Текст книги "Головач-2 (СИ)"
Автор книги: Эдвард Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
– Так найми няньку! С двадцатью "мультами", ты сможешь себе это позволить.
– Да, да, но, понимаешь, я нутром чую, что как только Вероника начнет мне давать, "давалка" из нее будет хреновая.
Арчи выглядел удивленным.
– И что? Ты же только что сказал, что она отсасывает тебе день и ночь. Если она отсасывает тебе день и ночь и владеет двадцатью миллионами... что такого, если из нее хреновая «давалка»?!
Майк покачал головой.
– Арчи, ты не понимаешь. Хорошее с плохим? Да, она любит сосать член – мой член. Не хочет сосать чей-то еще, только мой. Отсасывает мне, когда угодно и где угодно. Стоит мне только щелкнуть пальцем, как она мне тут же отсосет. Если я сижу на диване, смотрю футбол, не обращая на нее внимания, и вытаскиваю член, мне не приходится даже просить, как она тут же начинает мне отсасывать. Серьезно. Если я сижу на унитазе, сру, и говорю: «Вероника, зайди и отсоси мне», она встанет на колени и будет мне отсасывать, пока я «откладываю личинки». И не то, чтобы она какая-то там профессиональная минетчица, которых пруд пруди – она занимается этим с любовью. Понимаешь, если в магазине нет клиентов, и я подхожу и прошу ее отсосать мне за прилавком, – Майк пожал плечами, – она гарантированно сделает это.
У Арчи отпала челюсть.
– Тогда, что, черт возьми, с тобой такое? Ты не можешь бросить такую девку, которая будет стоить двадцать миллионов!
Майк высокомерно покачал головой.
– Есть кое-что, чего я тебе не говорил. Да, она любит делать мне "отсос", но знаешь что? Это плохой «отсос»? В смысле, ужасный. Знаешь старую поговорку «нет такой вещи, как хреновый „отсос“»? Чушь. Вероника делает худший «отсос» на свете. Ни ритма, ни энергии. Зубами скребет, как напильником, а под конец вообще все плохо.
– Правда? – удивленно спросил Арчи. – Настолько плохо, да?
– Хуже. Настолько плохо, что просто бесит. Настолько плохо, что двадцать миллионов не помогут... Я скорее дам ей по морде и сам подрочу.
– Ничего себе.
Майк посмотрел на друга.
– А ты что бы сделал? Бросил или оставил себе?
– За двадцать миллионов? Черт, мужик Оставил бы.
Майк пожал плечами.
– Что ж, это потому что у тебя другие стандарты. Я привык, чтобы все по высшему разряду. Для первоклассного парня вроде меня нужна "телка" с первоклассными внешними данными, первоклассная "давалка", которая делает первоклассный "отсос". Если она не такая, значит это тройной страйк, и она выбывает. Мой имидж стоит больше двадцати миллионов баксов....
– О, разве?
– Если телка хочет встречаться со мной, я не собираюсь унижаться и довольствоваться меньшим, чем заслуживаю. – Он посмотрел на Арчи, с каменным лицом. – Я не шлюха, Арчи. Я все равно, что элитная недвижимость.
Арчи громко рассмеялся.
Майк продолжил:
– В общем, девка, которая не умеет делать хороший "отсос", не имеет право на существование.
Арчи продолжал смеяться.
– Ладно, но раз ты не шлюха, предположим, что Вероника делает классный "отсос". Как бы ты поступил?
Майк зафырчал губами, как лошадь.
– Женился б на ней, не задумываясь. С такими-то деньжищами? Ты, наверное, шутишь!
Вскоре после этого словесного упражнения в отъявленном сексизме, выставляющего женщин бездушными придатками половых органов, Вероника отбила покупку для клиента. Покупатель задержался, чтобы бросить очередной неприкрытый взгляд на ее тело, после чего покинул магазин. Вероника повернулась, улыбнулась, поднялась на цыпочки и помахала Майку.
Майк лицемерно помахал в ответ, изобразив фальшивую улыбку.
Затем Вероника послала ему воздушный поцелуй и беззвучно произнесла губами: «Я тебя люблю!».
– Да пошла ты, – пробормотал Майк себе под нос.
3
Не прошло и пятнадцати минут после того, как Микки-Мэк нажал на таинственном портативном двд-проигрывателе кнопку воспроизведения, как на Хелтона Тактона и его семейство обрушилось непоправимое и непостижимое несчастье. Думар после завершения просмотра упал в обморок. Микки-Мэк все еще блевал в одно из ведер, которыми они пользовались, когда текла крыша. А Хелтон...
