Текст книги "Головач-2 (СИ)"

Автор книги: Эдвард Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– Для потомков, сэр.

– Верно. Затем отправили видео федералу через срочную почту. На хрен его. Но он уж точно усвоил урок. – Поли кивнул. – Готов поспорить, мы засунули в "дырку" Мельде уже дюжину людей, верно, Мельда?

Мельда, обладавшая крепкими вагинальными мышцами очевидно благодаря чистой практике, продолжала сидеть с поднятыми массивными ножищами, демонстрируя свое гигантское кошмарное отверстие.

– О, нет, Поли, скорее пятнадцать, шестнадцать.

– И, босс, – попросил Арги. – Не забудьте рассказать "Гильзе" про работу Парсэлла.

Поли поднял два больших пальца вверх.

– О, да, это было красиво. Пару лет назад в округе Онайда избрали нового начальника полиции, самоуверенного урода по фамилии Парсэлл. У него хватило смелости разместить наши фотографии в газете, под заголовком, типа "Это полномасштабная война против мафии". Парень начинает закрывать сеть наших лотерей, "нагибает" наши казино, превращает в информаторов половину уличных накодилеров, даже посылает наши профайлы в УБН (управление по борьбе с наркотиками – прим пер.). Вот так. Что ж, мне это не понравилось, поэтому... Черт, Арги, это была твоя работа, поэтому принимай почести.

Арги принялся хвастаться:

– Понимаешь, жена этого начальника только что родила ребенка, поэтому где-то на следующий день я и мои люди переоделись во врачей, пробрались в родильное отделение и похитили новорожденного. – Арги подмигнул. – Догоняешь?

"Гильза" стоял с выпученными глазами и раскрытым ртом.

– Мы засунули ребенка целиком в "дырку" Мельде, и он задохнулся...

– ... затем послали видео начальнику, – закончил Поли. – Мельда совершает самую лучшую вендетту в мире, говорю тебе. Мы нашли ее в трущобах Ньюарка, брат ее мужа работал на нас сборщиком долгов. Какая находка, да, "Гильза"?

"Гильза" не мог ничего ответить.

– Ладно, – объявил Поли. – Начинаем вечеринку.

Приглушенные визги, раздававшиеся из заклеенного скотчем рта "Хайбол" напоминали звук неисправных тормозов. Кристо, тем временем, открыл упаковку масла, зачерпнул рукой и размазал толстым слоем по всей голове "Хайболл". После чего он и его соратник подняли несчастную женщину, удерживая параллельно полу, словно таран, а затем...

Приглушенные крики оглашали комнату снова и снова.

... погрузили ее голову в зияющую плотскую бездну, являвшуюся вагиной Мельды.

Связанное тело "Хайболл", по вполне понятным причинам, завибрировало. Теперь ее крики были едва слышны, но звук, почему-то, стал еще более неприятным. Она сотрясалась всем телом, билась и извивалась.

"Гильза" просто стол и смотрел.

– Черт, это же весело! – с восторгом воскликнул Поли. – Можешь себе такое представить? Застрять башкой в такой «манде»? А запах? Понимаешь, именно поэтому мы не даем ей мыться, «Гильза». Чем противней «дырка», тем жестче вечеринка, да?

Хммм...

Спустя минуту Арги и Кристо извлекли голову "Хайбол" наружу. От нее шел невыносимый смрад.

– Вам решать, босс, – произнес Арги. – Дадим ей передохнуть, или засунем обратно?

Поли сделал задумчивое лицо, словно рассуждая над судьбой "Хайболл".

Даже Кристо, наиболее социопатичный из всей компании, позволил себе проявить мягкость.

– Знаете, босс, она, конечно, нам нагрубила, но, как сказал "Гильза", она же не знала, кто мы такие. Я в том смысле, что, черт, вы только за это хотите задушить ее до смерти в этой гигантской «дырке»?

– Не уверен, – сказал Поли, продолжая думать. – Что скажешь, Док?

Доктор Праути убрал ото рта платок.

– Думаю, сэр, это, наверное, один из тех случаев, когда прощение и сострадание вполне уместны.

– Да, может, ты и прав, – задумчиво, произнес Поли. Он посмотрел на перекошенное от ужаса лицо "Хайболл".

Из-под скотча доносились приглушенные мольбы:

– Пожалуйста!  Пожалуйста, не убивайте меня.

