Текст книги "Головач-2 (СИ)"
Автор книги: Эдвард Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
Она снова взвизгнула, когда Хелтон грубо подтолкнул ее к корове.
– ЗдОрово! – радостно взвыл Микки-Мэк. – Дядя сейчас заставит ее отсасывать коровий член!
ШМЯК!
От пинка под зад огромной, обутой в башмак ноги Хелтона Микки-Мэк полетел на землю.
– Блин, дядя Хелтон!
– Когда ты мочился на эту "мокрощелку", ты, должно быть, выссал себе все мозги! – взревел Хелтон. – Ты видишь у этой коровы член? Ек-макарек, парень! У коров не бывает членов! Только у быков!
Думар расхохотался.
– Вот, дерьмо, дядь, – посетовал, смутившись Микки-Мэк. Он поднялся на ноги, потирая зад. – Коровы, быки, откуда, блин, мне знать?
– Ты мало чего знаешь, как я уже тебе говорил. А теперь просто заткнись и смотри, как я назначаю правильное наказание этой нахальной сучке. – Схватив Кашу за волосы, Хелтон бросил ее на колени. Затем притянул ее лицом вплотную к морде покорной коровы.
С губ животного свисали нити отвратительной слизи...
– Видишь все эти болтающиеся сопли и слизь? – спросил он Кашу.
Каша уставилась на корову в немом ужасе, поэтому Хелтон крепко ущипнул ее за щеку.
– Видишь?
– Да, да, – всхлипнула она.
– Ты сейчас съешь это. Съешь это все. – Хелтон сделал паузу ради пущего эффекта. – Тогда мы тебя отпустим.
Каша завизжала.
– А если не съешь... – Он приставил пистолет к голове.
– Елы-палы, пап. Вот этот наказание!
– ЗдОрово! – одобрительно воскликнул Микки-Мэк.
Хелтон, конечно же, не стал бы ее убивать в случае отказа, но этот вариант утратил свою актуальность, когда Каша, давясь слезами и содрогаясь всем телом, наклонилась вперед и...
– О, божечки!
... принялась слизывать все эти сопли с коровьих губ. Хелтон при этом держал ее за волосы, задавая направление.
– Ты пропустила немного, дорогуша – и, ооо – вот здесь, не забудь вот эту, висящую из ноздри.
Следуя инструкциям, Каша выполнила неприятное задание.
– Хорошо, хорошо, – похвалил Хелтон.
Думар и Микки-Мэк зааплодировали.
Собрав глаза в кучу и стоя на коленях, Каша выпрямилась. Однако было очевидно, что во время этого удивительного процесса она – судя по надутым щекам – просто удерживала всю слизь во рту.
– Как тебе не стыдно! Даже не вздумай выплевывать. Если что-то делаешь, делай это правильно. Ты должна проглотить...
У девицы чуть глаза не выпрыгнули из орбит от этой информации. Дуло пистолета снова уткнулось Каше в голову, а затем...
гульк
Она сделала глоток.
Микки-Мэк и Думар снова зааплодировали.
Покачиваясь, девица подняла глаза.
– Вот! Я проглотила эту гадость. Вы меня сейчас отпустите, да? Как обещали?
– Не, дорогуша, так не пойдет, – затем Хелтон стал медленно кружиться на месте, громко считая: – Давай посмотрим, одна, две, три, четыре, пять. Тебя еще ждут целых пять коров.
Огромной ручищей Хелтон схватил визжащую Кашу за волосы и потащил к следующей корове. Стоя на коленях, заметно конвульсируя и держась рукой за живот, девица слизала слизь с соплями и проглотила. То же самое повторилось с третьей коровой, но во время "транспортировки" к четвертой...
уээээээээээээ!
... Кашу вырвало.
– Не беспокойся, мисси, – заверил ее Хелтон. Мы приведем тебя в чувство, – затем последовала четвертая корова.
Потом пятая.
Шестая.
– Вот теперь работа сделана правильно. И надеюсь, ты уяснила урок. – Хелтон погрозил пальцем. – Поступай с другими так, как хочешь, чтоб они поступали с тобой.
Лицо у Каши было белым, как известь. Она продолжала содрогаться после столь разнообразной утренней трапезы.
– Теперь я пойду, да? Да?
– Ну, конечно, мисси.
Но поднявшись на ноги, она посмотрела куда-то в сторону и замерла. А затем...
издала радостный пронзительный визг.
