Текст книги "Песня вечных дождей"

Автор книги: Э. Дж. Меллоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Глава 27

Ларкира с тревогой вглядывалась в проход, ведущий к Забвению в конце моста Увядания, туман клубился внутри каменной арки. Протянув руку, Ларкира смотрела, как ее кожа теряет краски, становясь бледно-бледно серой по мере приближения к входу.

Изложенный Ачак план был поистине трудным. Но сначала требовалось благословение Короля Воров, лишь тогда можно было открыть детали и узнать их дальнейший путь. Так что Зимри и Ачак вышли из грота, чтобы посовещаться с королем, в то время как Ларкира, ее сестры и Дариус отправились ждать у арки, в которой хранились их ответы.

– Это вот там живет Ачак? – спросил Дариус у Нии, глядя на плавучий остров

– Насколько мы знаем.

– Но место такое…

– Маленькое? – подсказала Ния.

– Милое, – закончил Дариус.

Ния рассмеялась:

– Согласна, но не говорите об этом Ачак. Уверена, в те времена, когда дом создавался, он считался крайне современным и модным.

Ларкире казалось непривычным наблюдать, как Дариус общается с ее сестрами, видеть, насколько свободным он чувствует себя рядом с ними. В их присутствии он чаще улыбался, особенно когда обращался к ней, и она старалась не придавать значения тому, как при этом замирало ее сердце. С присущей ему любознательностью, острым умом и спокойствием, он, казалось, очень органично вписывался в их семью… и, если бы она нашла смелость признаться в этом хотя бы себе, подобная ситуация была крайне приятна.

Ларкира прикусила нижнюю губу, снова оглядываясь на проход в Забвение. «Нет, – подумала она, – лучше никогда не признаваться в подобном». Ибо во что это может вылиться?

Ее жизнь представляла собой какофонию сложностей и уловок, в то время как Дариус нуждался в спокойствии и правде.

К тому же впереди их ждали более важные дела, чем она и ее пустые фантазии.

– Ларк? – окликнула ее Ния. – Лорд Мекенна утверждает, что ты бросила пыль ему в лицо, это правда?

– Э-э, да?

– Как эффектно, – расплылась в улыбке сестра, поворачиваясь обратно к Дариусу. – Вы сильно разозлились?

– Пришел в неописуемую ярость. – Он украдкой взглянул на Ларкиру, сдерживая едва заметную улыбку.

Ларкира проигнорировала вибрацию в груди от такого взгляда.

– Они вернулись, – произнесла Арабесса, наблюдая, как Зимри и Ачак шагают к ним по лесной тропинке с другой стороны моста. – Ну? – потребовала ответа она, когда они приблизились. – Что он сказал?

– Король Воров дает свое благословение Мусаи на помощь лорду Дариусу, – объявил Зимри.

– Правда? – удивленно спросила Ларкира. Ведь она верила, что их ждет отказ. Возможно, даже изгнание, что, как она слышала, любил делать король, когда служившие ему ослушивались его приказа. А внеся изменения в план их миссии без какого-либо совещания, а также позволив Дариусу разгадать личности всех трех сестер, она проявила самое что ни на есть неповиновение.

– И какова цена этой помощи? – спросил Дариус.

– Вы сможете заплатить ее, – сказал Зимри. – Потому что, если все пройдет успешно, вы тоже поможете королю.

– Я?

– Да, – кивнул Зимри. – Он считает, что если перекрыть Хейзару доступ к форрии, дилер объявится и попытается найти своего верного клиента.

– Итак, как наш план с выступлением на балу по случаю помолвки?.. – уточнила Арабесса.

– Одобрен, – сказал Зимри. – Но он согласен, сначала нам надо найти способ, как выступить в обществе тех, у кого нет даров, коими является большинство гостей. Ваш концерт должен походить на простое выступление, тогда, когда вы произнесете заклинание, безумие Хейзара будет выглядеть правдоподобным.

– Даже если вы сосредоточите все силы лишь на нем, – Дариус посмотрел на троицу, – те, у кого нет даров, все равно пострадают?

– Исцеляя свою ладонь, я направляла магию лишь на себя, – сказала Ларкира. – А я была одна, без сестер. Это ведь повлияло на тебя тогда?

Дариус сглотнул.

– Что вы предлагаете?

– А ответ мы найдем там. – Ачак указали на Забвение. – Джоанна была могущественной волшебницей и точно знала ответы, которые мы ищем.

