Текст книги "Песня вечных дождей"

Автор книги: Э. Дж. Меллоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Глава 17

В глазах обладающей даром Виденья Ларкиры Хейзар едва ли походил на человека. Даже со здоровым цветом лица, больше не изможденный и усталый, он был словно покрыт черным маслом. Чернила стекали с его губ, медленно двигаясь по подбородку, и под всем этим кошмаром Ларкира едва могла разглядеть элегантный красный смокинг и рубашку. Как он мог не замечать мерзость, которую надел? Что форрия делала с ним?

Ответ, конечно, был очевиден: он мог чувствовать только частички экстаза, которые приносил эликсир, силу, без которой он жил когда-то и которую теперь обрел. Любое другое влияние препарата становилось тусклым, неважным побочным эффектом с обещанием величия, которое эликсир нашептывал его разуму. Самому себе в подобном состоянии Хейзар казался красивым и могущественным.

По крайней мере, так Ачак сказали Ларкире и ее сестрам.

Вряд ли эти люди знали, что магия, которой они «обладали», была едва ли сильнее облака пара по сравнению с ураганом, которым владел кто-то вроде нее. В то время как Хейзар, скорее всего, мог творить простую магию и различного уровня заклинания, в зависимости от эффективности препарата, все это было миражом, быстро исчезающим с каждым выполненным трюком. Но именно этот эффект заставлял людей возвращаться все чаще и чаще.

«Что ж, – подумала Ларкира, – теперь мы точно знаем, что у него было за личное дело».

Рассматривая герцога во всем его темном великолепии, Ларкира гадала, удалось ли Зимри выследить его, и если да, то какие новости ее друг принес отцу? Свое собственное письмо Ларкира отправит через Кайпо сегодня вечером, сразу же, как ее освободят из этой комнаты. Гнетущая энергия, витающая вокруг Хейзара, походила на дыру в Небытие, высасывая из комнаты все хорошие воспоминания, в то время как толстые черные щупальца украденной магии змеились из его плеч, ища, за что бы ухватиться, голодные твари искали свою жертву. Одна вытянулась и коснулась Ларкиры, гладя ее щеку, шею, бок, и девушка затаила дыхание, пряча свои силы глубоко в груди.

«Спокойная голова, – безмолвно прошептала она, – спокойное сердце».

– Леди Ларкира, вы прекрасно выглядите этим вечером. – Хейзар не встал, когда она вошла, а просто указал на стул в центре стола, щупальца его испорченной магии отступили. – Пожалуйста, присядьте и расскажите, что вы видели и делали здесь во время моего отсутствия.

Благодарная за годы выступлений и превращения во множество скрытых под маской сущностей, Ларкира сумела непринужденно улыбнуться, когда служанка пододвинула ей стул.

– На днях я исследовала ваш лабиринт живой изгороди, ваша светлость. Передайте мои комплименты вашим садовникам. Они отлично поработали над его дизайном.

– Мой лабиринт живой изгороди? – Хейзар приподнял бровь, когда официант подошел, чтобы наполнить их бокалы вином. – Я понятия не имел, что у нас есть такой. Дариус, ты знал об этом?

– Да, ваша светлость.

Даже на расстоянии Ларкира чувствовала исходящее от Дариуса напряжение. Исчез тот улыбающийся мужчина, который провожал ее на ужин. И хотя он, возможно, не мог видеть то, что видела она, он ведь должен был это чувствовать? По крайней мере, этот запах? Как такая испорченная магия проявлялась перед теми, кто не обладал Виденьем?

– Невероятно, – сказал Хейзар, когда официанты поставили первые блюда. – Возможно, мы с вами могли бы прогуляться по ним завтра, миледи. Я бы хотел узнать, какие еще секреты, касающиеся моего поместья, мой пасынок скрывал от меня все эти годы.

– Сады вряд ли являются секретом, – заметил Дариус. – Они находятся в пределах видимости вашего крыла.

– Надеюсь, вы не намекаете, что я невнимателен, – произнес Хейзар, поглаживая острый конец ножа рядом со своей тарелкой. – Ибо это выставило бы меня в довольно нелестном свете перед нашей гостьей.

Взгляд Дариуса переместился на руку герцога, его челюсть дернулась.

– Напротив. – Ларкира попыталась разрядить нарастающее напряжение. – Например, я не смогла бы ответить, какого цвета туфли ношу большинство дней. Вероятно, именно поэтому сестры пытались убедить меня носить только один оттенок.

– Какие умные у вас сестры, – сказал Хейзар, отводя взгляд от пасынка. – Я наслаждался их компанией на вашем дне Эвмара.