– Смотрите! Смотрите! Грязные уроды! Вы, сраное деревенское быдло! Сюда идет человек, чтобы спасти меня! Человек с ружьем!
Хелтон, Думар и Микки-Мэк одновременно обратили свои весьма озабоченные взоры в ту сторону, в которую указывала девица.
И действительно, к ним спешил человек, вооруженный длинным ружьем, а следом за ним бежала собака.
– Сюда! На помощь! На помощь! – прыгала и вопила девица. – Эти люди делают со мной ужасные вещи! Убейте их! – слово "убейте" она произнесла, как «убэте».
Хелтон широко улыбнулся.
– О, это ж Чарли Фуксон...
– И его вреднючий пес, Друп! – закончил Думар.
– ЗдорОво, Чарли!
– Хелтон, парни, рад вас видеть, – 60-летний тип в обвислой шляпе и комбинезоне подошел, широко ухмыляясь. Он жестом указал на следующего за ним древнего пса. – Я просто выгуливал здесь Друпа, но когда увидел, как вы стебетесь над какой-то сучкой, сразу прибежал, чтоб тоже немного поразвлечься.
Снова собрав глаза в кучу, Каша закричала и потеряла сознание.
– Блин, Чарли, а мы только что закончили. – Хелтон посмотрел вокруг. – Жаль, что у тебя больше нет коров, – затем все рассмеялись и обменялись рукопожатиями. Чарли посмотрел на лежащую без чувств женщину, затем концом ружейного дула повернул ее лицо к себе. – О, так эта сучка работает на заправке "Хесс", да?
– Угу.
– Постоянно хмурая, – сказал Чарли. – Строит людям рожи, причем, очень злые.
– Зуб даю, она не переставала хмурится, едва вылезла из мамкиной "дырки". И уверен, что ее мамаша тоже хмурилась. Какая мать, такая и дочь.
– Ага, – произнес Думар, – хотя учитывая то, чем полон ее живот, я бы сказал, что сейчас ей есть от чего хмуриться.
– Тут ты прав, сынок.
– Знаете, – сказал Чарли, – однажды я пришел на ту заправку купить себе немного вяленого мяса, так эта колючая баба наорала на меня, обругала Америку, а затем сказала, – тут Чарли постарался изобразить Кашин акцент – "Вы, дервенщины, – все гряные заранцы. Берите свое дервенское мясо и валите из моего магзина, потому шо я терпеть не могу ванучих гряных дервенщин", – именно так она и сказала.
– О, да, – согласился Хелтон. – Нам она тоже говорила это, и даже хуже. Но тело у нее – что надо.
– Это так, но не важно, насколько хороша девка снаружи, если она уродлива внутри.
Хелтон погрозил пальцем Микки-Мэку.
– Слушай Чарли, парень, потому что он говорит правильные вещи.
– И моя мама всегда учила, что лучший способ излечить грязный рот – это наполнить его чем-то еще более грязным.
– Хорошо сказано.
Чарли посмотрел на Микки-Мэка светящимися глазами.
– Вот, дерьмо, Микки-Мэк. Я скажу, у тебя просто королевский "причиндал".
Микки-Мэк отклонился назад, демонстрируя свой таз. Его десятидюймовый эрегированный член выпирал, загибаясь влево через все бедро, будто из джинсов торчал кусок трубы.
– Блин, мистер Фуксон, что я могу сказать? – Микки-Мэк, как всегда большой любитель поважничать, напряг свой пенис. – У меня от вида голой девки, поедающей коровьи сопли, член чуть не взорвался.
Думар усмехнулся.
– Пап, я скажу, у этого парня не все в порядке с головой.
Хелтон улыбнулся Чарли.
– Ну и молодежь сейчас пошла, да, Чарли?
– Это точно, – ответил тот. – Думаю, у каждого поколения свои причуды. Вот мы в детстве трахали лягушек-быков.
– Да, было дело...
Тут мужчины посмотрели на Друпа – запаршивевшего, почти 20-летнего бассет-хаунда. Он обошел неподвижное тело Каши, понюхал у нее подмышкой, затем лизнул промежность.
– Зуб даю, ее "мохнатка" на вкус, как борщ, – сказал Чарли.
Хелтон приподнял бровь.
– Борщ?
– Холодный суп, который едят в России. Его делают из измельченной свеклы.
– Фу! – с отвращением произнес Микки-Мэк.
Чарли оценивающе посмотрел на лежащую без сознания женщину, держа винтовку на сгибе локтя.
