Текст книги "Песня вечных дождей"
Автор книги: Э. Дж. Меллоу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)
– Вы правы, – сказала она. – Вы не такой, как большинство.
Дариус выдержал ее пристальный взгляд, теплый свет мерцал на его бледном лице, отражаясь в прядях рыжих волос и превращая их в медь. А затем он переступил с ноги на ногу, отвел взгляд и спросил:
– Было больно?
– Я удивлена, что не потеряла сознание.
– Вы храбрая.
Она фыркнула:
– Пожалуйста, умоляю, в следующий раз, когда увидите Нию, повторите это при ней. Мы заключили пари по этому вопросу.
– Постараюсь запомнить.
– Я обязательно напомню вам.
Они продолжали стоять там, улыбаясь друг другу, безмятежный покой окутывал тусклый коридор, но вдруг сильный порыв ветра ударил в соседнее окно, разрушая чары.
– Мне лучше отправляться спать, – начала Ларкира, – или я наверняка буду не в настроении, когда Клара придет будить меня.
– Да, – согласился Дариус. – Позвольте проводить вас…
– О нет, я должна пойти одна. Если нас застанут вместе в это время ночи, да еще и в таком виде, боюсь, слуги выдумают какую-нибудь пикантную историю, потом ваш отчим, без сомнения, узнает об этом, а следовательно…
– Совершенно верно, – быстро прервал ее Дариус, в его глазах мелькнула паника. – Герцог не должен знать, что я был здесь.
– Как и я, – добавила она, защищаясь. Случись такое, именно ее репутация, а не его, оказалась бы испорчена в глазах общества. Мужчины всегда выходили сухими из воды, в то время как женщинам приходилось еще долго обелять свою честь.
– Да, конечно.
– И я также была бы признательна, если бы вы ничего не говорили своему отчиму о… – Ларкира подняла левую руку. – Как я уже говорила, обычно я ношу перчатки. Конечно, я не стану вечно скрывать от него подобное, – быстро добавила она, увидев, как прищурился Дариус. – Просто до этого хотела бы узнать его получше.
– Если вы действительно хотите выйти замуж за герцога, – сказал Дариус с внезапной прохладой в голосе, – я бы посоветовал вам поделиться своей правдой после свадьбы.
Ларкира моргнула:
– Простите?
– Скажем так, мой отчим не из тех, кто имеет обыкновение коллекционировать покрытые рубцами экспонаты. Он предпочитает сам оставлять подобные глубокие следы.
Ларкира выпрямилась:
– Я…
– Возьмите мою свечу. – Дариус прервал ее, сунув мерцающее пламя ей в руку. – Я хорошо знаю эти залы и могу найти дорогу даже в темноте.
– Я вас расстроила?
– Конечно же нет.
– Но вы кажетесь огорченным.
– Я устал, – сказал он, и на самом деле внезапно показался очень утомленным. – Кажется, мы разделили еще один момент, который стоит забыть.
– Может, не забыть, а сохранить между друзьями.
– Друзьями?
– Да. Я хотела бы стать твоим другом, Дариус.
Услышав ее слова, он поднял глаза на женщину на картине, застывшую в краске и цвете, находящуюся перед ними.
– Дариус?
Он снова посмотрел на Ларкиру, опять собранный, как и всегда.
– Можешь спать спокойно, я не стану делиться твоими секретами.
– Как и я твоими, – заверила она.
Он кивнул:
– Спокойной ночи, Ларкира.
Она поколебалась, прежде чем ответить тем же.
– Спокойной ночи.
Пламя свечи трепетало, растягиваясь, чтобы осветить ее шаги, пока Ларкира шла по коридору. Дойдя до дальнего угла, она остановилась и оглянулась. Но в кромешной тьме больше не могла разглядеть фигуру Дариуса, не могла сказать, остался ли он рядом со своей матерью.
Он отдал ей свой свет и остался в темноте.
