Текст книги "Насилие над разумом"

Автор книги: Джуст Меерлу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

В тоталитарном мифе – думают к примеру о "Третьем Рейхе" – в психологическом фольклоре нашего мифического государства, неопределенная фантазия технически усовершенствованной матки, идеальная нирвана, играет огромную роль. В мире, полном неуверенности, требующем тревожной настройки и перенастройки, мир Тоталитарии, создает заблуждение всемогущего, удивительного идеального государства – государства где, в конечной форме каждая материальная потребность будет удовлетворена. Все будет отрегулировано, так как если бы он был плодом в матке, на земле счастья и хладнокровия, как это делается в психиатрической больнице для шизофреника.

Там нет социального противоборства, нет психологической борьбы; мир движется как часы. Там нет реального взаимодействия между людьми, нет столкновения мнений или верований, есть неэмоциональные отношения между жителями матки; каждый существует как отдельная единица в одной и той же системе учета.

В Тоталитарии нет никакой веры в собратьев, нет милосердия, нет любви, потому что реальных отношений между людьми не существует, так же, как их не существует между шизофрениками. Есть только вера и подчинение кормушке, там находится главный страх каждого гражданина, страх быть удаленным из этой системы, страх стать полностью потерянным, сопоставимый с чувством отторжения у шизофреника и страхом перед действительностью. Посреди духовного одиночества и изоляции, есть страх еще большего одиночества, более болезненной изоляции. Без внешних защитных правил, внутренний ад может нанести вред. Скрыть внутренний хаос и приближающееся расстройство можно с помощью сильного внешнего механического приказа.

У нас был опыт с несколькими беженцами из тоталитарного мира в послевоенные годы, с теми, кто сломался тогда, когда надо было справиться с миром свободы, требующего личной инициативы. Страх перед свободой принес им состояние паники. У них больше не было достаточно сильных эго, чтобы построить и поддерживать свою защиту от конкурентных требований свободной демократической действительности.

Как и при шизофрении, в Тоталитарии не может существовать мобильное и индивидуальное эго. В шизофрении эго сжимается в результате ломки; в Тоталитарии, как результат постоянного слияния массовых чувств. Если такое сжатое эго хочет вырасти, вместе со своим собственным критическим взглядом, оно нуждается в подтверждениии фактов и понимании, что оно будет подавлено как предатель и отступник.

Тоталитария требует от своих граждан полного подчинения и идентификации с лидером. Именно это господство лидера делает эго людей меньше, как при шизофрении. Это снова может привести к потере контроля над враждебными и разрушительными порывами.

Психологи наблюдали это постоянно, мы называем это психологией концлагеря. Когда жертв сначала привезли в лагерь – для их постепенного истребления – большинство из них продемонстрировали полную потерю самих себя, чрезвычайную деперсонализацию, объединенную с апатией и потерей самоосознания. Такие же наблюдения были сделаны среди наших военнопленных в Корее. Некоторые жертвы концлагерей выздоровели сразу после своего возвращения в нормальное общество; у других осталась шизофреническая реакция потерянного эго и, как мы упоминали выше, она иногда развивалась в реальный психоз.

Государство Матка

Тоталитаризм – это побег человека от пугающих фактов жизни в виртуальную матку лидера. Действия человека направляются этой маткой – из внутреннего святилища. Мистический центр управляет всем; человек больше не должен брать ответственность за свою жизнь. Порядок и логика пренатального мирового господства. Там мир и покой, мир чрезвычайного подчинения. Члены государства матки по настоящему не общаются; между ними тишина, тишина вероятного предательства, незрелая тишина скрытности и сдержанности.

