Текст книги "Гаст (ЛП)"

Автор книги: Эдвард Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Твой взгляд замирает.

– Что?

Он уходит в прихожую.

Дом словно отталкивает тебя; ты едва не падаешь с парадных ступеней. Труп господина Гаста снова повернулся на веревке лицом к твоему выходу. Ты, спотыкаясь, спускаешься по тропинке, измученная своим свидетелем. Перед тем как броситься бежать, ты видишь, как последний краешек солнца тает над далекими хлопковыми и соевыми полями, освещая множество черепов на палках, и еще ты видишь, как та пестрая шавка, что сбежала из комнаты наверху, трахает других бездомных собак во дворе, и в этот момент тебе кажется, что сам Люцифер только что послал тебе поцелуй.

Ты падаешь на колени...

ГЛАВА 11

(I)

...на колени перед унитазом, чтобы блевать сильнее, чем когда-либо в жизни.

"Твою мать, черт побери", – подумал Колльер в безумной суматохе, морщась.

Он не помнил, как дошел до туалета, но помнил кошмар...

С каждым толчком рвоты в спальне раздавался сигнал будильника. Образы из кошмара нахлынули на него, и призраки дискомфорта запульсировали в его анусе и левом соске. Когда он закончил, его желудок сжался в комок, а рвота плавала в унитазе, как дюймовая каша.

"Худший сон в моей жизни..."

Он сидел на полу в ванной, положив голову на колени. Когда он открыл глаза, то обнаружил, что смотрит прямо на свой пенис, настолько сморщенный от ужаса, что он был похож на гриб, сидящий на его мошонке.

Впервые в жизни ему приснилось, что он женщина.

И не просто женщина, а шлюха времен Гражданской войны...

Когда он больше не мог выносить жужжание будильника, он поднялся и выключил его. Было двадцать пять минут седьмого.

"Вот черт, – вспомнил он. – Церковь".

Пока он принимал душ, неприятные ощущения в животе обострились, когда он вспомнил нелепый случай с Лотти и, что еще хуже, ужасную галлюцинацию, когда эти четыре маленькие руки ласкали его...

И собака.

"Прошлой ночью я получил тройной удар", – простонал он, одеваясь.

И этот запах мочи был плодом его воображения или...

Внизу послышались разговоры рано поднявшихся за легким завтраком, который миссис Батлер подавала каждое утро. Колльер быстро прошел мимо двери в столовую, чтобы его не заметили. Перед тем как уйти, он бросил мимолетный взгляд на аквариум с черепахами. Что-то показалось ему неправильным, а потом он понял, что дело в отсутствии звука в аквариуме.

"Ну и дела", – подумал он.

Пластиковой трубки от воздушного насоса уже не было. Затем он повернулся к двери и заметил...

Причудливый антикварный стол стоял в стене, рядом с маленьким портретом миссис Гаст. Точно на том же месте, что и во сне. Колльер знал, что прошлой ночью его сновидческий ум был весьма изобретателен, создавая нездоровый сон из кусочков услышанного.

"Меня зовут Гарриет, и меня только что изнасиловали в задницу, а потом я увидела того странного маленького чувака, сидящего за столом, – парня с уродливым носом". Разумеется, в голове у него всплыл рассказ Доминик о похожем человеке, сидевшем за тем же столом во время свадебного приема. Он перечитал крошечную металлическую табличку: ОРИГИНАЛЬНЫЙ ПИСЬМЕННЫЙ СТОЛ ИЗ КЛЕНА – СТИЛЬ КОРОЛЕВЫ АННЫ – СЕЙВОРИ И СЫНОВЬЯ – 1779 ГОД.

"Ничего особенного, – он знал, но... – Во сне я видел, как парень положил стопку бумаг..."

Его пальцы один за другим проникали в прорези для писем. Прорези были довольно глубокими. В одной из них он нашел непонятную визитную карточку с надписью "СЭКОНОМЬТЕ НА МОРСКОЙ ЕДЕ! ГОЛЬФПОРТ, ФЛОРИДА". Карточка была явно новой. Он просунул пальцы в следующую щель...

"Что-то там..."

Ловко и с некоторым трудом указательному и среднему пальцам удалось что-то подцепить и вытащить.