Глава 15
Луна казалась тонким, как лезвие ножа, белым кусочком в ночном небе, когда Дариус бесшумно вел маленькую лодку под навесом из ветвей. Дождь снова прекратился, как всегда бывало с отъездом Хейзара, позволив проснувшимся насекомым прожужжать серенаду озеру, пока его воды плескались о берег вдоль материка. Коричневая кожаная маска, которую носил Дариус, согревала кожу, но в сравнении с холодным воздухом ощущение казалось приятным.
Прошло два дня с тех пор, как Ларкира наткнулась на него в крыле его отчима, и за это время ему удалось избегать ее общества.
Я хотела бы стать твоим другом, Дариус.
Ее слова снова вспыли в его памяти, вместе с воспоминаниями о ней. Она выглядела как один из вернувшихся потерянных богов, когда шла по темному коридору, неторопливо приобретая четкие очертания. Низ тонкой ночной рубашки колыхался при движении, остальная часть скрывалась под халатом, а белые волосы сияли в свете свечей. Даже тогда Дариус чувствовал вибрацию ее энергии, пронизанной солнцем жизни, которая резко контрастировала с окружающей ее темнотой. Дариус думал, что, быть может, Ларкира ему приснилась, пока она снова не заговорила.
Дариусу очень не понравилось то, как быстро забилось его сердце в тот момент, когда он увидел ее там. Как все внутри мучительно сжалось, стоило ей произнести его имя, звук, похожий на тихую песню, сорвался с ее губ.
Я хотела бы стать твоим другом, Дариус.
О чем он думал, рассказывая ей о своих родителях, о матери?
Но потом он вспомнил о ее пальце и о том, как много открыла Ларкира взамен. У них было больше общего, чем ему хотелось бы признать. Оба без матерей, со шрамами, скрытыми под прекрасной одеждой. Дариусу безумно хотелось задрать рукава рубашки и стереть ее румянец смущения, показав, что она не одинока в своих тягостных тайнах.
А что касается Ларкиры как избалованной, легкомысленной девицы… что ж, эта ее версия быстро превращалась в пепел у его ног.
Что сулило опасность.
И вело к другим чувствам, которые он не осмеливался анализировать.
Единственный способ пережить это нелепое ухаживание со стороны его отчима – как можно меньше бывать рядом. Как только Ларкира с Хейзаром поженятся, если это произойдет, у него будет более чем достаточно причин покинуть остров. И эти причины гораздо более важные, чем его собственные стремления или страдания.
Но, силы моря Обаси, Ларкира в роли его мачехи? Безумие.
Бесшумно юркнув в гавань Имелла, Дариус привязал лодку к своему обычному колышку, который был привинчен к задней части лавки, стоявшей у скалистого края озера. Ворча, он поднял на плечо тяжелый мешок. Вещи внутри глухо стучали и звякали, когда он поднимался по лестнице, закрепленной у небольшого причала, располагавшегося в конце переулка, между двумя зданиями. Этой поздней ночью Имелл был тихим, его улицы пусты, если не считать нескольких бродячих собак и нищего, спящего у пустых ящиков для рыбы. Порывшись в своей сумке, Дариус положил завернутый кусок хлеба рядом с укутанным в лохмотья человеком, прежде чем следовать за более мрачными тенями к месту назначения.
Он изо всех сил старался держаться подальше от мерцающих фонарей, освещавших мощеные улицы. Озеро было видно с площади, где все лавки закрылись до завтра; те немногие товары, которые им удалось раздобыть, еще один день оставались непроданными, так как путешественников с набитыми кошельками становилось все меньше и меньше.
Пройдя через рынок, Дариус вышел на открытое место и миновал гавань, где вдоль доков ритмично покачивались лодки, их паруса были опущены и привязаны, они напоминали детей, которых уложили спать.
