Текст книги "Песня вечных дождей"

Автор книги: Э. Дж. Меллоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

– Форрия, – услышал Дариус свой шепот. – Но почему? Зачем она ему?

– Существует много причин, по которым люди без даров обращаются к такой поверхностной, пусть даже мимолетной силе, – объяснила Ларкира. – И я все думаю, когда…

– Что?

– Я спрашиваю лишь потому, что пытаюсь помочь, понять, но можешь ли ты вспомнить, когда именно твой отчим начал…

– Проявлять жестокость?

В глазах Ларкиры светилось раскаяние.

– Да.

– Как только моя мать умерла, все изменилось. Я сам изменился. Как и слуги, этот дом, земля. Весь Лаклан словно погрузился в траур. И в течение очень долгого времени я принимал такое положение дел.

– Почему же перестал?

– Из-за моего народа, – просто ответил Дариус. – Я был еще совсем юношей, но однажды взял лодку, чтобы выбраться с Касл Айленда, и оказался в Имелле. Состояние города повергло меня в шок. Прошел всего год, но казалось, все пришло в запустение не одно десятилетие назад. Когда-то ломившиеся от добычи рыбные прилавки были закрыты, дома заброшены, маленькие дети попрошайничали на улице. Я не понимал, что именно могло так быстро уничтожить такой процветающий порт, как Имелл. Только вернувшись домой и придя в себя я увидел истинное положение вещей. Некоторые части замка выглядели так, словно их перевернули вверх дном, хотя слуги усиленно делали вид, что ничего не произошло. Почти каждый вечер мой отчим устраивал званые вечера, и его гости были не прочь покинуть поместье с гобеленом, дорогой реликвией или сундуком, полном серебра. Я не знал, где он нашел этих соратников, но нас посещали бесконечные толпы, явно обладающие худшими из видов порока. Герцог начал пить еще в последние месяцы жизни моей матери, но делал это незаметно, обычно поздно ночью. Лишь находясь рядом можно было почувствовать запах алкоголя в его дыхании. Но год спустя это стало его обычным состоянием.

Месяц я наблюдал за всем этим, видел, как те небольшие деньги, которые приносят арендаторы, тратятся на его пороки. А затем, прямо на глазах у его гостей, я начал спорить с ним. Тогда меня ударили в первый раз.

– О Дариус…

– Нет. – Он поднял руку, останавливая дальнейшие жалостливые слова Ларкиры. – Герцог преподал мне хороший урок. Стало очевидно, что Хейзару плевать на все, даже на благополучие Лаклана, о котором, я точно знаю, пеклась моя мать. Поэтому я взял на себя смелость узнать все о том, как правильно управлять этими землями, хотя у меня не было для этого никаких полномочий. Затем мой отчим на какое-то время исчез, и я надеялся, что, возможно, он никогда не вернется. Но Хейзар вернулся, и вдобавок к этому очень сильно изменился.

– Как так?

– Он казался… в некотором смысле сильнее и моложе. Больше не бродил по замку в грязных и помятых костюмах, снова одевался безупречно. Но самое главное – взгляд, то, как он смотрел на меня, как он смотрит на меня сейчас…

– Словно ты добыча.

Дариус встретился взглядом с Ларкирой, не желая подтверждать ее слова, но в этом и не было необходимости. Он никогда не испытывал такого страха, как в те первые несколько лет после возвращения Хейзара.

– После этого начались шторма, – сказал он. – А со временем… пришли и раны.

После сказанного в комнате надолго воцарилась тишина. Дариус видел, Ларкире хотелось высказаться. Лишь в одном взгляде скользило обилие эмоций: печаль, гнев, сожаление, а еще обещание возмездия. Но она молчала, будто знала, он поделился всем этим ради себя самого, а не ради нее. Ему словно наконец позволили дышать, и он был безмерно благодарен за это. Дариус никогда никому не рассказывал эту историю. Даже Боланду он не признавался в своем страхе перед отчимом. Но Ларкира, эта женщина, все еще практически незнакомка, заставляла его делиться даже самыми мрачными мыслями.