– Но вот, что я скажу, Хелтон. То, что вы сделали сегодня... сделали ради ее же блага.
– Будем надеяться, что она – хорошая ученица, и что ее наполненный коровьими соплями живот заставит ее дважды подумать, прежде чем она начнет хамить незнакомым людям.
– Девку уже рвало? – спросил Чарли.
– Ага, после третьей коровы она уже не смогла сдержаться, но остальные оказались прекрасной "добавкой".
– А знаете, – продолжил Чарли, – Ставлю серебряные доллары против кузнечиков, что эта сисястая сучка больше никому не будет хамить.
– Я тоже уверен, что не будет, Чарли. Зуб даю.
– Смотрите, мистер Фуксон! – воскликнул Микки-Мэк, показывая пальцем. – Старина Друп нашел себе "дырку".
Мужчины в замешательстве уставились на пса. Понимаете, в момент падения Каша распласталась на земле, раскинув руки и ноги, что было с ее стороны довольно рискованно. И теперь этот древний, вреднючий пес взобрался на нее и с апатичным видом сношал.
– Хочешь, чтоб я прекратил это, Чарли? – предложил Хелтон. – Я в том смысле, что "дырка" у этой бессовестной сучки, наверняка, кишит всякой европейской заразой.
– Да, не. У старины Друппа уже целую вечность не было "дырки", и я не думаю, что человеческие микробы смогут ему навредить. Так что пусть животина развлечется. Видит Господь, долго он вряд ли у меня протянет.
– Все равно, не похоже, что ее "дырка" сейчас занята, – сказал Хелтон, и все расхохотались.
– Давай, Друп! Жарь! – подбадривал Микки-Мэк.
– Давно не видел, как пес трахает девку, – заметил Думар. – Довольно... интересно.
– Все девки иногда любят потрахаться с псом, сынок, – заверил Чарли, а та, которая будет отрицать это... – лгунья.
Хелтон кивнул.
– Согласен.
Пес напряженно наяривал, затем, явно достигнув оргазма, удалился.
– Молодец, Друп! Хороший пес! – сказал Микки-Мэк.
– Хороший "кончун" получил, старина? – спросил Думар.
– Пузо, полное коровьих соплей. "дырка", полная псиной "молофьи", – заметил Хелтон. – Вот это я называю «преподать девке урок».
– А знаете, – продолжал делиться мудростью Чарли, – моя мам всегда учила меня, что немного псиной "молофьи" в "дырку" сварливой девки всегда помогает сбить с нее спесь.
– Это правда.
– Лучше, чтоб люди были добры друг к другу, – заметил Думар. Другого и быть не должно. Если кто-то начинает что-то, у другого нет иного выбора, кроме как закончить это. – Он рассеянно посмотрел на лежащую без сознания девку. – Но если б люди не начинали ничего первыми, то все во всем мире ладили бы.
– Ек-макарек, Думар! – воскликнул Фуксон. – Нам нужно лишь просто отправить тебя в ООН, тогда нигде не будет проблем!
– Блин, точно, мистер Фуксон!
Деревенщины снова расхохотались, и после небольшого обмена шутками, все попрощались, и Чарли и его верный – и теперь весьма удовлетворенный – пес пошли своей дорогой. Но когда Хелтон с родней вернулись к грузовику, Микки-Мэк подобрал с земли одежду.
– Думаешь, мы должны вернуть ей шмотки, дядь?
Хелтон взял у него одежду.
– Ну, конечно, вернем, Микки-Мэк. Только подлые ублюдки позволили бы ей возвращаться на заправку голышом, – и затем Хелтон бросил девкину одежду в особенно крупную груду коровьего навоза. Сверху он наступил ногой, раздавив корку на экскрементах, и повозил подошвой. И хотя это произошло совершенно случайно, стоит упомянуть, что первым предметом одежды, упавшим в кучу, была футболка с портретом Владимира Путина.
Хелтон свалил испачканные тряпки женщине на живот, и повел сына с племянником обратно к грузовику.
– Ну, что думаете, парни? Готовы ехать в Нью-Йорк?
– Как кобыла в течке готова к огромному конскому члену, пап! – заверил его Думар.
Микки-Мэк отклонился назад и издал величественный Клич Южан.
4
Майк чуть из штанов не выпрыгнул, когда в отделе звуковой аппаратуры внезапно раздался грохот музыки. Казалось, что весь магазин тряхнуло. Из динамиков хлынул какофонический рэп: "Ай-анки, банки, канки! Ай, би, ки – данки, И-анки, фанки! Ди, иии, эф – ганки, ханки, ай-анки! Ги, айке, ай..."
