Текст книги "Головач-2 (СИ)"
Автор книги: Эдвард Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
– Док! – поприветствовал его "Гильза". – Братан! Как ты?
Врач, которого звали доктор Уинстон Праути, некогда уважаемый пластический хирург из Беверли-Хиллз, в настоящее время был у Пола Винчетти III исполнителем особо нестандартных поручений. Праути задумался над вопросом "Гильзы", затем ответил бархатным, хорошо поставленным голосом.
– Пожалуй, ваш слуга... в неплохой физической и умственной форме.
– Отлично. Черт, мы тебя уже сто лет не видели.
– Я участвую в особой экскурсии с мистером Винчетти и двумя его компаньонами. Мы, в некотором смысле, совмещаем несколько задач. Два зайца одним выстрелом?
Сунг протянул ему свой сэндвич.
– Не хочешь укусить мой двойной "воппер", Док?
– Милостивый государь, я очень ценю вашу щедрость, но, при всем уважении, я вынужден отказаться, поскольку... недавние события отбили у меня весь аппетит. Я зашел, чтобы убедиться – как гласит старая поговорка – что на берегу все чисто.
– Чисто, Док, чисто. И, мужик, нам нужна новая партия товара, а то у нас закончился весь «герыч».
– Что ж, тогда этот досадный недостаток будет очень скоро исправлен. – Затем Праути позвонил кому-то по сотовому, что-то сказал, и повесил трубку. Через несколько минут снаружи раздался грохот.
– Черт, Док, на чем там ездят твои парни? – спросил "Гильза". – По звуку похоже на гребаный танк.
– Срань господня! – воскликнул Сунг, выглядывая в крошечное переднее окно. -Похоже на огромный гребаный дом на колесах!
"Гильза" тоже посмотрел и увидел гигантский жилой автофургон, паркующийся перед складом.
– Черт, в нем можно было бы устроить вечеринку на колесах. Это же фишка.
По какой-то странной причине это безобидное высказывание на мгновение явно встревожило врача.
– Я... вас уверяю, что в этом "Виннебаго" никогда не было никаких вечеринок.
– Что ж... Сунг, тащи тележку! А то у нас там "наркоши" плачут без "дури".
– Следовательно, махинации с наркозависимостью, и ее огромная практическая ценность в плане потребительства.
Затем в помещение вошли еще трое мужчин, темноволосые, все в костюмах, перчатках, пальто и солнцезащитных очках. Последовало хриплое приветствие. Первым был, конечно же, Пол Винчетти III, он же Поли Третий, поджарый, с салонным загаром мужчина лет 25-30, сын Пола Винчетти Младшего, внук Пола Монстрони Винчетти, или "Одноглазого Винча", изначального босса преступной пирамиды Лонна-Стелло-Маркони, являвшейся каркасом мифической структуры, известной, как "мафия". (Возможно, стоит отметить, что упомянутая преступная пирамида теперь называется "Пирамида Винчетти-Стелло". Лонна и Маркони пали жертвами жадности и закончили жизнь под измельчителем пней.) Поли довольно часто говорили, что он как две капли воды похож на тренера баскетбольной команды Дюксого университета, хотя он никогда не слышал об этом парне. Черт, Поли был боссом мафии. Он не смотрел гребаный баскетбол.
Следующим в команде Поли был обладающий бычьей шеей и каменным лицом широкоплечий заместитель, Арригетто "Арги" Кальзано. Арги было 55 лет и он отправил на корм рыбам огромное количество врагов Винчетти. Третьим был "решальщик" Поли, подтянутый, добродушный психопат лет сорока, Кристо Пикринни. Его настоящее имя было Кристофорро, что означает "последователь Христа". Он без капли сомнения сжег бы паяльной лампой ребенка судьи, изнасиловал бы до смерти юную дочь начальника полиции, или сварил бы в скороварке голову престарелого отца какого-нибудь политика.
– А вот мой человек на улице, – сказал Поли. – Как дела?
– Все ровно, – ответил "Гильза". – Братан, я твой самый преданный друган. Мы кошмарим и мочим, воруем и грабим, дурь толкаем, карманы набиваем. Все пучком. Угу.
Поли моргнул.
– Извини, что мы поздно. Сделки затягиваются, объемы падают. Это все проклятый кризис.
