку, чтобы на следующий день с утра приступить к работе и оставил ее вечером на верстаке. Утром встал, смотрит, а на верстаке лежит не заготовка, а прекрасно сшитая пара ботинок. Очень он удивился, быстро продал эти ботинки и купил кожу для двух заготовок. Как и в прошлый вечер, оставил сапожник заготовки, а на следующее утро нашел там две пары нарядных ботинок. Продал он ботинки и купил кожу для четырех заготовок.

С тех пор он оставлял с вечера по четыре пары заготовок. И каждое утро находил на столе четыре пары прекрасно сшитых ботинок.

Вскоре сапожник разбогател. Его ботинки были лучшими в округе, и со всех концов губернии стали приезжать к нему богачи за ботинками.

Однажды жена сапожника, которую снедало любопытство, уговорила мужа спрятаться и подсмотреть, кто шьет ботинки. Спрятались они за печкой и ровно в полночь видят: отворяется дверь, входят четверо человечков в порванной одежонке. Человечки сели и стали быстро и прилежно работать. Через час они закончили работу и исчезли.

Стала тут жена уговаривать мужа: дескать, они нам принесли богатство, давай-ка и мы в благодарность за их труды оденем их в новое платье.

Так и сделали. В следующую ночь пришли шрейтелех, увидели приготовленную для них новую одежду и очень обрадовались. Стали прыгать вокруг верстака и петь песенку:

 
Будем новое носить,
Бросим мы ботинки шить.
 

Прыгали, танцевали на верстаке, на стульях и так, танцуя, выскочили за дверь. С тех пор они больше не появлялись. Но сапожник так и остался богатым.

55. Соседка сглазила

Жил один мучник. Купил он на мельнице муку, привез к себе в лавку, засыпал в ларь, сказал: «С Богом, в добрый час», – и стал продавать муку. А давал он людям хороший поход. Продает-продает, на другой день приходит в лавку и видит – не убавляется мука. Очень он удивился и понял, что это дело рук шрейтеле. Никому он про то не сказал, кроме жены. Так это тянулось всю зиму до Пурима и тянулось бы еще долго-долго, кабы не соседка: зашла в лавку, увидела муку в ларе да как закричит:

– Тьфу, тьфу! У вас еще осталось от той ржаной муки – не иначе, как вам ее таскают шрейтелех.

Мучник всплеснул руками:

– Караул! Ты нас сглазила!

И вправду, с тех пор муки становилось все меньше и меньше, а вскоре она и совсем кончилась. Мучник был в отчаянии и невзлюбил соседку за ее черный глаз. Та это поняла и очень переживала, что из-за нее и из-за ее длинного языка соседу вышел большой убыток. На краю местечка, около кладбища, жила старуха, которую все считали колдуньей. К ней и обратилась соседка за советом. Старуха выслушала ее, несколько раз покачала трясущейся головой и сказала так:

– Зайди к мучнику в лавку, возьми горсть муки из того ларя, на который ты тогда смотрела, плюнь три раза, три раза отсыпь муки из ладони и каждый раз приговаривай: «Я позавидовала, я сглазила, я наболтала, а шрейтеле здесь никогда и не было».

Соседка так и сделала; и после этого мучник снова разбогател, да так, что богаче его не было во всей округе.

56. Горшок с жиром

Жили-были старик со старухой. Однажды после осенних праздников на исходе субботы старик прилег и задремал, а старуха стала растапливать жир. Стоит она себе у печи, поминутно заглядывает в горшок. В доме тихо. Задумалась старуха о домашних делах. Бедность кромешная, дрова на зиму не запасены, у старика зипунишко совсем прохудился, а тут еще и сама занемогла – все колет под сердцем, хотя старику она об этом и не заикалась, чтобы зря не расстраивать. Вот только вся надежда на жир. Разольет она его по горшочкам и пойдет по домам продавать. Стоит старуха задумавшись и вдруг видит: из-под печки вытянулась худенькая детская ручка и застыла, будто просит чего-то. И хоть старуха очень испугалась, но достала шкварок и положила в маленькую ладошку. Рука исчезла. Вслед за этим стала старуха разливать жир из горшка в маленькие горшочки и – о чудо! – замечает, что в горшке жир не убывает. Она уже наполнила жиром все свои горшки, кружки, тарелки, а жир все не убывает. Наполнила все ведра, вылила воду из бочки и налила туда жиру, а в горшке, что на печи, все так же полно, неиссякаемый источник да и только.

Тут вдруг проснулся старик. Видит, что время уже за полночь, а старуха еще не спит, встал поглядеть, чем это она занята.

А старуха все разливает растопленный жир. Тут старик рассердился и как закричит:

– Сколько можно заниматься жиром? Скоро утро, а ты все еще не кончила. Может, кончишь наконец?

Старуха всплеснула руками:

– Пропало! Была в доме благодать, а ты ее прогнал. Видишь, все это нам подарил шрейтеле, а теперь после твоих слов кончилась благодать.

Права оказалась старуха. Жир в горшке кончился. Но и того, что успела собрать старуха, достало, чтобы выручить за жир немало денег и купить старику шубу, заготовить на зиму дров и других припасов.

Долго после этого вспоминали старик и старуха доброго шрейтеле, который им так кстати помог.