Сестры уставились на серую крутящуюся арку, за которой могли найти свою мать.

Но какой ценой?

– Но ведь можно сделать все намного проще, – произнесла Ния, поворачиваясь к Дариусу. – Просто убить Хейзара.

– Ния, – упрекнула Арабесса.

– Что? Сама знаешь, что это правда.

– Да, но не нам принимать такое решение.

Ларкире показалось странным, что после всего, что перенес Дариус, он не желал смерти Хейзару. Похоже, как бы сильно молодой лорд не ненавидел своего отчима, он не мог опуститься до его уровня.

Способность Дариуса справляться с нависшей над ним тьмой давила на Ларкиру, тем самым заставляя ее хотеть стать лучше.

– Я знаю, вам это покажется странным, – признал Дариус. – Но я не желаю, чтобы последствия подобного решения преследовали меня. Я лишь хочу, чтобы мои земли снова процветали, а народ был таким же счастливым, каким я его помню во времена жизни матери. Да и смерть кажется слишком легким концом для моего отчима. Если я прав насчет того, как выглядит одно из ваших выступлений, направленное на то, чтобы свести человека с ума, что ж, он будет страдать столько, сколько сможет.

«Возможно, и ему не чужда жажда мести», – подумала Ларкира, отчасти удовлетворенная услышанным.

– Если он будет вести себя так, как те люди в Королевстве Воров, на глазах у всех своих гостей, – сказала Арабесса, – его доставят прямо в сумасшедший дом. И там его ждет вечная боль.

Во взгляде Дариуса промелькнула искра, но он продолжал хранить молчание.

Никакое количество форрии не могло сравниться с силой трио Мусаи, поэтому план Ачак, целью которого было довести Хейзара до безумия на балу по случаю помолвки Ларкиры, казался довольно гениальным. Во-первых, чтобы герцога должным образом объявили нездоровым, тем самым лишив возможности управлять Лакланом, им требовались свидетели. Во-вторых, никто не должен был заподозрить, что в этом замешан Дариус, а тем более Ларкира.

Весь фокус заключался в том, как именно все должно быть сделано.

– Хорошо. – Ларкира выпрямилась. – Вопрос решен. И так как это было мое задание, в Забвение отправлюсь я.

– Нет, – быстро ответил Дариус. – Это мое бремя. Я отпра…

– Она моя мать, – перебила его Ларкира.

– Как и наша, – вставила Арабесса с теплотой во взгляде.

– Да, – согласилась Ларкира, и все внутри сжалось от вечно преследующего ее чувства вины, – но именно из-за меня она там.

– Ларкира, – одновременно сказали Ния и Арабесса.

– Ты не должна так думать. – Старшая сестра протянула руку, чтобы сжать ее ладонь.

– Но так и есть. – Слова прозвучали устало, когда знакомое чувство вины пронзило грудь Ларкиры, словно кинжал. – И мне не найти покоя, пока я не смогу извиниться.

– Дорогая, – Ния обняла ее. – Мы и не подозревали, что ты испытываешь нечто подобное.

Арабесса обняла обеих сестер.

– Никто не винит тебя в том, что случилось.

– Я виню. – Ларкира отступила назад, прогоняя слезы, так и норовившие выплеснуться наружу. – Я сама виню себя. Из-за моего крика она перестала дышать. Мое рождение стало причиной ее гибели. Скажите, разве это не правда?

Ни одна из сестер не ответила, их взгляды были полны боли.

– Поэтому видите… – Ларкира сглотнула, взглянув на всех, на Дариуса, чьи широко раскрытые глаза говорили, что он в полной мере понимает ее страдания. – Именно я должна отправиться туда.

Не говоря больше ни слова, Ларкира направилась к проему, который казался концом всего живого, ибо именно так и было.

Она замешкалась у входа, гадая, попытается ли кто-нибудь снова остановить ее, отчасти она даже хотела этого.

Но никто не произнес ни слова.

Одновременно боль и облегчение накрыли ее, пока она не почувствовала рядом чье-то присутствие.

– Позволь мне облегчить твою ношу, моя певчая птичка. – Голос отца поплыл вокруг нее.

Ларкира подняла глаза и увидела, как крупный мужчина, теперь стоящий рядом с ней, кладет в карман ключ портала.