Тоталитария увеличивает расстояние между вещами, которые каждый демонстрирует и озвучивает и о которых каждый тайно мечтает и обдумывает глубоко в себе. Это развивает искусственную разрывающую озабоченность политической тишины. Не смотря на это, небольшие остатки индивидуальных чувств и мнений, сохраняются тщательно скрытыми. В шизофреническом мире Тоталитарии, нет свободного взаимного обмена, нет разговоров, нет восклицаний, нет выхода эмоциональной напряженности. Это мир тихих заговорщиков. Действительно, атмосфера подозрения – серьезный поработитель психической свободы, потому что скрепляет людей, организуя сговор против таинственных врагов – сначала снаружи, а затем между собой.

В Тоталитарии за каждым гражданином все время наблюдают. Мифическое государство покрывает плесенью совесть человека. Он с трудом ощущает сам себя. Соседи наблюдают за ним, его почтальон, его дети, все они олицетворяют суровое государство, так же, как он сам должен олицетворять государство и наблюдать за другими. Изменять им – преступление.

Другим шизофреническим проявлением является потребность в поисках заговоров, обнаружении преследователей и преступников. В психологическом отношении это связано с инфантильной потребностью в чувстве всемогущества. Чувства страдающего манией величия человека становятся лучше в атмосфере таинственного секрета. Тайна и заговор усиливают иллюзию власти. Поэтому большинству людей нравится совать нос в жизни других людей и играть в шпионов.

Это чувство заговора стоит также за патологической борьбой с воображаемыми преследователями, борьбой, которую мы находим и у психически больных людей и в нашей мифической Тоталитарии. "Оно там!" "Оно преследует нас!" Все внутренние страхи перед потерей нирваны иллюзии матки становятся необузданными. Таинственные призраки и стервятники гонят людей из нирваны и рая.

В этих фантазиях, патриарх, диктатор, идол, становится сразу и универсальной опасностью и всемогущим знанием. Не каждый гражданин Тоталитарии действительно любит этого жестокого гиганта. Подозрение к груди, которая кормит и руке, которая ведет и запрещает, часто бывает в фантазиях шизофреничных детей, которые считают кормильца врагом, доминирующим людоедом, склоняющим разум к подчинению.

Индивидуальное чувство глубокой ненависти больных к фигуре опекуна нельзя выразить непосредственно, поэтому оно заменяется на ненависть к самому себе или к козлам отпущения. Козлы отпущения – это такая же часть тоталитарной стратегии.

Как мы указывали прежде, козел отпущения временно поглощает всю внутреннюю ярость и гнев человека. Кулаки, негры, евреи, коммунисты, капиталисты, спекулянты и подстрекатели войны – каждый из них может сыграть эту роль. Возможно, что самая большая опасность для тоталитарного сознания, это использование интеллекта, понимания, это "умники" требующие свободу, это подтверждение взглядов. Граждане Тоталитарии выбирают отклонения и извращения, потому что они являются обитателями сумасшедших домов с выматывающим контролем мышления.

В центре тоталитарных страхов и фантазий находится бог-людоед и идол. Он непобедим. Чтобы подчинить человека в рабство, он использует лучший человеческий дар – приспособление. Внутреннее ядро чувств и мыслей каждого человека должно принадлежать лидеру. А гражданин Тоталитарии осознает это? Вероятно нет. Современная психология научила нас тому, как сильно работает психический механизм отрицания действительности. Глаз пропускает внешние события, когда разум не хочет, чтобы они происходили. Вторичные суждения и фантазии сформированы так, чтобы поддержать и объяснить эти отрицания. В Тоталитарии мы находим такое же презрение к фактам действительности, какое мы наблюдаем при шизофрении. Как еще мы можем объяснить факт, что Гитлер продолжал двигать свои армии на бумаге, уже после того, как они были разгромлены?