– Ага, братан слышал такое от "торчков" на улице, – сказал "Гильза" – Все жалуются. Черт, один "нарик" сказал мне, что трое последних чуваков, которых он грабил, оказались без "бабок".
– Хреново. Если Обама не победит этот гребаный кризис, как обещал, я попрошу вернуть мне мой голос! – громогласно объявил Поли, и все расхохотались. В руках у Арги был чемодан. Он положил его на потрепанный диван и открыл. Отсчитал из него пять килограммовых пакетов с 95-процентным героином – не то мексиканское дерьмо, а высококачественный продукт из Афганистана, комплимент от наших друзей-талибов.
– Черт, Поли, – с сожалением произнес "Гильза". – Видать, ты не шутил, когда говорил, что объемы поставок падают. Мы ожидали кило семь или восемь.
– Это пинок по яйцам, верно? Придется немного затянуть пояса. Наркодилеры тоже должны зарабатывать на жизнь, не так ли? – затем все, словно по команде, снова рассмеялись. Хотя все, кроме Поли тайно осознавали, что замечание не такое уж и смешное. Затем тирада продолжилась:
– Говорю тебе, дела сейчас хреновы. Бензин дорожает, курьеры удваивают цену, копы требуют все больше себе на лапу из-за роста стоимости гребаного медобслуживания! И вдобавок, у моей жены месячные, поэтому я даже не смог присунуть ей перед тем, как выехать. Короче, полный отстой.
Остальные закатили глаза и снова рассмеялись.
Поли сел на старую кабельную катушку, которая сейчас служила столом. Катушка была устлана маленькими полиэтиленовыми пакетиками.
– Да, мир катится в жопу, это точно. Черт, знаешь, что мы слышали по радио, пока ехали сюда? Радиоведущая сказала, что какой-то реально гребнутый на всю голову кусок дерьма – причем, из этого города – отрезает головы у щенков, предварительно мучая их. Не шучу.
Скрыв некоторую угрюмость, "Гильза" сказал:
– Да, это какой-то пипец, точно, Поли.
– Говорят, так некоторые дилеры метят территорию. Яйцами клянусь, это один из тех дешевых уродов пытается работать в наших районах. Я тебе вот что скажу, братан, если я поймаю этого отморозка, мучающего щенков... Арги и Кристо сделают с ним такое, что даже я проблююсь.
Сунг сглотнул.
– Ага, Поли. Это пипец. Мучить собак...
– И не просто собак, сказали по радио. А щенков. – Поли покачал головой. – Не понимаю, что с этим миром такое.
– Меня от одной мысли об этом тошнит, – сказал Арги.
– Да, Поли, – добавил Кристо. – Я когда-нибудь доберусь до этого урода? Оооо – мама миа!
– Черт, давайте поговорим о чем-нибудь другом. А то все эти разговоры про убийства собак вгоняют меня в депрессию. – Поли удрученно указал на тележку, наполненную "герычем". – В общем, такова жизнь. "Разбадяжите" чуть сильнее и тащите на улицу. Мы такие же, как и все. Пытаемся делать все, что можем в экономически тяжелые времена. – Поли посмотрел вокруг. – А где тот "бобоед" (прозвище латиноамериканцев – прим. пер.)? Его еще не «замочили»?
– Ээ... нет, Поли. Мендуэз – наш лучший наркоторговец, с ним все в порядке. Он в задней части склада... что-то чинит. – "Гильза", борясь с потовыделением, обратился к Сунгу:
– Почему б тебе не откатить тележку с "герычем" к Мендуэзу и не узнать, нужна ли ему помощь?
– Сейчас, – сказал Сунг, и вкатил тележку в одну из дверей.
"Гильза" включил "бумбокс".
– Не против, если мы послушаем "музычку", Поли? – И затем грянула канонада раздражающих звуков. "Мы с тобой "гангста", в зубах – "косяки" В салоне тачки – "телки", в багажнике – "стволы". В карманах – "капуста", нам плевать на закон! Не хочешь по "хлебалу", прочь с дороги, г@ндон!"
– Выруби это дерьмо, – одновременно рявкнули Поли, Арги и Кристо.
– Не вопрос, братва, – сказал "Гильза", выключая "бумбокс". – Просто подумал... что вы хотите послушать "музычку". Остыньте, ладно?
– У меня от этого дерьма башка болит так же сильно, как от Карузо, которым меня в детстве пичкала моя матушка, – простонал Поли.