57. Шрейтеле-няня

Одна бедная вдова как-то ночью проснулась от плача своего ребенка. Она так устала за день, так намаялась, что не в силах была встать с постели и подойти к ребенку, и тут вдруг видит, как из-под ее кровати вылезает шрейтеле, подбегает к плачущему ребенку, качает люльку, потом поднимает ребенка, слегка его шлепает, и ребенок тут же умолкает и засыпает крепким сном. Вдова глядит и удивляется, но не тревожится, понимает, что это добрый шрейтеле. Затем шрейтеле подбегает к буфету, что-то ищет, находит недопитую бутылку вина, прикладывается к горлышку, пьет и залезает обратно под кровать. У бедной вдовы с тех пор никогда не переводилось вино, потому что в бутылке, из которой пил шрейтеле, вино не кончалось. Сколько бы из нее ни пили, она всегда была полна. Вдова накупила много бутылок и стала торговать вином, которое доставалось ей даром. Она разбогатела, но, помня про свою былую бедность, не забывала никогда жертвовать на бедных, помогала несчастным и нуждающимся.

РАССКАЗЫ О ЛАНТУХАХ

58. Понюшка табаку

Один талмудист сидел ночью в бес-медреше. Час был поздний. Талмудист сидел один-одинешенек в полутемном зале. Перед ним лежал фолиант Гемары, и он, раскачиваясь всем телом, читал его нараспев и очень устал. Между тем ему предстояло бодрствовать всю ночь. Единственное дозволенное развлечение – нюхать табак. Но талмудист был беден, денег на табак у него не было. Днем он пользовался чужим табаком, ведь ни один еврей не считает себя единственным хозяином своего табака, и к любой табакерке всегда может без церемоний протянуться любая рука. Еврей вздохнул. Нынче ночью в бес-медреше пусто. А понюхать табаку хочется. Борясь со сном, он возьми и скажи:

– Как хорошо было бы сейчас понюхать табачку…

Не успел он это вымолвить, прямо перед собой увидел понюшку табаку. Табак был на чем-то красном, шевелящемся, присмотрелся талмудист – а это язык, огромный язык, протянутый из окна женской галереи. Длинный красный язык, а на кончике его – понюшка табаку.

Это ему захотел услужить лантух. Еврей взял табак, а язык исчез.

59. Хохочущий теленок

Деревенский еврей ехал однажды на подводе в ближайшее местечко справлять Слихес. Ночи в конце месяца элул темные. Осенняя дорога размыта, грязь непролазная. Лошадь с трудом передвигалась, еле вытаскивая ноги из густой липкой грязи. И вдруг слышит еврей, кто-то невдалеке не то блеет, не то мычит. Прислушался – мычит теленок. Еврей слез и по колено в грязи пошел на голос. Подходит, видит: лежит на земле теленок, ноги спутаны. Поднял еврей теленка, понес к подводе, а сам диву дается, до чего тяжелый. Уложил теленка на подводу, едет дальше, радуется находке. Так ехал наш еврей, ехал и даже стал напевать от радости.

Думает, как приедет он в местечко, так отведет теленка к шойхету, разделит мясо, часть отдаст раввину, а остальное продаст – мясо сейчас, в канун праздников, всем нужно. Еврей поминутно оглядывался на теленка и, подстегивая лошаденку, гнал все быстрее и быстрее. Вскоре далеко впереди замелькали огоньки местечка.

Тут он вдруг услыхал сзади страшный хохот, оглянулся – а это теленок. Встал на ноги и громко хохочет человеческим голосом. Потом соскочил с подводы и исчез в ночном мраке. Это был лантух.

60. Лантух и сапожник

Один сапожник как-то встал зимним утром еще затемно. Он хотел приготовить свой товар, чтобы отвезти его на базар. Сидит, работает, готовые ботинки кладет в мешок.

Вдруг в окно к нему просунулся огромный язык. Язык был такой длинный, что достал до сапожника. Однако сапожник не испугался. Когда язык, извиваясь и удлиняясь, дотянулся до сапожника и стал лизать ему руки, тот схватил с верстака острый, как бритва, нож, которым он резал толстые подошвы. Взмахнул ножом и отсек кончик языка. Однако язык мигом отрос и снова протянулся к сапожнику.

Тут сапожник понял, что это с ним лантух шутит, и снова отрезал кончик языка, рассчитывая, что уж тут черт убежит. Ничуть не бывало. Отрезанный кончик языка снова отрос. Это очень понравилось сапожнику. Он стал отсекать кончик языка, и чем больше отсекал, тем длиннее становился язык. Эта игра длилась до света. А как рассвело, увидел сапожник свое горе. Не язык он резал, а ботинки.

Весь товар в куски изрезал.

61. Лантух в шинке

Недалеко от местечка Волынцы, Дриссенского уезда Витебской губернии жил корчмарь по имени Авром-Шмуэл со своей старухой женой. Детей у них не было, так что все их заботы были о корчме. Там все содержалось в образцовом порядке. Большой питейный зал всегда чисто прибран, даже маленькая кладовка, что рядом с залом, и то блистала чистотой. Эту-то кладовку и облюбовал лантух. Лица его никто не видел, но роста он был высокого. Ровно в полночь он выходил из темной кладовки и прямо при людях начинал безобразничать: опрокидывал помойное ведро, сбрасывал тарелки с полок, бил стаканы – словом, наносил всякий вред и убыток. А когда хозяева заходили в кладовку днем, она была пуста, хотя другого входа в нее, кроме как через питейный зал, не было.