Поли постучал ногой, поморщился и сказал:

– Черт с ним. Просто мне не нравится лицо этой сучки. Засовывайте ее обратно, парни.

– Обратно? – спросил Арги.

– Обратно. Прикончите ее.

Теперь в ее приглушенных криках не осталось ничего человеческого, и...

– Раз... два... три...

... голова "Хайболл" была вставлена обратно в вагину Мельды. Она медленно, но верно поглощала лицо белокурой проститутки.

– Ладно, Мельда. Закрывай люк. Я хочу, чтобы эта сучка задохнулась.

– О, сию минуту, Поли, – подчинилось чудовище, сжимая внешний край свой вульвы.

– Видишь, "Гильза", – пояснил Поли. – Поскольку Мельда имеет самую большую и грязную "дырку" в мире, она делала это столько раз, что мышцы ее "манды" стали... э... – Поли щелкнул пальцами. – Док, что я пытаюсь сказать?

– Может, гимнастически проворными, сэр?

– Да, именно это я имел в виду. Мельда может запирать свою "дырку" на замок. Как ребенок сосущий "щековую дробилку" (круглая твердая когнфета – прим. пер.).

Предсмертные конвульсии "Хайболл" добрались до тела Мельды, словно некая отвратительная форма электропроводности, и жирная женщина тоже принялась содрогаться, эффектно колыхая буграми насыщенного целлюлитом жира. Но "Гильза", наконец, вышел из состояния полного оцепенения и обратился к Поли с последней просьбой:

– Черт! Это же ужасно, Поли! Разве она действительно заслужила такую смерть? Я имею в виду, – он наклонился. – У тебя ж даже не было времени рассмотреть ее прелести, мужик. – «Гильза» быстро расстегнул пальто «Хайболл», сразу продемонстрировав все сексуальные атрибуты девки: соблазнительные округлости, безупречные имплантанты, подтянутый живот, и стройные белые ноги.

Поли взглянул и сглотнул.

– Срань господня! Это самое офигенное тело, которое я когда-либо видел. Арги, Кристо! Вытаскивайте ее!

– Вытаскивать? – спросил Арги. – Но вы же только что приказали убить ее.

– Не убивайте ее! Вытаскивайте!

Звук при извлечении был такой, будто кто-то вытащил обутую в сапог ногу из глубокой грязи. "Хайбол" достали, и она упала на пол. Арги снял скотч у нее со рта.

– Сегодня твой счастливый день, сучка, – сказал он.

"Хайболл" с трудом поднялась, словно пьяная, хватая ртом воздух. Глаза у нее готовы были выпрыгнуть из орбит.

Арги подтолкнул ее ногой.

– Босс решил оставить твою жалкую задницу в живых. Что скажешь?

Нижняя челюсть у "Хайболл" тряслась, будто при минусовой температуре.

– С-с-с... с-с-с.. спасибо..

– Ага. Спасибо – это правильно.

Затем Поли подтолкнул ее ногой.

– Твоя рожа похожа на гребаный высохший фрукт, а вот тело – что надо!

– Я же говорил, братан, – добавил "Гильза". – У "Хайболл" не "киска", а просто бомба, клитор размером с гребаную оливку. А задница – просто улет, сечешь? А сиськи вообще крышесносящие, угу.

Поли был все еще под впечатлением от идеальной фигуры.

– Это было бы преступлением завалить "телку" с телом, как у тебя, так что не забывай, кто дал тебе второй шанс. Теперь иди и смой с себя всю эту слизь и грязь. Мы с парнями скоро придем, и оттрахаем тебя до бесчувствия.

"Хайболл" просто сидела, покачиваясь. Следует также отметить, что угольно-черные корни ее волос, за этот жуткий промежуток времени, стали белыми, как снег.

"Гильза" рывком поднял ее и...

ШМЯК!

... ударил ногой по заднице.

– Слышала, что мужик сказал, шлюха! Иди, мой свою сраную сучью башку! Ты сама напросилась к нам в банду.

"Хайболл", с немигающими глазами, пошатываясь вышла из "Виннебаго".

"Гильза" обратился к Поли.

– Черт. А вы, парни, жесткие клиенты. – Затем он снова с отвращение посмотрел на Мельду, которая с громким стуком поставила свои кошмарные голые ноги на пол. И сразу запустила руку в коробку с шоколадными рулетиками "Литтл Дебби", которые оставались такими же вкусными, как и 40 лет назад.