Господь всемогущий... да, что за дьявольшина у нас здесь творится?
Хелтон сидел, словно парализованный, выпучив глаза и выпрямившись, в своем кресле. Он дрожал, вцепившись руками в подлокотники.
Микки-Мэк поднял над ведром мокрое от слез лицо.
– Дядя Хелтон... срань господня! Кто мог сделать такое с бедным малышом Крори? Кто?
– Злые люди, вот кто, – прохрипел Хелтон. Его взгляд по-прежнему был прикован к маленькому и теперь уже пустому экрану двд-плейера. – Эти люди злее, чем все, что мы можем себе представить, сынок.
Микки-Мэк взвыл:
– Зачем они сделали это? Зачем они сделали это с маленьким Крори? Он не причинил им никакого вреда! Это просто маленький невинный ребенок! Как они могли... Как они могли...
В этот момент Думар пришел в себя. От ужаса лицо у него было белым, как бумага. Он в шоке уставился на отца.
– Пап! Скажи мне, что это был всего лишь кошмар! Скажи мне, пап!
Экран светился голубым светом, под ним мигал маленький квадратик с надписью "ПОВТОРИТЬ ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ" и еще один, с надписью "ИЗВЛЕЧЬ".
Микки-Мэк снова принялся блевать, а Думар завыл, словно больной пес.
Для тех, кто интересуется, что именно был на диске, считайте, что вас должным образом отчитали за небогатое воображение. Однако первые три минуты этого пятнадцатиминутного кинематографического проекта будет передаваться через несколько неуместный, хотя и, по общему признанию, терпимый стилистический перерыв... в формате сценария...
ВЫХОД ИЗ ЧЕРНОГО.
ИНТЕРЬЕР – КОМНАТА.
На заднем плане мы видим голую металлическую стену белого цвета и, предположительно, маленькое, закрытое занавеской окно, такое, которое, наверное, бывает в автофургоне. Занавеска странного темно-бордового цвета, с белыми точками.
МУЖСКОЙ ГОЛОС №1 (ЗА КАДРОМ)
(грубый, с джерсийским акцентом):
– Мы запускаем, босс.
МУЖСКОЙ ГОЛОС №2 (ЗА КАДРОМ)
(резкий, с джерсийским акцентом):
– Как светильники? Ты их проверил?
МУЖСКОЙ ГОЛОС №1 (ЗА КАДРОМ):
– Судя по прибору, все отлично.
МУЖСКОЙ ГОЛОС №2 (ЗА КАДРОМ):
– Принесите мальчишку...
МУЖСКОЙ ГОЛОС №3 (ЗА КАДРОМ)
(более высокий, с джерсийским акцентом):
– Сейчас будет.
Место действия остается прежним. За кадром раздается короткий ЛЯЗГ.
ВНЕЗАПНО...
В КАДРЕ появляется Маленький Мальчик (КРОРИ Тактон). За Крори следует Мужчина в Костюме, однако мы не видим его лица. Очевидно, он молча заставляет Мальчика сесть на то, что должно быть стулом, ибо спинки сиденья мы не видим. Следует НАЕЗД на Лицо маленького Крори...
Он ВСХЛИПЫВАЕТ, лицо у него в грязи и следах от слез. Длинные, желтовато-коричневые волосы растрепаны.
Мужчина в Костюмы ухолит ИЗ КАДРА.
МУЖСКОЙ ГОЛОС №2 (ЗА КАДРОМ)
Давай, мальчик, поговори со своим папой.
КРОРИ:
(в сильном смятении)
– Папочка? Дядя Хелтон? Эти... эти дяди, они забрали меня, когда я расставлял ловушки для раков на Хог-Нек-Лейк, как я делаю каждою утро. И... и... они привели меня в этот большой автофургон, где очень плохо пахнет. И... и здесь эта большая толстая тетя. И... и...
У Крори из глаз текут слезы. Он продолжает ВСХЛИПЫВАТЬ и ШМЫГАТЬ НОСОМ. За кадром слышится МУЖСКОЙ СМЕШОК.
КРОРИ (ПРОДОЛЖАЕТ):
– Папочка? Эти дяди сказали, что просили тебя забрать меня обратно в дом Дяди Хелтона, но ты сказал, что я тебе больше не нужен. И еще, что Дядя Хелтон сказал то же самое...
ЗАПИСЬ ОБРЫВАЕТСЯ.
В этот момент уже затихший Думар с воем вскочил со своего шаткого стула.