– Рада это слышать, ваша светлость, но могу ли я открыть вам секрет?

Сказанное, наконец, привлекло его полное внимание.

– Конечно. Я люблю коллекционировать секреты.

Она усмехнулась и наклонилась к нему, выставляя напоказ еще больше декольте.

– Рада, что их обществом вы наслаждались не так сильно, как моим.

Взгляд Хейзара переместился на грудь Ларкиры, и искра голода зажглась в его глазах, прежде чем он откинул голову назад, громко рассмеявшись.

– О, леди Ларкира, мы с вами повеселимся, да?

– Определенно надеюсь на это, – сказала Ларкира, мысленно закатывая глаза. Как легко может отвлечь излишне оголенный кусочек кожи. Совет Нии, полученный еще до ее приезда, заполнил ее разум: женщины должны использовать все имеющиеся преимущества в своих интересах.

«Безусловно», – мрачно подумала Ларкира.

По крайней мере, Хейзар больше не смотрел на Дариуса, как на свою игрушку.

Перед Ларкирой поставили первое блюдо, рагу с пряным ароматом кураша, и, помимо своей воли, девушка ощутила, насколько голодна.

– Выглядит восхитительно, – сказала она, прежде чем положить немного еды в рот, ароматы взорвались на ее языке. Слава потерянным богам, по крайней мере, еда не соответствовала моргу, в котором они обедали.

– Ты не голоден, Дариус? – спросил герцог.

Его пасынок выглядел бледнее Боланда, когда уставился в свою тарелку.

– Не будь грубым, мой мальчик. Ешь.

– С вами все в порядке, милорд? – спросила Ларкира.

– С ним все в порядке, – резко сказал герцог. – Просто странный, как и всегда.

Ларкире захотелось рассмеяться. Единственное странное здесь – это существо во главе стола.

– Милорд? – нахмурив брови, она снова тихо позвала Дариуса.

– Ешь. – Герцог стукнул кулаком по столу.

Ларкира подпрыгнула на месте. Черная энергия, окружающая Хейзара, просочилась вперед, поток тьмы пробился через стол, настроение герцога вспыхнуло от гнева, словно зажженная спичка.

– Ты ставишь меня в неловкое положение перед нашей гостьей.

– Ваша светлость, – вмешалась Ларкира. – Уверяю вас, все в порядке.

Но словно ее больше не было в комнате, глаза герцога оставались прикованы к Дариусу.

Как быстро изменился его темперамент с отъездом Зимри, любой джентльмен мог засвидетельствовать это.

– Если ты не хочешь есть, мой мальчик, тогда говори!

– Вы знаете, что я не могу это есть. – Дариус произнес эти слова так тихо, что Ларкире пришлось напрячься, чтобы расслышать.

– Что? – спросил Хейзар. – Ты знаешь, как я отношусь к бормотанию.

– Я. Не. Могу. Есть. Это, – огрызнулся Дариус, наконец встретившись взглядом с отчимом.

Герцог удивленно приподнял бровь, подавляя усмешку.

– И почему нет?

Пальцы Дариуса сжались в кулак.

– Здесь есть кураш.

– И?

– Вы знаете, что у меня аллергия.

– Ох. – Ларкира выдохнула. – Причина в этом? Тогда давайте перейдем к следующему блюду.

– Я заплатил деньги нашему повару, чтобы он приготовил этот ужин, – оборвал ее Хейзар. – Ты съешь все до последнего кусочка.

– Нет.

– Нет?

Дариус плотно сжал губы, его зеленые глаза горели огнем. Ларкира не знала точно, но… да, его трясло.

– Отлично. – Герцог вытащил салфетку, промокнул уголки рта, сочащаяся из него энергия прилипла к ткани, когда он убрал ее прочь. – Пожалуйста, можешь не есть. Конечно, я не могу заставить тебя. – Он снова переключил внимание на пасынка. – Или могу?

– Ваша светлость, – начала Ларкира. – Пожалуйста, позвольте нам…

Ее следующие слова оборвались, когда Хейзар взорвался отравленной магией. Подобно волне, она накрыла полы, стены, изменив цвет огня с оранжевого на синий. Теперь комната бурлила и сочилась густой чернильной слизью его зелья, кислый аромат стал почти невыносимым. Единственное, что освещало окружавшее их пространство, огонь позади герцога, который разгорался все сильнее от его гнева. Все в обеденном зале замерли, взгляды слуг были прикованы к невидящей точке перед ними.