– Поли, можем вы уже свалить на хрен отсюда? Это какой-то гребаный дом ужасов на колесах. После того дерьма, которое я здесь насмотрелся, у меня член лет сто не встанет.

Поли и его люди громко расхохотались, затем вывели "Гильзу" наружу.

– Если я правильно понял, ты используешь Мельду для долбанутого видео и вендетты, о которой ты базарил, верно?

– Ага. Клево, да?

Выражение лица ""Гильзы" предполагало, что слово "клево" он, наверное, не стал бы использовать для описания этого процесса.

– Э... и ты привез ее сюда для... чего? Наказать какого-то чувака, связанного с теми "перцами", которые завалили отца твоей жены? Правильно я понял?

– Не чувака. – Поли ухмыльнулся, затем Арги и Кристо тоже ухмыльнулись, и довольно зловеще. – Это был 9-летний пацан.

– Кстати... – Агри посмотрел на свой "Ролекс" (настоящий "Ролекс", а не одну из тех подделок). – Думаю, наша посылка уже доставлена...

Глава 3

1

– Ну, ё-моё! – с некоторым раздражением воскликнул Хелтон, когда они с Микки-Мэком вернулись в лачугу. Его сын, Думар, все еще терзаемый страхами по поводу исчезновения своего малыша, сделал испуганное лицо.

– Блин, пап. Ты чего так кипятишься?

– Кипячусь? Черт. Тот бессовестный голодранец Хэлл Слэддер украл из моего тайника весь самогон.

– Это, ясен пень, он, кузен Думар, – встрял в разговор Микки-Мэк.

– Черт! – воскликнул Думар, разделяя недовольство отца. – Разве это не пинок под зад... Но, едрен батон, пап, может это тебя утешит, но как я тебе уже только что кричал, – голос Думара упал до восторженного шепота, – нам пришла посылка.

– Ну, ладно, и что там, леший ее дери?

– Еще не знаю, пап, потому что на ней написано твое имя. Идем-же!

Думар провел их в помещение, которое служило в этой ветхой обители "гостиной". На дощатом полу посреди комнаты стояла... посылка. Это была простая картонная коробка размером с портфель, со словами, выведенными тесным почерком: "ХЕЛТОНУ ТАКТОНУ". Рядом с коробкой  на самодельном стуле сидел светловолосый мальчик-подросток в джинсах, ботинках и потрепанной куртке. От него исходил странный запах старого жира для жарки.

– Ну, здравствуй, сынок, – поприветствовал его Хелтон. – Ты, часом, не один из сыновей Корка Маккеллена?

– Да, это так, мистер Тактон, – гордо ответил мальчик. – Я – Тракер Маккеллен, и это я принес вам посылку.

Хелтон прищурился.

– Что ж, это чертовски мило, что твой папа послал мне посылку, но...

– О, нет, сэр, ее послал не мой папа. Меня просто попросили принести ее вам.

Сам факт получение посылки казался, и впрямь, интересным, особенно в столь печальные времена. Но Хелтон был в недоумении.

– Раз она не от твоего папы, – обратился Микки-Мэк к мальчишке, – тогда от кого?

Ответ мальчишки, которому на вид было лет двенадцать, был довольно многословен:        – Ну, понимаете, я получил это задание в Люнтвилле, работая, как говорится, "нелегально", в гамбургерной "У Уенди". Я должен чистить туалеты, – последнее слово он произнес как «туваветы», – и ежедневно выкачивать отработанный жир из жаровни, – это объясняло странный аромат, исходящий от мальчишки, – и, понимаете, они платят мне три доллара в час, как я уже сказал, нелегально, чтобы мне не пришлось платить налоги «правивельству». Понимаете, это помогает им сэкономить деньги в этот, как его, кризис. Думаю, это не плохо, потому что в этих местах мало у кого есть нормальная работа. А заработанные деньги я отдаю папе...

– Что ж, это очень предприимчиво с твоей стороны, Тракер, – похвалил Хелтон, хотя и с трудом сдерживал досаду, поскольку не понимал, как чистка жаровни от жира в гамбургерной связана с этой посылкой. – И уверен, что папа очень гордится тобой, но блин, как получилось, что ты принес мне эту посылку?