– Ты слышал это, пап? Те мужики похитили моего мальчика и сказали, что он нам больше не нужен! – И затем Думар издал страшнейший вопль ярости, смешанной с отчаянием. Он ударил кулаками по стене, и с первого же усиленного адреналином удара доски треснули, будто пробковое дерево. Хелтон по-медвежьи обнял его, и силой усадил обратно на стул.
– Держись, сынок! Не расклеивайся! Нужно выяснить, в чем тут дело!
Обезумевший от горя Думар приложил максимум усилий, чтобы усидеть на стуле. Фильм, тем временем, продолжился...
СНОВА ИНТЕРЬЕР КОМНАТЫ
Растерянное и напуганное лицо Крори КРУПНЫМ ПЛАНОМ.
КРОРИ (ПРОДОЛЖАЕТ):
– Пожалуйста, папочка! Скажи этим дядям, что хочешь меня вернуть! Это плохие дяди. Извини меня за то, что я украл тогда у тебя из кармана "четвертаки" , и за то, что я солгал, что стягивал штаны с Келли Джин Рудера – я никогда не буду так больше делать, обещаю. Но, папочка, пожалуйста, скажи этим дядям, что ты хочешь меня вернуть!
МУЖСКОЙ ГОЛОС №1 (ЗА КАДРОМ):
Мельда, раздвигай "бревна" и покажи мальчонке свои прелести.
Мужские Руки хватают Крори за голову и поворачивают ее вправо.
МУЖСКОЙ ГОЛОС №2 (ЗА КАДРОМ):
– Посмотри хорошенько, малец...
Крори смотрит на что-то, находящееся ЗА КАДРОМ. Затем КРИЧИТ, громко и пронзительно, как девчонка. ЗА КАДРОМ раздается Мужское ХИХИКАНЬЕ.
Голову Крори грубо поворачивают лицом к КАМЕРЕ, но теперь белки глаз у него покрыты красными точками.
МУЖСКОЙ ГОЛОС №2 (ЗА КАДРОМ):
– Черт, Док. Почему так всегда бывает?
МУЖСКОЙ ГОЛОС №4 (ДОК) (ЗА КАДРОМ):
(удрученный, без акцента)
– Гипертонический приступ вызывает кровотечение глазных кровеносных сосудов...
("хлопушка")
... как следствие испытанного невыразимого ужаса...
Лицо Крори КРУПНЫМ ПЛАНОМ.
ВНЕЗАПНО...
Мужские Руки заклеивают губы Крори куском скотча. Крори ДАВИТСЯ, сквозь скотч слышится лишь МЯУКАНЬЕ.
ДАЛЕЕ...
Другие мужские руки начинают мазать голову Крори какой-то странной желтовато-белой жижей. Действие сопровождается ВЛАЖНЫМИ, ХЛЮПАЮЩИМИ звуками. Вскоре вся голова Крори густо покрывается субстанцией.
МУЖСКОЙ ГОЛОС №2 (ЗА КАДРОМ)
Ладно, останавливай. Давай сделаем приятный, плавный наезд.
СМЕНА КАДРА:
Весь КАДР ЗАПОЛНЕН бледным, испещренным целлюлитом жиром. Перед камерой чудовищно толстая женщина, раздвинувшая ноги, между которыми ЗИЯЕТ вагинальный проход диаметром с миску для хлопьев...
ЗА КАДРОМ слышится испуганное МЯУКАНЬЕ Крори.
КОНЕЦ СМЕНЫ КАДРА
Как и предполагалось ранее, больше никаких дополнительных деталей отображаться не будет. И допустив в своем повествовании досадное нарушение хронологической последовательности, мы возвращаемся к тому моменту, где Микки-Мак снова начал блевать в ведро, а Думар – выть по-собачьи от отчаянья.
Хелтон, зажав ладонями виски, продолжал повторять про себя:
– Зло, зло, зло...
– Кто эти люди, которые убили моего мальчика в "дырке" этой толстухи, пап?! – продолжал выть Думар.
Морщась и не переставая блевать, Микки-Мэк посмотрел на Хелтона.
– Наверное, я просто слишком молод, чтобы понять, дядя Хелтон! Почему они сделали это с бедным малышом Крори?
Думар принялся биться головой об пол.
– Что это за люди?! – БАМ! – Что это за люди?! – БАМ! – Срань господня, пап! Мы должны найти этих людей! – БАМ!
Хелтон поднял сына с пола.
– Не расшиби себе голову, сынок! Тебе еще потребуются мозги... нам всем...
– Мой бедный малыш умер, думая, что он мне больше не нужен, пап! Они сказали ему, что он мне не нужен!