Пачка очень старых, вересково-серых листов бумаги, продолговатой формы, примерно семь дюймов на три. Те самые, которые, как он видел во сне, человек положил в этот самый стол.

"Не пугайся", – предупредил себя Колльер.

На первый взгляд это казалось невозможным, но совпадение объяснялось гораздо проще.

"Я заметил их, когда впервые увидел стол, но не осознавал этого..."

Или так он надеялся.

Толщина стопки была около шестидесяти, и некоторые из них были белыми, а не вересково-серыми. Он уже видел такие раньше, в одной из витрин миссис Батлер. Это были платежные чеки той эпохи, и он полагал, что они могут быть в меру ценными для коллекционера. Он прочитал первый.

Получено от: мистера Дэвида Барнетта, агента компании "ВОСТОЧНАЯ ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА ТЕННЕССИ И ДЖОРДЖИИ", пятьдесят долларов. Дата: 30 апреля 1862 года, а внизу была нацарапана подпись: Уиндом Фекори

"Уиндом Фекори, – подумал Колльер. – Человек, в честь которого назван банк. Человек с золотым носом..."

Колльер отщипнул несколько чеков и положил их в карман.

"Может быть, мистер Сут знает, что это за вещи".

Остальные он положил обратно в щель.

"Но что делать с остальным кошмаром?

Моррис, тот самый парень из борделя, – подумал он. – Разве я не видел его имя на одной из витрин? Несомненно, один из железнодорожников Харвуда Гаста. Но все это можно было объяснить подсознательными воспоминаниями; даже тупую, но четкую боль в левом соске можно было объяснить".

Колльеу пришлось задуматься, не ищет ли он сейчас доказательств чего-то сверхъестественного.

"Интересно, что сказал бы психотерапевт? Доктор, прошлой ночью мне приснилось, что я женщина и меня имеет в задницу большой член грубого железнодорожника. А еще я напился с кучей геев".

Колльер знал, что он в полном дерьме, так зачем же пытаться разобраться в этом?

Утренний воздух на улице освежил его, и он оказался у церкви даже быстрее, чем думал. Пока он ждал Доминик, несколько человек, стоявших у дверей церкви, казалось, смотрели на него, поэтому он отошел в сторону, чтобы не показаться резким.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Доминик, появляясь из-за угла.

Колльер был ошеломлен. На ней было освежающее платье цвета верблюжьего загара с изящным поясом. Ее глаза блестели в утреннем свете.

– О, я...

– Я все время забываю, что "Принц пива" не хочет, чтобы его заметили, – хихикнула она.

– Вот именно. Особенно в церкви.

Колльер не успел подготовиться, как она поцеловала его в губы. Ее мыло и шампунь, как обычно, сильно возбудили его; даже ополаскиватель для рта и зубная паста показались ему соблазнительными.

– Я... скучал по тебе, – произнес он, а потом почувствовал себя нелепо.

– Хорошо, – сказала она и взяла его за руку.

Болтающие прихожане – в основном пары среднего и пожилого возраста – начали входить в церковь, когда раздался звон колокола на шпиле.

Она сказала очень бодро:

– Давай войдем и попросим Бога простить нас за наши грехи.

– Конечно, – сказал Колльер.

"В моем случае это будет долгая, мать ее, служба..."

(II)

– Ладно, сучка. Ты сильно хочешь этого, так что ты это получишь. Жестко.

– Да, да! – прохрипел Джей-Джей Сут.

Обнаженный на кровати, 300-фунтовый мужчина выглядел как ожиревшая карикатура. Этот образ не слишком вдохновлял, но еще хуже были обрывки снов, которые преследовали его после вчерашнего кошмара. Джиффу иногда снились подобные сны, и он никогда не понимал этого. Сны о Гражданской войне, наряду с самыми ужасными образами, и прошлая ночь была самой ужасной. Он видел повозки, полные людей, таких худых, что они походили на живые скелеты. Большинство из них были голыми, а тех, кто еще был одет, раздевали рабы. Несколько мужчин-индейцев стояли вокруг, ожидая, с ножами на поясах, их глаза были острыми и терпеливыми. Здесь было очень жарко. В следующее мгновение Джифф понял, что разгребает уголь в огромной печи и видит людей, бурлящих внутри...