С дыбом торчащими волосами Майк вырубил систему объемного звучания "Филлипс-Боуз". Да, время от времени какой-нибудь человек с улицы проскальзывал в магазин, доставал компакт-диск и проигрывал его на одной из их демонстрационных систем. Вот и сейчас, видимо, случилось то же самое.
– Господи! – заорал Майк на подозрительного "клиента". – Вы не можете просто приходить сюда и проигрывать компакт-диск!
Женщина в пальто, увешанном "хип-хоперскими" значками жалобно посмотрела на управляющего. Первым делом в глаза бросились всклокоченные, крашенные в блонд волосы со снежно-белыми корнями, потасканные шлепанцы, и обломанные, зеленые как клевер ногти. Глаза окружали темные, похожие на синяки пятна. Такое же потасканное, как и шлепанцы лицо умоляюще смотрело на него.
– О, простите. Я просто хотела послушать это для начала, – она подняла коробку от компакт-диска. Афро-американец в цилиндре а-ля Линкольн ухмылялся из-под надписи: АН-лиссен-АБУЛЛ – ДЖЭК ДАУН АЛФА-БИТ!
Отлично. Опять этот хип-хоп. Хотя такая музыка неплохо продается. Сам Майк любил «Битлз». «В саду осьминога» – вот это песня! Однако Майк был вне себя от гнева.
– Перестаньте, дама! Вы вскрыли компакт-диск. Вам придется купить его, или я позвоню копам.
– О, я хочу купить его, – произнесла она сиплым и огрубевшим, скорее всего от "мета", голосом. – Я хочу купить его для своего мужчины.
– Отлично. Пройдемте на кассу. Вы оплатите его и тогда сможете уйти.
– Ну... – замялась женщина. – Как я сказала, я хочу купить его, только у меня нет денег.
Майк заскрипел зубами. "Телка" больше смахивала на бездомную. Наверное, она еще и сумасшедшая в придачу. Он буквально кипел от ярости.
– Если у вас нет денег... как вы собираетесь КУПИТЬ ЕГО?
Женщина судорожно улыбнулась, привстала на цыпочки и распахнула пальто.
Физический образ ударил Майка в лицо, словно кулаком.
– Перестаньте...
Десять минут спустя, он вывел ее из дальнего офиса к входным дверям.
– Покеда, – сказала она и помахала компакт-диском. – Спасибо.
– Счастливого рождества, – произнес Майк, пытаясь отдышаться. Господи, вот то, что называют «кусачей киской». Когда она уходила, Майк оценивающе посмотрел на ее стройные ноги. Он готов был поклясться, что заметил блеснувшую у нее над лодыжкой струйку семени.
Как только женщина в пальто исчезла, в магазин вошла яркая и гиперактивная девушка-зазывала. (Майк по-прежнему не знал ее имени). Она подозрительно оглянулась через плечо.
– Кто это был?
Пульс у управляющего продолжал замедляться.
– Хм? А, это... ну, это был торговый представитель "Логитек". Мне... пришлось заказать еще "трэкболлов" и беспроводных "мышей".
Зазывала посмотрела на шагающую через парковку женщину.
– Она больше похожа на уличную шлюху. – Ее крепкие, размером с персики груди повернулись к нему. – В любом случае, я вернулась с ланча.
– Вечером пицца?
Девица развратно усмехнулась, затем оглянулась по сторонам и беззастенчиво потерла Майку промежность.
– Только если моя будет с колбаской.
– Без проблем, крошка.
Она вздрогнула и заскулила.
– Но... Майки? Мне еще нужно сделать рождественские покупки, а работаю до закрытия. Можно мне уйти пораньше, только, знаешь, чтоб я числилась на работе. Понимаешь, о чем я?
– Конечно, крошка. Хорошо быть боссом.
Девица взвизгнула и поцеловала его.
– Спасибо, красавчик! Увидимся вечером. – Она проплыла сквозь автоматические двери, и в руке у нее, как по волшебству, возник "косяк" с марихуаной.
Сразу после того, как ушла Зазывала, появился Арчи. Он нес несколько пакетов с логотипом "Сабвэй" (сеть ресторанов быстрого питания – прим. пер.).
– Почему Зазывала ушла?
– Я ее отпустил. Слишком много болтает. Хотя сегодня вечером рот у нее будет занят моим членом.
