Текст книги "Головач-2 (СИ)"
Автор книги: Эдвард Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
Вечером Майк пообещал угостить ее пиццей, и эта перспектива заставляла ее светиться от радости. Время от времени она поглядывала на него, изо всех сил стараясь скрыть эмоции, но это было нелегко. Сейчас он стоял напротив, в отделе сотовых телефонов и разговаривал со своим дружком Арчи, то и дело стреляя в ее сторону своими роскошными темными глазами. Он проверяет меня, но не хочет, чтобы я об этом знала, – догадалась она, краснея. Майк был тщеславным, и она понимала, что грех тщеславия исходил из его «журнальной» внешности – и он ничего не мог с этим поделать. А мужчины, обладающие столь явной привлекательностью, часто изображают неприступность. Ничего страшного, – подумала Вероника. Терпение было ее добродетелью.
Помимо ее греха фелляции, она знала, что сама виновата в небольшом тщеславии, но Бог тоже простит это, поскольку оно служит средством, ведущим к Божественной цели. Нужно поддерживать в мужчинах интерес, и она отлично знала это, иначе ты потеряешь их в этом аморальном болоте, которое мы называем современным обществом... Ее соски покалывало под кричащей, ярко-синей форменной рубашкой. Чистый полиэстер прекрасно вмещал ее уловку...
Она умышленно отказалась от лифчика (может, у меня и не лицо манекенщицы, но я ЗНАЮ, что у меня отличная грудь...) и несколько раз на дню поправляла соски, чтобы они торчали. Мужчинам это нравилось. Вероника хотела насытить Майка своим позитивным эротическим образом. О, она знала, что у него было много женщин, и ежедневно к нему приставало все больше. Но те глупые девушки не любят его, и он знает это.
Безусловно, Вероника прекрасно понимала, что использует похоть, чтобы заманить Майка в свою жизнь, и что похоть – это грех. Но ее замысел, казалось, был слишком искренним, чтобы быть неприличным. Должно быть, это нормально использовать похоть как наживку, просто потому, что Богу известны мои намерения жить безгрешно, в брачном союзе с Майком. По крайней мере, для нее это представлялось разумным. Думая о нем, она приходила в возвышенное состояние, и еще в более возвышенное, когда размышляла о том времени, когда они будут мужем и женой. Она знала, что доверительный фонд ее дяди являлся скорее наживкой для ожиданий. Но опять же, истинная любовь, в конечном счете, найдет дорогу к его сердцу.
Тогда деньги не имели бы уже значения. Будет иметь значение лишь наша ЛЮБОВЬ, и в завершение этой мысли из глаза у нее выскользнула слеза радости.
Прочь эмоции, прочь эмоции, – скомандовала она себе, выходя из-за прилавка с видеокамерами. Клиентов в магазине не было, поэтому Вероника воспользовалась этой возможностью, чтобы найти себе кратковременное оправдание. Майк поднял глаза, и Вероника, изящно помахала ему пальчиками, беззвучно произнесла губами «Я в дамскую комнату», и поспешила прочь.
Бинг Кросби напевал очередную рождественскую песенку. Вероника направилась в дальнюю часть магазина, где находилась служебная уборная, потому что та запиралась а замок. Что сказал бы Майк, если б застукал меня здесь?! – с тревогой подумала она, а затем хихикнула. Вполне возможно, что это его возбудило бы. Заперев дверь уборной, она не стала терять времени. Ладно, я просто немного закомплексованная, – призналась себе Вероника. Она стянула с себя свои рабочие брюки вместе с красными кружевными трусиками «Викториаc Сикрет» (Майк предпочитал качественное нижнее белье) и задрала синюю рабочую рубашку, обнажив грудь третьего размера. Оценивающе посмотрела на себя, как часто делала, и осталась довольна увиденным. Белая как алебастр кожа светилась здоровьем, живот гладкий и плоский, полная и такая же сияющая грудь с темными, торчащими сосками, округлый, почти лишенный растительности лобок, подчеркнутый тонкой, в полдюйма шириной полоской мягких, пепельно-каштановых волос.
Мое тело почти такое же красивое, как у девушек из каталога «Викториаc Сикрет»! – сказала себе она, и поблагодарила Бога за такой подарок.
