Текст книги "Песня вечных дождей"

Автор книги: Э. Дж. Меллоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

– Я… – Старик снова посмотрел на лорда Мекенну, который потирал губы, скептически наблюдая за ней.

– Вот именно, – решительно сказала Ларкира. – Итак, я вижу, у вас были проблемы с колесом?

– Э-э, да, миледи…

– Ларкира.

Мужчина нервно сглотнул.

– Ларкира.

– Очень хорошо. – Она улыбнулась. – Было крайне любезно со стороны лорда Мекенны… – Она посмотрела в его сторону. – Или теперь я могу называть тебя Дариус, раз уж мы можем отбросить в сторону такого рода занудные правила поведения?

Она не стала дожидаться его ответа. Всю жизнь Ларкира посвящала контролю, вынужденная сохранять покой в душе ради своих даров, поэтому, когда дело доходило до банальных светских формальностей, они лишь раздражали ее. И ей казалось, Дариусу, как и ей самой, необходимо было получить шанс ослабить напряжение.

– Отлично, – продолжила она. – Итак, хотя со стороны Дариуса было любезно затянуть болт на вашем колесе, что скажет вам этот мистер Берган, или… – она понизила голос, словно рассказывала секрет, – возможно, и нет, если он мошенник, – Ларкира подмигнула Генри, и тот улыбнулся, – вам нужно заменить все спицы на колесе, а не только ту, которая недавно сломалась.

– Откуда вы узнали, что одна недавно сломалась? – спросил Генри.

– Вот эта, здесь. – Ларкира указала на спицу. – Она немного тоньше остальных, не говоря уже о другом типе дерева. Из-за нее неправильно распределяется вес, к тому же стираются ступичные подшипники. Ремонт будет стоит дороже, но это лучшее вложение, потому что вы, в буквальном смысле этого слова, перестанете так часто застревать в грязи.

Оба мужчины хранили молчание, затем Генри по-доброму усмехнулся.

– Что ж, так и сделаю, – сказал он, хлопнув по колесу. – В этом есть смысл. С тех пор как мой сын повредил старушку, когда возвращался домой с базара, с ней постоянно что-то случается. Спасибо вам, Ларкира.

– Всегда пожалуйста. – Она широко улыбнулась. – Если хотите, с радостью поеду с вами в город и навещу этого мистера Бергана. Хочу убедиться, что он не обманет вас.

– Боюсь, я попрошу вас вернуться в замок, – сказал Дариус, перебивая Генри, все еще пристально глядя на Ларкиру. – И уверен, у Генри есть дела, которые необходимо сделать до того, как он отправится к каретнику.

– Но вы только что сами велели ему отправиться прямо в мастерскую, – возразила Ларкира.

– Ага, вы так и сделали, сэр.

– Ну, тогда чего же ты ждешь? Залезай, Генри. – Дариус практически поднял старика на место, от внезапно потяжелевшей ноши осел перестал лениво жевать листья. – Почини колесо, и я приду проведать тебя во время моего следующего визита. – Лорд Мекенна хлопнул осла по заду, и тот с визгом потащил повозку вперед.

– Это было ужасно грубо, – сказала Ларкира, наблюдая, как силуэт Генри исчезает на уходящей вниз дороге. – Я даже не успела попрощаться.

– Что вы здесь делаете? – Дариус развернул ее лицом к себе.

Ларкира взглянула на его руку на своей руке, тепло этого прикосновения почти мгновенно просочилось сквозь ее накидку, и ее сердце затрепетало, как и скрытая внутри магия.

Дариус проследил за ее взглядом и тут же отдернул руку.

– Я хотела прогуляться, – объяснила Ларкира спустя мгновение, потраченное на то, чтобы немного успокоиться.

– Прогуляться?

– Да, ну, знаете, неторопливо ставить одну ногу вперед, затем другую. Говорят, это полезно для здоровья.

– Но как вы дошли сюда пешком? Как вы выбрались с острова?

«Опять этот вопрос», – нахмурившись, подумала Ларкира.

– Мне не разрешено покидать остров?

– Нет. То есть да. Я имею в виду… – Дариус запнулся, нахмурившись, когда посмотрел на дорогу позади нее. – Где ваша сопровождающая?