Джифф прикусил губу, пока образы не исчезли.

Он содрал с себя одежду на глазах у лежащего клиента. Глаза Сута стали водянистыми и расширились.

– Я люблю тебя, я люблю тебя, – задыхаясь, повторял он.

– Заткнись, сучка, – Джифф указал на огромные колонны жира, которые были ногами его клиента. – Посмотри на этот маленький член, ладно? Господи. Эта маленькая штучка похожа на клитор моей сестры, – рука Джиффа обхватила теплую, мягкую массу. – А давай я буду крутить его туда-сюда, пока ты не заплачешь, как ребенок?

– Пожалуйста! Я заслуживаю этого! Я заслуживаю боли, потому что недостоин твоей любви.

Джиффу было противно слышать эти слова из уст жалкого человека. Он грозился вывернуть ему гениталии, но так и не смог этого сделать.

"Если повезет, у этого жирного урода случится сердечный приступ..."

Он двинулся к изголовью кровати.

– Закрой глаза, свинья. Сначала тебя отшлепают членом.

Еще больше слез вытекло, когда Сут выполнил приказ.

Пап-пап-пап! – раздался звук, когда Джифф поставил одно колено на кровать и начал постукивать своим длинным вялым пенисом по лицу Сута. По носу и щекам, по вспотевшему лбу, потом по губам. Джифф нахмурился, ощутив щетинистые седые усы и острую бородку. Другой рукой он царапал массивный жир, составлявший грудную клетку Сута.

– Высунь язык, девчонка, но держи глаза закрытыми! Ты не достойна увидеть такой красивый член, как мой.

– Я знаю, я знаю! Я так недостоен! – и тут же высунул язык.

Джифф побил по нему нижней частью своего члена, пытаясь получить хоть какие-то ощущения. Для того, что он задумал, ему нужно было сначала стать твердым, а сейчас, когда перед глазами было только одутловатое лицо и моржовое тело Сута, член Джиффа казался твердым, как горсть вареной яичной лапши. Но стоило ему закрыть глаза, как кошмар нахлынул с новой силой: женщины и старики, а также дети, голые и голодные, стояли в очереди, но...

Очередь за чем?

"О, Боже..."

– Сделай это получше, девочка. Тот, кто был педиком столько лет, сколько ты, должен уметь лизать член лучше, чем это. Ты ничего не можешь сделать правильно?

– Нет, – рыдал Сут. – Я позор...

– Ложись, жирный мешок! – рявкнул Джифф. Его отвращение было наполовину притворным, наполовину реальным. Он поднялся на ноги. – Я собираюсь надрать тебе морду, – Джифф неловко приподнялся и позволил своему члену попасть в раскрытый рот. В этот момент Сут надел на яйца Джиффа бороду. – Теперь соси...

Джей-Джей зафыркал через нос, когда его рот заработал. Джифф перелистывал в уме "Ролодекс" самых сексуальных образов: Бэйкон в "Кеннеди", Костнер в "Шипящем пляже" и, конечно, Уолберг в печально известных "Ночах в стиле буги".

"А, это начинает работать", – подумал Джифф, когда кровь от желания начала наполнять его член.

Он измотал Клуни еще вчера, когда трахал в задницу сестру, и "Бэтмен" тоже помогал. Его ягодицы и мускулистые бедра напряглись, когда он продолжал входить и выходить из слюнявого рта Сута.

"Нужно немного жестче, хотя..."

Джифф навалился на него всем телом, когда в его сознании промелькнул Шатнер без рубашки, примерно 1966 года.

"Эпизод с Горном?Да", – поздравил он себя.

Теперь Сут захлебывался рвотными массами, когда каждый толчок проникал ему в горло.

Джифф слез с него.

– Я такой недостойный, я подонок! Сри на меня, если хочешь!

Даже за сотню баксов Джиффу было не до этого. На самом деле он уже думал, что очень скоро не будет готов ни на что с этим клиентом, ни на какую сумму. Работа была слишком хлопотной...

– Перевернись, толстячок, и раздвинь щеки. Я измерю твою температуру.