Мальчик продолжил, будто вибрируя от какого-то необъяснимого нервного возбуждения.

– Именно это я и пытаюсь рассказать, сэр, потому что, понимаете, как только я закончил чистить жаровню, моя смена подошла к концу. Поэтому я вышел на улицу и направился домой, когда...

– Когда что? – Спросил Думар, теряя терпение.

Мальчик, казалось, находился в сонном тумане.

– Когда я услышат тот громкий грохот. Я поднял глаза и увидел самый большой и моднейший белый автофургон, который я когда-либо видел. Он катил по дороге мимо "Химчистки Пип Бойз", и "Увик-Марта", и того места с вывеской "Расслабься у Джун". Слышал, его еще называют "массажным салоном", из-за того, что мужчины ходят туда и платят дамам, за то что те играют с их письками, и одновременно засовывают пальцы им в попы. Думаю, потому что...

– Сынок, сынок, – прервал его Хелтон. – Ты выбрал действительно окольный путь, чтобы рассказать нам об этой посылке. Кто дал ее тебе?

– Да, сэр, я уже подходил к этому моменту...

– Попробуй делать это чуть быстрее, – сказал Думар, потому что он, как и остальные, был очень заинтересован коробкой.

Тракер Маккеллен кивнул:

– Да, сэр, хорошо. Но... блин... – Парень почесал голову. – Похоже, я забыл, про что говорил.

– Автофургон! – едва не закричал Хелтон.

– О, да, да, сэр. Я говорил вам про автофургон, весь такой блестящий, белый и модный. Понимаете, пока я шел, этот автофургон – и я имею в виду он был очень большой, весь такой блестящий и сияющий, типа, сосем новый... но как бы то ни было, он остановился прямо перед салоном "У Джун", и из него вышли трое мужчин. И они точно были городскими, потому что все были в шляпах и солнцезащитных очках, и таких очень красивых штанах, туфлях и пиджаках. И у каждого на шее были те модные штуки, которые, как я знаю, люди называют галстуками. Как бы то ни было, я подумал, что эти городские парни, как пить дать, идут в салон «У Джун», чтобы заплатить дамам, чтобы те поиграли с их письками, одновременно засовывая пальцы им в попы, потому что именно это, как я слышал, делают там эти дамы. И понимаете, я даже слышал, некоторые из тех дам сосут парням письки, пока из них не пойдет та белая фигня и...

– Блин, мальчик! – наконец, рявкнул Хелтон. – Расскажи нам о гребаной посылке!

– О, да, сэр, именно это я и пытаюсь сделать, – с трудом продолжил мальчик. – Но, понимаете, те парни не стали заходить к «Джун». Вместо этого они все посмотрели на меня.

– Тракер, – спросил Микки-Мэк, – так это те городские парни дали тебе посылку?

– Ну, да, именно это я и хотел вам сказать. Они помахали мне, когда вышли из того большого белого модного автофургона, затем подошли. И они были очень милые и улыбающиеся. Спросили меня, слыхал ли я про Хелтона Тактона.

После этих слов глаза у Хэлтона сузились.

– Правда?

– Да, сэр. Они спросили, слыхал ли я о вас. И я конечно же, ответил, что да, слыхал. Тогда один из городских мужчин подошел и сказал, что он – ваш друг и у него для вас посылка. Но понимаете, он не знал, где вы живете.

Думар и Хелтон переглянулись.

– ... Поэтому я говорю, да, по старой тропе, в сторону от Дог-Тэйл-роуд, примерно милю после бурелома. Но потом я сказал им, что та дорога слишком маленькая для такого большого модного автофургона. А затем этот парень, очень хороший парень – хочу сказать, все они хорошие – но этот парень спросил меня, раз он не сможет проехать на своем модном автофургоне до вашего дома, могу я отнести эту самую посылку непосредственно вам. Поэтому я согласился. И знаете, что он сделал? Он дал мне за это сто долларов!

Хелтон погрузился в размышления. Что-то тут было не так.

– Тракер, ты говоришь, этот городской парень заплатил тебе сто долларов за то, чтобы ты доставил мне эту посылку?

– Да, сэр, это факт.

– И говоришь, он назвался моим другом?

– Ну, да, сэр. Он сказал, что вы – его хороший друг, как пить дать... И он даже назвал мне свое имя. Сказал, что его зовут Поли.

Хелтон стоял, ошеломленный. Его сын и племянник посмотрели на него.