– Знаю. Знаю, сынок... – Хелтон провел толстыми пальцами сквозь копну длинных, вьющихся волос. – Поли... Кто-то по имени Поли. Господи Иисусе, кто такой Поли?
– Может, он солгал насчет своего имени, дядь! – взвыл Микки-Мэк. – Может, на самом деле, это был Хэлл Слэддер!
– Не, не, мальчик, ты не думаешь. Слэддер не носит пижонские костюмы, и уж ясен пень не ездит на большом модном автофургоне. Черт, он ездит на "Чеви 235" 55-ого года, И у этого вороватого голодранца уж то точно не хватит умения пользоваться такой сложной кинокамерой.
– Папа прав, Микки-Мэк, – простонал Думар. – И Хэлл Слэддер понимает в этих ВиДиВи-аппаратах не больше нашего...
Хелтон расхаживал по комнате, терзаемый горем, отчаянием и неугасимой яростью. Он чувствовал, как кровь пульсирует у него в висках, в то же время она казалась какой-то рыхлой и зернистой, будто это и не кровь вовсе, а нечто чуждое его организму. Поли, Поли, Поли, – звучало в голове пугающее имя. Думар и Микки-Мэк рыдали уже в открытую, теперь, когда на них обрушилась вся тяжесть ужаса. Хелтон и сам готов был разрыдаться, рухнув на колени и сцепив руки в отчаянной мольбе...
– Боже... срань господня, знаю, что я был не лучшим Твоим слугой, но считаю, что и худшим я тоже не был. И раз Тебе все известно, мне даже не придется говорить, что я никогда не делал ничего дурного никому, кто того не заслуживает... – Из закрытых глаз Хелтона текли искренние слезы. – Я верю в Тебя, Боже, поэтому за то, что я в тебя верю, могу я попросить у тебя одолжение? Те злые парни убили моего бедного маленького внучека самым ужасным способом. И я знаю, что в Твоей книге говорится "глаз за клятый глаз". Поэтому, Боже, я считаю, что буду делать по-Твоему, следуя этому правилу. Пожалуйста, Господи, молю тебя. Если я не достоин Твоей милости, порази меня прямо здесь и сейчас, поскольку мои мольбы не заслуживают Твоего внимания. Но если у меня есть шанс на милость... срань господня, не мог бы Ты помочь мне найти этого злого парня Поли, чтоб я должным образом отомстил за убийство моего внучека, как сказано в Твоей книге. Пожалуйста, Боже! Дай мне знак! Умоляю Тебя, помоги мне правильно отомстить этому парню Поли за это подлое дьявольское преступление, – слово «преступление» Хелтон произнес как «претупление».
На комнату, словно мокрая ткань, опустилась тишина. Такая, что у всех троих мужчин кожа покрылась мурашками, а волосы на затылках встали дыбом. Прошло несколько минут, затем еще несколько. То и дело слышались всхлипы, хрипы и полное отчаяния бормотание. И когда уже стало казаться, что Бог не собирается отвечать на мольбы Хелтона...
В комнату ворвался странный звук.
Хелтон, Думар и Микки-Мэк вскочили на ноги. Глаза у них метались по сторонам, пальцы рук растопырились в тщетной попытке что-то схватить.
– Что это за хрень? – воскликнул Микки-Мэк.
Громкое полуритмичное бренчание продолжало беспорядочно просачиваться в убогую комнату.
– Похоже на... похоже на... похоже на звонок телефона! – закричал Думар.
– Да! – рявкнул Хелтон. – Только у нас уже несколько лет нет телефона!
Странное бренчание продолжалось, пока мужчины метались по помещению в полном замешательстве, пытаясь отыскать источник звука. Но тут Микки-Мэк, чей более молодой слух, возможно, умел лучше определять пространственную близость, перевел взгляд на коробку, в которой прибыл двд-плейер. С выпученными глазами он запустил в нее, словно в яму со змеями, руку, и извлек...
– Смотрите! – раздался приглушенный возглас Думара.
Хелтон был весь во внимании.
То, что Микки-Мэк держал в руке, являлось маленьким прямоугольным объектом, пять дюймов в длину и два в ширину. Штуковина была очень хрупкой на вид. И сомнения быть не могло: тот странный пронзительный звон исходил именно из нее.
– Что это за хрень? – произнес Хелтон.
– Дядя Хелтон! – закричал Микки-Мэк. – Она была в той же коробке, в которой прибыл аппарат. И по-моему... по-моему, эта штуковина называется... сотовый телефон...