"Гильза" снова выглянул в окно.
– Поли? А что с этим автофургоном? Тебе же не нужен такой большой, чтобы развозить "герыч" по точкам?
– Не. Понимаешь, это – особый случай, – начал Поли.
– Док говорил что-то про убийство двух зайцев одним выстрелом.
– Док был прав. – Поли потер промежность без видимой причины. – "Виннебаго" нам нужен для одной "делюги".
– Э... какой "делюги"?
Тут раздался гортанный голос Арги.
– У нас там "пуговка" (экзекутор на мафиозном жаргоне – прим. пер.).
"Гильза" прищурился.
– "Пуговка"? Почему у меня такое чувство, что вы говорите не про пуговку, которая бывает на гребаных рубашках?
Поли усмехнулся. – Нам пришлось "завалить" кое-кого, в смысле, убить. Типа, вендетта. Знаешь, что значит «вендетта»?
"Гильза" почесал безволосый подбородок.
– О, типа, месть и все такое.
– Ага. Моя жена, Марши. Ты никогда не видел ее, но она та еще куколка. Верно, парни?
– Magnifico (великолепная – ит. – прим. пер.), – сделал комплимент Арги, целуя кончики пальцев.
– Гребаная Елена Троянская по сравнению с ней – россыпь прыщей на обезьяньей заднице, – сказал Кристо.
Поли кивнул.
– Верно. Понимаешь, я женился на ней всего два-три года назад, но каждый год в это время она впадает в депрессию. И как любая гребаная баба, не говорит, почему. Я думаю, что это из-за ребенка, хотя это было, типа, шесть или восемь месяцев назад.
– Ребенка? – спросил "Гильза".
– Ну, да. Ты, наверное, не знаешь об этом. Понимаешь, мы с Марши хотели ребенка, поэтому я обрюхатил ее. И, бац, девять месяцев спустя, рождается ребенок. Прекрасная девочка. Но, черт, понимаешь, не прошло и трех месяцев, как ребенок помер. Какая-то... детская болезнь, верно, Док?
– Довольно безнадежный и поэтому необъяснимый медицинский случай, известный, как СВДС, – мрачно произнес долговязый врач. – Аббревиатура от "синдром внезапной детской смерти".
– Да, хреново...
– Блин, Поли, – принес свои соболезнования "Гильза". – Это полное дерьмо. Очень жаль это слышать.
Поли махнул рукой.
– В общем, как я уже говорил, я думал, что жена хандрит из-за этого, но оказывается, дело в чем-то другом. Понимаешь, в декабре день рождения у ее гребаного папаши. А его, типа, «завалили» пятнадцать лет назад. Этот белый голодранец разбогател на земельной сделке. А потом пара босяков, позавидовавших его деньгам, убили старика. Марши не говорила мне, как те уроды «завалили» ее папашу. Но она сказала, что это гораздо ужасней, чем все, что я могу себе представить. Но тогда я подумал: Да ну? Черт, я решил, что небольшая вендетта будет вполне уместна. И что это должно быть по-настоящему кровавое мероприятие, сечешь?
– О, значит ты наведался к тем чувакам, которые "завалили" старика, – предположил "Гильза".
– Не, не, понимаешь, забавно то, что те два голодранца в тот же день нарвались на пули какого-то копа. Но только потому что они мертвы, не означает, что все кончено. – Поли пожал плечами. – Я мог сделать только одно. Моя жена хотела мести, поэтому я подумал: "Черт, я покажу им месть".
"Гильза" не понял стеба.
– Но если тех двух босяков застрелили, кто остался?
– Кто остался? – усмехнулся Поли, и Арги с Кристо рассмеялись.
– Семья, – ответил Арги.
Поли улыбнулся.
– Как я сказал, вендетта. Плохо, что тех парней "завалил" кто-то другой.
"Гильза" мрачно посмотрел на измельчитель пней.
– Так вы приехали сюда за этой штуковиной, потом сбираетесь похитить семью и пустить ее под измельчитель пней, да?
Поли ухмыльнулся.
– Не, не. Кое-что похуже.
– Черт, мужик, это какое-то грязное дерьмо. Что может быть хуже чем попасть под измельчитель пней?
Поули, Арги и Крито рассмеялись.
– Кое-что, что все эти босяки никогда не забудут. Чтобы знали, что никому нельзя связываться с женой Поли Винчетти. Никому.