Затем она так же объективно рассмотрела свое лицо. Нормальное лицо, хоть и немного "ботанское", но мне ли жаловаться? Блестящие волосы свисали до середины спины, и имели точно такой же интересный оттенок, что и ее редкие лобковые. Прыщ на носу был не очень большим, и, несомненно, через пару деньков исчезнет. А сегодня? Майк будет так увлечен ее телом, что даже не заметит.
Она начала ощущать покалывание, даже еще не вытащив из сумочки карманный минивибратор "Док Джонсон". Ей нельзя задерживаться, иначе Майк заинтересуется, чем она занимается. Она включила вибратор на низкую скорость, затем напряглась и зашипела, коснувшись его кончиком правого соска, а затем окружности ареолы. Мощные, приятные волны, казалось, нахлынули ей на грудь изнутри. Нежный сосок сразу же набух. Казалось, он был наэлектризован и как-то связан с ее сознанием. Кончик вибратора продолжал рисовать круги, затем переместился к другой груди, потом обратно. Всего через минуту, теплые шары ее грудей, казалось, запульсировали, а набухшие соски стали вызывающе торчать.
Именно этого она и хотела.
Щелка между ног взмокла, и все же Веронике никогда не приходило в голову направить вибратор туда, ради реального самоудовлетворения. Это был бы грех. И он свел бы на нет ее мораль. На самом деле, Вероника никогда еще не испытывала оргазм, и вовсе не из-за фригидности, а из-за силы воли. Опять же, она считала, что незначительные грехи не мешают служить Божьей цели – разве это не достаточное доказательство ее веры? Ублажая Майка орально, она лишь демонстрировала собственное великодушие. Это не была какая-то похотливая необходимость с ее стороны. Она знала это, и знала, что Богу это тоже известно. Она берегла свой самый первый оргазм точно так же, как берегла свою девственность. То, что можно испытать лишь обрученной в глазах Бога, и взяв Иисуса в свидетели. Конечно же, немногие женщины обладали такой силой. Были даже редкие случаи, когда Майк тоже делал ей куннилингус, после чего Вероника лишь симулировала оргазм, прекрасно понимая, что такое воздержание лишь сильнее – еще сильнее доказывает силу ее веры.
Довольная и буквально гудящая всем телом от своей тайной радости, она вернулась в торговый зал, соски заметно выступали из-под форменной рубашки. Майк был на телефоне возле кассы. Арчи стоял на стремянке в отделе телевизоров и развешивал рождественские украшения.
Вероника тайно улыбнулась, глядя на профиль Майка.
Боже, КАК ЖЕ я его люблю...
Однако в данный момент Вероника не чувствовала себя ни ближе к собственному духу, ни ближе к Богу. Мелкие грехи, будь они неладны! Рано или поздно, Майк увидит свет ее любви, и они, как и положено, вступят в брак в глазах Господа. Ей в голову даже пришла смелая мысль: Может, в Рождество он сделает мне предложение!
Веронике было бы приятно знать, что ее мелкие грехи фелляции и тщеславия действительно будут прощены. Но вот что ей было бы неприятно знать: Сперва ей придется заплатить за те грехи, и она заплатит за них в считанные часы.
И заплатит по-крупному.
Глава 5
1
– Мам? Мам? Это я, Хелтон...
Хелтон сидел на металлическом стуле рядом с больничной койкой, печально глядя на высохшую фигуру своей 80-летней матери, Петунии Тактон. Прошлогодний инсульт отправил эту благородную женщину сюда, в интернат "Дэйзи-Чэйз". Это было место, которое Хелтон понимал с трудом, часть системы, по какой-то непонятной причине не дающая умирающим людям умирать. У входа он первым делом обратил внимание на ряды мусорных контейнеров, доверху заполненных покрытым бурыми пятнами бельем. Тревожная тишина периодически нарушалась нечленораздельным бормотанием, покашливанием и одинокими вскриками. Женщины преимущественно с избыточным весом, ни слова не говорящие по-английски, апатично толкали тележки с лекарствами от двери к двери. Некоторые двери были открыты, являя тощие, содрогающиеся под простынями фигуры с осунувшимися лицами и впавшими глазами. Они походили на трупы, только бормочущие. Так жить нельзя, – подумал Хелтон. В одной палате он увидел пребезобразнейшее зрелище: Толстая медсестра с косичками стягивала больничный халат с древнего старика. Из голых, белых как бумага ног торчали коленные чашечки, размером с грейпфрут. Что за извращенное шоу у нас здесь ТВОРИТСЯ? – задался вопросом Хелтон, глядя, как медсестра берет пальцами сморщенный член старика, а потом...