Ларкира ошеломленно наблюдала, как от подобного проявления могущества герцог превратился в настоящего монстра: его глаза полностью почернели, лицо стало пепельно-белым, а зубы удлинились и заострились, как у хищной рыбы. Щупальца, тянущиеся из его спины, зависли над столом, прежде чем скользнули по лицу каждого человека в комнате, вторгаясь в их разум. Когда один из них дошел до Ларкиры, по ее коже словно скользнул осколок льда, шепча свои приказы, затуманивающие ее разум. Спи-и-и, – его магия зашипела вокруг нее. – Отдохни.

В ответ силы Ларкиры устремились вперед, струясь по ее венам, стремясь защитить ее. Борись, – кричали они. – Выпусти нас! Голова девушки кружилась, она стиснула зубы и удержала свою магию в ловушке, заперев в горле. Словно мускул, она напрягла свою силу, заставляя ее разветвляться на кончиках пальцев рук и ног, прежде чем затвердеть и остаться глубоко под кожей – ее щит.

Спокойная голова, спокойное сердце, спокойная голова, спокойное сердце. Спокойствие, сохраняй спокойствие. Она часто дышала, отчаянно цепляясь за слова, которые всегда приносили ей ясность и спокойствие в моменты напряжения, в то время как внешне копировала каменные лица Дариуса и слуг.

– Ешь, – слова Хейзара скользнули к ее ушам, раздражая своей резкостью, даже когда они были направлены на Дариуса.

Лицо молодого лорда превратилось в пустую маску, он зачерпнул рагу, поднял ложку и проглотил еду.

– Еще, – скомандовал Хейзар с усмешкой на губах. И вот так Дариус ел все больше, и больше, и больше.

С каждой новой ложкой, отправившейся в рот молодого лорда, Ларкира была вынуждена наблюдать, как быстро проявляется его аллергия. Его кожа мгновенно покрылась пятнами, по шее поползла сыпь. Губы распухли, а к седьмой ложке раздулось и веко.

Силы моря Обаси. Она должна остановить это!

Ларкира испытывала дискомфорт, собственная кожа казалась слишком натянутой, когда она боролась со своим контролем. Ей было невыносимо видеть, какую боль испытывал Дариус. Особенно зная, что она, лишь мельком подумав об этом, может легко покончить с этим безобразием. Высокая нота или резкий крик, сорвавшиеся с ее губ могли уничтожить этот проблеск силы, который Хейзар, вероятно, считал вершиной величия.

Но что потом?

Манипулировать разумом Хейзара, а также Дариуса и слуг, заставив их забыть, что все они стали свидетелями ее даров могли лишь сестры Ларкиры. Сама девушка могла гипнотизировать людей, превращая их разум в туман, чтобы иметь возможность командовать, как это делал сейчас герцог, но тонкости изменения воспоминаний, гарантия того, что дары ее семьи останутся в тайне, являлись работой, требующей изящества, особенно учитывая количество разумов, на которые нужно было повлиять. Не говоря уже о ее нарастающей ярости по отношению к Хейзару. Магия Ларкиры царапала легкие, пытаясь освободиться, и девушка была на волосок от того, чтобы сдаться. Особенно когда Дариус начал хрипеть, признак того, что у него сжалось горло.

Нет, нет, нет.

Ларкира отчаянно пыталась найти решение, молча молясь потерянным богам, чтобы Хейзар остановил это безумие до того, как убьет своего пасынка.

Он не сможет убить, если умрет, – искушали ее дары. – Мы сильнее его. Ударь в ответ, – настаивали они, колотя ее под ребрами.

НЕТ! – Она заставила голос замолчать. Несмотря на бездействие, которое сводило ее с ума, стоило Дариусу снова медленно поднять еще одну ложку рагу, она не хотела превращаться в монстра. Это существо она выпускала лишь по приказу своего короля, и даже тогда, в первый раз, сила разорвала ее надвое.

Ларкиру охватил ужас, и мгновение спустя воспоминания о ее прошлом вырвались вперед.

Она была юной девушкой, рыдающей в своей гардеробной под дворцом в Королевстве Воров.

– Тише, дитя. – Ее отец был рядом, его белые королевские одежды касались ее юбок. – Перестань плакать, или сделаешь только хуже.

Сестры встревоженно стояли у ее двери, ожидая и наблюдая, готовые оказать поддержку.

– Почему ты заставил меня это сделать? – Ларкира сделала прерывистый вдох, пытаясь успокоиться, вернуть свою магию на место. Но та продолжала вращаться, хлестать и опрокидывать предметы в комнате.

Только броня отца защищала его самого от ее боли.