– А у вас сегодня много вопросов, милорд. На днях во время чая вы были не столь многословны.

Дариус снова взглянул на нее:

– Я думал, теперь я Дариус.

Сие замечание вызвало у Ларкиры улыбку.

– Безусловно, Дариус, так и есть.

Они смотрели друг другу в глаза, низкий барабанный стук дождя словно укутывал их в своего рода пузырь тишины и спокойствия. Под серыми дождливыми облаками волосы Дариуса поблекли, став цвета жженой умбры, в то время как веснушки, наоборот, сияли ярче, резко выделяясь на щеках и носу. Даже через рубашку от его кожи исходил легкий пар, смешиваясь с прохладным воздухом. Рука Ларкиры дернулась, так ей хотелось снять перчатки и почувствовать тепло, которое он скрывал внутри.

– Тем утром я не мог добавить к разговору ничего важного, – в конце концов сказал Дариус.

– Тогда чудесно, что мы нашли друг друга. Потому что так вы сможете доказать, что вам действительно есть что рассказать, пока мы идем в город.

– Мы не пойдем в город.

– Может, вы и не пойдете, но я направляюсь именно туда.

– Больше нет.

– Боже мой. – Ларкира отступила. – Вы всегда такой строгий?

– Только когда идет дождь. – Дариус схватил пустую сумку, которая лежала на земле, и перекинул ее через плечо.

– Вы что, только что пошутили? – с радостным удивлением воскликнул Ларкира.

– А если и так? – спросил он, поднимаясь по окруженной деревьями тропинке в том направлении, откуда только что пришла Ларкира.

– Тогда я была бы рада, – сказала она, следуя за ним. – Ведь уже стала бояться, что улыбчивый шутник, с которым я танцевала на своем празднике, лишь плод моего воображения.

Дариус не ответил, просто продолжал идти, неотрывно смотря на дорогу.

Но Ларкира была полна решимости. Теперь, увидев маленькую трещинку в его суровой маске, ей захотелось вызволить на свет мужчину, которого, как она знала, он скрывал где-то под ней. Того, кого она встретила на улицах Джабари, того, кого увидела здесь с Генри до момента, когда сообщила о своем присутствии. Мягкого и нежного Дариуса, который умел улыбаться.

Почему он вел себя так дружелюбно с теми, кто ниже его по положению, и в то же время был так сдержан с людьми того же сословия? Ларкира едва ли не встала как вкопанная, когда ее осенило. «Он нам не доверяет, – подумала она. – Должно быть, что-то в нас пугает его».

Мы с ложью довольно хорошо знакомы.

В памяти Ларкиры всплыли слова Дариуса, сказанные в тот момент, когда она была всего лишь оборванкой.

«Ложь», – снова подумала она, переводя взгляд на Дариуса. У его отчима имелось много тайн, и совершенно ясно, что молодой лорд боялся его. Именно из-за этого Дариус замыкался в себе, находясь рядом с другими людьми такого же социального класса?

– Дариус, – начала она, – надеюсь, вы знаете, что мы можем быть друзьями. Я здесь не для того, чтобы доставлять вам неприятности.

– Если бы это было правдой, – сказал Дариус, все еще не глядя в ее сторону, – вы бы изначально не приняли предложения приехать сюда.

Услышанное поразило ее, он словно ударил ее кулаком в живот.

Ларкира остановилась, и Дариус взглянул на нее через плечо. Выражение его лица смягчилось, когда он увидел потрясение, написанное на ее лице. Смиренный вздох сорвался с его губ.

– Простите, – сказал он, поворачиваясь к ней. – Я не имел в виду, что…

– Нет, имели.

Он покачал головой:

– Нет…

– Да, – настаивала Ларкира. – Вы сказали то, что сказали. И хотя подобные слова неприятны, я, по крайней мере, рада, что вы сказали правду.

Дариус нахмурился:

– Рады?

Ларкира кивнула:

– Именно. Люди нашего положения слишком часто скрывают то, что на самом деле думают. Моя семья и я сама не принадлежим к их числу. Жизнь слишком коротка, чтобы скрывать свои истинные мысли.

Дариус удивленно посмотрел на нее сверху вниз.