Потом начинает вводить длинную пластиковую трубочку ему в дырку!
Она толкала ее все глубже, глубже, и глубже. А затем, когда в старого бедолагу вошло фута два... трубочка стала наполняться мочой. Изумленные глаза Хелтона следили за мочой, бегущей по трубочке и заливающейся в пластиковый пакет.
Боже милостивый! В этом чокнутом месте они крадут у людей МОЧУ!
Хелтон не понимал это, и не хотел понимать. Его огромная фигура двинулась мимо медсестринского поста, над которым висели рождественские украшения. Какой-то парень в белой одежде спал, сидя перед телевизором. На экране кучка длинных, чернокожих парней в глупейших шортиках и маечках бегала взад-вперед по деревянному полу, гоняя мяч. На пробковой доске Хелтон заметил карточку, на которой было написано: "ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩЬ! ПОЖЕРТВУЙТЕ 10 ДОЛЛАРОВ НА СТРИЖКУ НОГТЕЙ НОГ У ПАЦИЕНТОВ! ОБРАЩАТЬСЯ В РЕГИСТРАТУРУ".
Густой поносный запах проследовал за Хелтоном в палату матери.
Ему было больно видеть ее такой, а еще больнее – заметить висящий у нее на кровати такой же пакет с бесцветной мочой. Отец небесный – они крадут мочу даже у МОЕЙ МАМЫ... Эта жуткая, пахнущая дерьмом дыра стоит шесть гребаных тысяч долларов в месяц, но мудрая Петуния никогда не хранила деньги в банке. Она прекрасно помнила «Банковские каникулы» времен Великой Депрессии и «того коварного тайного коммуняку Рузвельта». Тогда слишком много хороших людей потеряли все свои сбережения, а все потому, что доверяли своему правительству. Петуния была осмотрительной, поэтому хранила все свои деньги в тайнике. К черту правительство. Таким образом «Медикэйд» (гос. программа мед. помощи – прим. пер.) досталась оплата интерната в виде шести гребаных тысяч долларов в месяц. И Хелтону сейчас представился счастливый случай. Он никогда раньше не просил у матери денег – они редко были ему нужны – но он знал, что она сразу поймет, когда он объяснит ей всю сложность дела.
Он осторожно потрогал ее.
– Мам?
Морщинистое лицо, будто пыталось втянуться внутрь себя. Обвисшие веки затрепетали. Затем влажные глаза нашли лицо Хелтона.
– Хелтон, мой чудесный сынок, – голос проскрипел, как доски старой лодки. – Это Божий дар видеть тебя, но... о, дорогой сынок... ты же знаешь, что я просила не навещать меня. Просто не хочу, чтобы кто-то видел меня такой...
Хелтон сжал ее древнюю руку.
– Знаю, мам, и мне страшно жаль, что я не исполняю твои пожелания, но понимаешь... понимаешь... кое-что стряслось...
Несмотря на свою старость и дряхлость, женщина сразу же уловила смысл его слов.
– Господь Всемогущий... неужели что-то с моим замечательным внучеком Крори?
Хелтон с трудом сглотнул. Он все еще слышал те чудовищные звуки из двд-аппарата. Звуки, издаваемые головой бедного малыша, ходившей взад-вперед, взад-вперед.
– Да, мам, – смог лишь выдавить он.
Немощная женщина, казалось, постарела еще на год за считанные секунды. Пораженные катарактой глаза наполнились слезами.
– Твое лицо подсказывает мне, сынок, что мой чудесный внучек мертв...
Хелтон кивнул.
– ... и это был не несчастный случай.
Хелтону пришлось собраться с духом.
– Нет... это было хладнокровное убийство, мам, самое, что ни на есть, ужасное. Правда, то, что они сделали с Крори, настолько отвратительно, что я никогда не расскажу тебе, никогда.
Из впалой груди старухи раздался хрип. Она скорбно кивнула.
– Я поняла, сынок.