Ларкира не могла перестать думать о человеке, которого они недавно подвергли пытке с помощью своих даров по приказу своего короля, ее отца.

– Магия, которой вы, девочки, обладаете, сложна, – мягко сказал Долион. – Ее силу нужно использовать во благо, а иногда добра можно добиться лишь совершив плохой поступок. Ты должна понять этот баланс. Этот человек совершал очень ужасные поступки, и ты помогла остановить это.

– Но я только что научилась контролировать свои способности, – запротестовала она. – Лишь недавно перестала испытывать боль. И потом, потом ты приказал нам…

– Именно потому, что теперь ты можешь контролировать дары, – вмешался ее отец, положив руку ей на плечо, – я знал, что ты готова. Ты чувствуешь, что потеряла там контроль?

Ларкира вытерла нос, задумавшись над вопросом.

– Нет.

– Вот именно. Может быть, моя певчая птичка, ты и причинила кому-то боль, но в тот момент ты управляла своей магией. Понимаешь разницу? Ты контролировала боль, которую причиняла, точно так же, как контролируешь радость, которую теперь можешь принести с помощью своих даров. Ты постоянна в своей магии, Ларкира. И сама решаешь, куда ее направить.

– Я решаю, – повторила она.

– Да. Я попрошу вас, девочки, совершить много трудных поступков, принять те же самые трудные решения, которые я сам должен принимать каждый день, но мы делаем это, чтобы контролировать мир, который больше нас. Королевство Воров – это место, которым нужно управлять твердой рукой. Мы – хватка, удерживающая хаос в узде.

– Я понимаю, – через мгновение сказала Ларкира, вихрь испытываемых эмоций утих, успокаиваясь вместе с ее магией.

Ее отец кивнул:

– Хорошо. И, если ты когда-нибудь почувствуешь, что теряешь контроль, просто помни, чему тебя учили Ачак.

– В стрессовых ситуациях… сделай вдох и не выдыхай.

– Вот именно. Моя певчая птичка, я понимаю, что это трудно осуществить, но знаю, что ты справишься. Возможно, твоя жизнь будет наполнена паузами, но так безопаснее. И у тебя есть сестры. Если тебе страшно, равняйся на них. Используй их силу. Хватай их за руки, все, что угодно, лишь бы держаться. Ты должна сохранять спокойствие.

Спокойствие. Сохраняй спокойствие.

Вечное бремя Ларкиры – оставаться спокойной, беспечной и счастливой. Ибо альтернативу контролировать было гораздо труднее. Однако, если она смогла сдержать свои крики, когда ей отрубили палец, она могла промолчать и сейчас.

И хотя ее сердце разрывалось на части, когда она смотрела, как аллергия Дариуса усиливается, грозя ему смертью, у нее не было выбора. Она должна была выбрать свою семью. Ларкира боялась, что, если бы она пошевелилась, открыла рот, чтобы произнести хотя бы одно слово, все это взорвалось бы – комната, люди, возможно, даже замок. Тогда правда о магии ее семьи будет раскрыта, и их подвергнут остракизму – или, что еще хуже, травле. Она не могла поступить так с близкими, не могла отнять у них жизнь. Не тогда, когда уже забрала так много, став причиной такого количества боли, в том числе смерти ее собственной матери.

Поэтому, когда лицо Дариуса приобрело ужасающе багряный оттенок, Ларкира сидела неподвижно, вцепившись в подлокотники кресла и прикусив язык, пока вкус крови не заполнил ее рот.

Она рискнула взглянуть на герцога и увидела торжествующий блеск в его черных глазах, когда он смотрел, как пасынок подчиняется его воле. Ларкира подумала о покойной герцогине Джозефине, ее вещах и портретах, которые Хейзар прятал в своих покоях. Вспомнила прядь волос, так нежно стянутую шелком. Если этот мужчина когда-либо по-настоящему любил свою жену, как он мог так обращаться с ее единственным ребенком?

«Насколько по-настоящему темна твоя душа? – подумала Ларкира. – И насколько приятно было бы заставить ее замолчать?»

– Достаточно. – Голос герцога прогремел в тихом зале.

Рука Дариуса задрожала, замерев в нескольких дюймах ото рта. Капелька пота скатилась по его лбу, и именно тогда Ларкира увидела его, проблеск ясности в беспомощном взгляде. Ту часть Дариуса, которая могла чувствовать каждую крупицу этого страдания.

Огонь внутри нее разгорелся еще сильнее.

«В каком кошмаре я оказалась?» – Ларкира крепче сжала подлокотники. Как долго Дариус жил во всем этом ужасе?