Сотовый телефон, – озадаченно подумал Хелтон. Он слышал разные мифы про такие штуковины. Крошечные телефончики, которые люди носят в карманах, словно пачку сигарет. Телефоны, которым таинственным образом не требовались провода.
Бренчание продолжалось. Микки-Мэк дрожащей рукой передал таинственное устройство дяде.
– Думаю, ты должен... ответить, пап, – предположил Думар.
– Как, по-твоему, я это сделаю? – С раздраженным видом он поднес штуковину к уху и произнес:
– Алло? – но та просто продолжала звонить. – Господи! Этот звук меня бесит! Что мне делать?
Микки-Мэк, запинаясь, пробормотал:
– Думаю, ты должен... открыть ее, дядя Хелтон. Однажды в Крик-Сити я видел парня с таким, и он как-то открыл его...
Огромными мозолистыми пальцами Хелтон принялись возиться с лилипутским устройством, но, в конце концов, добился успеха, и верхняя половинка действительно открылась...
Из ниоткуда послышался тонкий бездонный голос.
– Есть там кто-нибудь? – раздраженно произнес звонящий с акцентом, очень похожим на джерсийский. – Господи Иисусе, Арги, думаю, эти деревенщины даже не знают, как отвечать на гребаный телефон...
– Поднеси его к уху, дядь, – посоветовал Микки-Мэк.
Хелтон так и сделал.
– Э-э... Алло?
– Что-то ты долго, твою мать, – протрещал в ответ голос. Тоже невероятно, но, казалось, он исходил из крошечного отверстия в верхней части штуковины.
– Ты там, засранец? – спросил голос.
– Я здесь...
– Отлично. С кем я говорю? Это Дуууу-мар, Хелтон или Микки-Мэк? – затем из отверстия раздался тонкий, скрипучий смех. – Срань господня, чувак, откуда вы, деревенщины, берете эти имена?
– Я-я – Хелтон...
– Что ж, отлично, урод. Ты меня не знаешь, но...
– Никак ты тот самый Поли! – взревел Хелтон.
– Верно, голодранец, я – Поли. И это я и мои люди проделали работу с вашим маленьким сопливым вырожденцем. – Ты же посмотрел фильм, верно?
Хелтон сглотнул, дрожа всем телом.
– Ага. Мы посмотрели.
– Хорошо. Черт, зуб даю, что вам, деревенщинам, потребовалось три или четыре часа, чтобы разобраться, как включить проигрыватель...
– Даже одного не потребовалось, ты, злой, подлый ублюдок!
Поли рассмеялся над этой, казалось бы, сверхъестественной связью.
– Скажу тебе, Хелтон, мы от души оттянулись, убивая этого мальца! Блин, это было мило! Так мило, что у нас у всех встал! Малец обкакался и обписался, звал папочку и дядю. А мы просто продолжали говорить ему: «Ты, сопляк, им больше не нужен.» А затем засунули его головой внутрь, а потом вытащили. Засунули, вытащили. Черт, это было весело!
– Кто ты такой, черт тебя дери?! – взревел Хелтон. – Почему ты сделал это дьявольское дерьмо с моим внуком?
– А ты подумай, Гомер. Полагаю, у такого деревенщины, как ты, не так много мозгов от "самогонки", которую ты хлещешь, поэтому подумай, как следует. И раз я такой славный парень, знаешь, что я сделаю? Я дам тебе намек...
Сотовый телефон жег Хелтону ухо, словно горячий уголь.
– Это в твоих же интересах, потому что я отлично знаю, что ни хрена не знаю, кто ты такой! А раз я ни хрена не знаю, кто ты такой, я ничем не мог заслужить то, что только что видел на той дьявольской машинке!
Пауза. Смешок.
– Вот тебе намек, Гомер...
– И никакого Гомера я тоже не знаю. Почему ты продолжаешь меня так называть?
Из телефона снова послышался тонкий смех.
– Блин, я ржу с вас, оборванцев. И все же, урод, вот тебе намек. – Очередная пауза, затем голос звонящего понизился и произнес: – Тибальд Кодилл шлет привет...
Связь оборвалась.
Хелтон стоял неподвижно. Прошла целая минута, прежде чем он отнял гадкий телефон от уха. Наконец, он закрыл его и тихо положил на стол.
– Это был он, пап? – спросил Думар, вне себя от ярости. – Тот человек, который убил нашего бедного малыша?!
– Да, дядя Хелтон, – произнес дрожащим голосом Микки-Мэк. – Это был тот парень Поли?
Жесткий взгляд Хелтона был адресован родне.