– Я знал, что ты поймешь, мам. У нас нет другого выхода, кроме как правильно отомстить. И думаю, с Божьей помощью я смогу. – Он внимательно посмотрел на нее. – Понимаешь, мам, то, что сделали с Крори, настолько ужасно, что есть лишь один способ, как поступить с этим...
Петуния Тактон поднесла "когтистую" руку к груди и застонала.
– О, сынок, я понимаю! Понимаю, о чем ты говоришь! Думала, что те дни прошли, но оказалось, это лишь пустые мечты. Мир не стал лучше, он стал только злее. Я верю в твое правосудие, поэтому... сделай, что должен.
– У меня есть грузовик, и я взял Думара с Микки-Мэком в помощники. Но, понимаешь, нам придется поездить, какое-то время. Придется выбраться во внешний мир, мам.
Женщина понимающе кивнула.
– Поэтому тебе понадобятся деньги. – С большим трудом Петуния наклонилась вперед, схватила Хелтона за воротник и, притянув к себе, прошептала: – Я разрешаю тебе взять столько, сколько нужно.
Хелтон понимал, что ему придется разговаривать шепотом. Если здешние люди узнают, что у его матери есть тайник с деньгами, то оплата интерната в виде шести гребаных тысяч долларов в месяц непременно возляжет на семью Тактонов.
Вот уж нахрен.
– Спасибо, мам. Я уезжаю, поскольку теперь мы сможем отстоять честь и достоинство нашей семьи. Когда закончим... я вернусь и все расскажу...
– Мой замечательный, чудесный сынок, – прохрипела старуха. – Никому бы не пожелала жить в таком ужасном состоянии, как я. Эти интернаты – не богоугодное место. И знаю, что мне недолго осталось. – Она схватила своими "когтями" Хелтона за руку. – Нет ничего важнее семьи, сынок, поэтому делай, что нужно, чтобы восстановить имя семьи. Да пребудет с тобой Господь, и если я отправлюсь на Небеса, прежде чем ты закончишь свое дело... знай, что я всегда буду улыбаться тебе оттуда...
Хелтон молча поцеловал мать в щеку и ушел.
Грузовик поджидал его на парковке. Огромный 20-летний мультистоп (распространённый в Сев. Америке тип малотоннажных и средних грузовиков – прим. пер.) почти двадцать футов в длину. Неплохо разбиравшиеся в двигателях и прочей автомеханике Хелтон и Думар поддерживали ржавый рыдван в рабочем состоянии, хотя редко использовали его – в основном, для перевозки дров. Двери с обеих сторон были сдвижными, как у почтового грузовика «ЮПиЭс».
– Как бабуля? – спросил сидящий за рулем Думар.
Микки-Мэк посмотрел из заднего отсека, с надеждой в глазах.
– Лучше не будем об этом, парни.
Быстро миновав Крик-сити, они оказались возле красивого бревенчатого домика Петунии. И Хелтону потребовалось лишь несколько минут, чтобы извлечь из тайника 50 тысяч в виде перевязанных лентой 100-долларовых банкнот. Лучше если будет больше, чем нужно, чем, если не хватит, – решил он. Но теперь потребуется дополнительный провиант...
– Куда сейчас, пап?
– Парни. Я объясню все по пути, – сказал Хелтон, искренне опасаясь того, что будет дальше. – Жизнь имеет свои тяготы, как говаривал мой папа. Мы – не городские жители, но, боюсь, сейчас нам придется поехать в город. В большой город...
Думар и Микки-Мэк удивленно переглянулись.
– Пуласки, – закончил Хелтон.
Будучи людьми молодыми, Думар и Микки-Мэк пришли в восторг от этой перспективы. Они крайне редко покидали родную глухомань. Хелтон знал, какое зло таит в себе город, и как города меняют души людей. Светофоры, торговые центры, машины и грузовики, снующие туда-сюда, водители, сигналящие и показывающие друг другу средний палец... Конечно же, городская жизнь подавляла добрую волю, присущую человечеству. Хелтон видел, как слишком много хороших людей пали жертвой лжи.
Довольно скоро они прибыли в Пуласки, где первым делом увидели улицы, с стоящими вдоль них и тесно жмущимися друг к другу зданиями. На заднем плане были еще более высокие дома – несомненно, многоквартирные, где, словно куры в курятнике, ютились люди.