"Гильза" моргнул.
– О, понимаю. Он снова моргнул. – Так... что вы сделаете? Что может быть хуже измельчителя?
– Нечто настолько плохое, нечто настолько безумное и кровавое, – ответил Поли, ухмыляясь, – что ты не захочешь знать. Что думаешь, Док? Стоит рассказать "Гильзе" про дело?
Праути прочистил горло. – На самом деле, сэр, если вы испытываете к мистеру "Гильзе" хоть какое-то уважение, то окажете ему услугу, если не расскажете.
Мафиози снова расхохотались.
– Блин, вы белые парни просто долбанутые, – сказал "Гильза", – но, черт, это круто. – Чернокожий замолчал. – Погоди, Поли, а как все это связано с тем, что вы катаетесь в автофургоне размером с половину этого склада?
– Потому что для этого дела, – продолжал ухмыляться Поли, – Нам требуется нечто просторное.
– Отлично, – пробормотал "Гильза". И несмотря на то, что повествование становилось все более и более запутанным, было ясно, что "Гильза" не хочет знать подробности.
Доктор Праути заглянул за потрепанный диван и предупредил остальных.
– Кажется, здесь... девица, с которой произошел несчастный случай.
"Гильза" усмехнулся. – О, это всего лишь "Хайболл".
Праути коснулся своего подбородка.
– Похоже, она перенесла легкий ушиб скулового отростка и правой части верхней челюсти.
– Черт, она схлопотала в "хлебальник" за свой занудный бабский гонор, – поправил его «Гильза».
Поли поморщился.
– Что за бабский гонор?
– Понимаешь, ноет, пилит, перемывает кости, как обычно делают бабы.
– О, в смысле, она донылась до того, что ей начистили "хлебальник".
– Да, Поли, да.
Поли заглянул за диван, где лежала в отключке "Хайболл"
– Боже, мужик. Она выглядит на «полтос».
– Ну, да, лицо у нее немного потасканное. Но, черт, Поли, она – наша топ-модель.
– Что?
– Понимаешь, настоящая секс-бомба. Заводит с полоборота. Королева города сучек, понимаешь, наша лучшая домашняя "давалка".
– Что?
– По-моему, он имеет ввиду, что она – шлюха банды, босс, – сказал Арги.
– О, но... блин, – Поли продолжил наблюдение. – У нее же вся рожа в морщинах! Неужели с таким лицом у нее много клиентов?
– До хрена, Поли, потому что это не лицо, понимаешь, а кожный покров. "Хайболл" – "давалка" полный трындец, делает такой "отсос-шматшос", что обкончаешься.
– Что?
– Знаешь, и "дырка-шмырка" у нее, что надо, угу.
Поли нахмурился.
– Имеет ввиду, что она сексуально опытная женщина, – сказал Арги.
– Что ж, – сказал Поли. – Дайте мне заценить ее "арбузы", как говорится, – Затем он наклонился, чтобы расстегнуть девкино пальто.
Но не успел он расстегнуть первую пуговицу, как "Хайболл" внезапно очнулась. Она сердито посмотрела на Поли, потом на Арги с Кристо, затем вскочила на ноги, кипя от злости.
– Убери от меня свои гребаные лапы, говнюк. Никто не трогает меня, пока я не разрешу. Черт! Вы кто, на хрен, такие? Похожи на кучку сраных итальяшек-мафиози!
Брови у всех взметнулись вверх, и на комнату, словно лезвие гильотины, резко опустилась тишина.
"Гильза" прочистил горло.
– "Хайболл". Ты – самая глупая никчемная сучка, которую я когда-либо видел. Это – мистер Винчетти и его команда.
– Хрен на них! Этот урод лапал меня, пока я была в отключке! – воскликнула она.
"Гильза" снова прочистил горло.
– Это чуваки, о которых я говорил раньше. Мы работаем на них.
Тишина сгустилась.
– Ты имеешь в виду, имеешь в виду, – запинаясь, произнесла она. – Это парни, которые... – а затем она бросила испуганный взгляд на измельчитель пней.
– Ага. Те самые. Поэтому, то что тебе нужно сделать, причем, типа, очень быстро, это извиниться перед мистером Винчетти и его друзьями.
"Хайболл" умоляюще посмотрела на мафиози.
– П-п-п-простите меня, сэр.