Несколько мужчин и женщин стояли на страже у пирса, курили трубки, которые вспыхивали оранжевым в ночи, когда они жались друг к другу, тихо бормоча что-то над ящиком с угасающими углями. Если кто-то и видел Даруиса, то не подавал виду, потому что ночью в маске и черной накидке с капюшоном его можно было принять за бандита, одно его присутствие здесь не вызывало вопросов. Дариус направился к небольшому кораблю в конце самого дальнего дока; деформированные деревянные доски заскрипели под его ботинками. Пожилая женщина сидела у доски, ведущей к лодке. Она наблюдала за тем, как Дариус приближается, ее фигура терялась под толстым слоем поношенных накидок. Они кивнули друг другу, не нуждаясь в словах, когда он поднялся на борт. Корабль казался заброшенным, большая его часть нуждалась в ремонте, такелаж мачты изношен, парус опущен, как будто в процессе штопки, и Дариус стиснул зубы от разочарования, которое поднялось у него в горле при виде всего этого.
Лаклан был краем гордых рыбаков, отсюда происходили поколения лучших моряков, не считая пиратов моря Обаси; видеть, как все это настолько обветшало и пришло в упадок, было невыносимо болезненно.
Дариус прошел на корабль, протиснулся через узкий проход в каюту. Здесь его встретил теплый желтый свет, отбрасываемый фонарем на столе, за которым сидел пожилой мужчина. Его черная шапка была низко надвинута на седые вьющиеся волосы практически до густой бороды, тяжелый вязаный свитер был усеян дырами на плечах и локтях, в то время как бледные, обветренные руки царапали что-то на листе пергамента. Рядом с ним сидел мужчина помоложе, примерно того же возраста, что и Дариус; у него была смуглая кожа и чисто выбритое лицо, а его черные волосы были заплетены в косы, собранные в низкий хвост. Он крутил медную монету между костяшками, но, увидев приближающегося Дариуса, убрал ее.
– А я гадал, появишься ли ты сегодня, – сказал старший мужчина, не поднимая глаз от своих записей.
– Кто твой гость? – Дариус остался стоять в дверном проеме.
– Ксавьер, мой племянник. Я подумал, что лучше обучить всему этому кого-нибудь еще. – Он махнул рукой на то, что их окружало, на несколько сумок и коробок, сложенных у стен каюты. – Для подстраховки.
– В этом не было необходимости, Аластер.
Затем рыбак взглянул на Дариуса, усталая усмешка появилась на его грубом лице.
– Конечно нет. Так же как и нет необходимости в твоей маске.
Эти двое спокойно наблюдали друг за другом, пока Аластер не издал тихий, радостный вздох и не отодвинул фонарь в сторону.
– Пойдем. Давай посмотрим, что ты принес нам на этот раз.
Дариус бросил свою сумку на стол.
– Боюсь, не так уж много.
– Все, что угодно, – это больше, чем то, что у нас есть сейчас.
Правдивость этих слов неприятно кольнула Дариуса.
– Мне удалось добыть несколько тюков с едой, чтобы раздать тем, кто в ней больше всего нуждается. – Он вытащил буханки хлеба, кусок копченой ветчины и охапку продуктов.
– Это что, сыр? – Ксавьер взял завернутый в вощеную бумагу пакет, его голодные глаза расширились. – Как тебе это удалось?
Аластер выхватил еду у племянника.
– Первое правило, – резко сказал он. – Ты не станешь задавать вопросы о том, как что-то куда-то попало, понял?
Молодой человек отпрянул:
– Прости, дядя.
– Но это отрада для моих глаз. – Аластер жадно понюхал сыр, прежде чем отложить его в сторону.
– Он планирует ужин, – сказал Дариус, закончив опустошать свою сумку. – Из других округов привозят достаточно, чтобы не заметить пропажу.
– Ужин, вот как? – Аластер почесал бороду. – Повезло ему и его новой гостье.
Упоминание о Ларкире привлекло внимание Дариуса к карим глазам старика.
– Что ты знаешь о его гостье?
– Достаточно, чтобы сказать, что она привыкла к лучшей жизни. Ему понадобится весь нектар, который он сможет собрать, чтобы привлечь эту симпатичную пчелу.