– Следи за этими клятыми светофорами, сынок. Если проедешь на красный, полиция может заставить тебя заплатить деньги.
– Вот, дерьмо! За то, что я проеду по улице?
Хелтон грустно кивнул.
– Это – внешний мир, где настоящие люди, как мы, не живут.
– Я очень долго здесь не был, – пробормотал Думар. – Похоже, он стал еще больше.
– Они называют это «прогрессом»...
– Дядя Хелтон! Кузен Думар! – возбужденно воскликнул Микки-Мэк. Он с благоговением указал куда-то. – Глядите! Настоящая станция метро!
Все посмотрели на приземистое здание с желтой крышей и с надписью "МЕТРО".
– Я слышал про метро, – сказал Думар.
Хелтон нахмурился.
– Просто внешний мир все сильнее вгрызается в людей, как клещ.
Микки-Мэк был вне себя.
– Я слышал, что метро – это, типа, такой поезд, только ездит под землей.
– Так и есть, – неодобрительно произнес Хелтон. – В подземных поездах нет ничего естественного.
Но Думар прищурившись смотрел на чудное здание.
– Значит, поезда... под землей?
– Да, сынок. Поэтому мы их и не видим.
– Но, блин, пап. Что-то не похоже, что они продают там билеты. Они, будто продают там только сэндвичи, – прокомментировал Думар посетителей, выходящих из здания и жующих большие длинные бутерброды.
– Думаю, они решили поесть сэндвичи, пока едут на подземном поезде, – предположил Микки-Мэк.
Хелтон кивнул. Он был здесь довольно давно, но помнил все хорошо. Показывая дорогу, он заставил Думара сделать еще несколько поворотов.
– Красивые рождественские украшения, – произнес юноша, разглядывая мигающие венки на уличных фонарях. – Но, понимаете, это просто не... – Он замолчал на полуслове.
Разве мы можем наслаждаться духом Рождества, – подумал Хелтон, – после того, что случилось с бедным маленьким Крори...
На многих уличных столбах были указатели. Один гласил: "СОСЕДСКИЙ ДОЗОР" (Добровольная общественная программа содействия полиции и профилактики преступности – прим. пер.). А другой: «ТЕРРИТОРИЯ БЕЗ НАРКОТИКОВ» Чтобы развеять мрачное настроение, Хелтон включил радио. Сквозь обрывки помех, евангельских проповедей и раздражающей музыки просочилась рождественская мелодия. Затем он, наконец, нашел станцию с нормальным приемом, транслирующую новости.
– В эти рождественские праздники жители Пуласки столкнулись с новым ужасом, когда власти заявили о жестоком убийстве очередного щенка. Зам начальника полиции Дуд Мэлоун заверил нас, что он и его офицеры работают круглосуточно в попытке поймать этого презренного преступника...
– Что он говорит? – спросил Микки-Мэк.
Думар почесал голову.
– Он говорит про убийство щенка?
С подступившей к горлу желчью, Хелтон стал слушать дальше.
– Ранее этим утром двухмесячный пудель, принадлежавший пожилой жительнице Эделин Паркер, был обнаружен изуродованным и обезглавленным во дворе заброшенного дома, в южной части города. Власти считают, ранее в этом доме обитали торговцы героином...
У Думара отвисла челюсть.
– Он говорит...
Хелтон прервал его, махнув пальцем.
– Сотрудники Управления шерифа округа Пуласки по-прежнему озадачены чередой чудовищных преступлений против местных домашних животных. Злоумышленник, по всей вероятности, является членом банды из Южной Америки, где, как известно, торговцы героином мучают, калечат и обезглавливают невинных щенков в качестве предупреждения бандам-конкурентам. Щенок мисс Паркер, похищенный с ее двора ранее этим утром, также был замучен, искалечен и обезглавлен...
Хелтон выключил радио.
– Господь всемогущий! – воскликнул Думар. – Ты слышал это, пап?
– Они здесь мучают щенков! – едва не закричал Микки-Мэк. – Что это за безумное место?
– Не пытайтесь это понять, парни, – посоветовал Хелтон. – Именно так обстоят в городе дела. – Мысль о том, что кто-то убивает щенков, была для Хелтона просто невыносима. – Добавьте это к тому, что я говорил о внешнем мире. Ранее, когда мы заправляли грузовик бензином у «Ситго».