Тоталитарная стратегия скрывает внутренний хаос и конфликт, согласно строгому приказу полицейского государства. Также, как и компульсивный пациент шизофреник, со своим внутренним распорядком и расписаниями. Этот порядок и графики – защита от болезненных событий внешней действительности. Эта внутренняя роботизация также может привести к отрицанию внутренних реальностей и внутренних потребностей. Гражданин Тоталитарии, подавляя и отклоняя свою внутреннюю потребность в свободе, может даже принять рабство в качестве освобождения. Он может даже сделать один шаг вперед – начать мечтать о побеге из самой жизни, впасть в заблуждение о том, что он может стать всемогущими с помощью чрезвычайного разрушения.

Солдаты СС назвали это магическим действием "Blutkitt", связывающего их узами кровавого преступления и подготовкой к Валгалле. С этим магическим воссоединением они могли храбро и хладнокровно умереть. У них чередовались анархическая безысходность и потребность в величии также, как это происходит у психических пациентов. Таким же образом, граждане Тоталитарии ищут "героическое" место в истории даже при том, что ценой за это будет полное уничтожение.

Множество солдат – уставшие от жесткости нормальной жизни – оглядываются назад на сильные моменты своего военного прошлого не смотря на голод и террор, как монументальное достижение высшей точки событий в их жизни. Там, в "Братстве" воинов, они чувствовали себя счастливыми в первый и единственный раз в своей жизни.

Это все похоже на печальную комедию, но фантазия шизофреников научила нас, как разум может попасть в заблуждение, если есть страх ежедневного существования. В этих обстоятельствах, фантазия начинает преобладать над действительностью и вскоре принимает истинность, которой у действительности никогда не было. Тоталитарный разум похож на шизофреничный разум; он презирает действительность. На мгновение задумывается о теории Лысенко и ее опровержении влияния наследственности. Тоталитарный разум не наблюдает и проверяет впечатления от действительности; он диктует действительности, как она должна себя вести, он заставляет действительность соответствовать его фантазиям.

Сравнение между тоталитаризмом и психозом не случайное. Бредовые взгляды неизбежно вползают в каждую форму тирании и деспотизма. Неосознанные скрытые силы приходят в действие. Злая сила архаичного прошлого возвращается. Автоматическое принуждение, ведущее к самоуничтожению развивается, чтобы оправдывать одну ошибку за другой; доминирование над концом жизни увеличивает и расширяет патологический порочный круг. Испуганный человек, обремененный культурой, которую не понимает, уходит в брутальную фантазию безграничной власти, чтобы заполнить вакуум внутри себя. Эта фантазия начинается с лидеров и спустя время принимается угнетаемыми ими массами.

Что еще может сделать человек, пойманный огромной машиной под названием Тоталитария? Мышление – и сам мозг – стали лишними, то есть стали принадлежать только элите. Человек должен отказаться от своей уникальности, своей индивидуальной личности, должен поддаться уравниванию и гомогенизации по образцу так называемой интеграции и стандартизации. Это невольно пробуждает в нем большую внутреннюю пустоту одичавшего ребенка, пустоту робота, годы большого опустошения.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

 ВТОРЖЕНИЕ ТОТАЛИТАРНОГО МЫШЛЕНИЯ

Для исследования работы социальных сил по подрыву свободы индивидуального развития разума человека, мы должны расссматривать различные аспекты политической жизни. Как клиницист и полипрагматист, я не хочу связывать себя с одним политическим состоянием или течением, но хочу описать то, что можно наблюдать повсюду в общественной жизни. Где мысли и привычки человека, находятся в процессе переформирования под влиянием огромного политического подъема. В одной стране это может произойти быстрее, в других медленнее. Задача психологов состоит в том, чтобы наблюдать и описывать воздействие этих процессов на человеческий разум.

Когда однажды страна попадает в хомут тоталитаризма, когда однажды ее народ уступает увещеваниям и уговорам потенциального диктатора, как лидер будет поддерживать свою власть? Какие он будет использовать методы, чтобы сделать своих соотечественников послушными последователями кровавого режима?