Дариус сдержал ругательство. Будь проклят Генри и городские сплетники.
– Скажи мне, – произнес Алистер. – Думаешь, мы скоро получим новую герцогиню?
Дариус крепче сжал свою сумку.
– Осторожно, – предупредил он, его голос был похож на рычание. – Тебе самому следует прислушаться к совету, который ты даешь племяннику, о чем стоит спрашивать, а о чем нет.
Ксавьер пошевелился, словно готовясь защитить своего дядю, в то время как старик поднял руки в примирительном жесте
– Я не хотел проявить неуважение.
– А кажется наоборот.
– Никогда. Я, как никто другой, помню наших покойных герцога и герцогиню и все, что они сделали для этих земель. Просто пытаюсь подготовить наших людей к тому, что может принести наше будущее.
Хотя в то время Дариус был маленьким, он не любил вспоминать о несчастном случае с отцом или о том, каким был Лаклан до того, как его мать снова вышла замуж. До того, как ему, все еще беспомощному ребенку, пришлось наблюдать, как она заболела, и ей становилось все хуже. Ее жизнь угасала, как и сам Лаклан, после смерти каждого из его родителей.
– Тогда приготовьтесь к предстоящему сбору налога. – Дариус бросил последний тюк на стол, лежавшие внутри монеты приземлились с тяжелым стуком. – Я смог лишь отсрочить его, но это должно покрыть расходы.
Аластер вытащил мешочек, серебро внутри отражало свет фонаря.
– Не сочти нас неблагодарными, – сказал он, – но так не может продолжаться вечно.
– Я знаю, – сказал Дариус, опускаясь на ближайшую бочку. Клянусь потерянными богами, я, как никто другой, знаю это.
– Они говорят, добыча начнется на следующей неделе. Хотя Генри утверждает, ты пытаешься ускорить дело.
– Пытаюсь, – признался Дариус. – Герцог намерен получить прибыль к началу следующего сезона.
Алистер фыркнул.
– И он ждет, что голодные мужчины и женщины будут достаточно сильны, чтобы поднять колун? Не говоря уже о том, чтобы расколоть землю и начать раскопки?
– Подозреваю, что ему плевать, как все будет, пока дело идет, – сказал Дариус, понимая, сколько горечи в его тоне.
– Тогда что я должен сказать нашим людям? – спросил Алистер. – С каждым днем они все слабее, и я не знаю, как им удастся…
– Я работаю над этим, – оборвал его Дариус, его раздражение росло. В эти дни ему казалось, что у него слишком много забот. Помогать своему народу. Скрывать свою помощь от герцога. Избегать Ларкиры. Справляться с тем, что ее присутствие, возможно, представляло угрозу для будущего. И потом его новые растущие чувства… Нет, он остановил эти мысли.
– Ага, мы знаем, – сказал Алистер, почувствовав напряжение в помещении. – Но боюсь, если все будет продолжаться так, как сейчас, и ты продолжишь приходить сюда, он скоро узнает, что…
– Об этом стоит беспокоиться мне. – Дариус встал, перекинув теперь уже пустую сумку через плечо.
– Ты не должен делать все это в одиночку, не должен справляться со всем один.
Один.
Но все, что он знал, это одиночество.
– Раздели то, что я принес, – проинструктировал Дариус. – Я скоро вернусь.
Он вышел из тесной каюты, и, как только ступил в прохладную ночь, ему стало легче дышать. Дариусу хотелось сорвать маску, почувствовать прикосновение воздуха к коже, но он держался, глядя на спокойные воды озера, заставляя расслабиться мышцы плеч. Сердитая вспышка молнии прорезала небо, освещая замок вдали. Очертания устремляющейся ввысь главной башни вырисовывались в темноте, за вспышкой последовал оглушительный раскат грома. А потом еще один.
В следующий миг облака раздвинулись, выпуская поток воды.