– Молодец. Вот твой сэндвич с фрикадельками. Футовые по-прежнему всего по пять долларов. О, пожалуйста, скажи мне, что Вероника объявилась.
– Она не объявилась.
– Черт, мужик. Ее машина все еще на парковке. Не думаешь, что нужно позвонить в полицию?
– Зачем? Она уже большая девочка. Эй, ты не поверишь, но только что сюда приходила какая-то шлюха с бомбическим телом и отдалась за хип хоп-альбом.
Арчи нахмурился, впившись зубами в двойной мясной "Фили Чиз Стейк".
– Ты прав, я не верю. Теперь, если не собираешься звонить копам, хотя бы позвони ей. Разве ты ни капельки не беспокоишься?
Майк посмотрел на него с каменным выражением лица.
– Может, она валяется мертвая где-нибудь в овраге.
– Ну, если это так, то какой смысл мне звонить? – Он оглянулся вокруг. Магазин был пуст. – Послушай, в моем напряженном графике нет времени на то, чтобы звонить девке, которая не только делает худший в мире "отсос", но и не дает мне.
– Какого хрена!? Так ты позвонишь ей? Она может быть в беде. Даже такой черствый, бессердечный, эгоистичный урод, как ты, должен хотя бы чуть-чуть беспокоиться о ней.
Нахмурившись, Майк выхватил свой сотовый.
– Ладно, если так хочешь, я позвоню ей. – Он набрал номер, подождал, затем прошептал Арчи: – Голосовая почта.
Потом произнес в трубку:
– Вероника, это Майк. Дорогая, я очень беспокоюсь о тебе. Твоя машина стоит на парковке, ты не появилась на работе, и не звонишь. Пожалуйста, детка, я страшно за тебя волнуюсь. Если в ближайшее время не объявишься, я позвоню в полицию. Пожалуйста, дорогая. Позвони. Буду ждать.
Он повесил трубку.
– Поверить не могу, – радостно произнес Арчи. – Ты беспокоишься о ней.
Майк кивнул.
– Конечно, беспокоюсь. За подонка меня держишь?
Хотя звонил он, конечно же, на собственный номер.
5
День был все же тихий. Прохладный, но тихий. Отовсюду доносилась праздничная музыка. В воздухе стоял дух рождества.
"Гильза" и его "дружбаны" шагали по улицам злачных окрестностей города, крепко держа в руках свой кусочек этого дерьмового мира. На "Гильзе" была футболка с изображением Джорджа Буша, вкалывающего себе героин. На Мендуэзе – футболка "Лицо со шрамом". Сунг был в куртке, украшенной сзади картой Южной Кореи.
Они продавали «герыч». Да. «Гильза» хлебнул вишневого напитка, и кивнул, оценивающе глядя на насквозь прогнивший город, словно какой-нибудь мелкий босс наркокартеля.
– Блин, как там в той старой песне? – затем он запел. – Срань господня, боже мой. Хочу глазунью с ветчиной.
– ЗдОрово, "Гильза"! – похвалил Сунг и укусил шоколадный пирожок "Долли Мэдисон".
– Блин, мужик, – с подозрением произнес Мендуэз. – Это ж не песня.
– Да, забей.
Сунг попытался читать рэп.
– Сюда Доктор Дре идет наш, в руках – бутылка джина и гребаный "калаш"!
"Гильза" усмехнулся. – Послушай Сунга, мужик. Пытается читать рэп, как черный дилер, а сам из Малайзии, или типа того.
Сунг отхватил кусок от пирожка.
– Ко-РЕ-я, мужик! В жопу Малайзию! Это – куча радикальных экстремистов с коррумпированным правительством! Мы в Корее – буддисты! Религия мира! – эту фразу Сунг проревел с такой силой, что из-за пояса у него чуть не выпал пистолет.
– Остынь, остынь, мужик. Я просто пошутил. – "Гильза" посмотрел вперед. – Сюда идет "Хайбол", счастливая, как слон. Поли прав, ей нужно пакет натягивать на "хлебальник", хотя тело у нее – полный улет.
– Привет, парни! – энергично поприветствовала их проститутка.
"Гильза" нахмурился.
– Размотай-ка свой сучий кокон, чтоб я мог полюбоваться на твои сиськи, дорогуша.
Морщинистое лицо сморщилось еще сильнее.
– Брось, мужик! Не май же месяц – холодно!
"Гильза" выпучил глаза.
– Чего-чего?
"Хайбол" ухмыльнулась, затем распахнула пальто и тут же содрогнулась.