– О, отец. – Ларкира бросилась к нему, не в силах больше сдерживать рыдания, когда он заключил ее в объятия. – Мне так жаль, – пробормотала она ему в грудь, вдыхая аромат дома – жимолости, согретой солнцем. – Я подвела тебя. У меня…

– Тише, милая. – Отец погладил ее по спине. – Ты никого не подвела.

Ларкира подняла голову, глядя в его добрые глаза.

– Но я открыла секрет Мусаи лорду Мекенне.

– Насколько я слышал, – Долион вытер слезу со щеки Ларкиры, – у тебя не было другого выбора, ведь ты помогала нуждающимся. А лорд и его народ очень нуждаются в нашей помощи.

– Так и есть.

– Тогда давай поможем им. – Отец обнял Ларкиру за плечи. – Благодаря Тайному обету наши секреты снова в безопасности, так что не нужно беспокоиться.

– Но как насчет…

– Моя дорогая, – Долион мягко перебил ее, – я очень горжусь тобой.

Боясь, что вот-вот хлынут новые слезы, Ларкира прикусила нижнюю губу. Она отчаянно цеплялась за слова отца, как будто они были вымышленными и ей нужно было услышать их снова.

Я очень горжусь тобой.

Все беспокойство, которое она испытывала с самого начала своей миссии, стремясь оправдать ожидания своей семьи, медленно исчезало.

– Мы с твоей матерью еще до твоего рождения знали, какая нас ждет судьба, и хотя я скучаю по ней каждую упавшую песчинку, ты – одна из лучших даров, которым нас одарили потерянные боги.

– Отец, – выдохнула Ларкира, когда он поцеловал ее в лоб.

– Пойми, чувство вины не должно влиять на твое решение.

Ларкира посмотрела мимо него туда, где ее сестры, Дариус, Зимри и Ачак наблюдали за происходящим с центра моста.

– Даже несмотря на это, – сказала она, отступая назад и вытирая слезы, – я должна пойти туда. Мне суждено пройти этот путь.

Долион долго наблюдал за ней, судя по его взгляду казалось, у него в голове крутится множество мыслей, прежде чем он остановился на одной, которая заставила его улыбнуться.

– Ты очень похожа на нее.

Ларкира затаила дыхание, ее сердце забилось быстрее. Впервые она услышала, как отец подтвердил ее догадки.

– Она будет рада увидеть тебя. – Отец достал что-то, спрятанное под одеждой, и протянул ей. – Любимчики твоей матери. Они помогут тебе найти ее.

Ларкира взяла у отца маленький пучок полевых цветов, желтые крапинки на их лепестках противились притяжению Забвения.

– Как я узнаю, куда идти?

– Просто продолжай идти, пока она не придет. И, моя певчая птичка, – Долион заправил выбившуюся прядь волос Ларкире за ухо, – помни, ты должна торопиться. В Забвении время течет иначе. Если забудешь, где находишься, пройдет больше лет, чем ты можешь представить.

Ларкира кивнула, бросив последний взгляд на свою семью, отца и, наконец, на Дариуса.

Взгляд лорда обжигал, словно он хотел многое сказать ей, но прежде чем она поддалась своему желанию подойти, Ларкира повернулась и, сделав глубокий вдох, шагнула сквозь туман и исчезла в Забвении.

Там ничего не было.

На веки вечные.

Ларкира не знала, ступила ли на землю или нечто другое, просто осознавала, что ее ноги двигались.

Не было ни света, ни тьмы, только бесцветная мгла и звенящая тишина. Ларкира не могла сказать точно, дышала ли, потому что ощущение воздуха, проходящего через ее легкие, казалось, не имело здесь значения.

Крепче прижав цветы к груди, их желтый цвет сменился серым, Ларкира попыталась считать песчинки, однако не имела ни малейшего представления о том, как долго шла.

Ей казалось, что совсем недавно она прошла под каменной аркой. В то же время создавалось впечатлением, будто это было целую вечность назад.

Ларкира решила, что ей не нравится Забвение.

Она огляделась, пытаясь понять, как далеко ушла, но из-за тумана было невозможно определить какое-либо расстояние. Как ей найти дорогу обратно?

– Зараза, – пробормотала она.

Ларкира.

Она резко повернула голову влево. Снова туман.

Ларкира.

Голос становился все ближе, и хотя Ларкира не знала, бьется ли еще ее сердце, если бы так и было, оно определенно ускорилось бы.

– Привет? – Ее голос звучал приглушенно.

Ничего.