Дариус замер, совершенно не обращая внимания на то, что промок насквозь. В этот момент его кровь застыла, даже когда знакомая ярость закипела в груди.
Внезапная буря, подобная этой, означала только одно.
Его отчим вернулся.
Глава 16
Скрытые от посторонних глаз комнаты для прислуги освещались гораздо ярче, чем другая часть замка, из-за этого красться по ним, оставаясь незаметной, было задачей достаточно нервной. Болтовня служанок за ближайшим углом эхом донеслась до Ларкиры, и с замершим сердцем она поспешила в новый коридор. В этом, к счастью, было темнее, и Ларкира держалась в тени, проводя руками по прохладным каменным стенам и нащупывая путь вперед. Она нашла этот проход за картиной в гостиной.
И хотя сегодня вечером ей предстояло отужинать с герцогом, так как он вернулся накануне в полночь, Ларкира воспользовалась отсутствием Клары, пока та помогала подготовить дом, и продолжила свои поиски.
Проведя почти две недели в Лаклане, Ларкира все еще не обнаружила никаких признаков семейного сейфа, никакой зацепки о том, кто мог быть поставщиком Хейзара, и это приводило в отчаяние. Семья рассчитывала на нее, и она не могла провалить эту миссию. Помимо того что она нашла сосуды от форрии в спальне герцога, следующей мерзостью стала она сама, вернее ее поведение, когда она наткнулась на комнату Боланда, где прикарманила ту красивую серебряную брошь с розой. Ларкира устояла против драгоценностей Хейзара, но позволила себе этот маленький знак поощрения. «Награда за то, что я много дней контролировала свою магию», – подумала она.
Теплый свет пробивался сквозь щель в конце коридора. Ларкира медленно приблизилась к ней, заглянула внутрь и обнаружила небольшую библиотеку. В замке, казалось, было много библиотек, но ни одна не выглядела такой часто используемой, как эта. Повсюду были разбросаны книги, некоторые из них лежали открытыми на столах, в то время как камин пылал жизнью.
Она ждала у своего потайного входа, сияние комнаты манило, а в воздухе витал запах томов в кожаных переплетах. При звуке медленного шелеста страниц у нее перехватило дыхание.
Там кто-то был.
Заглядывая за стопки перед собой, Ларкира заметила чью-то макушку. Пряди медного цвета.
Улыбка озарила ее лицо, а сердце учащенно забилось.
Дариус.
Ларкира могла бы отступить, как, вероятно, и следовало, но она не видела лорда уже несколько дней, и, стоя здесь, зная, что он так близко, поняла, что скучает по его обществу.
Данное понимание вызывало беспокойство, но Ларкира устала делать то, что должна, что всегда было лучше, поэтому, решительно толкнув дверь, вошла в библиотеку.
– Что ты читаешь? – спросила она, обнаружив погруженного в чтение Дариуса, уютно устроившегося в большом кресле.
Услышав ее слова, он резко подскочил, пролив немного чая из чашки, которую держал в руках, на страницы.
– Силы небесные и морские, – выдохнул он. – Как ты… – Дариус посмотрел на закрытую дверь в дальнем конце комнаты. – Откуда ты появилась?
– Воспользовалась одним из входов для слуг. – Ларкира указала на книжную полку позади него, которая все еще была отодвинута от стены. «Не нужно лгать об этом», – подумала она.
– Почему ты оказалась там? – нахмурившись, спросил Дариус.
Ларкира пожала плечами:
– Тайные проходы интереснее чем тем, которые у всех на виду.
– И почему это меня не удивляет, – задумчиво произнес он, ставя чашку на стол. Воротник на белой рубашке Дариуса был расстегнут, пиджак перекинут через спинку кресла.
– Что ты читаешь? – снова спросила Ларкира, садясь на кушетку напротив него.
– «Двенадцать сказок о магии», – немного смущенно признался он, закрывая книгу.
– Детские сказки? Целую вечность их не читала. «Шелк Паука Шпиона» – одна из моих любимых.