– Да, – согласился он. – Я часто думал о том же самом. Хотя… признаю, мне не удается практиковать подобное.

– С радостью помогу вам освоить это искусство. – Ларкира нерешительно улыбнулась и была вознаграждена, когда Дариус ответил ей тем же.

– Было бы неплохо.

Магия Ларкиры расцвела, приободренная успехом.

– Может, начнем прямо сейчас? – предложила девушка. – Задайте мне вопрос, и я постараюсь ответить откровенно. Но взамен вы должны согласиться ответить на один из моих вопросов.

Дариус, казалось, обдумывал предложение, проводя руками по волосам и вытирая капли воды, повисшие на рыжих кончиках.

– Хорошо. Откуда вы так много знаете о колесе Генри?

– У моего отца различные предприятия во многих частях Адилора, – ответила Ларкира. – И, вместо того чтобы надолго оставлять своих дочерей одних, он брал нас с собой. Сломанное колесо кареты – лишь малая часть того, что мы научились чинить в наших путешествиях.

– Но у вашего кучера, конечно же, было все необходимое для ремонта?

– А как вы думаете, кто научил нас? – рассмеялась Ларкира. – Мой отец считает, что хорошо образованный ум не довольствуется лишь тем, что можно найти в книгах или узнать от гувернанток. Он всегда хотел, чтобы его дочери были хорошо подготовлены ко всему, что ждет нас на нашем пути.

– Например, к засаде бандитов? – Проницательный взгляд умных глаз Дариуса смотрел прямо ей в душу.

– Подобные люди обитают не только на узких проселочных дорогах.

– Значит, у вас и раньше возникала необходимость защищать себя?

– Ах! – Ларкира снова обаятельно улыбнулась. – Я ответила на три ваших вопроса. Теперь моя очередь.

Дождь начал усиливаться, но они продолжали идти по мокрой земле.

– Тогда задавайте свой вопрос.

– Что вы делали в деревне?

Дариус перевесил сумку на другое плечо, и Ларкира изо всех сил старалась не замечать, как рубашка льнет к его мускулистой груди.

– Я помогал рыбакам чистить днище их лодок.

– А часто вы помогаете им с этим?

– Да.

– Это очень мило с вашей стороны, – заметила Ларкира, на сердце у нее потеплело. Было более чем очевидно, что Дариус заботился о своем народе. Люди подобного ранга редко проявляли вежливость по отношению к низшему классу, хотя те, несомненно, заслуживали этого.

– Это меньшее, что я могу сделать за то, как много они дали моей семье и нашей земле, – сказал Дариус. – Я не могу спать спокойно, зная, сколько у них забот и тревог.

– Знает ли герцог, что вы приехали в Имелл с этой целью? Он тоже помогает им?

При упоминании отчима Дариус напрягся, снова замыкаясь в себе.

– Нет, он этим не занимается, – наконец ответил он. – И буду признателен, если вы не станете упоминать об этом в его присутствии.

Ларкира изучала его, этого лорда, одевавшегося как простолюдин и скрывающего безвозмездную помощь, которую оказывал своему народу, словно некую грязную тайну. Как много у них было общего, но Ларкира никогда не стала бы упоминать об этом.

– Конечно, – согласилась она. – И я также была бы признательна, если мое… исследование территории останется между нами.

Дариус замедлил шаг, когда они подошли к развилке дорог.

– Тогда давайте договоримся забыть то, что произошло сегодня.

Какое-то время Ларкира наблюдала за ним, пока он стоял такой одинокий и собранный даже в своей испачканной грязью одежде, странная печаль окутала ее сердце.

– Как пожелаете, – согласилась она.

Благодарно кивнув, Дариус прошел мимо нее, раздвигая ветви справа от них и открывая другую тропу. Скользкая лестница, высеченная в скалистом рельефе, вела вниз сквозь заросли зелени.

– Сюда, – сказал он, поворачиваясь, чтобы протянуть руку, намереваясь помочь ей спуститься.

Ларкира скользнула затянутыми в перчатки пальцами в его ладонь, и от этого прикосновения в ее сердце зазвучали ноты новой песни.

– Спасибо, – удалось выдохнуть ей.

Еще один кивок, и его рука исчезла.