– Что-то не припомню, чтобы у меня среди друзей был городской парень, – озадаченно произнес Хелтон. – И никакого Поли я тоже не знаю.

– Ну, и забей на все это, пап, – предложил Думар. Он уже устал от всей этой болтовни.

– Может, это кто-то, кого ты забыл, дядя Хелтон, – добавил Микки-Мэк.

– Давай просто посмотрим, что тот парень Поли послал тебе, – предложил Думар. – Тогда наверняка вспомнишь его.

– Да, думаю, ты прав. – Он посмотрел на юного Тракера Макеллена. – Я очень благодарен тебе, за то, что ты проделал весь этот путь сюда с этой посылкой, сынок. Но тебе лучше пойти домой. И подумай о том, как ты потратишь те сто долларов.

– Хорошо, сэр, – сказал мальчик. – Наверное, отдаем их моему папе, потому что он очень много работает и все еще не оправился после того, как наша мама нас бросила... – Тракер посмотрел на пять 20-долларовых купюр. – Блин, наверное, я дам папе немного, а остальное оставлю себе.

– Вполне разумно, – сказал Микки-Мэк. – Это же твои деньги.

Брови мальчика приподнялись в предвосхищении.

– Мистер Хелтон, думайте, долларов за пятьдесят одна из тех дам из салона "У Джун" засунет мне палец в попу, играя при этом с моей писькой? Моя мама делала так со мной раньше, когда я был маленьким, и теперь, когда я вспоминаю... мне становится очень приятно. А...

Хелтон поморщился.

– Сынок, мы ничего этого не хотим слышать...

– ... А иногда приходил папа, и потом он...

– Довольно, Тракер. Просто дуй домой, – настойчиво произнес Хелтон. И потом после вежливого, если не грубого прощания мальчик ушел.

– Господи, – пробормотал Хелтон.

Лицо у Думара светилось.

– Ну же, пап! Давай посмотрим, что в посылке!

Хелтон выхватил складной нож и разрезал им прозрачную упаковочную ленту. Открыв коробку, он заглянул внутрь и вытащил...

– Еще одна посылка, – пробормотал он.

И действительно, в первой коробке была еще одна, но на этой...

– Что там на ней написано, дядя Хелтон? – поинтересовался Микки-Мэк.

– Ага, – сказал Думар, – Я ни хрена не умею читать, но ты умеешь, пап. Что говорят все эти черные буквы?

Хелтон надел древние очки и прищурившись медленно произнес:

– П-о-р-т-а-т-и-в-н-ы-й... д-в-д-п-р-о-и-г-р-ы-в-а-т-е-л-ь... "М-а-г-н-а-в-о-к-с", – Он расстерянно заморгал. – Что это за хрень?

– Вот, дерьмо, дядя, – с восторгом произнес Микки-Мэк. – Я знаю, что это. – И затем он открыл вторую коробку и вытащил маленькое, элегантное устройство, крышка которого чудесным образом открылась.

– Похоже, я слыхал о таких, – предположил Думар.

Хелтон нахмурился.

– Я никогда о такой штуке не слышал.

– О, да! – Микки-Мэк поставил проигрыватель на самодельный стол и показал остальным, что с другой стороны его крышки есть просмотровый экран. – Понимаете, по нему смотрят фильмы!

Хелтон удивленно посмотрел на странный механизм.

– Фильмы? В смысле, как в кинотеатре?

– Ага!

– Едрен батон, я был в кинотеатре только раз в жизни. Тогда я еще был маленьким пацаненком, а президентом был парень по имени Эйзенхауэр.

– А что за фильм был, пап? – спросил Думар.

– Какая-то чушь про гигантских осьминогов, нападавших на подводные лодки. "20000 лье под водой", или типа того. Не очень понравилось.