– Это был он, и у нас нет времени на то, чтобы я рассказывал сейчас вам об этом. Сперва нам нужно сделать кое-что очень важное...
– Но, пап!
– Тихо! – скомандовал Хелтон. – Вы оба! – Сила голоса заставила Думара и Микки-Мэка замолчать.
– Вы оба делайте, что я говорю, – продолжил Хелтон. – Думар, первым делом выкати грузовик из сарая. Убедись, что в нем есть вода, бензин и масло. – Слово "масло" он произнес, как "мало". – Затем вытащи стол для разделки рыбы, загрузи его в кузов, потом достань необходимые инструменты и прикрути стол на болты к полу...
Вид у Думара и Микки-Мэка был озадаченный.
– За каким лешим мне нужно это делать?
Хелтон направил на него палец и закричал:
– Ты хочешь правильной мести или нет, сынок?!
– Хочу, пап! Больше всего на свете!
– Тогда делай, что я сказал, без вопросов и возражений, слышал?
– Да, пап, конечно. – затем Думар выскочил через заднюю дверь, чтобы приступить к выполнению своих обязанностей
– То же самое касается тебя, – сказал Хелтон Микки-Мэку.
– Да, сэр!
– Мы отправляемся в дорогу. Собери три спальных мешка и сменную одежду.
– Сию минуту, дядя Хелтон, – Но затем парень замешкался. – Но... сколько сменной одежды мне принести?
– Не знаю точно, сколько мы будем отсутствовать. Возможно, месяц, не меньше...
– Месяц?
– Поэтому неси лучше по два комплекта одежды для каждого из нас.
– Сию минуту, дядь!
– Не торопись... Когда сделаешь это, я хочу, чтобы ты поднялся на чердак и перевернул там все с ног на голову, но нашел сигарную коробку. Знаешь, что такое сигарная коробка?
– Ну, да, дядь, конечно, знаю.
– Что ж, по-моему, ты умеешь немного читать. На этой коробке написано: «Король Эдвард», и картинка чувака из древности, с бородой, как унитазный ершик. Найдешь эту коробку и тащи ее мне.
– Но, дядя Хелтон. Ты же не куришь сигары.
– Да, не курю, но, понимаешь, в этой коробке не сигары. А кое-что другое. Она перевязана бечевкой, не развязывай, просто принеси. В коробку не заглядывай, в противном случае... я отлуплю тебя еще сильнее, чем тогда, когда ты украл арбузы с поля Билла Соддера. Ты меня понял?
Микки-Мэк сглотнул и кивнул.
– Действуй!
Микки-Мэк унесся с решительностью и рвением, на которые только был способен молодой организм.
Однако Хелтон остался стоять посреди комнаты...
Он попросил Бога помочь ему разобраться с этим дьявольским извергом по имени Поли. И ясен пень, Бог ответил на его мольбу, потому что, когда голос их клятого телефона произнес, что Тибальд Кодилл шлет привет, Хелтон тут же понял, кто такой Поли на самом деле, и почему он так жестоко убил маленького Крори Тактона.
А для тех, кому не терпится узнать, что находилось в той зловещей сигарной коробке с надписью "Король Эдвард", автор полностью разрушит элемент саспенса, если раскроет этот секрет прямо сейчас.
В ней находились несколько ржавых и довольно активно использовавшихся ранее кольцевых пил, диаметром три целых и одна четвертая дюйма.
Глава 4
1
На месте преступления собралась толпа.
– Отойдите назад, ребята. – скомандовал зам. начальника полиции Дуд Мэлоун, выгружаясь из патрульной машины. – Дайте дорогу.
Бурлящая от гнева толпа расступилась, образовав Мэлоуну проход. Это был один из домов в южной части города – в нехороших кварталах. И толпа собралась перед ним, после того как Митцзи Крукер, выгуливая собаку, стала свидетельницей злодейского преступления. Она сразу же побежала домой и вызвала полицию, затем последовательно разболтала про увиденное всему району.
СРАНЬ господня, – подумал Мэлоун, крутя кончики усов, когда увидел насаженную на кол голову щенка.
Еще одна машина окружной полиции была припаркована прямо во дворе. Из дома, тем временем, появился сержант с дневной смены – долговязый и сутулый мужчина с чрезмерно большим кадыком. Сержант Бувер.
– Черт, Бувер. Еще одна?
– Еще одна, шеф, – ответил парень и, несмотря на прохладу, вытер лоб. – Еще одна собачья голова и еще один наркопритон. Все место завалено украденными инсулиновыми шприцами, ложками, свечками и пустыми пакетиками.