– Ага, – сказал Думар. – Блин, почти сто баксов за полный бак! В прошлый раз это не стоило и половины тех денег.
– Это правительство, парни. Правительство заманивает обычных людей в города, заставляя забыть про природные корни. И им приходится работать, как муравьям в муравейнике. И с каждого заработанного доллара, ты должен платить часть клятому правительству – это называется налоги. Правительство делает городских людей зависимыми от таких вещей, как машины, бензин, магазинная еда, «лектричество». И они заставляют тебя платить налоги. – Хелтон удрученно покачал головой. – Парни, надеюсь, мы сможем по-быстрому отомстить за смерть маленького Крори. Потому чем раньше мы это сделаем, тем быстрее сможем вернуться к естественной для нас жизни.
– Но как, пап? – Думар сжал руль так, что костяшки рук побелели. – Как мы сделаем это?
– Всему свое время...
Хелтон заставил сделать Думара еще несколько поворотов, затем приказал припарковаться на обширной парковке.
– Вот, дерьмо! – воскликнул Микки-Мэк. – Посмотрите на эти дома!
– Это магазины, пап?
– Так оно и есть, и в этих магазинах нам придется сделать кое-какие покупки. – Он указал сквозь большое лобовое стекло. – Видите вон там? Думар, знаю, ты не обучен грамоте, но на той вывеске написано «Хоум Депо» (американская торговая сеть по продаже инструментов для ремонта и стройматериалов – прим. пер.). Это огромное место, где продают инструменты.
– Едрен батон, пап, у нас же полно инструментов...
– Не таких, которые нам нужны. – Хелтон дал сыну написанную от руки записку. – Возьми этот список, сынок, и отдай его там первому встречному работнику. Затем, когда он соберет все, что есть в списке, отнесешь это к прилавку и оплатишь. Потом тащи все в грузовик. – После этого Хелтон вложил сыну в руку десять стодолларовых банкнот.
– Блин, пап, это же целая куча денег!
– Не трать время на болтовню. Просто иди туда, купи инструменты и возвращайся.
– Конечно, пап! – И Думар ушел.
– Ты читаешь чуть лучше, чем Думар, – сказал Хелтон своему племяннику, – Поэтому я хочу, чтобы ты первым делом сбегал до того здания, потому что оно называется... продовольственный магазин.
Микки-Мэк самоуверенно усмехнулся.
– Едрен батон, дядя Хелтон. Я бывал в продовольственных магазинах – три или четыре раза, как минимум!
– Хорошо. Во время поездки нам потребуется еда. Но это должна быть консервированная еда, потому что готовить особенно нам не придется. Бери столько, сколько сможешь унести, парень.
– Конечно, дядь, а что это за "консервированная еда"?
– Бобы, думаю. Бери много бобов. И у них есть еще другая штука, о которой ты, наверное, слыхал. Называется "спагетти". Есть такой знаменитый шеф-повар. По-моему, его зовут Бой-Яр-Ди (Этторе Боярди, и названная в честь него марка «Шеф Боярди» – прим. пер.). Понял? Бой-Яр-Ди. Понимаешь, он продает свои спагетти в банках. О, и зацепи пару упаковок «Кока-колы». Сможешь все запомнить, сынок?
– Да, конечно, дядь!
– После того, как принесешь нам жрачку, пойдешь вон туда. – Хелтон указал пальцем. – Там круглосуточный минимаркет, типа "Квик-Марта" старика Хэлма в Люнтвилле, только крупнее.
Вывеска на магазине гласила: "ШОП-СМАРТ".
– Что ты хочешь, чтобы я принес оттуда? – спросил Микки-Мэк.
– Порножурнал.
– А?
– Знаешь, что такое порножурнал, Микки-Мэк?
– Ну, да, но нахрена нам нужен порножурнал, если мы решили отомстить за ужасное убийство Крори?
– Нам нужно посмотреть что-нибудь... как бы это сказать... стимулирующее.
Микки-Мэк озадаченно уставился на него.
– Что-то, что могло бы поддерживать наши "петушки" в боевом состоянии, понимаешь? Нечто, на что мы могли бы то и дело поглядывать, и всегда могли "бросить палку".
– Дядя Хелтон, я не понимаю...
Хелтон направил на него палец.
– Просто делай, что я говорю!