А потом…

Туман сгустился, будто собираясь вместе, чтобы создать очертания фигуры перед ней.

Женщина без четко различимого тела, только иллюзия плеча, обнаженной руки, возможно, ноги, и все это в окружении тумана. Не было видно никакой одежды, когда на Ларкиру смотрело выразительное лицо с высокими скулами, полными губами и длинными бесцветными волосами, плавающими волнами.

– Моя певчая птичка, – сказала женщина с нежной улыбкой. Улыбкой, которая соответствовала улыбке Ларкиры.

– М-мама? – Ларкира заставила себя стоять на месте, хотя ей очень хотелось упасть на колени.

Женщина кивнула, когда лишенные красок глаза, которые, как знала Ларкира, когда-то были зелеными, заблестели.

Они рассматривали друг друга, дух ее матери постоянно перемещался, в то время как Ларкира оставалась неизменной фигурой в своем платье и накидке.

«Все происходит на самом деле, – в отчаянии подумала она. – Она настоящая».

– Ты такая высокая, – в конце концов сказала ее мать, бархатистый голос навевал воспоминания о тенистом лесе и мхе, лежавшем меж деревьев.

– Как и ты, – слова вырвались прежде, чем Ларкира смогла их остановить.

Еще одна широкая улыбка.

– Да, твой отец оказался прав. У нас много общего.

– Я… – Слова застряли у нее в горле. Теперь, когда Ларкира стояла здесь с женщиной, о встрече с которой всегда мечтала, из-за которой испытывала всепоглощающую вину и по которой проливала слезы, она едва понимала, что сказать, а тем более почувствовать. Она лишь знала, что отчаянно желала находиться в этом моменте больше, чем в любом другом, который уже пережила. – Вот. – Ларкира протянула цветы. – Отец сказал, они твои любимые.

Женщина посмотрела вниз, в ее взгляде появилось больше тепла.

– Они прелестны. Этот мужчина никогда не перестает очаровывать.

Ларкира нахмурилась, когда Джоанна не сделала ни малейшего движения, чтобы взять их.

– Разве ты не хочешь забрать их?

– Лишь смерть может отправить кого-то или что-то в Забвение, – объяснила она. – Если бы я попыталась прикоснуться к ним, моя рука прошла бы насквозь.

– О. – Ларкира убрала цветы. – Но это значит…

– Что я не смогу тебя обнять? – Глаза Джоанны наполнились печалью. – Да, моя певчая птичка.

Ларкира проглотила свое разочарование. Как, должно быть, мучительно для ее отца понимать, что он не может даже прикоснуться к женщине, которую любит.

– Но давай будем благодарны уже за то, что потерянные боги проявили милосердие и позволили нам увидеть друг друга, – казалось, Джоанна читала мысли Ларкиры. – Ибо в некоторых мирах живые никогда не могут навестить своих мертвых.

При упоминании о том, что ее мать была именно такой, Ларкира сразу же поникла. Силы, благодаря которым она держала себя в руках, исчезли. Уронив цветы, которые тут же растворились в тумане, она закрыла лицо руками и заплакала.

– Дорогая. – Фигура ее матери придвинулась ближе, как будто облако, в котором она находилась, пыталось обернуться вокруг Ларкиры.

– Мне так жаль, – всхлипнула Ларкира. – Прости, что я заточила тебя здесь.

– Остановись, – слова Джоанны прозвучали довольно твердо, и Ларкира моргнула. – Единственное, что ты сделала, – родилась, как тебе и было предначертано.

– Но мой крик…

– Не он убил меня.

Услышанное заставило Ларкиру сделать шаг назад.

– Что?

– Дитя мое, я болела, когда родила тебя.

– Болела?

Кивок.

– Я поехала на север, навестить друзей. Погода выдалась не по сезону холодной, и у меня началась тяжелая лихорадка. К тому времени как я вернулась домой, существовала большая вероятность, что я могу потерять тебя. Ачак помогли мне приготовить настойку, чтобы ускорить твое рождение, хотя мы знали, что таким образом я подвергала себя риску. Роды – не легкий процесс, Ларкира. И в то время как твои первые крики были наполнены необузданной магией, единственное, что они сделали, это помогли облегчить мою боль, когда я держал тебя в своих объятиях, прежде чем меня забрало Забвение.