– В самом доме чисто?
– Сейчас, да. Только что должны были заехать новые "ковбои" (наркоторговцы – прим. пер.), поэтому дилеры Винчетти послали им это предупреждение. И те смылись.
Гребаный Винчетти, – подумал Мэлоун. Дело, странней не бывает. УБН послали Мэлоуну «ориентировку». Пол Винчетти III, крупный дилер из Нью-Джерси, занимающийся торговлей героином и подпольным порно. Мафия. Но этот парень был настолько защищен, что никто не мог его тронуть. Никаких улик.
Бувер сплюнул табачный сок.
– Просто с трудом верится, понимаете, шеф. Такой маленький городок, как Пуласки, и у нас осваивает территорию наркобарон мафии.
– Именно так они сейчас и делают. Перебираются из крупных городов и устраивают себе конторы в городишках вроде этого, из-за скудных ресурсов местной полиции. Довольно логично. Я имею в виду, посмотри на Пуласки. Сонный маленький городишко, но расположен между более крупными городами – Блэкбургом, Кристиансбургом и Рэдфордом. Потом на легкопреодолимом расстоянии у нас есть такие города, как Роаноке, Ричмонд, Лексингтон и Чарлстон. Черт, мы дважды за прошлый месяц ловили парней, приехавших в Пуласки за «герычем» из самого Манассаса. Почему? Потому что безопасно. УБН по пояс в «крэке», а полиция штата – по шею в «мете». Тем временем, «героиновая» мафия просачивается во все щели и растет, растет. Вырывается из городских гетто. – Мэлоун тревожно кивнул. – Этот гребаный Винчетти довольно умен. Всех обводит вокруг пальца. И даже при том, что мы знаем, что это он, у нас ничего на него нет. Всякий раз, когда федералы подбираются к нему, Винчетти выпускает свору адвокатов, вроде тех, которые отмазали О. Джея (О. Джей Симпсон – американский актёр и профессиональный игрок в американский футбол. Был обвинён в убийстве своей бывшей жены и случайного свидетеля преступления. Оправдан судом присяжных – прим. пер.).
Этот ублюдок может прогуливаться прямо рядом с нами, подмигивать, а мы ни хрена не сможем сделать, – заметил Бувер. – Пока не отрастим себе яйца...
Мелоун бросил на него жесткий взгляд и покачал головой.
– Вы когда-нибудь видели этого парня? – спросил Бувер, чтобы сменить тему, о которой все знали, но никогда не говорили вслух.
– Ага, пару раз. Говорят, он курсирует между Пуласки, Нью-Йорком и Джерси. Когда он здесь, то останавливается в особняке Кодилла со своей женой...
– Марши Кодилл, – подтвердил Бувер. – Этот союз был заключён на небесах. Самая красивая в городе стриптизерша выскакивает замуж за гребаного дона.
– Именно там он ее и встретил. Она работала в том стрип-клубе с 16-ти лет, а потом купила это чертово место, когда ее отец помер и оставил ей все права на минералы и деньги.
– Думаете, Марши как-то связана с героиновым бизнесом Винчетти?
– Неа. Она просто смазливая "дырка", – Мэлоун был уверен, что при всей своей привлекательности Марши Винчетти была непроходимой дурой. – Слышал, что какое-то время они проводят в Особняке, но в основном живут в элитном таунхаусе под Ньюарком. Не часто вижу Марши, после смерти ее ребенка. Ее первая дочь, та мелкая сопля Бекка, постоянно живет здесь, пока ходит в школу. За ней присматривает служанка.
– Идут они все на хрен, – фыркнул Бувер, скрестив руки. Он с отвращением смотрел на нанизанную на кол собачью голову. – И теперь у нас это. Один из парней Винчетти... убивающий щенков...
– Где само туловище собаки?
– Чувак бросил остальное на заднем дворе, возле двери. Он всегда насаживает голову на кол на переднем дворе, а остальное оставляет на заднем, так чтобы когда "ковбои" будут сваливать, они тоже это увидели. Сдирает с шавки шкуру и распарывает брюхо. Мило, да?
– И ты отлично знаешь, что бедный щенок был еще жив, когда все это с ним происходило. – Мелоун снова покачал головой. – Какой же урод способен на такое?
– Как сказали федералы, наверное, какой-то дилер из Венесуэлы – именно оттуда идет тема с собачей головой. Черт, они, наверное, собак едят в этом своем сраном коммунякском гадюшнике.