Неужели эта форрия действительно превратила Хейзара в чудовище? И дело не в том, что герцог просто ненавидел доставшегося ему в наследство пасынка и ревновал свою жену к ее ребенку? Или, возможно, горе стало причиной для обоих вариантов.

«Но какое все это имело значение?» – подумал Дариус. Кого волновало, когда, как и почему герцог превратился в того человека, которым был сейчас?

Даже ощути Дариус сочувствие по отношению к этому человеку, ему не стало бы легче искать способы исправления ситуации. Вот почему он перестал задавать такие вопросы, решил больше не искать ответы. История его шрамов и то, как они появились, перестали иметь значение. Единственное, что волновало Дариуса, – это его народ и земля. А еще, как найти способ освободиться от зверя, который правил ими обоими.

Словно глоток свежего воздуха, ранее неведанная решимость наполнила его, придавая сил его измученной душе, и его взгляд остановился на Ларкире.

– Но вернемся к этой форрии, – сказал Дариус. – Ты думаешь, что все это, – он указала на все, что их окружало, – непогода, поведение герцога… по отношению ко мне, возможно, было вызвано каким-то зельем?

– Что касается его все возрастающей ярости, да. Такова моя теория.

– Но как это знание поможет мне?

– Мы пытаемся найти его поставщика, – объяснила Ларкира. – Покупка и продажа форрии за пределами Королевства Воров запрещена.

– Я думал, в Королевстве Воров нет никаких правил.

– Глупое заблуждение. Там правил больше, чем в большинстве других мест.

– Ладно… – сказал Дариус, внимательно наблюдая за Ларкирой. Той девушкой, которая, казалось, изменила траекторию движения его жизни в тот самый момент, когда он неохотно обнял ее, после поведя в танце. – Так это единственная причина, по которой ты здесь? Чтобы найти этого поставщика или есть еще что-то?

– Дариус. – Она подвинулась ближе к краю сиденья. – Я здесь для того, чтобы помочь.

– Да, ты постоянно упоминаешь об этом. Но как?

Она на мгновение отвела взгляд, и, видя, как Ларкира, казалось, взвешивала свои следующие слова, он понял.

«Король Воров принял решение», – подумал Дариус. Он ненавидел боль, пришедшую с вопросом: сказанное ранее Ларкирой свидетельствовало о ее собственных чувствах и желаниях, или же ее сподвигли на это обязательства и поставленная задача?

– И какова цена помощи от Короля? Разве он не знает, что Лаклану нечем платить?

Услышав это, Ларкира нахмурилась.

– Да, – язвительно усмехнулся Дариус. – Все те сундуки, которые ты видела, в основном пусты или заполнены едой, которую я собрал на наших кухнях, чтобы после отдать своим арендаторам. К счастью, отчим не знал о серебре моих предков, и оно сохранилось в целости и сохранности. Я использую его, чтобы помогать людям платить налоги. Нескончаемый дождь вымывает наши посевы и портит рыбацкие лодки, а значит, людям негде заработать денег.

– Но как же шахты? Ценные минералы Лаклана, которые обеспечили торговое соглашение с Джабари?

– Соглашение принесло бы пользу, если бы Хейзар не забирал себе каждую монету. Сейчас все устроено так, что мои люди больше похожи на рабов, ибо они не увидят никакой платы за свой труд. Герцог полон решимости игнорировать последствия своих действий на этой земле, даже несмотря на то, что именно благодаря Лаклану ему удается модно одеваться и, по-видимому, платить за то пристрастие, о котором ты говоришь. Мы едва можем заплатить нескольким слугам в замке. Те, которых ты видела по прибытии, приехали из Имелла лишь на неделю.

Ларкира долго молчала, проводя большим пальцем по ладони в том месте, где когда-то зияла рана.

– Тогда мы должны поступить так, как я и предполагала.

– То есть?

– Надо избавиться от твоего отчима.