Дариус, казалось, расслабился, не встретив никакого осуждения с ее стороны.
– Моя – «Солнце, которое пело серенаду».
Ларкира улыбнулась, довольно польщенная; ее силы, подобные тем, которые описывались в этой истории, слегка затрепетали в груди.
– Моя сестра Ния тоже любит ее. Почему ты выбрал именно эти истории? – Ларкира протянула руку, чтобы взять у него книгу, и провела рукой в перчатке по золотым буквам на обложке.
– Я люблю читать о магии, – сказал Дариус.
Ларкира встретилась с ним взглядом, и в животе у нее зародился новый волнующий гул.
– Ты веришь, что она все еще существует? – спросил он. – Магия?
Ей следовало бы сказать «нет», сменить тему, но Ларкира устала от запретов. Она обещала ему правду, так что ответила правдиво:
– Я знаю, что это так.
– Знаешь? – Дариус удивленно поднял брови.
Ларкира кивнула:
– Возможно, в Джабари, и нет даров, но есть те, которые все еще благословлены. Ты веришь, что магия по-прежнему жива?
– Раньше, будучи ребенком, верил, и даже очень. Но, полагаю, когда вырос, эта идея умерла вместе с другими убеждениями… – Дариус замолчал. – Но теперь…
– Да? – подтолкнула продолжать Ларкира, обнаружив, что наклоняется вперед.
– Я тоже знаю, что она существует.
Ларкира не знала почему, но услышав это, ощутила странную надежду.
Она не могла точно сказать, в чем именно причина этого чувства.
– Милорд, – гнусавый голос прервал их момент, и оба повернулись, замечая Боланда, стоявшего в теперь уже открытой двери в библиотеку. На мгновение его темный взгляд метнулся к Ларкире, он выпрямился, а затем продолжил, обращаясь к Дариусу: – Я пришел за вами, чтобы помочь одеться к ужину.
– О да, – вздохнул Дариус. – Я почти забыл об этом.
– Как и я, – сказала Ларкира, вставая рядом с ним. Она испытывала разочарование, ведь ей было любопытно узнать, к чему могла привести их беседа.
Нет, Ларкира не стала бы открывать какую-либо реальную правду в отношении своей истории с магией, но ей хотелось знать, что Дариус думал о мире, с которым она была так тесно связана.
– Скоро увидимся? – спросил Дариус, одарив ее заговорщической улыбкой.
«Друзья», – подумала Ларкира, ее настроение улучшилось.
– Да, скоро мы встретимся снова.
Ларкира плотнее закуталась в шаль, когда в ее комнаты ворвался пронизывающий холод. Ветер бил в окна спальни, пламя на канделябрах вздрагивало в ответ. Но несмотря на холод, внутри у Ларкиры разлилось тепло, пока она продолжала вспоминать их с Дариусом предыдущую встречу.
Я люблю читать о магии.
Слова Дариуса всплыли в ее голове.
«Магии, которую я могла бы тебе показать», – подумала Ларкира.
– Какая красивая вещь, миледи, – голос Клары нарушил тишину, когда горничная коснулась кожи Ларкиры, надевая плетеное ожерелье из черного жемчуга.
– Спасибо. – Ларкира провела пальцами в перчатках по бусинкам. – Оно принадлежало моей матери.
Ларкира была одета в одно из своих лучших платьев. Цвета морской пены с тонким серым кружевом, покрывающим лиф. Корсет приподнимал ее грудь, возможно, немного слишком соблазнительно, в то время как волосы были заколоты и скручены в сложный пучок на макушке. Клара оказалась очень талантливой горничной. Ларкира решила, что, вернувшись в Джабари, обязательно расскажет Шарлотте об этой новой прическе, потому что она действительно была крайне очаровательной.