– Да, сэр!
– И вот тебе деньги...
– О, не беспокойся, дядь. У меня есть свои. Я же на прошлой неделе помог Нюсу Уинчелу и его сыну Тьюбу выкопать ямки под столбы для новой ограды вокруг его загона для овец. Это же семейная ситуация, и думаю, будет правильно пожертвовать свои собственные сбережения, – И затем Микки-Мэк извлек из джинсов несколько 20-долларовых банкнот.
Хелтон весь засветился от гордости.
– Парень, у тебя есть то, что называют "характер", а в эти темные времена это дорогого стоит. Я горжусь тобой за твой щедрый жест, но послушай. Убери свои деньги и воспользуйся мамиными. Это – ее пожелание.
– Ну, ладно, дядь, как скажешь. – Микки-Мэк взял у Хелтона новенькую 100-долларовую банкноту и вылез из кабины грузовика, но после секундного раздумья остановился и повернулся к старшему родственнику. – А ты куда, дядя Хелтон?
– В тот большой модный магазин через улицу.
Микки-Мэк посмотрел в ту сторону.
– Ты имеешь в виду тот, что с огромной желто-черной вывеской?
– Ага, и с мигающими рождественскими огоньками в окнах.
– "Б-Е-С-Т... Б-А-Й", – медленно прочитал он. – Что ты решил там купить?
Хелтон почесал бороду.
– Понимаешь, я решил купить там... камеру.
2
– И когда мы пойдем есть пиццу? – спросила Вероника, когда Майк вышел из офиса.
– Хм? А, Вероника...
– Да, Вероника... Знаешь, твоя подружка? – Она хихикнула, зная, что это всего лишь одна из его игр в "мачо". Только...
Ей показалось, или он слегка поморщился, когда она произнесла слово "подружка"?
Нет, нет. Не будь таким параноиком, – пожурила она себя.
Майк повернулся к ней спиной, бросил мелочь в автомат с газировкой, и из того, звякнув, выскочила банка "Мистера Пибба" Он открыл ее и сделал глоток.
– О, черт. Я бы купил тебе, но у меня кончилась мелочь.
Вероника вспыхнула. Мне не нужен «МИСТЕР ПИББ»! Мне нужен ТЫ.
Майк направился обратно в торговый зал, разговаривая по пути.
– А, пицца, ух ты. Понимаешь... блин... я забыл. Мне нужно делать годовой отчет, я должен буду взять его на дом. Придется нам поесть пиццу в другой раз.
Красиво покачивая грудями, Вероника поспешила за ним вдогонку.
– Да? Ну, ладно. Тогда завтра, хорошо? – Даже видя лишь его затылок, она подумала: Боже, КАК ЖЕ я его люблю...
– Да, конечно. Завтра. Покушаем пиццу и поговорим.
Когда он сказал это, торчавшие еще секунду назад соски Вероники обмякли. И ПОГОВОРИМ? Что это значит? Прозвучало как-то... зловеще.
– Майк, все в порядке? У нас, имею в виду?
– Хм? – Он поспешно обогнул главную кассу. – О, конечно. Завтра поговорим.
– Но... но...
Звякнул колокольчик, затем Зазывала – бойкая и совершенно пустоголовая девушка-подросток с дерзко торчащей грудью и "конским хвостом" на затылке – произнесла:
– Добро пожаловать в "Бест Бай", сэр!
Майк сделал еще глоток из банки.
– Не зевай, Вероника. Похоже, у тебя покупатель...
Нехорошие предчувствия уже начали покалывать ее своими иголочками. Встревоженная, она заметила крупного мужчину расхаживающего вокруг прилавков с видеокамерами.
Кто... ЭТО?
Вероника поспешила к нему.
Это был очень крупный мужчина, в куртке, которую она назвала про себя "лохматой", в огромных, громоздких башмаках и в шляпе, как в том старом фильме с Клинтом Иствудом, который они с Майком смотрели не так давно. Что-то про сестру по имени Сара. И...
От него нехорошо пахло.
– Здрасьте, добро пожаловать в "Бест Бай", сэр. Меня зовут Вероника.
Угрожающего вида мужчина повернулся и опустил глаза. Вероника вздрогнула.
У него были нечесаные седоватые волосы и огромная густая борода.