Услышав ее слова, Дариус моргнул, а затем рассмеялся так сильно, что у него на глазах выступили слезы.

– Ты находишь мое предложение забавным?

– Безусловно.

– И почему?

– Именно это я и сказал Королю Воров, а в ответ он послал тебя.

Ларкира поджала губы.

– Милорд, у меня много талантов. Заживление ран и доведение разных тварей до исступления лишь капля в море моих способностей.

– В этом я нисколько не сомневаюсь.

– Тогда почему смеешься?

– Потому что, – сказал Дариус, удерживая взгляд этих чарующих голубых глаз, когда произносил следующие слова, – когда ты появилась здесь, я думал, ты станешь причиной моей погибели, но на самом деле, похоже, тебе суждено стать моим спасением.

Румянец залил щеки Ларкиры, и Дариус почувствовал, как странное удовольствие снова зашевелилось в его груди от того, что он лишил девушку дара речи. Его собственные мысли путались, желания вели битву с долгом и обидой, но, спасибо потерянным богам, ему удалось не высказывать свои мысли в присутствии этого, пусть и милого, но такого непонятного создания.

– Да, что ж… – Ларкира поиграла с материалом платья. – Хоть я и сильна, моя магия не безгранична.

– Я верю, что ты способна на все, во что вкладываешь душу.

Она взглянула на него с теплотой.

– И все же, – продолжала Ларкира. – Я думала, смогу все сделать в одиночку, но нет, не могу. Мы не можем.

В это казалось трудно поверить, но Дариус сдержался и не стал снова спорить.

– Тогда что ты предлагаешь?

– Мы должны совершить небольшое путешествие.

– Путешествие?

– Да.

– Куда?

Впервые за это утро Дариус увидел, как Ларкира улыбнулась.

– Повидать моих сестер.

Глава 25

Лишь спустя две ночи Ларкира решила, что будет безопасно покинуть замок. Как она и подозревала, издеваясь над Дариусом, герцог быстрее израсходовал свой запас форрии, потому уехал, заявив, что у него есть дела на границе Лаклана. Его отъезд был крайне желателен, учитывая, что с момента их помолвки он начал проявлять некоторую вольность в отношении Ларкиры. А именно распускал руки.

Ее пробирала дрожь, стоило вспомнить, как сложно было выпутываться из ситуации, не используя свою магию. Чем скорее закончится эта ерунда с заданием, тем скорее она сможет сорвать кольцо со своего пальца.

Хотя вещица была довольно красивой.

Открыв дверь на свой балкон, Ларкира вышла из-под каменного навеса и ступила на выступ. С отъездом герцога дождь поутих, оставив после себя лишь легкую думку. Когда облака и туман рассеялись, Ларкира посмотрела на вереницу озер, прорезанных высокими горами. Имелл, словно выползающая из воды смесь серого и коричневого, раскинулся справа, и она подняла голову, вглядываясь в закатное небо.

Ларкира сымитировала крик ястреба, и в поле зрения появилась серебряная звезда.

Кайпо спикировал вниз и приземлился на перилах балкона, теперь он был размером с краснохвостого ястреба.

– Привет, мой дорогой. – Ларкира провел рукой по мягким, шелковым перьям, прежде чем привязать маленькую кожаную сумочку к его лапе. – Проследи, чтобы послание быстро попало к отцу.

Вскрикнув, Кайпо сиганул с выступа и полетел прочь.

Ларкира наблюдала, как друг исчезал вдали. В письме Долиону сообщалось об отъезде герцога, Зимри должен был проверить, отправился ли герцог в то же место, что и раньше. Ларкира не упомянула, что планирует делать дальше. Это можно будет объяснить позже, хотя, скорее всего, отец узнал обо всем в тот момент, когда Ларкира лишь подумала об этом.

Натянув капюшон крадущей тени накидки, Ларкира вышла из своих комнат, ботинки бесшумно ступали, скрытые под черным платьем – недавнее творение миссис Эверетт, появившееся как раз вовремя для этого путешествия. Ткань поднималась высоко по шее, оставляя кружевной вырез в форме бриллианта, обнажающий кожу над грудью, а длинные, эффектные рукава заканчивались треугольниками под запястьями. Волосы Ларкиры были заколоты наверх и заправлены под капюшон, а золотая маска с нарисованными черным чертами лица в ожидании использования лежала в ридикюле, привязанном к ее запястью.

Дойдя до конца гостевого крыла, Ларкира прошмыгнула в коридоры для слуг.

Добравшись до площадки первого этажа, она последовала указаниям Дариуса: «Как только окажешься в комнате, где хранят ковры, подойди к люку в центре. Иди по лестнице в старое подземелье и следуй за растущим мхом, пока не почувствуешь запах свежего воздуха. Я буду ждать за железными воротами, они кажутся запертыми, но всегда открыты». Ларкире было приятно узнать больше о секретах замка.

Дом не был бы домом без тайных входов и выходов.

Вдыхая затхлый воздух подземной тюрьмы, Ларкира заглянула в пустые камеры, маленький светящийся камень освещал ей путь. Висячие кандалы заполняли каждую из комнат, и она гадала, кого или что держали здесь. Но вдруг тревога исказила ее черты, и Ларкира нахмурилась, надеясь, что Дариуса никогда не запирали здесь.

Тот их разговор в его комнатах лишь еще сильнее расстроил Ларкиру. Она ужаснулась, поняв, что, желая помочь Дариусу с его ранами, лишь причинила ему еще большую боль. А когда узнала, что, проснувшись в то утро, он решил, будто сошел с ума, девушка словно получила удар в живот. Поэтому Ларкира твердо решила загладить свою вину, а также вернуть его доверие. И следовательно еще более отчаянно стремилась преуспеть в предстоящем деле.

Обогнув изгиб каменного прохода, она почувствовала прохладный ночной воздух, а затем вдали показались ворота. Темная фигура ждала с другой стороны.

– Тебя видели? – Дариус распахнул железную дверь, ржавый скрип, словно тихий крик, пронзил ночь.

– Да, – сказала Ларкира, убирая свой камень в карман. – И я привела их всех, чтобы они улизнули со мной.

Дариус посмотрел ей за спину на темный, пустой коридор.

– Смешно, – сухо сказал он, разглядывая платье, выглядывающее из-под ее накидки. – Что на тебе надето?

– Что и должно быть.

– Мы собираемся на бал?

– Если у нас останется время, то возможно. Теперь возьми это. – Ларкира протянула ему гладкую красную кожаную маску, прежде чем показать свою золотую.

– У меня уже есть маска, – возразил Дариус.

– Ты имеешь в виду ту заплесневелую коричневую штуку, которую ты приклеиваешь к своей коже?

– Ни то, ни другое. – Он сунул красную обратно ей в руки.

– Очень хорошо, но не вини меня, когда не услышишь конец.

– Конец чего?

– Как лучше добраться отсюда до каменной беседки? – Ларкира повернулась, чтобы осмотреть их позицию на восточной стороне замка, темный лес простирался под холмом. Полная луна, висевшая высоко в небе, освещала пейзаж туманным светом.

– Беседки?

– Да, вон той, среди деревьев.

– Отсюда не так-то просто добраться до нее.

– Еще лучше. – Ларкира двинулась вниз по склону, но внезапно Дариус схватил ее за локоть и потянул назад. Она оказалась совсем рядом с ним, и тепло, исходившее от его темной фигуры в накидке, казалось невыносимо притягательным в прохладном воздухе. Ларкира сопротивлялась, отчаянно желая придвинуться ближе.

– Лучше пойти не напрямик, а с юга.

– Хорошо, – ответила Ларкира. – Показывай дорогу.

Они шли в тишине, эхо разбивающихся волн вдоль дальнего обрыва острова вторило их шагам.

– Что ты сказал Боланду, чтобы он не совал всюду свой нос во время нашего отсутствия? – спросила Ларкира, когда они пробирались через лес.

– Что я не желаю, чтобы меня беспокоили, пока не попрошу об обратном.

– И это все?

Дариус кивнул.

– Ничего себе. – Ларкира хмыкнула, отодвигая ветку на своем пути. – Как, должно быть, приятно так легко командовать кем-то.

– Я лорд. У меня нет необходимости объяснять слугам причины своих действий.

Услышав это, Ларкира вскинула брови:

– В самом деле, вы правы, ваша светлость.

Дариус нахмурился:

– Особенно учитывая, что, по твоим словам, он видел порезы на моем лице. Отдавая приказ, я предусмотрительно стоял к нему спиной. Он знает, что я имею привычку прятаться, пока раны не заживут. Так что здесь нет ничего необычного.

Услышанное заставило Ларкиру замолчать, волна стыда накрыла ее.

– Что ты сказала Кларе?

– Что у меня середина ежемесячных кровотечений, и если я хотя бы увижу, как кто-то хочет втиснуть меня в корсет или вообще зайти ко мне в спальню, швырну в них горящие угли.

Дариус резко остановился:

– Прошу прощения?

– Ежемесячное кровотечение, – повторила Ларкира. – Ну ты знаешь, время, сопровождающее женщину на протяжении большей части ее жизни, когда она…

– Да, да. – Он махнул рукой. – Я понимаю, что значит… То есть когда женщина… – Дариус прочистил горло. – Я говорил о бросании горящего угля в людей.

– А. – Ларкира пошла дальше, темная дорожка освещалась только лунным светом, просачивающимся сквозь кроны деревьев. – Вполне нормальное для некоторых женщин желание в подобные периоды.

– А ты относишься к этой категории «некоторых женщин»?

– О да, я, возможно, даже окажусь в начале списка.

Дариус бросил на нее настороженный взгляд, заставивший ее улыбнуться.

– Не переживай, – заявила Ларкира. – Я соврала, сейчас не то время. У меня есть еще по крайней мере неделя.

– Приятно знать. – Казалось, Дариус вдруг очень заинтересовался землей под ногами.

– Естественно, ты не знаешь о таком, ты ведь рос не в окружении женщин. Но, если хочешь, я с радостью тебе все объясню.

– Спасибо, но думаю, лучше мне остаться в неведении по этому вопросу.

– Вряд ли подобное возможно. У тебя ведь когда-нибудь появится жена.

– Жена?

– Да. И ты, конечно же, захочешь помочь облегчить боль, которую она будет испытывать в такое время.

– Какой в этом смысл, если я позволю ей страдать другим путем, заставляя жить в этом месте? – Дариус указал на темный лес, который простирался вокруг них. – Нет, в моем будущем нет места для жены.

Ларкира нахмурилась, когда они оба замолчали.

В моем будущем нет места для жены.

Почему эти слова причиняли такую острую боль?

– Но что, если мы добьемся успеха и Лаклан вновь станет таким, каким ты его помнишь? – уточнила она.

– Если бы я осмелился даже надеяться на такой день, – сказал Дариус, – боюсь, мне не стать таким, каким я был раньше. А кому нужен такой сломленный человек, как я?

– Ты не сломлен, Дариус. – Ларкира коснулась его руки и заметила, как Дариус все еще вздрагивал от ее прикосновений.

Однако она оставалась невозмутимой, зная, что только из-за этой реакции Дариус считал себя поврежденным. Но у них обоих имелись шрамы; оба держали свои чувства в узде, боясь того, что произойдет, если они осмелятся снять оковы. Ларкира не собиралась позволять Дариусу верить, что он одинок в подобных эмоциях, и будто его невозможно исцелить. Если Ларкира могла найти свой путь сквозь тьму, то и он мог.

– Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? – спросила она. – Я вижу храброго мужчину, который сражался, пытаясь защитить свой народ от худшего монстра: веры в то, что они не любимы.

От ее слов у него сжалось горло.

– Несмотря на тьму, окутывающую Лаклан, ты показал своим арендаторам, что о них все еще заботятся. Сломленный человек, Дариус, не стал бы действовать таким образом.