«Конечно, если я когда-нибудь вернусь», – печально подумала Ларкира. Она должна была найти это хранилище, и как можно скорее, иначе боялась, что отец пошлет ей на помощь сестер. Ларкира не перенесла бы, если бы не смогла доказать своей семье, чего она стоит. Обе ее сестры преуспели в своих первых одиночных миссиях. И она должна им соответствовать.
– Как любезно со стороны вашей матери подарить его вам. – Клара отступила назад, рассматривая ожерелье и результат своей работы.
– На самом деле, мне его подарил отец. Моя мать умерла при моем рождении.
– Простите меня, миледи. Я не знала.
Ларкира поднялась, разглаживая шелковые юбки.
– Не переживай. Я никогда не знала ее, чтобы скорбеть о потере.
Конечно же, Ларкира солгала. Каждый раз, смотря в зеркало, Ларкира ощущала потерю своей матери. Она знала, что их черты были очень похожи, ведь улыбка Джоанны, которая сияла на написанных маслом картинах, развешанных по всему дому, была идентична ее собственной. Сестры никогда не говорили Ларкире, больно ли им видеть подобное сходство, но она замечала, что порой, когда отец наблюдал за ней, взгляд его голубых глаз был крайне сосредоточен, но казался остекленевшим, будто он убеждал себя, кто на самом деле перед ним.
Стук в дверь заставил и Клару и Ларкиру поднять глаза.
– Милорд. – Клара присела в реверансе, на ее щеках появился милый румянец, когда она отошла, позволяя Ларкире взглянуть на Дариуса.
– Добрый вечер, мисс Клара, – сказал он. – Я пришел, чтобы сопровождать леди Ларкиру на ужин.
Ларкира ощутила легкий трепет от присутствия Дариуса и вспомнила их недавнюю встречу в библиотеке.
– Не ваш отчим? – спросила она, появляясь в его поле зрения.
Зеленые глаза Дариуса впились в нее, и она попыталась не обращать внимания на то, как подействовал на нее подобный взгляд.
– Он поручил мне проводить вас вниз. Надеюсь, вы не против?
– Совсем не против. – Она улыбнулась, выходя в коридор и вставая рядом с ним, его теперь уже знакомый аромат окутал ее. – Должно быть, для него важно, чтобы мы поладили. – Дариус не ответил.
– Должна ли я взять вас под руку? – спросила она.
Он посмотрел на протянутую ему руку – без сомнения, понимая, что это ее левая рука, и вспоминая секрет, который, как они оба теперь знали, скрывался под ее зеленой бархатной перчаткой.
– Или вы не…
Дариус прервал Ларкиру, положив ее руку на место. Ее магия зажурчала, возбужденная контактом, и Ларкира не смогла сдержать улыбку. Дариус одел привлекательный темно-синий смокинг, жилет и брюки в тон, волосы были разделены на пробор и зачесаны назад. Ларкира ощутила гордость за то, что держала его под руку.
– Я хотел извиниться, – сказал он, когда они шли по слабо освещенному коридору.
– За что?
– Что наш разговор в библиотеки прервался.
Ларкира взглянула на него, и эта странная надежда снова шевельнулась.
– Да, мне тоже понравилась беседа. И также приятно знать, что в замке есть места, где можно побыть наедине с собой. Разумеется, не мрачные и унылые, – закончила она поддразнивающим тоном.
Наградой ей стала улыбка.
– Признаю, здесь трудно найти их, но все же они существуют.
У Ларкиры закружилась голова; возможно, она могла бы использовать зарождающиеся между ними дружеские отношения для другой цели. В конце концов, выполнив задание, она помогла бы и Дариусу, так что не из-за чего чувствовать себя виноватой.
– О, пожалуйста, поделись, – попросила Ларкира. – Я очень люблю тайные укрытия. В нашем доме в Джабари много подобных мест, и большинство из них я до сих пор не обнаружила. Я даже верю, что где-то скрыто несколько сейфов, как это обычно бывает в старых домах. Скажи, в Лаклане поддерживают данную традицию?
– Вокруг поместья есть места, о которых мало кто знает, – признался Дариус. – Но я часто нахожу покой за пределами Касл Айленда.