Поскольку зрелый человек самостоятельно сопротивляется тоталитаризму, диктатор должен постоянно работать и интриговать, чтобы поддержать свое направление и остановить их потребность в индивидуальном развитии, сопротивлении и здоровом росте. Поскольку мы исследуем его методы, мы покажем лучшее понимание тоталитаризма и взаимодействия между диктаторскими методами и теми на кого они направлены. Мы остро нуждаемся в этом понимании, поскольку мы должны признать, что силы в Тоталитарии, делающие унылых роботов из живых людей, могут также развиться, хотя и невольно, в так называемых свободных, демократических обществах.

Стратегия террора

С незапамятных времен оружие террора использовалось тиранами, чтобы сделать из человека послушный инструмент. В Тоталитарии использование этого оружия, доработанного наукой, может истребить всю оппозицию и инакомыслие. Лидеры Тоталитарии управляют запугиванием; они предпочитают получать лояльность через страх, чем через веру. Страх и террор замораживают разум и волю; они могут впасть в общий психический паралич. В панике, вызванной тоталитарным террором, люди чувствуют себя разделенными друг с другом, как в абсолютном вакууме, и каждый человек становится одинокой, напуганной душой. Даже случайное столпотворение может подозреваться в заговоре против государства.

Отделенный собственной изоляцией от любого реального эмоционального контакта со своими собратьями, гражданин Тоталитарии становится все более и более неспособным бороться с дегуманизирующими влияниями.

Тоталитария постоянно следит за социальными грешниками, критиками системы и обвинение в инакомыслии эквивалентно публичному осуждению. Инсинуация, клевета и обвинение – главные продукты тоталитарной стратегии. Вся страна увлечена суждением, что каждый человек – потенциальный враг режима. Никто не может избежать террора. Любой человек может подвергнуться ему независимо от своего ранга.

Тайная полиция создает в стране страх и панику, в то время как армия служит для создания страха и паники снаружи. Просто мысль о вспышке террора – даже просто вероятного террора – вызывает у людей нежелание выражать свои мнения и изобличать себя. И граждане Тоталитарии и их соседи находятся в этом общем страхе. Ясный пример тому, как этот паралич от страха работает в действительности, можно заметить в том факте, что еще в 1948 году западноевропейцы, которые чувствовали тень надвигающегося тоталитарного режима, считали более безопасным подвергать критике и нападкам своих американских друзей, чем задирать тоталитарного врага, который мог бы внезапно и без предупреждения напасть.

В Тоталитарии, тюрьмы и концентрационные лагеря построены так, чтобы вызывать страх и трепет у населения. Их могут называть лагерями для "наказания" или "исправления", но это только дешевое оправдание. В этих центрах страха никто реально не исправляется; на самом деле, его исключили из человечества, выбросили, убили – но не сразу, чтобы влияние эффекта террора не снижалось.

Правда в том, что эти тюрьмы построены не для настоящих преступников, а скорее для оказания влияния эффекта террора на обычных людей, на граждан Тоталитарии. Тюрьмы представляют собой постоянную опасность, непрерывную угрозу. Они могут вызвать почти невыносимое напряжение от сострадания и разыгравшегося воображения у граждан, находящихся хоть и временно, но за пределами колючей проволоки. В дополнение к страху самому получить такое же жестокое наказание, к страху унижения, оскорбления и смерти, главной концепцией концентрационного лагеря является пробуждение в каждом человеке глубочайшего страха быть удаленным из сообщества, быть одиноким странником в пустыне, нелюбимым и нежеланным.

Существует несколько более умеренных форм массового террора, например, СТРАТЕГИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СУЕТЫ. В Тоталитарии человек всегда находится в ловушке некоторой формы официального планирования. Он всегда ощущает контроль и наблюдение, шпионаж, плотоядную силу готовую преследовать и наказывать его. Даже досуг и праздники заняты некоторой официальной программой, какие-то факты, которые надо выучить, политические встречи, какие-то парады. Тишины и одиночества не существует. Нет времени для размышления, для обдумывания, для воспоминаний. Разум пойман в паутину официальных взглядов и планирования. Запрещено даже восхищение самой тишиной. Каждый гражданин Тоталитарии должен участвовать в пении и выкрикивании лозунгов. И таким образом он пойман постоянной деятельностью так, что он теряет возможность понимать происходящее с ним.