Прошло некоторое время, затем, Поли, заметно смутившись, медленно подошел к "Гильзе", наклонился и прошептал:
– "Гильза", твоя баба только что назвала меня говнюком и сраным итальяшкой-мафиозо. Еще никто меня так не называл. Знаешь, что это значит, дружище?
"Хайболл" уже кричала, когда Арги вытаскивал измельчитель пней. Кристо схватил ее и с легкостью подавил ее крики, заклеив "скотчем" рот. Затем прижал ее к полу, наступив на плечи.
Арги дернул за шнур, и измельчитель с ревом ожил, выпустив облачко выхлопного газа.
– О, черт, Поли! – закричал "Гильза" сквозь рев двигателя. – Она не знала, кто ты. Это слегка... перебор, не так ли?
Взявшись своими до нелепости мускулистыми ручищами за рукоятку измельчителя, Арги приподнял с ревом вращающееся лезвие и разместил прямо над головой "Хайболл". Глаза проститутки были готовы вылезти из орбит, она извивалась, брыкалась и конвульсировала под Кристо в приступе абсолютного ужаса.
– Да, возможно, – задумчиво, произнес Поли. – К тому же, лезвия на этих штуках охренеть, какие дорогие. Приходится менять через раз. – Он сделал Арги жест, проведя рукой себе по горлу. А тот, в свою очередь, выключил измельчитель.
– Спасибо, Поли, – с облегчением сказал "Гильза". – Я сам надеру ей задницу, задам ей жару, потому что, если серьезно, "Хайболл" плохо следит за "базаром". Но черт, я обещаю тебе, мужик. У нее охрененные "дойки", а "парадный вход" такой, что сам Папа Римский бы обосрался. И на кожаной трубе она играет круче, чем любая другая "телка".
Поли нахмурился.
– Что?
– Думаю, он имеет ввиду, что у нее отличная грудь и "киска", и она хорошо умеет делать минет, – сказал Арги.
– Да, это так, и ты и твоя команда можете пользоваться этим, когда захотите. – "Гильза" посмотрел на "Хайболл", по-прежнему прижатую к полу.
– Верно, "Хайболл"?
Та закивала головой быстрее, чем кто-либо за всю историю человечества.
Поли вздохнул.
– "Гильза", ты не понимаешь. Я – итальянец. Когда итальянца оскорбляет какая-нибудь шлюха, ну... это просто... – Он сделал паузу и щелкнул пальцами в сторону Праути. – Док, что я пытаюсь сказать?
– Думаю, – начал врач, – столь прискорбный случай требует неизбежной сатисфакции. Причем, какие-либо устные извинения неприемлемы.
– Именно, – сказал Поли. – Так что... Что будем делать с этой крашенной блондинкой?
Арги похлопал Поли по плечу, ухмыльнулся и указал в окно.
На "Виннебаго".
– Арги! Ты – гений! – обрадовано воскликнул Поли. – Почему я до этого не додумался? – Он хлопнул "Гильзу" по спине. – Давай, друг мой. Хочешь-не хочешь, но тебе придется посмотреть, что у нас в фургоне! – После чего все вышли со склада, Арги и Кристо тащили девчонку.
Доктор Праути был заметно встревожен, что в самом ближайшем будущем ждало и "Гильзу". Чернокожий смотрел на автофургон с некоторой долей восторга.
– Шикарная тачка, Поли. Эта хрень, должно быть, футов тридцать в длину. Автомобиль поблескивал на декабрьском солнце. На крыше была установлена спутниковая тарелка. "Гильза" сделал обход. Во-первых он обратил внимание на звук работающей вентиляционной системы в задней части фургона, а во-вторых, увидел большую откидную дверь.
– Поли, братан, что это за здоровенная дверь?
– О, мы не пользуемся ей, это лифт.
– Лифт. На хрена он тебе нужен?
– Для кресла-каталки, – сказал Кристо, пока они с Арги усмиряли полуконвульсирующую "Хайболл".
– Для кресла-каталки?
Поли ухмыльнулся.
– Увидишь. – Затем он открыл дверь поменьше, со ступенями в нижней части, и провел всех внутрь.
– Черт! – воскликнул "Гильза". Он окинул взглядом плюшевый интерьер. Кожаные диваны, мини-кухня, бар со спиртным, ворсистый ковер, и огромный плазменный телевизор. Небольшой выступ напротив занимали впечатляющий ноутбук и вспомогательный экран.