С губ Сута сорвались восхищенные всхлипы. Кровать заскрипела, когда он перевернулся и раздвинул слоновьи ягодицы. Каждый раз, когда кошмар угрожал эрекции Джиффа, он отгонял эту мысль и заменял ее чем-то другим (сейчас Сэл Минео из "Мятежника" вместе с Джеймсом Дином угощает его сексом втроем). Он быстро намазался вазелином из своей личной баночки и...

– О Боже, я люблю тебя больше самой жизни!

...вогнал свой член в ужасную прямую кишку Сута.

"Не теряй его, не теряй!" – умолял он себя.

Он мог поклясться, что все еще видит языки пламени из печи снов, и был уверен, что все еще слышит крики. Но эрекция сохранилась, когда ему удалось заменить образ ягодиц Сута на ягодицы Кэри Гранта...

Щеки Джиффа вздулись, когда он наконец кончил. Его член, казалось, неистово стремился слить свою продукцию, как пилот, сбрасывающий все топливо самолета в экстренной ситуации.

"Черт, еще одна большая порция", – почувствовал Джифф.

Извилистая масса, которой была задница Сута, рефлекторно сжалась. Джифф не отстранялся, пока не убедился, что вогнал в анус своего клиента все до последней капли, а потом...

КРАК!

...он с такой силой ударил раскрытой ладонью по правой ягодице Сута, что это прозвучало так, будто кто-то сломал палку для кия о колено.

– Перевернись, большая фея! Ты еще не сорвалась с крючка!

Сут повиновался, глядя на него заплаканными глазами.

– Я должен надрать твою бесполезную задницу, ты знаешь об этом? – Джифф продолжал в том же духе. – А теперь раздвинь эти толстые, как дерьмо, ноги, пока я их не сломал! И подтяни колени.

Глаза Сута возбужденно блестели; он повиновался странной команде, не представляя, что будет дальше.

"О, Господи", – подумал Джифф.

В свое время он повидал немало жестоких вещей... но это? Рыдающий трехсотфунтовый мужчина, лежащий на кровати с подтянутыми коленями, – зрелище, способное убить в человеке сексуальное влечение на десять лет. "Это была моя блестящая идея, – мрачно напомнил себе Джифф, – так что я мог бы и довести дело до конца".

В его руке теперь был четырехфутовый пластиковый воздушный шланг, который он стащил из черепашьего аквариума Лотти еще в гостинице.

– А теперь раздвинь ягодицы руками! – прорычал он следующий приказ.

На "шоколадный глаз" Сута было страшно смотреть; Джиффу пришлось подавить отвращение, и он догадался, что именно этот последний приступ убедил его в том, что он никогда больше не станет проделывать трюки с Джей-Джей Сутом.

"Ни за что, черт возьми. Это уже слишком..."

На мгновение он почувствовал искушение просто уйти, оставить деньги и сказать "доброго пути". Но его, по крайней мере, воспитали достаточно ценным, чтобы никогда не начинать работу, которую он не готов закончить.

"Просто сделай это. Надо покончить с этим и уйти".

Он осторожно ввел один конец пластиковой трубки в анус мужчины.

Другой конец он вставил в рот Сута.

– Соси у себя!

Сут застонал в эйфории от своего унижения.

– Я только что засунул целую кучу спермы в твою волосатую задницу, а теперь ты будешь ее высасывать! Вот так, девочка! ВЫСАСЫВАЙ МОЮ СПЕРМУ ИЗ СВОЕЙ ЗАДНИЦЫ!

Сут был вне себя от восторга; его щеки втянулись, когда он начал рисовать на трубке...

– И подрочи эту маленькую сосиску, пока делаешь это!

Пальцы Сута держали трубку у него во рту, а другая рука неистово мастурбировала. Кровать тут же начала содрогаться, но Джифф...

Джифф только поморщился.

"О, черт. Меня может вырвать..."

Он видел, как его сперма медленно движется по трубе.

Тем временем скромная эрекция Сута захлебывалась в паутине его руки.

Когда первые порции спермы достигли конца трубки, Джифф крикнул:

– Высасывай ее прямо в эту большую жирную хлебницу, где ей самое место!

Приращения исчезли, Сут сосал трубку, как ребенок соску. Джифф с ужасом наблюдал, как последняя порция его спермы попадает в рот Сута.

– Выпусти немного сока, Розанна! – крикнул Джифф в пах Суту.