– Привет, Вероннерка. Меня зовут Хелтон, – И он сунул ей руку, в которую легко поместилось бы ее лицо и полголовы. Вероника пожала ее с некоторой неохотой – рука показалась ей грязной. И она снова вздрогнула от фактуры ладони. Та была шероховатой, как наждачная бумага.
– Чем могу вам помочь, сэр?
– Хелтон, мисси. Не нужно называть меня «сэр». Понимаешь, – он почесал бороду, из которой посыпалась перхоть. – Мне нужна камера.
– О, вы пришли в правильное место – у нас лучший в городе выбор. – Вероника сразу встала на свое место, перейдя в режим продавца. – Мы только что получили новую линейку "Никон Кул Пикс". Она взяла одну камеру и продемонстрировала Хелтону. – Практичная, простая в использовании и недорогая. Их фактически сметают с полок.
На лохматого типа это, похоже, не произвело впечатления.
– Не, такая мелкая мне не подходит. Понимаешь, Вероннерка, мне нужна кинокамера.
Акцент у мужчины был просто ужасный. Она хихикнула.
– Уже несколько лет не слышала такой термин, Хелтон. Сейчас они называются цифровые видеокамеры.
– И, блин, мне нужна хорошая.
Хммм.
– А у вас... раньше была камера?
– Не, я не знаком с такими штуками. Но думаю, мне нужно объяснить мою ситуацию, да? Понимаешь, у меня есть один... парень... которому я должен отправить кое-какие... фильмы.
– О, вы хотите отправить своему другу видео.
Здоровяк, казалось, испытывал некоторое неудобство.
– Это очень важное... э... семейное дело.
– Конечно, Хелтон. Семейные рождественские фильмы...
Лохматые брови взметнулись вверх.
– Ну, да, что-то типа того. Типа. Так что... скажем, я хочу оставить фильм возле дома этого друга. А может, отправить его по почте. Как мне сделать это, дорогуша?
Вероника взяла обычную миникарту памяти.
– Вот, Хелтон. На эту карту вы сможете записать прекрасное видео в высоком разрешении, – Она подошла к видеокамерам и взяла "Кэнон ЗР900", продемонстрировав, как карта памяти вставляется в слот, – затем отдадите ее своему другу или пошлете ему по почте. Конечно, проще отправить ему видеофайл по "электронке", но... подозреваю, что у вас нет компьютера.
– Не, не, мисси, я не увлекаюсь подобными штуковинами, но... – Хелтон с подозрением посмотрел на крошечную карту памяти. – Говорите, фильм поместится на эту маленькую штучку, которая меньше размера ногтя на моем большом пальце?
– Современные технологии, Хелтон. На этом маленькой карте может храниться получасовой фильм.
Хелтон сделал удивленное лицо.
– Блин. Думаю, это то, что нужно. Не знаю, сколько нам понадобится...
– Для рождественских фильмов.
– О, да, верно. Рождественские фильмы. Возможно, придется сделать... много таких.
Вероника пыталась звучать услужливо, надеясь, что ей удастся продать ему "Кэнон". Это повысило бы ее недельные продажи.
– Сейчас самое время разделять свою праздничную радость с родными и друзьями.
Хелтон замешкался.
– Ага. И думаю, я лучше перестрахуюсь. Возьму двадцать этих маленьких "фигнюшек".
– Двадцать?
– Ты слышала меня, дорогуша. Двадцать. – Но потом он хрипло усмехнулся. – Конечно же, теперь мне нужно, чтоб ты продала мне камеру, которая подойдет к этим маленьким штучкам.
– Вот этот "Кэнон", – она передала ему камеру, – идеальный выбор для ваших нужд, и он стоит меньше 300 долларов.
В гигантской руке Хелтона камера казалась совсем крошечной.
– Вероннерка, тебе нужно знать, что я их тех парней, которые не доверяют тому, что нельзя взять обеими руками. Эта камера мне не нравится. Она слишком крохотная. Фильмы, которые я собираюсь делать... они очень важные.
– Конечно, Хелтон.
– Так что давай не будем ходить вокруг да около. Мне нужна лучшая камера, которая у вас есть.
Странно, – подумала она. Хотя что ей терять? Если б он был душевнобольным, или вроде того, она смогла бы уже это понять. Ее рука легла на «Самсунг Хай Деф Хайбрид».