– Ты шутишь, Поли! Это крутейший фургон для вечеринок, который я когда-либо видел. – Но затем он задержался, обратив внимание на дверь в перегородке, расположенной в задней части. Простая оценка подсказывала, что ему видны лишь две трети от всего фургона. Остальное...
... находилось за той дверью.
– Ну и к чему все это? – "Гильза" почесал голову. – Это здесь вы «мочите» людей?
– Не. Там, в задней части. – Поли выглядел крайне довольным, глядя на замолкшую, корчащуюся и охваченную ужасом "Хайболл". – Понимаешь, именно там находится Мельда.
– Кто такая Мельда?
Лицо мафиозо продолжало растягиваться в улыбке.
– Пройди в эту дверь и увидишь.
– Ну...
– Давай. Входи. Впрочем, держись. У нас работает вентиляция, но в помещении все равно пахнет, как в гребаной львиной клетке. Понимаешь, Мельда не моется, мы не даем ей, потому что... – Поли посмотрел на доктора Праути, который выглядел еще более расстроенным. – Расскажи ему, почему, Док.
Праути печально вздохнул.
– Вышеупомянутая обычная гигиена, применительно к Мельде и ее уникальной полезности для мистера Винчетти, лишь увеличивает масштаб ужаса, испытываемого жертвой.
"Гильза" не понимал, о чем они говорят.
– Иди, – повторил Поли. – Иди, поздоровайся с Мельдой...
"Гильза" открыл узкую дверь и шагнул в заднюю комнату. На мгновение воцарилась тишина, затем – щелк! – «Гильза» вышел обратно, закрыл за собой дверь, и прислонился к стене. Белки глаз на темном лице, казалось, увеличились вдвое.
Поли, Арги и Кристо буквально взорвались от хохота.
– Что это, – прошептал «Гильза», – за хрень?
– Мы же тебе говорили. Это Мельда, – с радостью объяснил Поли. – Мельда – особенная, как ты только что видел. Мы используем ее для снафф-фильмов и по-настоящему больного видео, которое продаем извращенцам. – Очередной хлопок по спине. – Идем! Давайте все зайдем, и мы покажем тебе реальный «экшн».
Поли, Праути и "Гильза" вошли первыми, следом за ними – Арги и Кристо, тащившие девку, которой они успели уже связать руки и ноги. Они несли ее, как ковровый рулон.
Первое, что ощущалось внутри, – это густой, земляной смрад. Концентрированный запах мочи, экскрементов и выворачивающая наизнанку вонь немытого тела. Но то, что сейчас предстало перед "Гильзой" во всех подробностях, было несравнимо хуже запаха.
– Мельда, познакомься с нашим приятелем "Гильзой", – торжественно произнес Поли.
– Привет, "Гильза"! – раздался резвый женский голос с "джерсийским" акцентом.
"Гильза" по-прежнему был не в состоянии говорить.
То, на что он смотрел, действительно являлось человеком, голым человеком, чей вес превышал 300 фунтов. Она – т. е. Мельда – сидела на широкой скамье, раздвинув слоновьи ноги, а под скамьей стояло ведро, явно предназначавшееся для экскрементов. В стороне стояло сложенным экстра-широкое кресло-каталка. "Гильза" легко догадался, что это на ней Мельду закатили сюда. А в фургон загружали с помощью лифта для людей с ограниченными возможностями. Там, где у нее должны были быть колени, громоздились многочисленные складки бледного жира, которые наполовину прикрывали два толстых жировых блина, которые, конечно же, являлись грудями. Каждый из этих жутких блинов был размером с десятифутовый мешок с мукой, а соски напоминали куски болонской колбасы. Расползающиеся от сосков вены походили на органический генератор Ван де Граафа.
Женщина была настоящей громадиной, бледной, как картофельное пюре, и покрытой целлюлитом. Джабба Хатт с пучками каштановых волос и лобковым треугольником, размером с одну третью часть пиццы. Скамья, на которой восседала несчастная.. слегка прогибалась под непомерным весом. И ранее отмеченный смрад, доносящийся от этой горы плоти становился просто неописуемым. Распухшие от диабета лодыжки заканчивались огромными, странно изогнутыми ступнями, кожа которых имела нездоровый розовый цвет и была покрыта сыпью. Ногти на пальцах ног, в несколько дюймов длиной, напоминали потрескавшиеся побеги бамбука. Пупок из-за складок жира видно не было, в то время, как луковицеобразное, многоподбородочное лицо походило на рельеф, выдавленный из огромного кома теста.
Рядом на штативе стояла неприметная на фоне этого зрелища камера, несколько светильников и всякое другое оборудование.
– Видишь ее ноги? – спросил Поли.
"Гильза" посмотрел, все еще лишенный дара речи. Голени Мельды и берцовые кости казались слегка искривленными, а бедра – неестественно вывернутыми наружу.
– Мельда никогда в жизни не ходила пешком, – сказал Поли. – Какая-то странная костная болезнь или что-то в этом роде. Но эта самая болезнь делает ее особенной.
Чего такого особенного в какой-то гигантской, жирной, белой корове? – подумал «Гильза», испытывая тошноту от одного ее вида.
Теперь лицо у Поли сияло, как лампа на кронштейне.
– Готов к самому крутому? А, "Гильза"? Готов?
– Я...
– Мельда, покажи "Гильзе", что делает тебя особенной, – последовал приказ.
– О, конечно, Поли, – пропищала женщина-катастрофа. Она опустила руки между коленей и с некотором усилием приподняла их, раздвинув гигантские ноги.
– Это какое-то мерзкое гребаное дерьмо, Поли! – неосознанно взвыл "Гильза", потому что видите ли, неровный шов Мельдиной вагины был почти в фут длиной. – У этой страхолюдины самая гигантская в мире "дырка"!
– О, черт, "Гильза". Ты ничего не видишь, – а затем Поли приказал: – Ладно, Мельда. Раскрывай шире...
Мельда издала глубокий, низкий стон, одновременно напрягая мышцы живота. Ее гигантское брюхо очень медленно раздулось... и ее колоссальная вагина столь же медленно раскрылась.
Появилось отверстие диаметром со стандартную чашку для хлопьев.
– Это нечто, да, "Гильза"?
Тот закрыл руками себе лицо. Его трясло.
– Поли! У этой бабы просто невероятная «дырка»! Это самое страшное дерьмо, которое я когда-либо видел! Черт, мужик! Туда войдет даже шар для боулинга!
– Не совсем. Мы пытались. Понимаешь, мы не просто снимаем снафф-фильмы, мы делаем самый разнообразный шок-контент для подпольного рынка извращений. Все, что пожелаешь, – похвастался Поли. – "Мокруха", "некро", "говно", "пытки", "королевские члены", "сельские животные", и прочее дерьмо. Ну и "гигантские дырки".
Тут Кристо вставил свои два цента:
– Веришь или нет, но есть парни, которых заводят всякие мерзости. И они платят за то, чтобы посмотреть, как женщины суют всякое себе в "дырки".
– Мы уже чего только туда не засовывали, – добавил Арги. – Смазанные жиром кокосы, мускусные дыни, банки с гребаным майонезом, каравай хлеба...
Кристо принялся перечислять по памяти:
– О, да, кочан пекинской капусты, кочан обычной, кочан салата...
– Зашибись! – вспоминая, воскликнул Поли. – И, типа, тот раз, когда Бам-Бам Младший засунул ей туда четыре батона поленты (итальянская каша, бывает твердая, продается в виде батонов – прим. пер.), а потом еще огромный шар эдамского сыра. И, черт, клянусь, я помню еще, как однажды мы упаковывали в нее говяжью грудинку.
– Не, – сказал Арги, – Думаю, это был горбушечный ростбиф, босс.
Поли отреагировал кивком.
– Да, ты прав. – Это был горбушечный ростбиф, и еще я думаю, мы закладывали семифунтовую тыкву.
Кристо похлопал в ладоши и выпалил:
– И, черт, тот раз, когда Арги не понравился цыпленок-гриль, которого он купил на Бостон-Маркет, потому что тот был не достаточно прожаренным.
Трое гангстеров взвыли от хохота.
– Так или иначе, – произнес Поли, успокоившись. – Существует определенная порода людей. Они платят за то, чтобы посмотреть, как девки с гигантскими "дырками" засовывают в себя всякое. – Он положил руку "Гильзе" на плечо. – Теперь я хочу, чтобы ты внимательно посмотрел на эту "дырку" и подумал, что еще может туда поместиться.
"Гильза", едва не плача, посмотрел на Поли.
– Не... не... че-че-че...
– Человеческая голова? – Поли хрустнул руками. – Бинго!
– Но-но-но-но... это невозможно!
Поли пожал плечами.
– Док, скажи "Гильзе", почему это возможно.
Совершенно отчаявшийся и задыхающийся от смрада, добрый доктор Праути принялся объяснять:
– Мельда страдает от двух досадных недугов. Один врожденный, а другой – послеоперационный. Начнем с последнего. Сейчас Мельде примерно сорок лет. И несмотря на ее, так сказать, непривлекательный внешний вид и очевидную вагинальную аномалию, в прошлом были мужчины, которые нашли в себе смелость вступить с ней в половую связь...
– Некоторые парни пойдут на что угодно ради «кончуна», да, парни? – спросил Поли, и затем он, Арги и Кристо расхохотались.
– В самом деле. И точно так же, как имеют обыкновение делать женщины из гетто-среды, она нарожала множество детей, и все ради получения пособия, талонов на питание и льготных жилищных кредитов. Однако, сразу после рождения ее первого ребенка, около 20 лет назад, осложнения потребовали хирургической процедуры, известной как эпизиотомия. Нижняя часть влагалища была разрезана, так чтобы могла пройти голова новорожденного. После этого разрез был зашит, но под давлением последующих родов шов разошелся. Можно лишь повторно зашивать разрез, иначе с каждым разом он... расширяется. В результате вагинальный проход становится значительно больше, чем у нормальных женщин. Праути пришлось успокоиться, сознательно отведя взгляд от того, что продолжала демонстрировать Мельда.
– Вторым – врожденным – недугом является довольно редкий и тяжелый случай плохой адаптации костей, известный, как Синдром Анберг, идентифицированный известным латвийским врачом и медицинским исследователем доктором Норой Анберг. Этот синдром встречается лишь у одной из ста миллионов женщин. Отсюда его редкость. Генетическая аномалия задерживает процесс правильного развития детских костей – причем, исключительно костей ног и таза. Другими словами, ноги и тазобедренный сустав Мельды страдают от недостатка кальция. В основном они состоят из хрящей, и поэтому отличаются гибкостью. Конечно же, это лишает Мельду способности ходить, но при этом дает ей возможность изменять ширину таза. – Праути хрипло вздохнул. – Таким образом, учитывая сочетание Синдрома Анберг и расширенного влагалищного прохода, попытка вставить голову взрослого человека в вагинальный канал Мельды достигается довольно легко...
Для "Гильзы" это клиническое объяснение почти полностью прошло мимо ушей, поскольку сильно повлияло на него увиденное. – Так-так-так... так вот, что вы делаете? Засовывайте голову чувака ей между ног?
– Чувака или телки, чью захотим, – похвастался Поли. Как я уже сказал, мы используем ее для съемок шок-контента, а также для самой суровой вендетты. Скажем, какой-нибудь судья крепко прижимает одного из моих людей. Мы вежливо просим его перестать это делать, а если он отказывается? – Поли усмехнулся. – Тогда мы просим его уже не так вежливо. И, скажем, у этого судьи есть 5-летний ребенок. Мы похищаем из гетто какого-нибудь 5-летнего ребенка, суем головой в дырку "Мельде", и тот задыхается до смерти. Затем посылаем видео судье с запиской: "Прекрати давить на моего парня, или в следующий раз меры будут приняты уже в отношении твоего ребенка." Работает каждый раз. Однажды агент РИКО (управление по противодействии рэкету и коррупции – прим. пер.) убил одного из моих заместителей, затем похвастался этим в газете. Мы похитили его 19-летнию принцессу-доченьку прямо из кампуса Нью-Йоркского университета. Связали ее, заклеили ей рот, чтобы она не могла кусаться, а затем воткнули сучкину голову прямо в щель Мельде. А пока она задыхалась там, Арги и Кристо по очереди ее трахали. Мы засовывали ее головой Мельде в «дырку», немного трахали, затем, когда она начинала задыхаться, вытаскивали. Делали это примерно с полчаса. Сунули-вынули, сунули-вынули. Наконец, оставили сучку там, и она задохнулась. Потом вытащили, и Кристо трахнул ее труп еще раз для... как это, Док? – Он щелкнул пальцами.