– Правда? И куда ты отправляешься? Пожалуйста, не говори, что находишь покой лишь чистя днища деревенских лодок?.
Дариус подавил усмешку:
– Боюсь, если расскажу тебе, мирным место останется недолго.
– Ушам своим не верю, – ахнула Ларкира. – Я лишь усиливаю гармоничность пространства. Спроси любого. Нет, не спрашивай моих сестер. Они еще те обманщицы и всегда оборачивают ситуацию не в мою пользу… – Ларкира замолчала, поняв, что Дариус смеется. – И что, скажи на милость, здесь такого забавного?
– Ты, – ответил он. – Прости, но благодаря тебе я удивляю сам себя.
– Надеюсь, сюрприз приятный.
– Еще не решил.
– В любом случае не спеши делать выводы.
– Пока ты рядом, чтобы помочь мне в этом деле, так и будет.
Ларкира издала тихий смешок, который неловко оборвался, стоило ей кое-что понять.
О боги. Неужели Дариус флиртовал с ней? И она получала от этого удовольствие?
Внезапно ей очень захотелось убрать руку с его локтя. Момент начинал казаться слишком интимным.
Первый раз за, лишь потерянные боги знали, сколько времени, Ларкира почувствовала как притихла. И в совсем не похожей на Бассеттов манере она хранила молчание, когда они вошли в открытый холл северного крыла и спустились по парадной лестнице. Хотя множество свечей ярко горело в своих подсвечниках, им все равно удавалось осветить лишь небольшую часть пространства, сохраняя идею о том, что этот замок был обречен на вечные тени.
Когда они проходили через зал каменных скульптур, звери с разных концов Адилора оскалили зубы или огрызались, будучи пойманными, в то время как другие стояли на задних лапах, возвышаясь над ними. Ларкира подумала, что слишком уж здесь мрачно, и сделала мысленную пометку собрать полевые цветы на своей следующей прогулке, лапы с когтями идеально заменяли вазу. Когда пара завернула за угол, взгляд Ларкиры пробежался по одетым в черное слугам, которые выстроились вдоль стен или стояли наготове в дверных проемах. Их было больше, чем она видела в какую-либо из своих ночных прогулок, и вели они себя крайне тихо.
– Приятно видеть, что поместье может содержать такой штат, – сказала Ларкира.
– Подобное количество слуг не является обычным. Кажется из-за твоего визита мой отчим увеличил количество людей.
– В самом деле? Но, конечно, дому подобного размера требуется больше слуг, чем обычно.
– Да, но не тогда, когда… – Взгляд Дариуса остановился на Боланде, который ожидал у входа в столовую.
Ларкира улыбнулась мужчине, когда ее глаза пробежались по его левому лацкану, лишенному красивой серебряной розы. Боланд стоял прямо, словно проглотил шомпол, пока наблюдал за их приближением, сосредоточив внимание на том месте, где ее рука обвилась вокруг руки Дариуса.
– Добрый вечер, милорд, миледи. – Он поклонился. – Герцог ждет вас.
– Спасибо, Боланд, – сказал Дариус, жестом приглашая Ларкиру войти первой.
Стоило ей переступить порог, как все внутри нее закричало, чтобы она отступила. И причина крылась не самой комнате. Нет, банкетный зал казался довольно очаровательным в своей мрачности, с рядом витражных окон, абстрактной мозаикой красных, оранжевых и желтых цветов, светящихся с каждой вспышкой бушующей снаружи непогоды. В центре стоял длинный стол, выглядевший совершенно нелепо, так как был накрыт на троих – одна тарелка стояла прямо в центре, а две другие по обоим концам стола.
Здесь Ларкира и нашла причину, по которой ее ноздри раздулись, словно у животного, почуявшего опасность. Во главе стола, окруженный ореолом пылающего позади пламени камина, сидел Хейзар Бруин, вся его сущность была переполнена украденной магией.