Все, во что она верила раньше, закружилось в голове Ларкиры. Никто никогда не говорил, что именно ее крик убил мать, но она всегда принимала это как данность. Особенно с учетом слухов, шепота и разрушительной магии, которая, как она чувствовала, зарождалась внутри нее, даже когда она едва подросла, чтобы самостоятельно выйти из детской.

– Отец узнал о нашем с Ачак поступке лишь после моей смерти, и какое-то время очень злился на всех. Он пришел сюда, только когда тебе исполнилось десять. Но я никогда не жалела о своем решении. Как иначе мои дочери станут теми, кем им суждено стать?

– И кем именно?

Джоанна улыбнулась:

– Подождем и увидим. А теперь, моя дорогая, пожалуйста, вытри слезы и поведай, зачем ты пришла. У нас осталось мало времени до того, как заберут еще один год.

Стараясь казаться храброй, Ларкира оттолкнула гору других вопросов к матери и рассказала ей все, что произошло и что она пыталась разузнать.

Стоило ей закончить, как фигура Джоанны закружилась перед ней, ее взгляд был задумчивым.

– Тебе нужно будет найти оренду. Это редкое растение, которое растет только на одном из небольших южных островов Эсрома.

– В скрытом подводном царстве?

Опять кивок.

– Но боюсь, это не самая трудная часть твоей задачи, – добавила Джоанна. – Оренду используют, чтобы на время сделать людей невосприимчивыми к магии, но тахопка охраняет цветок.

Ларкира побледнела:

– Я думала, их уничтожили.

– В Эсроме можно найти много того, что считается мертвым.

– Тахопка… – снова прошептала Ларкира.

Частично женщина, частично птица, частично змея и чрезвычайно злобное, ужасное существо. Легенда гласила, что королева их рода уничтожила целый город и половину своей собственной семьи, когда ее возлюбленную, принцессу соседней страны, поймали на том, что она проявляла излишнее дружелюбие к своей младшей сестре.

– Тогда это невозможно. – Плечи Ларкиры поникли.

– Нет. – Рука Джоанны взлетела вверх, дух словно легонько коснулся подбородка Ларкиры. – Дорога к чему-то действительно стоящему часто полна опасностей, но подумай о том, что откроется тебе, когда ты доберешься до ее конца.

Ларкира смотрела в сияющие глаза своей матери, на силу, которая все еще плавала там даже после смерти.

– Я люблю тебя, – вырвались слова, свободные и искренние.

Ответная улыбка Джоанны, казалось, осветила весь окружающий их мир.

– Я тоже люблю тебя.

Хотя они не могли обняться, им хватало окружающего их намерения, теплоты между матерью и дочерью, которые, почти не проведя времени вместе, чувствовали реальность охватившего их ощущения.

– Итак, чтобы закончить приготовление эликсира, – в конце концов продолжила мать Ларкиры, – скажи Ачак, что им нужно будет собрать листву грушевого дерева, цветы апельсина и тень луга из своего сада вместе с раздавленным кусочком ногтя на ноге. В одной из книг заклинаний из Шаджары должен быть точный рецепт.

– А почему Ачак не знали о нем раньше?

– Древние, может быть, и мудры, – печально объяснила ее мать, – но они всегда были ленивыми существами, а совместное использование одного тела делает их слишком рассеянными. В таких делах они всегда слишком полагались на меня.

– Уверена, им было бы приятно узнать, что ты считаешь их ленивыми и рассеянными, – Ларкира усмехнулась.

– О, я им так и говорила, – засмеялась ее мать, смех был так похож на ее собственный. – И часто. Но теперь, дитя мое, ты должна уйти. – Мать озвучила то, что знали они обе. – Двигайся с намерением уйти, и в конце концов появится каменная арка. Когда выйдешь, пожалуйста, поцелуй за меня своих сестер и отца.

– Так и сделаю. – Ларкира кивнула. – Спасибо.

– В любое время, моя дорогая.

Ларкира приготовилась отвернуться от матери, которую только что встретила, но легкое прикосновение к плечу остановило ее.

– А что касается этого лорда Мекенны, – сказала Джоанна, и в ее глазах мелькнул огонек. – Помни, моя певчая птичка, ты храбрая девочка, так что не бойся своих чувств.

В миг ощутив беспокойство, Ларкира в замешательстве нахмурилась, но до того как смогла спросить, что это значит, Джоанна рассеялась, снова став единым целым с непроницаемым туманом.

– Хороший ход, мама, – криво усмехнулась Ларкира, а затем отправилась на поиски выхода.