Когда он отхаркивался от мастурбации, его клиент кряхтел, содрогался и кончал дрожащей струйкой.

– Любовь моя, я могу умереть...

С отвращением Джифф вытащил пластиковую трубку и бросил ее в мусорное ведро. Сут хмыкнул...

Фрик-шоу закончилось. Джифф добежал до раковины в ванной, намылил гениталии и смыл.

"Я просто не могу больше заниматься этим дерьмом".

Убедившись, что Сут не смотрит, он смахнул лишнюю воду с рук, испачкав затейливые обои. Он с радостью увидел, что к его возвращению Сут надел пушистый халат.

– Это было замечательно, – вздохнул Сут.

– Все, что тебя заводит.

Джифф неторопливо подошел к шкафу со спиртным. Он не собирался говорить мужчине, что это его последний трюк с ним.

– Не возражаешь, если я выпью?

– Что мое, то твое, любовь моя.

Джифф обвел глазами полки: Текила Asombroso, виски Macallan 30-летней выдержки, Johnny Walker Green.

"Черт, у него что, нет "Черного бархата"?"

Он налил себе дюйм чего-то и уселся с голой задницей на стул со спинкой в стиле Уильяма и Мэри.

Теперь, когда с его извращенными обязанностями было покончено, кошмар вернулся в его голову.

– Джифф, – сказал Сут. – Ты выглядишь безутешным.

Ликер крепко ударил его.

– А?

– Похоже, тебя что-то беспокоит...

– Плохой сон, вот и все. Я иногда вижу их – сам не знаю, почему, – ужасные образы, словно синяки, засели в его мозгу. – Мне снилось, что я был угольщиком во время войны.

– Кочегар, – поправил Сут. – В те дни это было официальное название работы. Кочегар. Они работали по шестнадцать часов в день за 14 долларов в месяц, – после оргазма Сут расслабился, а может, дело было в присутствии Джиффа. Это был разговор, а не безумный сексуальный сценарий. – Одним из факторов, способствовавших капитуляции Конфедерации была ее неспособность добывать уголь так же эффективно, как северяне. Ты, как я понимаю, был переносчиком угля Конфедерации?

Обнаженные грудные мышцы Джиффа выпятились, когда он потер лоб.

– Нет, и мне не платили четырнадцать баксов в месяц. Видишь ли, в этом сне я был чернокожим. Я был рабом.

Луковицеобразное лицо Сута скривилось от беспокойства.

– Ты выглядишь ужасно расстроенным, Джифф. Это был всего лишь сон. Но это интересно. Где ты работал?

– Что?

– Где ты разгребал этот уголь? На корабле снабжения? На локомотиве?

Джифф покачал головой.

– Большая печь, и я имею в виду очень большая.

Внимание Сута стало более пристальным.

– А откуда ты знаешь, что это было во время войны?

– Потому что там было полно гвардейцев Конфедерации, все ходили со штыками на винтовках. Все они называли меня черномазым и говорили, что мне конец, если я не буду продолжать работать лопатой. Куча других черных парней со мной делали то же самое. Казалось, что сон длится вечно: я кидаю одну лопату угля за другой. Было так жарко, что кожа покрывалась волдырями, – Джифф отпил еще дюйм виски и вздохнул. – Сколько себя помню, мне время от времени снятся странные сны, всегда во время войны, но каждый раз я кто-то другой, и это всегда ужасно.

– Рабство было ужасной вещью, Джифф.

– О, черт, я не об этом. По-настоящему ужасным было то, для чего они использовали эту печь.

– Плавили руду, я полагаю.

Джифф покачал головой.

– Там не было никакой руды, насколько я могу судить. Это было больше похоже на тюремный лагерь. Видишь ли, с одной стороны мы сгребали уголь в топливные желоба, а с другой стороны солдаты бросали людей в печь.

– Что?

– Да. Они приводили людей по несколько человек за раз; в основном женщин и детей, и большинство из них были голыми – видишь ли, они выходили из этих повозок снаружи. На некоторых еще была одежда, но вся она была в дерьме, блевотине и насекомых. Потом время от времени индейские парни приводили еще женщин, и каждый раз солдат давал им немного денег.