Спустившись в тишине, Ларкира окинула взглядом небольшой галечный пляж и лодку, стоявшую на берегу. Касл Айленд виднелся по ту сторону озера, в то время как длинный узкий мост, соединявший его с материком, возвышался вдалеке. Туман и облака скрывали участки из виду, над головой пролетела вереница черных дроздов, накрапывал слабый дождь, словно сам измученный выпавшей ему долей.

– Сюда, – сказал Дариус, подходя к маленькой лодке и бросая в нее свою сумку.

Подобрав свои промокшие юбки и накидку, Ларкира устроилась на дальней скамье, тогда Дариус столкнул лодку в воду и запрыгнул внутрь. Он двинулся вперед, и с каждым взмахом весел озеро покрывалось рябью. В этот момент он выглядел очень спокойным на фоне дикого леса и безмятежного озера. Любой, кто захотел бы увидеть, несомненно понял бы, кто был истинным хозяином этой земли.

– Вы получили это, чистя лодки? – Ларкира наклонилась вперед, чтобы провести пальцем по его предплечью, скользя по уходящему вверх шраму, выглядывающему из-под сдвинутого рукава рубашки.

Дариус отпрянул, едва не выронив весла.

– Ой, – Ларкира выпрямилась. – Простите, я не хотела…

– Все в порядке, – сказал он, его челюсть напряглась, когда он перестал грести, чтобы опустить рукав, тем самым прикрывая отметину. – Просто я… я не люблю, когда ко мне прикасаются… там.

Чувствуя, как энергия между ними меняется, потрескивая неловкостью, Ларкира подавила вопросы, пришедшие ей на ум. В конце концов, у ее пребывания здесь имелись свои цели. Какие бы секреты ни выскользнули на свободу, даже она – крайне любопытная Бассетт – знала: если надавить, они лишь отступят еще дальше.

Таким образом Ларкира молчала, пока Дариус греб к крошечному причалу, расположенному между двумя покрытыми мхом валунами на берегу Касл Айленда, где была пришвартована еще одна лодка. Еще одна извилистая резная каменная лестница вела вверх и в сторону поместья.

Держась за столб, Дариус уравновесил лодку, позволяя ей выйти.

– Ларкира.

Мурашки пробежали по коже девушки, когда ее имя сорвалось с его губ, и она обернулась.

Мужчина остался сидеть в лодке, его рыжие волосы ярко выделялись на фоне обесцвеченного мира, зеленые глаза неотрывно смотрели на нее.

– Если вы когда-нибудь почувствуете необходимость уйти незамеченной, – он кивнул на уединенную тропинку позади нее, – это лучший способ.

До того как она успела ответить или спросить, зачем ей может понадобиться такой путь, он оттолкнулся от причала и снова начал грести, лодка поплыла обратно в туманные воды.

Прочь, все дальше и дальше.

Исчезая из поля зрения, словно сдерживая свое обещание.

Ведь этого дня никогда и не было.

Глава 14

Ларкира не кралась тайком так часто с тех пор, как сломала любимую брошь Нии. Она гадала, закончится ли все так же, как тогда: ее поймают и подвесят снаружи вниз головой, пока ее не увидит проходящий мимо садовник. Ради своего же блага она надеялась, что инцидент не повторится.

Когда остальные обитатели дома уснули, а уже близилась середина ночи, Ларкира снова прокралась в тихие коридоры, полная решимости продолжить поиски. Она обошла все углы в северной и восточной частях замка, а значит, поскольку Хейзар все еще отсутствовал, пришло время воспользоваться еще одним шансом и посетить южное крыло.

Одетая в толстый халат поверх ночной рубашки и легкие домашние туфли, она не встретила ни души, когда бесшумно приблизилась к большой каменной лестнице, ведущей на множество этажей. В этой части замка горело всего несколько канделябров, и, учитывая отсутствие хозяина, слугам не было нужды зажигать остальные. Что сыграло на руку Ларкире. Еще больше теней, между которыми можно порхать.

Поглаживая голову горгульи, которая гордо и угрожающе восседала на верхней площадке третьего этажа, Ларкира решила сначала осмотреть комнаты Хейзара. Она видела его здесь в ночь его пьяного представления, вспомнила звук, с которым он хлопнул дверью, когда уходил в комнату.