– Дядь, за это время все изменилось, – продолжил Микки-Мэк, осматривая механизм. – Теперь делают реально клевые современные фильмы в этом модном месте, под названием «Голливуд». Понимаешь, я знаю это, потому что... Помнишь Круда Тули? Пару месяцев назад он вернулся из армии, из Ирака, где воевал с людьми, которые носят полотенца на головах. И понимаешь, я не видел его несколько лет, но однажды гулял по городу и увидел его. А он, такой, говорит: «Привет, Микки-Мэк! Я вернулся! Пошли ко мне домой, потому что сеструха устраивает „настенник“!». А я ему; «Привет, Круд, рад тебя видеть, но – едрен батон – что за „настенник“?» А он такой: «Идем, увидишь». Поэтому я пошел с ним и, понимаете, это стоило всем доллар пойти на этот «настенник». Круд сказал, что его сестра постоянно их устраивает. Так что когда я пришел туда, мы спустились в подвал. И провалиться мне на этом месте, если там не было двадцати парней. Все – от старика Хэлма до директора школы, мистера Уинслоу, всех пятерых братьев Ларкиных, того лысого парня, который, как я слышал, играет в церкви на органе, и...

– Микки-Мэк! – повысил голос Хелтон. Ближе к делу!

– Э, ну, да, дядь. Короче, этот "настенник", понимаете, устраивала сестра Круда, Тулип. Она выглядит немного странно, потому что косоглазая. Круд рассказал мне, что это из-за того, что их мама пила много самогона, когда была беременной. И, тем не менее, мы отдали Тулип по "баксу", а затем все двадцать человек выстроились вдоль стены, спустили штаны и – я не шучу – Тулип встала на колени и отсосала каждому из нас. Проглотила все, даже мою обильную молофью. И хочешь знать, что самое забавное? Тулип потребовала "бакс" даже с собственного брата.

Хелтон разинул рот.

– Микки-Мэк. Ты языком мелешь больше, чем мальчишка Маккеллена. Какое, на хрен, отношение имеет 13-летняя девчонка, отсасывающая полному подвалу деревенщин, к этой клятой штуковине из посылки?

– Э, ну, это верно, я только собирался рассказать, – признался Микки-Мэк в уходе от темы. – Это Круд, который вернулся из Ирака, рассказал мне все об этой штуковине. Что на ней смотрят фильмы. Фильмы, которые можно купить в магазинах больших городов. И, едрен батон, теперь, когда я думаю об этом, это было серьезной "подставой" со стороны Тулип, когда она потребовала с собственного брата за отсос, хотя именно он платит налог за дом.

Хелтон сел и вздохнул.

– Сынок. Ты, наверное, догадываешься, что я сейчас в плохом настроении. Внук пропал, невестка повесилась, а сегодня я узнал, что Хэлл Слэддер украл весь мой самогон. А теперь я получаю эту гребаную посылку от какого-то парня по имени Поли, о котором никогда не слышал. И у меня здесь стоит эта гребаная машинка. И при том, что очень хочу знать, что это такое, ты заливаешь нам про сестру Круда Тулера, которая потребовала с него "бакс" за отсос. Я не хочу знать про это, – он раздраженно указал на аппарат, – я хочу знать вот про что.

– Это, типа, отстой, пап, что Круду пришлось платить, даже при том, что он платит за дом, в котором живет его сестра, – заметил Думар, но потом замолчал. – Конечно Тулип "отсос" делает клевый – она отсасывала мне пару лет назад – поэтому, думаю, если Круду не нравится, он может сам себе отсосать. – Затем они с Микки-Мэком взвыли от хохота и ударили по рукам.

Хелтон уронил свое большое бородатое лицо себе на руки.

– ЧТО ЭТО ЗА ГРЕБАНАЯ МАШИНКА? – взревел он.

Думар и Микки-Мэк тут же выпрямились, заметив в каком плохом настроении находится Хелтон.

– Успокойся, пап, – сказал Думар.

– А машинка? – вмешался Микки-Мэк. – Она, типа, проигрывает фильмы. Это, типа, как та штука, которая у нас раньше была – «телек» – только она показывает не передачи, а фильмы. И эти машинки очень дорогие, дядя Хелтон. Так что этот ваш друг, этот Поли, – большой молодец, раз послал вам такой клевый подарок.

Хелтон по-прежнему пребывал в недоумении. Кому придет в голову посылать ему что-то подобное, какую-то новомодную хрень, которая ему ни к чему.

– Дальше что? Будем смотреть фильм?

Микки-Мэк замешкался.