Вернувшись на мост Увядания, Ларкира поморгала, пытаясь привыкнуть к свету. Хотя в основном вокруг простиралась черная бездна, даже плавучий дом Ачак, мост и лес вдалеке все еще казались большими и словно лишними после пребывания в пространстве, заполненном пустотой.

– Ларкира, – отойдя от остальных, Дариус первым поприветствовал ее, молодой человек коснулся ее плеч тщательно осматривая ее целиком. – Ты вернулась. – В следующее мгновение она оказалась в его объятиях, он обнимал ее, словно защищая от чего-то. – Слава потерянным богам.

Сначала Ларкира напряглась, но затем расслабилась в его сильных объятиях, решив, что с радостью осталась бы там навечно.

– Да она ведь только ушла. – Голос Нии ворвался в их пузырь, и они расцепили объятия.

Дариус прочистил горло.

– Да, ну, э-э…

– Ты видела ее? – спросила Арабесса, прерывая бессвязное бормотание лорда.

– Да. – Ларкира оглядела присутствующих. – Но сначала, отец, я должна спросить, почему ты никогда не говорил мне, что это не моя магия убила маму?

Долион выглядел шокированным ее словами.

– Ты верила, что твои дары стали причиной ее смерти?

Ларкира кивнула, с трудом сделав вдох, пылающая магия бурлила в ее животе. Очевидно, ей не нравилось быть в чем-то виноватой.

– О, моя певчая птичка. – Долион притянул Ларкиру в свои объятия. – Боюсь, я подвел тебя, застряв в своем собственном горе. Я умышленно не обсуждал с тобой ее смерть, потому что не хотел, чтобы ты думала, будто имеешь к этому какое-то отношение. Твои дары никогда бы и не смогли причинить вред твоей матери. Они исходят от нее; силы всех вас. – Долион посмотрел на сестер. – Ты не виновата. Никто не виноват. И я сожалею, что ты так долго верила в это.

Казалось, Ларкира практически растворилась в своем отце, так близко они стояли друг к другу. Все ее напряжение, чувство вины и злость на саму себя, сидевшие в ней все эти девятнадцать лет, резко покинули ее. Она не знала, плакать ей или смеяться, или и то и другое вместе.

– Ты стала последним из чудес, когда-либо созданным Джоанной. – Отец чуть отодвинулся, чтобы посмотреть ей в глаза. – Никогда в этом не сомневайся.

Ларкира смогла лишь кивнуть, не в силах вымолвить ни слова из-за того, каким ошеломляюще ярким все вдруг стало: цвета одежды ее отца, сам воздух вокруг них, ощущение присутствия ее магии. Как мог простой акт соединения определенных слов изменить саму форму души? Ибо лишь так Ларкира могла описать то, что происходило внутри нее. Ее душа менялась, расширяясь для чего-то нового, преисполненного надежды и лишенного печали.

– Спасибо, отец, – в конце концов произнесла она.

– Я люблю тебя, моя певчая птичка. – Он снова заключил ее в объятия. – И твоя мать тоже.

– И я тоже, – подхватила Арабесса, присоединяясь к ним.

– И я. – Ния быстро последовала их примеру. – Хотя порой ты бываешь такой занудой.

– Эй! Папа, Арабесса меня ущипнула!

– Хорошо, значит, это не придется делать мне.

Ларкира рассмеялась, стоя в центре их крепких объятий. Зимри присоединился последним, когда Долион втянул его в круг семьи.

– Даже не думай об этом. – Голос Ачак заставил Нию отступить, она попыталась втянуть древних внутрь кольца объятий.

Дариус стоял в стороне, со странной тоской рассматривая группу. Сердце Ларкиры болело за него, потому что если кто и заслуживал любви семьи, так это он.

«Возможно, я смогу дать ему это», – прошептал очень тихо голосок внутри нее.

Ларкира моргнула, пораженная собственной мыслью. Она быстро затолкнула ее в самый дальний уголок разума, надежно заперев на замок. Многое еще предстояло сделать, и такому чувству здесь не было места.

– Так что сказала мама? – спросила Ния, обращаясь к Ларкире. – Она нашла подходящее для нас решение?

– Да, – сказала Ларкира. – Но я боюсь, тебе оно особенно не понравится.

– Мне? – Ния нахмурилась. – Это еще почему?

– Потому что, – сказала Ларкира, – нам понадобится помощь одного пиратского барона из Эсрома.