Ларкира мягко ступала по плюшевому темно-бордовому ковру, в эту ночь не было бури, которая могла бы скрыть ее движения. На самом деле за последние несколько дней погода улучшилась, оставив только завывающий ветер и легкую дымку дождя. Подойдя к первой двери, Ларкира проскользнула внутрь. Используя слабый свет луны, льющийся сквозь стекло, она позволила глазам привыкнуть к темноте, пока прислушивалась к шуму ветра за оконными стеклами. Через мгновение Ларкира поняла, что стоит в кабинете. Красиво оформленном помещении с тяжелыми портьерами, свисающими с высоких потолков, большой стеной с книгами, роскошной, обитой бархатом мебелью, и темным письменным столом с кожаной столешницей в центре. Комната изобиловала богатствами, которые Ларкира ожидала увидеть в остальной части замка. Похоже, герцог был более чем доволен тем, что держал их сугубо под своим крылом.

Герцог – скряга, когда дело доходит до денег, которые приносит его земля.

Слова Зимри эхом отозвались в ее голове, укрепляя решимость найти хоть что-нибудь этой ночью.

Быстро двигаясь по комнате, Ларкира проверила все, залезла под каждый стол и стул, нажимая и вытаскивая книги, дергая незажженные канделябры, ощупывая стены, ища что-нибудь, что могло бы быть обманкой, ведущей к чему-то более интересному. Но в результате все, что она узнала, это то, что, хотя комната была красивой, ею явно никогда не пользовались. «Какой герцог не пользуется своим личным кабинетом?» – подумала она.

«Ленивый» – так ответила бы Ния.

Подойдя к смежной двери, Ларкира обнаружила, что та не заперта, и скользнула в следующую комнату.

Тошнотворно-сладкий запах кислых фруктов ударил в нос, и Ларкире пришлось бороться с желанием отступить. Вместо этого она зажгла ближайшую масляную лампу с помощью спичек, коробку которых нашла на боковом столике. Осветив оранжевым светом огромную комнату, Ларкира заставила себя пройти дальше, крадясь по краю того, что, без сомнения, было спальней Хейзара Бруина. Темная кровать с балдахином в центре занимала большую часть пространства, в то время как длинные столы, комоды и зона отдыха занимали все остальное. Прогорклый воздух был так похож на воздух притонов форрии в Королевстве Воров, что на мгновение Ларкира увидела призраки оцепенелых фигур, лежащих поперек роскошной кушетки герцога или прислонившихся к угловому креслу. Их вены были наполнены испорченной магией, рты открыты, а веки трепетали в экстазе. Ларкира моргнула, и видение исчезло, оставив ее одну в комнате.

Подойдя к одному из высоких шкафов, Ларкира заглянула внутрь и подняла лампу, чтобы рассмотреть череду красивых платьев. Безупречно пошитые, с шелковой подкладкой даже на самом простом из нарядов. Слева расположились полки со сверкающими драгоценностями. Брошь в форме цветка с желтыми бриллиантами, серьги с изумрудами в виде капель и кольца с тонкими полосками – драгоценный металл окружал крупные камни – все они покоились на плюшевом бархате.

«Кому принадлежало все это?» – подумала Ларкира, перебирая пальцами изобилие украшений. Надев довольно очаровательный фиолетовый аметист на безымянный палец левой руки, она улыбнулась, увидев, как массивный камень закрывает отрубленный кончик.

«Будет ли герцог скучать по нему?» – размышляла она.

«Да, и тебя сразу же раскроют. – Голос Арабессы заполнил ее голову. – Если так хочешь украсть безделушки, стащи их в день своего отъезда».

Нахмурившись, Ларкира сняла кольцо. К сожалению, ее старшая сестра всегда давала дельные советы.

Закрыв шкаф, Ларкира повернулась к кровати и подошла к одному из прикроватных столиков. Обшарив нижний ящик, она обнаружила чашу, полную пустых стеклянных шаров. Их поверхность была покрыта черными пятнами, а из каждой верхушки торчала толстая игла. Ларкира взяла один и, быстро понюхав, отпрянула, точно зная, что это такое.

Футляры для форрии.