Мэлоун все глубже впадал в уныние. Он не мог отвести взгляд от собачей головы. От этого крохотного белого пуделька.
– Чья это собака?
– Эделин Паркер...
– Черт!
– Она там уже все глаза выплакала.
– Я поговорю с ней. Попытайся разогнать остальных зевак, – И затем Мэлоун с удрученным видом направился к толстой, широколицей старухе, громко рыдающей во дворе.
– Ей-богу, Эделин, мне невыразимо жаль вашу собачку, – начал, было, он.
Старуха была безутешна. Ревела так – благослови ее Господь – что Мэлоуну хотелось дать этой неприятной синеволосой старухе крепкого пинка под зад.
– Найдите злодея, который сделал это с моей маленькой Флуффи! Найдите его, шеф! В противном случае, я использую все свое влияние, чтобы больше никогда не допустить вашего избрания.
Ну, вот, началось. Мэлоун положил ей руку на плечо и попытался увести в сторону ее дома. – Мы обязательно найдем его, Эделин. Даю слово. И когда найдем... он дорого заплатит.
– О, чушь! – проворчала Эделин. – У вас, полицейских, в последнее время кишка тонка, чтобы сделать что-то правильно. Нет, нет. Не как в старые добрые деньки. Если б у вас были яйца, как у настоящих мужиков, вы поймали бы этого монстра и прикончили! Но, нет, нет, вас будут больше беспокоить его гребаные права, Чтобы он обязательно получил справедливый суд. Все, кто мучает щенков, сами должны мучиться!
Господи, помоги, – подумал Мэлоун.
– Эделин, давайте больше не будем говорить об этом. Почему бы вам не пойти сейчас домой, выпить и попытаться успокоиться...
– И где вы были?! Где были вы и остальные ваши ленивые дармоеды, когда этот псих похищал мою бедную Флуффи? Скажите мне!
– Просто идите домой, Эделин...
Занудливая старуха отстранилась от Мэлоуна и протопала в сторону грязного кола, с насаженной на него головой щенка. Продолжая рыдать, она стянула голову с кола...
– О, нет, Эделин! – простонал Мэлоун. – Это же улика! Вы не можете просто взять и забрать ее!
– А вы меня остановите! Я устрою голове моей Флуффи достойные похороны, а если вам это не нравится, поцелуйте меня в задницу!
Когда женщина унеслась прочь, вернулся Бувер.
– Забудьте про голову, шеф. Вряд ли мы сможем снять с нее отпечатки.
– Едрен батон, – пробормотал Мэлоун.
– У вас есть какие-нибудь мысли по поводу поимки этого парня?
Мэлоун поправил усы.
– Думаю об этом. Ты же знаешь, как федералы делают это? Проводят операцию с внедрением.
– С внедрением? И как мы это сделаем?
– Будет непросто. Но, понимаешь, если будем действовать по-умному, сможем поймать этот кусок дерьма. И как только сделаем это, возможно, сумеем поймать самого Винчетти...
2
Боже, как же я его люблю, – думала Вероника про Майка, стоя за прилавком с видеокамерами. Она верила в Провидение – не в город и не баскетбольную команду (Провиденс – столица шт. Род-Айленд – прим. пер.), и знала, что это Бог свел с ней Майка Энтона. При мысли о нем – Майке, а не Боге – сердце у нее учащенно колотилось. А еще она знала, что ее стремление оставаться девственницей доказывало искренность ее веры. Бог ЗНАЕТ, Он ЗНАЕТ, – подумала она. Определенные грехи – а именно, фелляция – которым она предавалась с Майком, носили сугубо прагматичный характер в эту новую и беспокойную эру. И с их помощью она избежала более тяжелого греха, такого, как внебрачная половая связь. Она знала, что Бог простит фелляцию, ибо Он понимал истинную подоплеку ее решения. Жить и любить в соответствии с Божьим Словом.
В магазине негромко звучала рождественская музыка. "А вот и Санта-Клаус, а вот и Санта-Клаус..." Под потолком были протянуты гирлянды мигающих лампочек, а в витринах висели картонные венки и огромные вывески с надписью "РОЖДЕСТВЕНСКАЯ РАСПРОДАЖА". Вероника опустила глаза на ряд цифровых видеокамер "Касио" и "КулПикс", только чтобы взглянуть на собственное отражение в стеклянном прилавке. Даже в своем столь абстрактном образе, с мигающими над головой рождественскими огоньками, она видела ауру веры. Боже, пожалуйста. Дай мне силы увести Майка с тропы ошибок. Позволь моей истинной любви ИЗМЕНИТЬ его.