– Зашибись. Дерьмо – высший сорт.
– Да, мужик, – воскликнул Сунг. – Высший сорт! И суперская "киска"!
Образцовые соски сморщились от холода, а лобковые волосы встали дыбом. Она запахнула пальто и радостно протянула "Гильзе" компакт-диск.
– Гляди! У меня для тебя подарок!
У главаря банды расширились глаза.
– Черт, сучка! Похоже, наконец, ты сделала что-то стоящее. – Он посмотрел на обложку диска. – Это ж мой кумир, АН-лиссен-АБУЛЛ. Зацени, – он поставил диск в свой "бумбокс".
– Джанки, а канки ланки – джэй, кей, эл – манки, ю нанки, о, анки – эмм, эн, о...
– Выключи это дерьмо! – внезапно раздался чей-то голос.
Четверо уличных обитателей оглянулись и увидели только что подъехавшую машину окружного шерифа, из открытого окна которой им скалилось полное, странного красного цвета лицо замначальника полиции Дуда Мэлоуна, с оттопыренной от жевательного табака щекой.
"Гильза" выключил музыку.
– Простите, офицер. Мы тут просто слушали музычку, разве не знаете?
– Попробуйте тогда кантри и вестерн, что ли. – Мужчина сплюнул табачный сок на улицу. – Работа у всех есть?
– О, да, сэр, – сказал "Гильза". – Мы работаем на... "Мэнпауэр" (компания по предоставлению услуг организациям в области управления персоналом – прим. пер.).
Шеф внезапно стал задумчивым, словно на него нахлынули приятные воспоминания. – В молодости я работал на "Мэнпауэр". Отличная работа. Предоставляет людям возможности, оберегает от неприятностей, и от наркотиков.
– Блин, точно, сэр, – заверил его Мендуэз, карманы у которого были набиты «наркотой». – Мы с наркотиками больше не связываемся.
"Гильза" скрыл хмурый взгляд, в то время как отвлекшийся Мэлоун постепенно переключил внимание на округлости "Хайбол".
– Это хорошо. Ни в коем случае не связывайтесь. Это зло продают на наших некогда спокойных улицах.
"Хайбол" встала так, чтобы маленький кусочек голой груди было видно сквозь вырез пальто. И с сексистской точки зрения стоит упомянуть, что предыдущее воздействие холодного воздуха на ее грудь заставило кончики сосков затвердеть настолько, что эффект это возымело более впечатляющий.
Мэлоун прочистил горло и снова сплюнул бурый табачный сок. Возможно, он даже неосознанно потер себе промежность.
– Я хотел бы, чтоб вы сделали мне одолжение. Наверное, слышали, что у нас тут разгуливает какой-то больной на голову отморозок и отрезает щенкам головы...
– О, нет! – воскликнул Сунг. – Это ужасно!
"Хайбол" подпрыгнула на цыпочках, намеренно заставив свои груди качнуться вверх-вниз.
– Как можно делать такие отвратительные вещи?
– Блин, – сказал Мендуэз. – Это какой-то очень плохой человек.
– Поэтому, если увидите здесь кого-нибудь подозрительного, типа, чужака, собирающегося набедокурить, звоните прямо мне, окей?
– О, да, офицер, – пообещал "Гильза". – Если засечем что-то мутное, то сразу же вам свистнем.
Мэлоун поморщился.
– Что?
– В смысле, позвоним вам.
– Хорошо, хорошо, спасибо. – Мэлоун с трудом оторвал взгляд от "прелестей" "Хайбол". – Желаю вам хорошего дня и счастливого рождества!
– И вам того же, сэр, – сказал "Гильза".
Когда офицер уехал, компания оболтусов разразилась хохотом.
– Жирный белый урод, – хихикнул "Гильза".
– Ага, этот жирный коп ни хрена не знает, – заверил Мендуэз. – Думает, что сможет меня поймать? Да ему целая армия потребуется, чтобы меня поймать!
– Да, этот сраный коп – тупой урод!
"Хайбол" пожала плечами.
– Однажды я ему отсосала, чтоб выпустил из "обезьянника".
"Гильза" изобразил оживленную физиономию.
– Так что ты тут делаешь, дорогуша?
"Хайболл" надула губы.
– Хотела отдать тебе компакт-диск. А теперь... просто хочу с вами потусоваться.
– Потусоваться? Черт! – «Гильза» подмигнул Мендуэзу, и после сигнала молодой венесуэлец быстро нагнул «Хайбол» с захватом за шею.