– Фу. – Ларкира вернула на место находку, вытирая липкие руки о простыни герцога. «Он привык к беспорядку», – подумала она.

Просматривая остальные предметы, девушка удивилась, обнаружив, что не смогла найти ни резиновых шлангов, ни пакета со льдом, которые, как однажды объяснили Ачак, использовались для снижения активности действующего вещества.

– Магия токсична для тех, кто не благословлен, – говорили они. – Именно поэтому те, у кого нет даров, так восприимчивы к заклинаниям. При употреблении эликсира необходим фильтр, иначе не избежать долговременных, полностью меняющих жизнь последствий.

– Каких, например? – поинтересовалась Ния.

– Ну, если бы кто-то даже выжил, вводя такую силу напрямую в свою кровь, впоследствии им потребовалось бы крайне большое количество зелья, чтобы ощутить удовлетворение. И тогда, конечно, форрия повредит их рассудок.

– Рассудок?

– Они окончательно сойдут с ума, мои дорогие, – объяснили Ачак. – Быстрее, чем большинство тех, кто балуется подобным.

Ларкира вновь посмотрела на острые иглы, торчащие из стеклянных шаров, на пятна засохшей крови вокруг кончиков. О потерянные боги, неужели герцог вводил эликсир прямо в вены?

Холодок пробежал по спине девушки. Ей нужно было срочно покинуть эту спальню и вообще это жуткое крыло.

Она нашла достаточно, чтобы доложить отцу, убедительное доказательство того, что у герцога действительно был поставщик за пределами Королевства Воров. Ларкира даже могла описать футляры для форрии. Возможно, это поможет установить личность поставщика или даже указать на того, кто был достаточно безрассуден, чтобы перевозить зелье.

Когда Ларкира повернулась, намереваясь уйти, что-то привлекло ее внимание – длинная голубая лента, торчащая из книги в кожаном переплете на прикроватном столике Хейзара. Открыв ее на отмеченной странице, Ларкира посветила лампой на что-то связанное: густая прядь рыжих волос.

Девушка наклонилась ближе.

Цвет был очень похож на цвет волос Дариуса.

Оглянувшись на шкаф, Ларкира почувствовала, что вещь принадлежит человеку, чья одежда все еще хранилась там.

Проведя пальцем по пряди волос, она отметила, насколько ухоженными они оказались, блестящие и густые, как будто их лишь вчера срезали с головы владельца.

Ларкира отдернула руку, поняв теперь, кому все это принадлежало: покойной герцогине.

И быстро захлопнула книгу.

Никогда прежде Ларкира не чувствовала себя более незваной гостьей.

Ничего не поделаешь, профессиональный риск.

Но когда дело касалось ушедших матерей, чувство вины Ларкиры усиливалось. Она закончила вынюхивать. По крайней мере, сегодня.

А сейчас ей нужно было покинуть эту часть замка как можно быстрее и незаметнее. С тревожно гудящими нервами Ларкира задула свою масляную лампу и, вернув все на прежнее место, выскользнула из спальни Хейзара.

Приторный зловонный запах его комнат не отпускал ее, когда она поспешила обратно на первый этаж, выбирая ближайший выход, ведущий в другой коридор, не тот, по которому она шла раньше. Ларкиры была настолько сосредоточена на том, что находилось позади и прислушивалась к любым другим звукам, что совсем забыла о необходимости сохранять бдительность и не упускать из виду то, что было впереди. Стоило ей быстро завернуть за угол, как она тут же наткнулась на мужчину, стоявшего в центре темного коридора. Он держал свечу и разглядывал большую картину на стене перед собой.

От неожиданности Ларкира вздрогнула, и песнь заскользила по ее горлу – защитное заклинание. Но когда фигура стала более четкой, девушка поняла, что знает мужчину, ей знакомы эти отливающие медью волосы. Заставив себя успокоиться, она проглотила заклинание, по вкусу похожее на горькую конфету. «Спокойная голова, спокойное сердце. Спокойная голова, спокойное сердце», – мысленно повторила Ларкира, торопясь решить, следует ли ей продолжать идти вперед или лучше убежать.

В конечном итоге Дариус решил за нее. Пока она проявляла нерешительность, что с ней случалось крайне редко, Ларкира с беспокойством поняла, что он быстро повернулся в ее сторону.