– Эээээ... ну... кажется... эти фильмы называются "дивиди". Такие круглые штуки примерно размером с подставку под пиво в "Перекрестке", только чуть больше. И они очень прикольные на вид, понимаете. Блестящие и серебристые. И верите или нет, на одну такую вмешается целый фильм. Нужно лишь засунуть ее в щель на аппарате, только... – в голосе Микки-Мэка отчетливо послышалось недоумение. – Не похоже, что этот ваш друг Поли послал вам с аппаратом какие-нибудь фильмы. Если только... – 20-летний парень повозился с аппаратом и – вуаля! – как по волшебству, из него выдвинулся маленький лоток. В лотке лежало нечто очень похожее на то, что только что описывал Микки-Мэк.

– Ну, как вам такое нравится, дядя Хелтон! Ваш приятель Поли уже вставил в него фильм! – Микки-Мэк принялся изучать кнопки на аппарате. – А теперь, дайте мне разобраться.

– Ох, блин, парень, – продолжал сетовать Хелтон, потому что он не очень любил современные устройства. Похоже, проблем от них было больше, чем пользы. – И, едрен батон. Если эта чертова штуковина походит на наш старый телевизор, то она должна работать от электричества. Придется мне вытаскивать клятый генератор?

Лицо у Микки-Мжка, казалось, засветилось от возбуждения.

– О, нет, дядь. Это новые тек-нол-логии. Эту маленькую машинку для фильмов никуда не надо втыкать!

– Тогда, как она работает, мать ее?

– Она работает... – Микки-Мэк понизил голос, словно, в благоговении, -... от аккумулятора.

Хелтон вскинул руки вверх.

– Что ж. Если мы собираемся смотреть фильм, тогда заставь эту клятую штуковину работать.

Микки-Мэк повозился с кнопками – ибо, как и у Думара, навыки чтения у него едва присутствовали – пока он нечаянно не нажал ту, которая отвечала за воспроизведение. И снова, как по волшебству, маленький лоток закрылся...

Экран засветился.

Думар сел рядом с отцом.

– Ладно! Похоже, мы будем смотреть... фильм!

2

Арчи наклонился вперед, упершись локтями в заполненный сотовыми телефонами прилавок. Он подыгрывал своему боссу, некому Майку Энтону, смазливому 30-летнему прохиндею, который воображал себя половым гигантом и обольстителем, хотя какая-то доля правды в этом все-таки была. Оба мужчины пялились на задницу Вероники, когда та наклонилась над прилавком с видеокамерами, демонстрируя покупателю (с надписью на футболке "ДАЖЕ ИИСУС НЕНАВИДИТ ЯНКИ") мини-кардридеры последнего поколения фирмы "Дайнекс".

У Арчи была шипастая прическа, в которой было меньше от "Поколения "Я" и больше от пост-панка начала 80-ых, хотя ни то и не другое никак не вязалось с городком вроде Пуласки, где самой распространенной мужской стрижкой являлся "бокс". У Майка же были короткие, темные, аккуратно постриженные волосы и темные, непроницаемые глаза. Он больше походил на современное, темноволосое воплощение Ника Адамса (если кто-то помнит Ника Адамса). Возможно, это объясняло огромное количество молодых женщин, вращавшихся вокруг него, словно, благодаря какому-то кабалистическому сексуальному притяжению. (Вышеупомянутая Вероника была одной такой женщиной из того же гравитационного поля.) По сути, Майк управлял «Лучшими Покупками Пуласки». Арчи был его администратором, в то время как Вероника работала в отделе видеокамер. И теперь, когда мы с этим разобрались, можем прислушаться к отвлеченному и заметно сексистскому разговору двух мужчин.

– Неплохо выглядит, совсем неплохо, – признал Арчи.

– Да, но для такого самца, как я, меня "неплохо" означает «недостаточно хорошо», – отозвался Майк. – Телки должны вставать в очередь, чтобы встречаться со мной, и большинство из них заслуживают «десятки» по десятибалльной шкале. Вероника, возможно, «шестерки».

– "Шестерки"? О, да брось. Это тело заслуживает больше, чем "шестерку", жестокий ты засранец! – рассмеялся Арчи.

– Ладно, закроем тему. Ее сиськам я поставлю твердую "девятку", может, даже "девять с плюсом". Спору нет, "буфера" зачетные. И, черт, я бы покривил душой, если не дал ее заднице "девятку", как и "сиськам". Серьезно.

– Что насчет "киски"?

Майк скрестил руки.

– Наверное, тоже дам "девяточку". Идеальной формы. Ну ты знаешь, никакой там болтающейся индюшачей кожи. И у нее эта сногсшибательная "гоночная полоса", мужик. Такого же цвета, как и волосы – светло-каштановая. – Майк пожал плечами. – Ее "киска" рулит. Не могу пожаловаться.