– Эй!
Мендуэз задрал подол ее пальто, обнажив впечатляющий зад, а "Гильза" тут же обошел ее сзади и...
ШМЯК!
... ударил ногой между ног.
– ОООООООООУ
– Эта тупая "дырка" начинает вырастать из своих штанишек, хотя даже не носит штанов. Ты – наша шлюха, шлюха. Ты не тусуешься с нами. Мы – дилеры, а ты – просто «давалка». А теперь тащи свою сладкую белую попку на улицу и обслуживай клиентов. Заработаешь денег, потом принесешь мне, потому что я – лучший сутенер во всей округе.
– Ты – "бугор", "Гильза".
– Точняк.
"Хайбол" стояла, надувшись. Колени у нее тряслись, а одной рукой она держалась за промежность.
– Если б не я, Поли тебя завалил бы. Уже дважды. Если б не я, ты бы по-прежнему отсасывала за пять долларов, торговала дешевой "дурью" для какого-нибудь слабохарактерного лузера-сутенера из Битч-Сити. Заработай денег, дорогуша. А как заработаешь, возвращайся на склад, расфасуй "герыч" и постирай наши обтруханные труселя. А мы с дружбанами будем делать ход, потому что мы – клевые, в рот компот. Мы – короли юга, а ты... наша шлюха. Потом, если тебе повезет, мы вернемся и прочистим твою сучью «дырку», как сортир на заправке.
"Хайбол" дрожала, в глазах у нее стояли слезы.
– Вы... вы держите меня за кусок мяса!
"Гильза", подмигнув, снова подал сигнал. Мендуэз применил к ней захват и...
ШМЯК!
"Гильза" ударил ей ногой прямо промеж ног.
– ОООООООООУ
– Ты – кусок мяса, сучка. Ты – кусок мяса. Теперь тащи отсюда свою задницу, торгуй мандой-проказницей. Клиента оприходуй, деньжат заработай. Набери в рот "молофьи", чтобы деньги к тебе шли. Усекла?
– Да, усекла, – "Хайбол" шмыгнула носом и утащилась прочь.
– А эта сучка нас любит, – заверил "Гильза". – Верно, дружбаны?
– Да, блин!
– Иногда сучке требуется хороший пинок по «манде». Причем такой крепкий, чтоб ее гребаные яичники звякнули друг об друга, как те штуки со стальными шариками, которые стоят на столах у бизнесменов. – «Гильза» кивнул. – Лучший способ заставлять «телку» любить себя – пинать ее по «манде». Это поднимает ей самооценку.
– Черт, да, блин. Этой белой шлюхе нужны парни, вроде нас. Мы, типа, даем ей почувствовать свою идентичность.
– Правильно.
Они пересекли игровую площадку начальной школы, которая пустовала из-за рождественских каникул. Впереди возникла подергивающаяся фигура.
– Что это за сраный мусорный бак на двух ногах? Один из наших?
– Выглядит знакомым.
– О, да. Постоянный клиент.
Тощий, как ручка метлы, белый тип в лохмотьях двигался, словно в трансе, в их сторону. Волосы у него походили на растрепанную и плохо промытую швабру.
– Эй, братан. Если ищешь "дозу", мы тебе поможем.
"Нарик" с остекленевшими глазами едва слышал его.
– Не, мужик, – проскрипел он. Восковое лицо было покрыто прорвавшимися нарывами. – Я ограбил возле банкомата одну старуху и только что "укололся".
– Но ты же всегда берешь у нас, – возразил Мендуэз.
– У меня была ломка, мужик. – Когда "нарик" принялся чесать руки, с них посыпались чешуйки. – Не мог найти вас, парни, поэтому пришлось брать у новеньких.
"Гильза" выплюнул набранный в рот вишневый напиток.
– У новеньких?
– Ты же не о тех уродах с Бирдтаун-роуд? Черт, мужик, они ж давно свалили.
– Не, мужик. Новенькие. Они только что открыли "точку" на Мэпл-стрит. Продают мексиканский "герыч". Пакетик на пять баксов дешевле, мужик. Пара белых парней. Сказали, из Мэриленда.
Когда "нарик" уковылял прочь, троица обменялась зловещими взглядами.
– Гребаные конкуренты повсюду, дружбаны. Любой кусок дерьма с улицы приходит сюда и пытается вломиться в наш «бизнес», – посетовал «Гильза». – Хммм. Ну и что будем делать? Что думаешь... Мендуэз?