– Кто здесь? – раздался глубокий голос.

– Ваша гостья, – тихо сказала Ларкира, стараясь как можно лучше контролировать свой тон, пока подходила ближе.

– Ларкира? – Дариус направил свечу вперед, озаряя ее лицо теплым светом. – Что вы здесь делаете?

Она прищурилась от яркого пламени, ее сердце бешено колотилось, а разум метался, ища правдоподобное оправдание.

– Не могла уснуть и решила немного прогуляться.

– В южном крыле?

– Похоже, мои прогулки вызывают у вас много вопросов.

– Только потому, что я неизменно нахожу вас там, где вам гулять не следует.

Ларкира обиженно посмотрела на него.

– Почему мне не следует быть здесь?

– Гостевое крыло достаточно далеко отсюда.

– А мне кажется, примерно так же далеко, как и часть замка, в которой живете вы, – возразила Ларкира, вспомнив, что Дариус жил в западном крыле. – Какое у вас оправдание для нахождения здесь?

Дариус опустил свечу, и на его лице отразилась грусть. Ларкира с облегчением вздохнула, но тут ее взгляд остановился на его босых ногах, торчащих из-под черного халата и брюк. Тепло, волнение, а скорее, даже беспокойство окутало ее при виде этой картины. Потому что внезапно Дариус показался ей еще более раздражающе привлекательным, чем раньше. Она поняла, что ей нравится его непринужденный вид. Только одному из них всегда следовало держать себя в руках, и было бы гораздо безопаснее, с горечью подумала Ларкира, если бы это была она.

– Я тоже не мог заснуть, – признался он.

– Следовательно, вы решили посмотреть свою коллекцию произведений искусства? – Ларкира взглянула на картину перед ними. Поразительно эффектная женщина с рыжими волосами и нежной улыбкой смотрела на них с полотна. Платье из бархата насыщенного зеленого цвета прекрасно контрастировало с ярким цветом ее волос, а на коленях дамы уютно устроилась маленькая собачка.

– Моя мать, – сказал Дариус. – Герцогиня Джозефина Аннабель Мекенна.

Грудь Ларкиры сжалась от прилива любви и гордости, прозвучавших в его словах… и пульс ее резко участился. Она узнала зеленого цвета платье и рыжие волосы, потому что и то и другое в настоящее время было спрятано в покоях Хейзара наверху.

Но почему? Зачем после стольких лет Хейзару хранить такие вещи?

И так близко?

Любовь моя.

Прозвище, сорвавшееся с уст герцога, снова всплыло в памяти Ларкиры.

Неужели его причины схожи с теми, которые двигали отцом Ларкиры, точно так же хранившим вещи ее матери?

Причина тому любовь?

Неожиданная догадка встревожила Ларкиру. Принимая во внимание то, что она знала о герцоге, ей казалось, что он не способен на такие эмоции. Если, конечно, они не были направлены на него самого. Но опять же, большинство людей совсем не такие, какими кажутся на первый взгляд.

– Она красавица, – сказала Ларкира.

– Да, – согласился Дариус. – Была.

– Позвольте спросить, как она…

– Заболела.

– А… ваш отец?

– Мне сказали, что он умер, занимаясь любимым делом. Он увлекался лошадьми, – объяснил Дариус. – Несчастный случай во время верховой езды.

– Мне искренне жаль.

Тишину нарушал лишь приглушенный шум непогоды, разыгравшейся снаружи.

– Я не знал его, – в конце концов пояснил Дариус. – Отца. Мне едва исполнилось три, когда он отправился в Забвение. А моя мать… Она умерла много лет назад. Когда мне было двенадцать. Но иногда я замечаю, что все еще ищу ее присутствия.

Ларкира рискнула взглянуть на лорда, немного озадаченная его признанием. Она боялась, что та небольшая откровенность, которую они позволили себе за пределами замка, оказалась позабыта, но теперь, видя, как он искренен с ней, была рада, что ошибалась. Возможно, теперь Дариус понял, что у них обоих имелись свои секреты. «Вот так и появляется доверие», – подумала Ларкира.

– Я никогда не встречала свою мать, – услышала Ларкира свои слова. – Она умерла сразу после того, как родила меня.