– Вознаграждение за доставку, – сказал Сут. – То же самое, что и плата. Помощники Гаста часто нанимали окрестных индейцев, чтобы те собирали мирных жителей, покинувших свои дома при наступлении войск Союза. Странно, что тебе приснилось что-то настолько точное.

– О, черт, но это еще не самое страшное, – продолжал Джифф, подавляя отвращение к спиртному. – Многие женщины, которых они привезли, были беременны, а дети тоже, совсем маленькие девочки, с огромными впалыми глазами на худых лицах, словно они не ели уже несколько недель. И солдаты просто скармливали их прямо в печь. Даже не задумываясь.

Сут замолчал.

– Младенцев тоже подбрасывали. Мы видели, что внутри огонь был таким жарким, что иногда человек, которого туда бросали, просто взрывался. Другие выглядели так, будто плавились. Как будто они превращались в пар.

Сут поднялся и принялся растирать плечи Джиффа.

– Ты позволяешь легендам брать над тобой верх. Подойди и приляг со мной...

Но Джифф уже не мог успокоиться.

– Наконец я упал. Я так ослаб, что не мог больше разгребать уголь, так что... так что...

– Что случилось?

– Солдаты бросили меня в печь...

Сут погладил Джиффа по лицу сзади.

– Это всего лишь легенда, Джифф, всего лишь легенда. Выбрось ее из головы.

– В том-то и дело, Джей-Джей, – сказал Джифф, – что это мой разум. Зачем, черт возьми, моему разуму подавать что-то столь мерзкое? И после того, как меня бросили туда, я просто продолжал гореть. Я видел, как дымится плоть на моем теле, но кошмар все не кончался. Наконец я проснулся и закричал от ужаса. И знаешь что? Примерно через минуту я услышал, как Лотти тоже кричит – ее спальня находится рядом с моей. Как же это хреново! Лотти не может говорить, она вообще не может издать ни звука. Но она тоже кричала, как будто ей самой снился кошмар. Господи, надеюсь, у нее не было такого же кошмара, как у меня.

– Мне жаль видеть тебя в таком затруднительном положении, Джифф, – Сут едва не расплакался. Это был первый раз, когда Джифф доверился ему, первый раз, когда он рассматривал Сута как нечто большее, чем просто клиента. – Оставайся со мной. Давай я приготовлю тебе завтрак.

"Черт, – подумал Джифф. – Что же я делаю?"

Он отмахнулся от этой мысли.

"Он прав, это был просто глупый сон, а я веду себя как ребенок из-за этого".

Он отстранился от клиента и начал одеваться. – Нет, мне пора. У меня есть работа в гостинице, – он прогнал оставшиеся фрагменты сна, но все равно почувствовал, что желудок закисает.

Сут снова уселся на кровать, с трудом понимая, что любовь всей его жизни уходит.

– Если тебя это утешит, Джифф, давным-давно я ночевал в вашей гостинице, когда мне перестилали крышу. Ты тогда был еще подростком. Но у меня тоже был кошмар, в чем-то похожий на твой.

Джифф сделал паузу, чтобы посмотреть на него.

– Мне снилось, что я генерал Конфедерации, который продал душу дьяволу, и первым человеком, которого я встретил после заключения договора, был Харвуд Гаст.

Джиффу показалось, что по его спине прошелся тарантул. Он не хотел ничего слышать о дьяволе. Но он должен был спросить:

– Джей-Джей? Ты думаешь, что место может вызывать кошмары из-за того, что происходило в нем в прошлом?

– Ну, это один из бесконечных слухов о доме Гаста, Джифф. Но на самом деле... нет. Я так не думаю.

– Надеюсь, что нет.

– Ирония судьбы: содержание твоего кошмара и история гостиницы твоей матери. Тот человек из телешоу весьма заинтересован в этой теме. Он почти одержим легендой о Гасте.

Джифф с подозрением посмотрел на своего клиента.

– Да?

– Выглядит довольно странно, не так ли? Писатель и телевизионная знаменитость из Калифорнии, так увлеченный южной историей о призраках.

"Да, наверное..."

– Он хороший парень и все такое, но этот город определенно не место для него.

– Южная гордость, – Суту удалось улыбнуться. – Я скоро позвоню тебе снова.

На короткую секунду его посетило самое неприятное видение: Джифф толкал Сута в огненное горнило печи. Его рука дрожала, когда он схватился за ручку двери. И нет, он не собирался пока говорить Суту, что бросает его как клиента. В "Железнодорожном болте" все было гораздо проще. С него было достаточно.

"Я скажу ему в следующий раз, когда он позвонит", – решил он.

А пока просто сказал:

– До встречи.

Затем Джифф повернулся, чтобы уйти.

– Благодарю за все, Джифф. Ты действительно не в духе сегодня, да?

Джифф повернулся.

– А?

– Ты собирался сделать то, чего никогда раньше не делал.

Джифф начал раздражаться.

– О чем ты говоришь?

– Ты чуть не ушел отсюда без денег, – сообщил ему Сут и улыбнулся.

Затем он протянул Джиффу чек на 100 долларов.

ГЛАВА 12

(I)

– Здесь нет никаких серых зон, друзья, – сказал священник. – Десять заповедей не могут быть более простыми и ясными. Чтобы понять Золотое правило Христа: "Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой", не нужно никаких толкований. Когда Иисус сказал на горе: "Блаженны милосердные, ибо милосердные получат пощаду", нам не нужен литературный аналитик из Гарварда, чтобы объяснить, что это значит на самом деле. Слово Божье просто. Это как варить рис. Если следовать инструкциям на пакетике, то все получится. Божье Слово также работает, но наша проблема в том, что мы не слушаем его. Мы можем пытаться или говорить себе, что слушаем, но на самом деле это не так, потому что как люди мы существуем в заблуждении. Мы недостойны в тени нашего греха...

Колльер чувствовал себя скованно на протяжении всего служения, он был не в своей тарелке, как майка "Янкиз" в бостонском спортивном магазине. Священник напоминал ему шкипера из "Острова Гиллигана", но был лысым, как Телли Савалас. Он интересно смешивал огонь и серу с беззаботным добрым юмором:

– Мы все – преднамеренные грешники, достойные только ада, но Бог – довольно крутой парень, и он делает нам поблажки, если мы этого заслуживаем. Он знает, что мы все испорчены, но все равно любит нас! Он не хочет, чтобы в раю были только скучные пилигримы с каменными лицами и монахи, которые за всю свою жизнь ни разу не пошутили!

Колльер решил, что Небеса действительно были бы утомительными, если бы их населяли только такие люди.

Доминик держала его за руку на протяжении всей службы, за исключением перерывов на песнопения. Она, как и почти все присутствующие, слушала священника с тем же вниманием, с каким Колльер смотрел рекламу "Девчонки сходят с ума" с восторженным почтением. Возможно, в этом и заключалась разница.

Священник указал пальцем на прихожан, словно обвинитель, а затем медленно направил его на себя.

– Друзья мои, на самом деле существует семь смертных грехов: гнев, похоть, гордыня, жадность, зависть, лень и – мой личный фаворит – чревоугодие... – он отошел от пюпитра и выпятил немалый живот под своим облачением, что вызвало смех со скамей. – Но на днях я подумал, что, возможно, именно поэтому Бог отвел семь дней в неделе – по дню на каждый грех. Почему бы нам не выделить каждый отдельный день для искупления одного греха и не придерживаться этого. Понедельник – гордыня, вторник – зависть, среда – лень и так далее. А сегодня? Воскресенье? Давайте назначим жадность воскресеньем и будем использовать день Господень, чтобы попытаться искупить этот грех. Вспомним историю Иисуса о лепте вдовы, о том, как нищая женщина отдала в ящик для пожертвований свои последние два лептона – всего лишь долю цента. Это небольшие деньги, но для Христа самоотверженная жертва этой женщины стоила больше, чем горы золота.

Колльер насторожился.

"Вот и все. Откройте свои сердца и откройте свои кошельки..."

– Давайте помнить, что за каждый отданный доллар мы получаем сто в духе. Вспомним слова Иакова: "Всякий дар, при всяком совершенном даянии, нисходит свыше", так что, давая во имя Бога, мы становимся подобны Богу. И слова Матфея: "Даром получили, даром и отдавайте". Просто выйдите и дайте – давайте сделаем это сегодня, вместо того чтобы смотреть телевизор или мыть машину...

"С минуты на минуту появится тарелка для сбора пожертвований", – подумал Колльер.

– А если вы, умники, думаете, что я просто нагнетаю обстановку, то я прошу вас не давать сегодня ни пенни этой церкви. Вместо этого отдайте их кому-нибудь другому...

Колльер нахмурился.

– И если у вас нет денег, отдайте свое время. Или, может быть, мы можем последовать нашим лучшим примерам... – он указал на кого-то на скамье. – Например, мистеру Портафою, который каждую пятницу вечером помогает больным в хосписе, или Дженис Уилкокс, которая организует местную акцию по сбору одежды, или Доминик Кушер, которая готовит сто блюд перед открытием своего ресторана и каждое воскресенье отвозит их в приют для бездомных в Чаттануге...

Колльер посмотрел на нее... а потом задумался, отдавал ли он когда-нибудь в своей жизни что-нибудь на благотворительность...

– Давайте будем похожи на этих замечательных людей, а также вспомним Коринфянам: "Бог любит дающего с радостью", – затем служитель снова отошел от пюпитра, выпятив живот. Казалось, он смотрел прямо на Колльера, когда говорил: – А вам, умники, интересно, что я буду давать? Я не буду сегодня есть, а вместо этого скинусь сто долларов на пиццу и отвезу их в столовую Фейетвилля. Я сведу с ума тех людей... и даже не урву кусочек для себя. Клянусь!

Еще больше смешков из толпы.

– Идите в больницу и сдайте пинту крови! Идите в подземный переход и раздайте просящим "Роял чизбургеры". Зайдите в интернет и бросьте часть своей банковской карточки на счет Красного Креста или заполните форму донорства органов и отправьте ее по почте. Вам ведь не понадобится ваша печень, когда вы умрете, правда? Так что давайте, сделайте это! – затем он провел пальцем по скамьям и рявкнул, как ведущий игрового шоу: – И до следующей недели идите с миром, чтобы любить и служить Господу!

Все сказали "Аминь", продолжая смеяться, а затем заиграл джазовый орган, давая сигнал к финальному шествию.

– Ого, – прошептал Колльер. – Церковь изменилась.

– Когда ты ходил в последний раз?

– Ах, ну ты и спросила. Мне стыдно сказать.

Доминик хихикнула.

– Быть здесь – это уже начало, не так ли? И да, отец Грумби иногда немного задирает нос, но он отличный пастор.

У Колльера перехватило горло, когда он заметил двух девочек-подростков в белых платьях, выходящих вслед за родителями.

"Не может быть", – подумал он.

Он до сих пор не был уверен, действительно ли он видел этих девочек или это был фантом, вызванный выпивкой.

Потом его живот снова дернулся, когда он вспомнил другой мираж: четыре маленькие ручки, играющие с его гениталиями... и собака...

– Позволь спросить, – сказал он с совершенно неуместной веселостью. – Есть ли у Харвуда Гаста потомки?

– Нет, – она улыбнулась ему. – А почему ты спрашиваешь?

– Я купил у мистера Сута кучу книг, но еще не читал их. Разве не любопытно, что у Гастов никогда не было детей?

– О, у них были дети, двое, две девочки.

Колльер почувствовал укол.

– Но ты только что сказала, что у них не было...

– Никаких потомков, верно, – казалось, она остановилась на какой-то мысли. – Но две его дочери умерли в подростковом возрасте, во время... войны.

Колльер посмотрел на спины двух девочек. Одна была блондинкой, другая – брюнеткой. "Совсем как..."

Перед выходом из нефа они на мгновение обернулись, чтобы помахать рукой другим детям. Колльер увидел, что это явно не они.

– У... у дочерей Гаста была собака?

– Джастин, откуда мне это знать?

– Ну, ты много знаешь о легенде. Как именно погибли две девочки?

Она подтолкнула его.

– Не думаю, что церковь – лучшее место для разговоров о том, как в Теннесси жил Иван Грозный. Если ты настаиваешь на том, чтобы зациклиться на этом, обратись к своему другу Джей-Джей Суту. Он расскажет тебе все факты и всю ту чушь, которую ты хочешь услышать. Если кто и одержим этим делом больше тебя, так это он.

Колльер чувствовал себя глупо, но ее слова подстегнули его.