Сунг рассмеялся и – с азиатским акцентом – изобразил собачий лай.
– Мэпл-стрит, да, мужик? – Мендуэз кивнул с улыбкой, поняв намек.
Глава 12
1
Вероника благополучно проснулась в заднем отсеке грузовика всего через несколько минут, после того как мужчины устроили подходящее наказание несчастной русской девушке по имени Каша. Поэтому ей ничего не было известно об этой их хулиганской выходке.
– Я думала, вы хотели поехать в Нью-Йорк, – недоуменно произнесла она, увидев за ветровым стеклом одни лишь зеленые пастбища и фермерские хозяйства.
– Да, ерунда, Вероннерка, – стал объяснять ей Хелтон. – Мы пытались, как черти, раздобыть карту, но... у нас ничего не вышло.
Вероника нахмурилась, зашла через ноутбук в интернет, "забила" в поисковик адрес 62-летней космополитки из престижного района, Адель Винчетти, и получила подробный маршрут.
Отказ от многословного и субъективного описания поездки и последующей миссии, возможно, пойдет нашему рассказу на пользу. Тем не менее, преодолев примерно 500 с лишним миль, громоздкое и не особенно привлекательное на вид транспортное средство прибыло в "Большое яблоко" (прозвище Нью-Йорка – прим. пер.). Однако некоторые несущественные детали кажутся вполне уместными. И учитывая это, необходимо сказать, что этот мегаполис академический писатель ужасов Г.Ф. Лавкрафт называл «полиглотной бездной», «вавилоном шума и грязи», где «циклопические современные башни и шпили... возвышаются черными громадами», лабиринтом, наводненным аморальным населением, собравшимся на незатихающее «Вальпургиево буйство ужаса».
Можно представить себе психологическое воздействие такого места на простую психику Хелтона и его деревенских родственников. Одним из результатов был эмоциональный паралич; другими – звуковой и культурный шок, острый приступ клаустрофобии, а также нечто сродни контузии, которую солдат испытывает от слишком долгого пребывания на передовой. Однако благодаря навигационным способностям Вероники группа смогла добраться до Манхэттена без происшествий. Правда, к большому своему неудовольствию, ей потребовалось устроить каждому мужчине очередную оральную "настройку". Что, они, похоже, очень полюбили, теперь, когда ее способности феллатрисы (членососки – прим. пер.) значительно улучшились. От смрада мужским промежностей, ставшего еще более омерзительным, лицо у Вероники, вытянулось, словно подтаявшая восковая маска. БОЖЕ мой! – думала она, содрогаясь от мускусного органического зловония, и, тем не менее, делала свое дело, останавливаясь перед самым оргазмом, по загадочному желанию ее похитителей.
Затем она относительно легко направила их к дому 62-летней Адель Винчетти – пентхаусу в элитном многоэтажном здании. И, едва узнав женщину по онлайн-фотографии, они смогли успешно ее похитить, когда та возвращалась послеобеденной прогулки. Сделав это, они заперли ее в заднем отсеке грузовика – Вероника к тому времени была пересажена на переднее пассажирское сидение. Затем ретировались через мост в соседний город Ньюарк, после чего нашли уединенное место под эстакадой и ...
Здесь читатель уже сам может сделать правильное предположение.
Вероника же как не старалась, не могла сделать такое предположение, будь оно не ладно. И ей ничего не оставалось, кроме как предаться размышлениям. Сидя на переднем сиденьи в наручниках и с затычками в ушах, когда остатки дневного света сдались первым мерцающим звездам сумерек, Вероника смотрела сквозь лобовое стекло. Она старалась не думать о том, чем именно занимаются мужчины за той старой душевой занавеской. Она догадывалась, что они убивают мать Пола Винчетти, снимая при этом все на камеру. По крайней мере, должна была сообразить самыми темными глубинами своего разума. Сквозь ушные затычки она услышала, как Хелтон сказал что-то типа:
– Только не к столу, а к стулу. Привяжите ее к стулу. На этот раз сделаем все немного по-другому. – Он произнес «по-другому», как «па-дугому».
– Как тогда, пап? – спросил Думар.
Хелтон ответил:
– На этот раз мы сделаем двойной «головач»...
Двойной... ГОЛОВАЧ? – подумала Вероника. Разве это не бейсбольный термин? Дальнейшие размышления были прерваны внезапным визгом электродрели, легко проникшим через ушные затычки. Но в отличии от предыдущего вечера, звук оборвался и Хелтон скомандовал:
