Текст книги "Песня вечных дождей"

Автор книги: Э. Дж. Меллоу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

Всего лишь гул звуков, но он вызвал теплый отклик в его груди, заставляя переступить порог, несмотря на нарушение приличий, предписывающих не входить без предупреждения.

Комната леди Ларкиры была одной из самых больших гостевых комнат в этом доме, с высокими потолками и густым ковром. В то время как большая часть замка казалась холодной и темной, эти помещения сохранили немного тепла и уюта, которые, без сомнения, исходили от нынешней обитательницы. Посередине стояла гигантская кровать с балдахином, идеально застеленная голубым стеганым одеялом, расшитым узором из белых ромашек. Дариус не помнил, чтобы когда-либо видел в замке такой жизнерадостный узор, ему оставалось лишь гадать, не привезла ли Ларкира с собой из Джабари такую несвойственную этому дому вещь.

От этой мысли у него стало тяжело на сердце. Он почти забыл, какой одинокой она должна чувствовать себя здесь, в краю, так непохожем на ее собственный, да еще и без семьи и друзей.

Одна.

Как они оба похожи.

Дариус посмотрел на письменный стол, стулья, оглядел диван и туалетный столик, с удивлением обнаружив, что там никого нет, хотя мелодия все не затихала. А потом он заметил приоткрытые балконные двери. Дариус двинулся к ним, и песня стала громче. Он выглянул на улицу и увидел девушку, устроившуюся на кушетке, рядом с ней стоял поднос со сладостями и чаем.

У Дариуса перехватило дыхание.

Ларкира была не кем иным, как богиней. Безмятежной богиней без каких-либо видимых повреждений.

Ее голубое платье струилось по фигуре, словно вода, распущенные белые волосы спускались ниже талии, никакого корсета или пышных юбок, которые могли бы скрыть ее грациозную фигуру, ноги поджаты и спрятаны от посторонних глаз.

Дариус застыл на месте, не желая нарушать увиденную мирную сцену. Там, балансируя на кончике вытянутого пальца леди Ларкиры, расположилась маленькая оранжево-желтая птичка, и она, словно отвечая на гул, исходящий от самой Ларкиры, защебетала красивую мелодию. В ответ на это девушка улыбнулась, приоткрыла губы и пропела ноту настолько похожую на ноту создания у нее в руках, что Дариус не мог поверить своим глазам и продолжал наблюдать за их общением.

Затем, взмахнув крыльями, на перила балкона опустились еще две желтые птицы. Они отряхнули перья от дождя, прежде чем полететь и приземлиться на колени Ларкиры.

«Кто эта женщина?» – снова спросил себя Дариус. Он признался ей, что все еще верит в магию, и, глядя на нее, было легко понять почему. Она светилась жизнью, силой духа и добром.

– Один из старых друзей отца научил меня этому трюку, – пробормотала Ларкира, нежно поглаживая птицу, сидящую на пальце. На руках не было перчаток, что позволяло увидеть короткий безымянный палец на левой руке. – Мне легче всего имитировать кедровую свиристель, – сказала она, как будто это объясняло подобный дар, а затем повернулась и встретилась взглядом с Дариусом.

Он резко выскочил из своего укрытия, ударившись бедром о дверную ручку.

Ларкира рассмеялась, от мелодичного звука птицы замахали крыльями, а затем улетели прочь, скрываясь за завесой дождя.

– Можешь присоединиться ко мне, – сказала девушка, ее голубые глаза быстро и почти бесстрастно пробежались по Дариусу. – Если только не предпочитаешь шпионить.

– Я не шпионил. – Дариус знал, что его раскрасневшиеся щеки свидетельствовали о другом.

– Да, конечно, прошу прощения, это ведь твой дом. Я и забыла, что в этом случае тебе разрешено заглядывать в любую дверь без причины или приглашения.

– Разве ты только что не пригласила меня войти?

Губы Ларкиры расплылись в улыбке.

– Хороший выпад, Дариус. А теперь, пожалуйста, вылезай из этой щели, пока я сама тебя не вытащила.

Дариус осторожно вышел на балкон, прохладный воздух коснулся его пиджака.

– Тебе здесь не холодно?

– Я попросила развести небольшой огонь. – Ларкира указала на стоящую рядом с ней каменную чашу с металлической решеткой, пламя лизало раскаленные угли. – Холодными ночами мы зажигаем подобные в наших дворах в Джабари.

Дариус придвинулся ближе, наслаждаясь теплом, которое окружало Ларкиру.

– Ты привезла ее с собой?

– Вопреки бесконечным доводам сестер. Было приятно написать им, как сильно они ошибались.

– Да, представляю, как тебе понравилось делиться подобными новостями.

– Пожалуйста, – Ларкира убрала ноги, подвинувшись, чтобы освободить для него место на кушетке, – присаживайся и расскажи, почему удостоил меня своим визитом.

Вместо этого Дариус прислонился к ближайшей колонне.

– Хотел узнать, понравился ли тебе вчерашний ужин. И пережила ли ты его?

Ларкира стряхнула крошку с колен.

– Прекрасный выдался вечер.

– Прекрасный? – Дариус вопросительно поднял брови. – Сомневаюсь, что моего отчима удовлетворил бы подобный ответ.

– Да, я тоже в этом сомневаюсь.

Дариус заметил резкие нотки в ее голосе.

– Случилось что-то такое, что расстроило тебя?

Ларкира посмотрела на ливень, затем на капли дождя, бьющиеся о край балкона.

Больше, Дариусу всегда казалось, умоляли бури в Лаклане. Дай нам больше. Мы должны окатить всех водой. Завладеть всем и всеми, падать и падать вечно.

– Мне не понравилось, как Хейзар разговаривал с тобой.

Ее ответ вызвал нервозность в душе Дариуса.

– Что ты имеешь в виду?

– Кажется, он ненавидит саму идею твоего существования.

Дариус моргнул, ее откровенность не переставала удивлять. А затем осознал, что смеется.

– Ты не согласен? – удивленно спросила Ларкира.

– О нет. – Дариус издал еще несколько смешков, а потом, наконец, сел рядом с ней. Ларкира просто обезоружила его. – Полностью согласен. Однако никогда не встречал никого, кто признался бы мне в этом в лицо.

– Что ж, теперь у тебя есть такой человек.

Несмотря на неприятную тему, Дариус улыбнулся:

– Теперь да.

– Тебя это не беспокоит?

– Что люди не высказывают свое мнение относительно наших с отчимом отношений? Сомневаюсь, что кто-то считает это уместным.

– Я имела в виду, тебя беспокоит, что ты ему не нравишься?

– А почему должно? – Дариус пожал плечами. – Он мне тоже не нравится.

Впервые он признался в этом вслух и испытал облегчение, особенно предчувствуя, что его нынешняя собеседница не станет осуждать его.

Ларкира полностью повернулась, чтобы посмотреть на него, тем самым подвинув свое укрытое голубой тканью колено опасно близко к его бедру, жар между ними казался сильнее молнии, разрезающей небеса. Дариус также не мог оторвать взгляд от ее рук. Не из-за того, что у нее не хватало пальца, а потому, что не привык видеть ее без перчаток. Даже со шрамом на костяшке безымянного пальца ее руки казались нежными, но сильными. Сила виднелась в ее жестах, но мягкость, с которой она положила одну руку поверх другой, свидетельствовала о том, что ее воспитывали как леди.

– Ваши отношение когда-нибудь были хорошими? – спросила она.

Вопрос заставил Дариуса оторваться от созерцания рук Ларкиры и встретиться с ней взглядом, его мысли неохотно возвращались к тому времени, которое он считал давно похороненным.

– Были моменты… в самом начале. Я помню, как Хейзар приезжал в Лаклан до того, как стал новым герцогом, и повез нас с мамой в город. Тогда сияло солнце… – Дариус взглянул на бурю. – Он купил мне леденцы и маленькую деревянную лодочку. Я опустил ее в озеро, не зная, каким сильным было течение в тот день, и волны тут же подхватили ее. Я так быстро потерял подарок, что запаниковал и бросился за ним. Но не успел зайти далеко, как меня подхватили и отнесли обратно на пляж. Я помню, какой бледной была моя мать, пока со слезами на глазах обнимала меня. Хейзар стоял рядом с ней, поглаживая ее по спине, его красивый костюм наполовину промок от того, что он спас меня, но он совсем не злился, казалось, просто испытывал облегчение. «Ты стоишь больше, чем любая лодка, – сказал он, – даже построенная в Эсроме». Вскоре после этого дня они с моей матерью поженились.

– Стоит ли мне выходить за него?

Дариус отшатнулся, словно ему влепили пощечину.

– Что?

– Стоит ли мне выходить за твоего отчима? Цель моего визита сюда вряд ли является секретом.

Дариус открыл рот, затем закрыл, словно рыба, вытащенная из воды.

– Я… я не думаю, что это уместный вопрос.

– И?

– И не стоит спрашивать об этом.

– Уместность чего-либо не должна иметь никакого отношения к его важности. На самом деле, большинство неподходящих тем поднимают более важные вопросы, чем правильные.

– Еще один урок от твоего отца, которого нет ни в книгах, ни у гувернанток?

– Не просто так он является одним из богатейших людей в Джабари.

– Несомненно. – Дариус оперся локтями о колени, отворачиваясь от девушки, которая обладала силой, способной свести его с ума.

Она была опасна, эта Бассетт. Слишком опасна, чтобы разговаривать с ней наедине.

Лучше было уйти.

– Я думала, мы договорились всегда быть откровенными друг с другом, – напомнила Ларкира. – Так что? Ты ответишь на мой чрезвычайно шокирующий вопрос? Или уподобишься всем тем людям, которые отказываются говорить тебе правду?

– Говорит девушка, которая является защитницей лжи, когда того требует ситуация.

– Да, и голосую за то, чтобы в этой ситуации обойтись без нее.

– Как удобно для тебя.

Она усмехнулась:

– Но разве это не так?

Разочарованно вздохнув, Дариус встал и подошел к краю балкона. На этот раз он обрадовался холодному дождю, ударяющему по коже, ибо тот помогал охладить его лихорадочные мысли.

– Я не считаю, что мое мнение имеет какое-либо значение.

– Поскольку ты член его семьи, я верю, что имеет.

– Ну, если ты веришь, что имеет, то так и должно быть.

– Я знала, что ты умный мужчина.

– Тот факт, что я остаюсь с тобой наедине, доказывает обратное.

– Думаешь, из этого выйдет что-то неудобное?

– Неудобное?

– Неуместное, если использовать твое любимое слово.

– Нет.

– Нет, это не одно из твоих любимых слов?

– Ничего неуместного не произойдет.

– Какая жалость.

– Прости?

– Какая жалость, – повторила Ларкира. – Потому что тогда ты оказался бы прав, а я нет. Но теперь, когда ты только что опроверг свое собственное утверждение, придя сюда без сопровождения, боюсь, любое сделанное тобой официальное заявление ни на что не повлияет.

– У меня разболелась голова.

– Вот. – Ларкира взяла пирожное с подноса. – Тебе следует что-нибудь поесть.

– Я не голоден.

– Да, да, – покачала она головой. – Как мы только что доказали, ты, вероятно, ошибаешься.

– Я… – Он перевел взгляд со светящихся весельем глаз Ларкиры на ее протянутую руку, держащую маленький, покрытый глазурью десерт. – Я сдаюсь. – Дариус взял лакомство, сел рядом с ней и съел все за два укуса.

– Лучше? – поинтересовалась Ларкира.

– Нет.

– Что теперь означает да.

К своему собственному раздражению, Дариус усмехнулся. Следовало хорошенько подумать, прежде чем препираться с этой Бассетт.

Затем собеседники погрузились в молчание, и Дариус обрадовался этому, учитывая, что пытался вспомнить, ради чего изначально пришел сюда. Эта девушка обладала даром совершенно сбивать его с толку.

Но когда ветер пронесся сквозь балкон, прижимаясь к его жакету и целуя кожу, воспоминания вернулись. Его шрамы исчезли.

Взглянув на Ларкиру, наблюдая, как она потягивает чай, Дариус понял, что бы ни случилось прошлой ночью, она либо не помнила о случившемся, либо осталась невредимой, а может, и то и другое. Ларкира явно не походила на человека, который стал бы молчать при виде его отметин, не говоря уже о том, чтобы хранить молчание об их внезапном исчезновении. И Дариус не мог просто взять и спросить ее об этом. Мог лишь представить… как срывает рубашку, стоит с обнаженной грудью перед дамой, объясняя, что раньше у него было много шрамов, а теперь их всего несколько. Она бы сочла его ненормальным. Что, опять же, возможно, так и было. Хотя он все еще не мог смириться с этой мыслью. Земли Лаклана с каждым днем слабели; во имя своей земли и народа Дариус не мог позволить себе пасть. Ему нужно было держать себя в руках. Тайна, которая привела к заживлению некоторых его шрамов, возможно, просто должна была остаться тайной. В конце концов, Адилор был странным местом и, как он видел в Королевстве Воров, таил в себе еще более странные возможности. Возможно, он вернул немного этой магии Лаклану…

Ларкира задрожала рядом с ним, и Дариус, не раздумывая, снял свой жакет и накинул ей на плечи.

– Спасибо, – сказала она, удивленно подняв на него взгляд.

Когда он находился так близко, аромат лаванды и мяты, окружавший леди Ларкиру, казался опьяняющим.

– Пожалуйста, – ответил он.

За пределами балкона продолжал бесчинствовать сильный дождь, из-за которого разглядеть что-либо было категорически невозможно. И Дариус с Ларкирой словно были изолированы от всего остального мира, оставаясь на собственном островке спокойствия внутри Касл Айленда.

Так интимно.

Дариус чуть отодвинулся.

– Могу я спросить тебя кое о чем?

– В любое время.

– Почему тебя волнуют мои мысли о твоем браке?

Ларкира плотнее запахнула жакет.

– Потому что волнуют.

– Но почему?

– Потому что твой голос заслуживает того, чтобы его услышали.

– Ради чего?

– Ради твоего собственного счастья.

– Моего счастья? – усмехнулся Дариус. – Прости, Ларкира, но я не понимаю, как одно связано с другим.

Он, конечно, знал, но даже в своих самых сокровенных мыслях не мог признаться в этом.

– Я говорю не только о женитьбе твоего отчима, – объяснила она. – Просто каждая душа в Адилоре заслуживает шанса быть услышанной. Ради того, чтобы их желания и мечты признали.

– И ты думаешь, что мне не дали такого шанса?

– Не здесь.

Дариус изучал черты лица Ларкиры, изящный носик, чуть розовые щеки и уверенную позу, то, как она смотрела на него, будто знала его самые сокровенные секреты.

Именно тогда он почувствовал то, чего не ожидал, то, что вернуло его к реальности, прочь от их личного, скрытого мира – гнев. Потому что что-то в ней – возможно, ее слова или то, как она вела себя, как будто знала его, на самом деле знала, как он в течение многих лет молча страдал в одиночестве, – вызвало в нем вспышку ярости. Может быть, потому, что она оказалась так близка к истине: Дариус и правда хотел жить своей собственной жизнью, освободившись от удушающей хватки хозяина дома и страха, что его собственные мысли будут высказаны вслух. Правда, которую он давным-давно заставил себя забыть.

– И вы верите, что именно вы можете дать мне это? – спросил он. – Моя героиня, пришла спасти меня и подарить мне голос? Что ж, тогда, если мы придерживаемся наших ранее принятых стандартов честности, то позвольте мне сказать следующее: я не знаю, в какие игры вы любите играть дома в Джабари, за какими маленькими затеями вы с вашими сестрами убиваете время в вашем помпезном доме, но в этом мире не всегда торжествует правда и справедливость, и не все нуждаются в спасении. Некоторым вещам лучше просто оставаться такими, какие они есть. – Дариус встал, поправляя манжеты на рукавах и игнорируя хмурый вид Ларкиры. – Миледи, я лишь пришел убедиться, что с вами все в порядке и что вы хорошо поужинали. И совсем не интересовался вашим мнением о моей жизни, да и, откровенно говоря, вы слишком мало знаете обо мне, чтобы выражать свое мнение.

Мгновение тишины. Только дождь и гром, прежде чем:

– Итак, мы вернулись к «миледи»?

– Полагаю, именно так.

Дариус чувствовал на себе пристальный взгляд Ларкиры, побуждающий взглянуть на нее, пока произносил свою речь, но он не хотел… не мог.

– Прекрасно, милорд. У меня все хорошо, как и во время вчерашнего ужина.

– Хорошо.

– Превосходно.

И с этими словами Дариус вылетел из ее комнат. Игнорируя тот факт, что его пиджак все еще был обернут вокруг единственного человека, который после всех этих лет одиночества и замкнутости помог ему открыться. «Так будет лучше», – подумал он, сдерживая свой гнев. Лучше погасить это пламя, прежде чем оно сможет по-настоящему разгореться. Те, кто переживал о Дариусе или любил его, что ж, рано или поздно они оказывались в Забвении.

Глава 20

Ларкира сидела в библиотеке, кипя от злости. И не потому, что последние три дня Клара отказывалась гулять с ней, заставляя их оставаться взаперти в помещении. Неужели настолько ужасны эти слухи о ледяном дожде, камнепадах и оползнях? И не потому, что она не видела лорда Мекенну с того самого утра, когда они поссорились на ее балконе. Он прекрасно проводил время в своем пыльном крыле, в то время как ей приходилось пить чай, есть и продолжать этот фарс с напитанным украденной магией герцогом. Конечно, ей не хотелось, чтобы Дариус присутствовал там. Несмотря на то что ей сошло с рук исцеление молодого лорда, Ларкира считала, для всех будет лучше, если он будет избегать общества своего отчима.

Нет, что действительно разозлило ее, так это письмо, которое она сжимала в руках.

Кайпо доставил его сегодня утром, серебряные крылья ястреба блестели от капель дождя, когда он уменьшился в размерах, чтобы Ларкира могла провести его в свои покои. Ее друг грелся у огня, пока она снимала маленький кожаный мешочек с его лапы. Конечно же, Ларкира прочитала послание еще до того, как Клара пришла ее одевать. А затем еще раз после завтрака, и два раза по дороге в круглую библиотеку, где Ларкира, пребывающая в дурном настроении, устремилась на уложенный подушками подоконник.

– Если будете так хмуриться, у вас слишком рано появятся морщины, миледи. – Клара сидела в соседнем кресле и вышивала узор на носовом платке. – Уверена, новости не могут быть настолько ужасными.

– Именно такие они и есть. – Ларкира скрестила руки на груди, глядя в окно.

Записка была не очень длинной, учитывая, сколько страниц она отправила отцу.

На самом деле ее отец написал всего пять строк.

Моя дорогая певчая птичка!

Согласен, дело в отношении лорда М. крайне мрачное, но я должен настоять, чтобы ты все еще воздерживалась от пения. Даже если ты не пострадаешь сама, остальные вряд ли переживут подобное. Терпение. Продолжай свои поиски. Мы с З. близки к тому, чтобы найти то, что ищем. Мы с твоими сестрами скучаем по тебе.

С любовь, отец.

С таким же успехом он мог бы вообще ничего не писать. Воздерживаться от пения. Что ж, теперь понятно, почему он отправил такое крохотное письмо. Ларкира ни в малейшей степени не сожалела о том, что использовала свою магию. Ужасные шрамы лорда Мекенны все еще всплывали в ее памяти всякий раз, когда она ложилась спать, тени на ее стенах, казалось, имитировали эти порезы. Он все еще видел их? Все еще боялся их присутствия, когда просыпался каждое утро?

Может быть, ее отец был прав. Возможно, ей не следовало вмешиваться… Но опять же, разве ее прислали сюда не для этого?

Она снова посмотрела на письмо.

«Продолжай свои поиски».

Ларкира фыркнула. Разве Долион не читал, к чему привел ее ночной шпионаж? Помимо подробного описания пустых сосудов из-под форрии в спальне Хейзара, она лишь обнаружила двух, крутящих роман, слуг, лакея, который злоупотреблял спиртным, и информацию о том, что кто-то регулярно воровал еду из кладовой, тем самым вызвав недовольное ворчание и стоны повара.

В то время как ее отец, Зимри и, без сомнения, сестры отправились в какое-то грандиозное приключение в поисках того, кто был достаточно храбр или глуп, чтобы выносить эликсир из Королевства Воров, Ларкира застряла, бегая по замку, в котором жил жестокий сумасшедший, – и ничего больше. Конечно, здесь и там располагались потайные ходы, как и в любом старом поместье, но все они, казалось, использовались лишь слугами, помогая им перемещаться из недр замка на свои посты вокруг поместья. Если и существовал древний фамильный сейф, то обнаружить его не представлялось возможным.

Ларкира снова уставилась в окно, на дождь, барабанящий по стеклу.

«А может его вообще нет на этом проклятом острове».

– О! – Ларкира села.

– В чем дело, миледи?

– Возможно, и нет.

Клара нахмурилась:

– Возможно, и нет что, миледи?

Ларкира прижалась к стеклу, практически вжимаясь в него носом.

– Клара, что это за развалины там, наверху? – Она указала на большой каменный фасад, высеченный в горе на материке и скрытый завесой тумана. Большую часть здания закрывал лес, но оно все еще гордо возвышалось над городом и озером внизу. Это была та же самая крепость, которую она заметила в первую неделю своего пребывания здесь, но она списала ее со счетов как своего рода старую сторожевую башню, некий след забытой истории Лаклана.

– Полагаю, это первый дом основателя рода Мекенна, семья жила там до того, как был построен этот замок и они уехали с материка.

– А сейчас там кто-нибудь живет?

– О нет. Он заброшен уже несколько веков.

– Ты когда-нибудь была внутри?

Клара расхохоталась:

– Нет, если я не хочу остаться по эту сторону Забвения. Только глупцы пойдут туда добровольно, особенно когда в этих залах нет ничего, кроме призраков.

– Призраков?

Клара оглядела тихую библиотеку, прежде чем наклонилась ближе к Ларкире.

– Иногда по ночам шепчутся, что на балконе можно увидеть свет факелов.

– Возможно, кто-то проезжал мимо и был вынужден провести там ночь, укрываясь от сильного дождя.

– Может быть, но тогда почему никто не видел их в городе или на дорогах? Проезжающие мимо незнакомцы не смогут остаться незамеченными. Нет. – Клара покачала головой, возвращаясь к своему вышиванию. – Полагаю, миледи, там, наверху, что-то происходит. Возможно, в Лаклане больше нет ничего, что могли бы оставить потерянные боги, но он хранит свои собственные тайны.

– А проклятия?

Клара поймала взгляд Ларкиры.

– Да, и их тоже.

Ларкира выглянула в окно, рассматривая старые руины.

«Продолжай поиски», – написал отец.

«Что ж, – подумала Ларкира, – я продолжу поиски».

Ларкира поплотнее закуталась в свою крадущую тени накидку. Кожаная туника, надетая под ней, плотно облегала тело, даря тепло, а любимые облегающие черные брюки придавали легкость шагам девушки. Подобный наряд был подарен каждой из дочерей Бассетт, когда отец взял трех сестер, чтобы научить искусству подтасовки. Только мужчинам разрешалось входить в заведения Джабари, которые они посещали в тот вечер, где риск и удача шли рука об руку. В ту ночь девочки превратились в мальчиков и быстро поняли, насколько другой может быть жизнь. Ларкира усмехнулась при воспоминании об их битком набитых карманах, когда они покидали те злачные места.

Было уже далеко за полночь, и Ларкира снова выскользнула из своих комнат. Ее поздние подъемы могли показаться пороком богатой девушки, но лучше пусть ее считают ленивой, чем узнают, почему она на самом деле не спит по ночам.

Винтовая лестница, ведущая вниз к боковому входу в замок, была влажной, как и почти все в Лаклане. Остановившись внизу, Ларкира оглядела длинный коридор, лишь тусклый лунный свет, струившийся из приоткрытой двери в конце, едва освещал пространство. Ларкира направилась к тайному причалу Дариуса, молясь потерянным богам, чтобы там была лодка.

Когда девушка вышла в ночь, холодный воздух обжег легкие, а дождь опускался на землю мелкой моросью. Ларкира спустилась по каменистому спуску и ухмыльнулась, увидев привязанную маленькую лодку, волны с плеском толкали ее к причалу.

Тук-тук-тук.

Этот стук заглушал ее шаги.

Устроившись внутри, Ларкира отвязала веревку и принялась грести. Ее движения не были похожи на сильные толчки лорда Мекенны, но после нескольких взмахов она нашла свой довольно продуктивный ритм.

«Если бы сестры увидели меня».

Ния, несомненно, была бы впечатлена, Арабесса гордилась бы.

При мысли о сестрах в груди Ларкиры образовался узел. «О потерянные боги, как же я скучаю по ним», – подумала она. Единственное, что мешало их воссоединению, – она до сих пор не нашла это проклятое хранилище!

Ларкира стала грести усерднее. Она найдет его сегодня вечером. Просто должна найти.

Добравшись до материка, девушка выпрыгнула из лодки и вытащила ее на берег. Свет факелов, пылавших на Касл Айленде, горел позади Ларкиры, словно предупреждение. Не останавливаясь, она пошла по галечному пляжу, пока не наткнулась на большой участок, покрытый зарослями ежевики и валежником. Дерево было обугленным и черным, в него ударила молния, а воздух казался живым, словно невидимая энергия танцевала вокруг этого места. Идеальное сочетание.

Ларкира сымитировала крик ястреба, потом еще один. Сильный порыв ветра обрушился сверху, и она вытянула руки, позволив большим когтям обвиться вокруг них и со свистом унести ее вверх и прочь.

– Привет, Кайпо, – сказала она птице, чьи огромные серебряные крылья отражали скрытый за облаками лунный свет.

В ответ ястреб выкрикнул свое приветствие, ветер хлестнул девушку по лицу, когда она изучала расстилавшуюся внизу землю. Лететь было не далеко, и, издав очередной визг, Кайпо накренился влево, проносясь над спящей деревней Имелл.

Если бы ястреб мутати прилетел к Ларкире на балкон, это вызвало бы слишком большой переполох, ведь сегодня вечером он должен был превратиться в гиганта. Прогулка по лесу в этот час тоже могла привести к не самым приятным последствия. Поэтому Ларкира решила, что безопаснее всего сначала покинуть Касл Айленд.

Казалось, это было правилом в большинстве случаев.

Кайпо взмахнул массивными крыльями, скользя над верхушками деревьев, прежде чем подняться все выше и выше вдоль края горы, развернув Ларкиру лицом к старинному дому Мекенна.

Даже несмотря на то что большая часть здания была скрыта темнотой и вездесущей природой, Ларкира все еще могла разглядеть его некогда величественную архитектуру. Три высоких окна выходили на балкон. Красивые гравюры и завивающаяся эмблема тянулись по краю пола террасы, выложенного ныне разбитой плиткой. Упавшие ветви и листья усеивали пространство. Посмотрев по сторонам, Ларкира поискала безопасное место для посадки.

– Спасибо, старый друг, – прошептала она Кайпо, когда он осторожно опустил ее на пол, а затем уменьшился до размера, при котором мог бы сесть на ее обтянутое кожей плечо.

Вглядываясь в темноту внутри замка, Ларкира встряхнула накидку, вытирая капли дождя с лица и заплетенных в косу волос. Любая деревянная дверь давно бы сгнила, оставив лишь зияющую пустоту, портал в другое время. С того места, где стояла Ларкира, не было видно даже проблеска коридора или границы зала, и она гадала, насколько огромен этот вырезанный в скале дом. Интересно, сколько других скрытых входов, расположенных в иных местах, вело внутрь. И кто еще мог знать об их местонахождении?

Достав из кармана камень, размер которого идеально подходил к ее ладони, Ларкира прошептала мелодичную команду:

– Ярче сияй, мой путь озаряй. – Почувствовав ее магию, камень вспыхнул белым, затем потускнел, оставляя лишь мягкое свечение.

Подняв его выше, Ларкира сделала успокаивающий вдох.

– Помни, Кайпо, – сказала она, – призраков не существует. Только духи, и все они покоятся в Забвении.

Словно соглашаясь с ней, ястреб щелкнул клювом и крепче сжал ее плечо. Бросив последний взгляд назад, на тысячи озер, освещенных лишь скрытой за облаками луной, Ларкира покинула Лаклан настоящий, чтобы войти в другой, окрашенный в темноту неизвестного прошлого.