Ларкира была свидетелем многих темных дел, творившихся в Королевстве Воров. Видела, как убивали людей, сдирали с плоти кожу, разрушали жизнь, но никогда не наблюдала жестокость по отношению к кому-то настолько ее не заслуживающему. Для тех, кто охотился на невинных, у Короля Воров было свое собственное наказание, и никто, слышавший крики грешников, не осмелился бы попытать счастья в такой игре.

– Ах, бедный мальчик, – сказал герцог, устало ссутулившись в кресле, его магия отступала от стен, пола, огня. С ее уходом сам воздух будто вздохнул с облегчением, слуги вдоль стен поникли, освободившись от воли герцога. С неистово колотящимся сердцем Ларкира смотрела, как Дариус, моргая, возвращается в сознание вместе с остальными.

Он резко бросил ложку, как будто она пылала. Рвано дыша, провел рукой по опухшему лицу, осознавая, что сделал, с каждым отчаянным глотком воздуха его кожа становилась все краснее.

– У тебя и правда аллергия. – Герцог удивленно приподнял бровь. – Не надо было есть так много. Полагаю, тебе следует оставить нас и привести себя в порядок? Да?

Дариус приподнялся, его стул заскрипел по полу. Молодой лорд слегка покачнулся, затем, пытаясь сохранить равновесие, положил руку на стол, и Ларкира привстала, желая помочь ему.

Опухшие глаза Дариуса встретились с ее собственными, безмолвно моля вернуться на место.

Не надо, – читалось в его взгляде. – Забудь о моем существовании.

То же самое невозможное требование она отдала магии, которая плавала в ее животе.

Ларкира с трудом сглотнула, прогоняя вниз, еще ниже и ниже дары, разворачивающиеся в ее горле, когда ей удалось вернуться на свое место. Когда она наконец почувствовала, что может говорить без вреда для себя, она повернулась к герцогу и спросила:

– Что с ним случилось? Он ужасно выглядит.

Ларкира постаралась разыграть из себя дурочку, ведь герцог думал, что она ничего не видела.

– Да, действительно. Но не беспокойтесь. – Хейзар махнул рукой. – С ним все будет в порядке.

Ларкира взглянула в сторону Дариуса, но его стул теперь был пуст, дверь в столовую медленно закрылась за ним. Облегчение, охватившее ее при виде побега, быстро сменилось страхом.

Теперь она осталась наедине с безумцем.

И не из тех, которых можно встретить в Королевстве Воров. Те были милыми. Ларкира могла отвлечь их чем-нибудь сладким, блестящим или сделать марионеткой с помощью своих способностей. Здесь же она была вынуждена обходиться без своих трюков. И без магии, а это, ну, было все равно что жить наполовину человеком. Словно еще один Лиренфаст, но хуже, потому что она даже не могла продемонстрировать свои таланты с помощью клинков.

По крайней мере, пока.

Ларкира снова посмотрела на закрытую дверь, на освободившееся место Дариуса. Справиться ли он с тем, что случилось? Имелось ли у него лекарство от аллергии?

Ей отчаянно хотелось выбежать из комнаты и выяснить это.

– Неосмотрительность моего пасынка не должна портить остальную часть нашего ужина. – Герцог щелкнул пальцами, побуждая слуг убрать тарелки и принести второе блюдо.

«Силы богов, – подумала она, глядя на кусок мяса, который поставили перед ней. – Как я могу есть после того, что только что видела?»

– Итак, моя дорогая. – Герцог принялся за свой ужин, заметно уставший, но все еще совершенно очаровательный и обаятельный мужчина. Ну, если не считать черного масла, все еще вытекающего из каждой его поры. – Расскажите мне больше о том, чем занимались, пока меня не было.

Ларкира на мгновение закрыла глаза.

Ей хотелось закричать: «Ты только что пытал своего пасынка перед комнатой, полной людей.

С помощью супа».

Но естественно она промолчала. В конце концов, она была Бассетт. Способная адаптироваться, преодолевающая трудности и более умная, чем самодовольный ублюдок, который сидел перед ней. Оставалось слишком много ответов, до которых нужно было докопаться, а еще обнаружить хранилища и освободить земли. «Меня ждет долгая игра», – снова и снова напоминала она себе. Долгая игра, которой суждено закончиться удовлетворительно. Поэтому, пока молодой лорд лежал, дрожа от боли где-то в замке, задыхаясь при каждом вдохе, Ларкира оставалась с герцогом, болтая, улыбаясь и следя за тем, чтобы съесть все до последнего кусочка.

В то же время представляя, что каждый кусочек Хейзара станет для него последним.