Девушка ощущала на себе взгляд Дариуса, но отказывалась смотреть на него.

– Мне очень жаль.

Ларкира просто пожала плечами, изучая женщину перед ними, с удивлением обнаружив, что гадает, поладили бы герцогиня и ее мать. Даже зная крайне мало о Джоанне, она верила, что знатные дамы быстро подружились бы.

– Посмотри на нас двоих, – сказала она Дариусу, легкая улыбка тронула уголки ее губ. – Оба лишились матерей и разгуливают по замку посреди ночи.

Дариус тихо рассмеялся, звук лучился теплом.

«Ему стоит чаще смеяться», – подумала Ларкира.

– Да, нас можно только пожалеть. – Он снова посмотрел на картину.

– Есть ли другие, кого вы навещаете?

– Другие?

– Портреты герцогини. Просто на случай, если я обнаружу, что брожу по замку, когда мне следует спать, и мне нужна компания.

«Или не захочу снова неожиданно наткнуться на кого-то», – молча закончила она.

– Существует еще лишь один, – нахмурившись, поведал Дариус. – Но он также находится в крыле герцога. Полагаю, он хранит его в своих покоях.

Ларкира едва заметно прикусила губу. Она ведь совсем не уделила внимания изучению предметов искусства, пока находилась в комнатах хозяина дома.

– Все портреты вашей матери находятся в южном крыле?

Кивок.

– Я прихожу только тогда, когда он уезжает. Герцог… любит уединение.

Ларкира нахмурилась. Как ужасно для ребенка не иметь возможности смотреть на свою мать тогда, когда ему захочется. Портреты ее собственной матери висели по всему их дому в Джабари, чтобы любая из сестер могла полюбоваться ими, когда бы ни пожелала.

Неужели герцог сделал это умышленно? Переместил картины сюда лишь для собственного пользования, точно так же, как поступил с вещами герцогини? Или он просто прятал ценности так же, как прятал богатство Лаклана?

И если он действительно любил Джозефину, были ли его чувства взаимны?

– Что случилось с вашей рукой? – спросил Дариус, уставившись на ее наполовину отсутствующий палец.

Зараза! Ларкира забыла, что не надела перчатки. Сцепив руки за спиной, она почувствовала, как ее щеки покраснели.

– Я, э-э, ничего особенного.

– Простите, – быстро сказал он. – Я не хотел оскорбить…

– Нет, нет. Все в порядке. Просто… Большинству было бы неприятно смотреть на такое.

Дариус внимательно наблюдал за Ларкирой, без сомнения, заметив ее неловкость.

– Я не отношу себя к большинству.

Ларкира прикусила нижнюю губу, взвешивая все варианты, но в конце концов сделала глубокий вдох и показала палец. Все равно он уже видел изъян.

– Нелепая случайность, – объяснила она. – Но я не особо переживаю. Пишу я правой, да и неплохо научилась справляться с другими вещами, такими как вышивка, разрезание пищи… – Ларкира затихла, когда Дариус взял ее руку, внимательно рассматривая.

– Это случилось недавно.

Она отстранилась, ее магия, как и все внутри, перевернулось от этого первого контакта кожа к коже, никаких перчаток в качестве барьеров, и… о потерянные боги, как же это было приятно.

Дариус смутился.

– Прошу прощения, – сказал он, выглядя раскаявшимся. – Я не хотел быть таким грубым. Просто не понял, что у вас… То есть я не знал… Даже когда мы танцевали… Прощу прощения. – Он покачал головой. – Думаю, бессонница стала влиять на меня. Мои мысли путаются.

– Я понимаю. – Ларкира заставила себя улыбнуться. – Я всегда ношу перчатки на публике и маскирую ту часть, которой не хватает.

Он кивнул, понимая ее слова.

– Вас это смущает? – спросила Ларкира.

– А почему должно?

– Нечасто можно встретить даму с подобными ранами.

Зеленые глаза Дариуса казались ярче в свете свечей.

– Я не из тех, кто осуждает других за их шрамы или несчастья.

Его слова поразили Ларкиру, странно вторя ее собственным убеждениям. Магия зашевелилась, более чем довольная услышанным.