Арчи поджал губы.

– Тогда как получилось, что в целом она на "шестерку"?

– Мне пришлось дать "шестерку" из-за ее мышиной мордочки, плюс ее толстые очки портят всю "малину".

– Неправильная у тебя математика, мужик. Если три раза по девять и один по шесть, то среднее число будет восемь с половиной.

Майк покачал головой.

– Тангенцальные обстоятельства. Вот, почему я отбрасываю ее.

Это откровение стало для Арчи неожиданностью.

– Но это ж разобьет ей сердце. Она же без ума от тебя.

Майк усмехнулся.

– Арчи, не хочется тебе это говорить, но все девки без ума от меня. И не просто без ума, им напрочь крышу сносит от любви.

– Уверен, их привлекает твоя скромность.

– Если серьезно, Вероника была для меня просто дежурной "телкой для секса", – продолжил Майк, – Хотя секса как такового у нас ни разу с ней не было.

Арчи покосился на него.

– Какой прок от девятибалльной "дырки", если ты не можешь ее трахать? – продолжил Майк. – Что ты имеешь в виду?

– Что я имею в виду? То, что она не дает. Она – девственница. Из тех чудил, которые не трахаются до свадьбы.

– Не знал, что бывают такие, – прокомментировал Арчи. – Особенно в Вирджинии.

– Она будет сосать мне член день и ночь, но трахаться не будет. Единственный способ провести в ее порт мой боевой корабль, это подсыпать ей снотворного. – Майк внезапно стал раздраженным. – И в жопу она мне тоже не даст.

Арчи отмахнулся.

– Да, я и сам не любитель "жопных" тем. Неохота пачкать член в дерьме какой-то телки. В смысле, сам подумай. Скажем, ты угощаешь девку ужином в субботу, а в воскресенье трахаешь ее в жопу. Дерьмо, в котором оказывается вымазан твой член, состоит из той же самой еды, которой ты угощал ее накануне вечером. Это же «звиздец».

Майк хмуро посмотрел на друга.

– Мне без разницы!  А трах в сиськи быстро надоедает, даже с такими классными "буферами", как у нее.

Арчи взглянул украдкой на Веронику, затем, будто бы, представил себе возможности.       – Она хотя бы это дает тебе делать. Некоторых девок очень бесит эта тема. Не знаю, почему.

– Это что-то вроде утешительного приза, как будто она делает мне одолжение, давая трахать себя в сиськи. Пойми, если будешь делать это постоянно, тебе быстро наскучит. Черт, я ей все сиськи уже обспускал. В конце они напоминают «ромовые бабы».

– Но разве она не отсасывает тебе день и ночь? С одной стороны, звучит неплохо, даже без "киски".

Майк принялся оценивающе рассматривать свои "Гуччи", уже мысленно списывая бедную Веронику со счетов.

– С каждой девкой ты получаешь как хорошее, так и плохое. Вероника стоит денег...

Арчи снова был весь во внимании.

– Денег? Типа, сколько?

– Один ее дядя выиграл в Мичиганскую лотерею. Сорвал куш в сто двадцать миллионов, но двадцать отложил для Вероники с двумя условиями. Во-первых, она должна получить высшее образование, а во-вторых, – выйти замуж до тридцати лет. Так что если она выполнит эти условия, то получит «бабки».

– Сколько ей сейчас?

– Двадцать три.

– А что у нее с "вышкой"?

Майк сморщил лоб.

– Уже закончила с отличием Вирджинский политехнический, получила диплом в области плазменной физики.

– Черт. Смышленая "телка". С таким дипломом сможет открыть свое дело, когда закончится гребаный кризис.

– Ага, именно это она и хочет делать, даже в том случае, если получит все эти деньги при достижении «тридцатника».

– Если, – напомнил Арчи, – выйдет замуж.

– Верно. И она уже сказала мне в лицо. Единственной парень, за которого она хочет выйти замуж, это я.

На какое-то время наступила тишина. Арчи задумался.

– Двадцать миллионов? Блин... и тебе никогда уже не придется работать.

– По-твоему, я не думал об этом?

– И, черт, если ты женишься, она начнет тебе давать.

– Конечно, но она захочет детей. У меня нет желания растить детей.