Он посмотрел ей в глаза, испытывая целый калейдоскоп эмоций, когда сделал шаг ближе.

Сердце Ларкиры забилось быстрее, она не убирала руку, все еще не желая отпускать его.

– Ларкира, я… – начал он.

– Да? – практически умоляла продолжить она.

Но все, что Дариус собирался сказать или сделать, исчезло, сменившись ошеломляющим порывом холодного воздуха, когда он покачал головой и отступил.

Рука Ларкиры упала.

– Беседка как раз за этими кустами ежевики, – сказал Дариус, отходя в сторону и показывая небольшой просвет в плотной группе деревьев.

Ларкира сделала прерывистый вдох, успокаивая свою магию, разочарованно кружившую в ее груди.

– Спасибо, – сказала она, входя на круглую поляну, где стояла беседка, древнее старинное сооружение с замысловатым куполом из цветного стекла.

– И снова, зачем нам нужно было приходить сюда? – спросил Дариус.

Ларкира повернулась, стоя в центре сооружения. Беседка нуждалась в ремонте, и было бы неплохо убрать росшие на колоннах сорняки, но даже в подобном состоянии было невозможно отрицать ее красоту.

– Если есть такая возможность, – объясняла Ларкира, – при использовании ключа портала всегда лучше находиться на улице, и лучше в изолированном месте. Больше направлений, куда бежать при возвращении.

– Ты думаешь, нам придется бежать?

Ларкира пожала плечами.

– Лучше иметь запасной вариант. – Открыв сумочку, она вытащила монету с золотой каймой, центр которой был заполнен маслом, кружившимся, словно пойманные в ловушку звезды.

– Это ключ портала? – спросил Дариус.

Она кивнула:

– Специально изготовленный, его дверь уже помечена.

– Есть ли другие виды?

– Да, много разных. Но только самые могущественные существа способны создавать их. Большинство из таких штук обычно крадут из кармана мертвеца.

Глаза Дариуса расширились.

– Не волнуйся, – продолжила она. – Этот не постигла подобная участь. А теперь надень свою коричневую сумку.

– Я не взял с собой сумку.

– Конечно взял. Вон она, у тебя в руке.

– Это моя маска.

– Уверен? Могу поклясться, что видела, как конюхи складывали конский помет во что-то, что выглядело чрезвычайно…

– Если ты не прекратишь нести эту чушь, – сказал Дариус, – я заставлю тебя надеть ее.

– Занимательная идея, от которой я откажусь.

– Ларкира, – нахмурился Дариус.

– Что? Я предупреждала, что ты не дослушаешь до конца.

– Хорошо, дай мне проклятую новую маску.

Ларкира лучезарно улыбнулась, протягивая ему кожаную красную маску.

Дариус не произнес ни слова, пока надевал ее, не признался, насколько лучше она ощущалась на коже, такая легкая, словно невидимая. Маска идеально подходила ему, словно Ларкира специально выбрала ее для него.

Нет, Дариус лишь поджал губы и промолчал.

Но тем не менее Ларкира испытала удовлетворение, натягивая свою собственную, сверкающую золотым, маску. Отцепив брошь с воротника платья, она сняла одну из перчаток, уколола кончик пальца и посмотрела, как на нем образуется идеальный малиновый шарик, а затем опустила его в центр монеты. После поднесла монету к губам, быстро прошептала секрет, который хранила глубоко в своем сердце, а затем усмехнулась, когда знак ожил, переливаясь желтыми, красными и пурпурными цветами.

– Куда, ты сказала, приведет нас этот портал? – спросил Дариус.

– А я и не говорила. – Ларкира подбросила монету вверх. Та перевернулась раз, другой, а на третьем повороте замерла в воздухе, и перед ними развернулась завеса темного туннеля. – Держись ближе, – проинструктировала она. – И что бы ни делал, не снимай маску.

Отвернувшись от лорда, Ларкира шагнула через портал и вошла в другой мир, мир, пропитанный хаосом.

Дом.