Внимание на увеличении производительности людей, фабрик и сельскохозяйственных предприятий, также могут стать оружием усиленного контроля и террора. Стахановское движение в России, призывая к постоянному увеличению производственных норм, стал угрозой для многих. Рабочие или должны были увеличивать темп своего труда и производства или могли быть сильно наказаны. Акцент на темп и скорость делает из человека, все больше и больше, бездушный винтик в тоталитарном колесе.

Террор почти никогда не может остановить сам себя; он процветает на согласии и разрастается в вакууме. Террор как инструмент, означает постепенный переход в террор как цель – но фактически, террор это стратегия самоуничтожения. Человек, в конечном счете, восстает даже под абсолютной диктатурой. Когда люди уменьшены до состояния куклы-марионетки Тоталитарии, они становятся неуязвимыми от всех угроз. Магическое заклинание террора в итоге проигрывает его силе. Сначала граждане Тоталиатрии охладеют к террору и перестанут считать даже смерть опасностью. А потом некоторые начнут заключительное восстание, при Тоталитарном правлении, страх и террор способствуют внутреннему восстанию тех, кого нельзя сломить. Даже в "идеологически ровной" Нацистской Германии, движение сопротивления было активно.

Ритуалы чистки

Вычищение руководящих правительственных кругов является древней исторической привычкой. Борьба между отцами и сыновьями, между старшим и младшим поколением, вошел в жизнь с доисторических времен. Классическое произведение Фрэзера, «Золотая Ветвь», достаточного много говорит об этом. Древний языческий шаман получал свой высокий пост, убивая своего предшественника. Позднее в истории, вновь провозглашенными королями становились преступники, а не божьи ставленники.

В Тоталитарии, ритуал убийства и чистки – часть механизма власти и для диктатора он выполняет не только символическую, но также и очень реальную функцию. Он должен устранить всех тех, кого он обошел и обманул в своем безжалостном восхождении к власти, чтобы их негодование и гнев разочарования не вспыхнули, подвергая опасности его положение или даже его жизнь.

Чистка отражает другую особенность жизни в Тоталитарии. Она инсценирует фикцию, что партия всегда начеку, для сохранения себя в чистоте и непорочности. Психиатрия продемонстрировала, что принуждение к чистоте невротических личностей фактически вытесняет защиту от их собственного внутреннего гнева и враждебности. Она играет такую же роль в сообществах, когда поднимается до уровня обязательного официального ритуала, ввергая население в младенчество. Она заставляет жителей Тоталитарии чувствовать себя младенцами – изо всех сил пытающихся выучить свои первые привычки к чистоте, все еще слушая повторяемые родителем команды, быть чистым, быть чистым, быть чистым, быть хорошим, быть хорошим, быть хорошим, быть преданным, быть преданным, быть преданным. Постоянное повторение этих команд укрепляет у каждого гражданина чувство вины, детскости и стыда.

Тоталитарная чистка всегда сопровождается тщательно продуманной церемонией признания, в которой обвиняемый публично раскаивается в своих грехах, почти также, как и ведьмы в Средневековье. Это общая формула: "Я признаюсь в своих сомнениях. Благодаря критике товарищей, я смог очистить свои взгляды. Я склонюсь в смирении перед мнением своих товарищей и Партии и благодарю за возможность исправить свои ошибки. Вы дали мне возмножность отречься от поедающих меня вопросов. Я признаю свой долг перед самоотверженным лидером и народным правительством." Стратегия общественного выражения позора имеет два эффекта: она служит ритуалом самочищения, чтобы вызвать чувства детской покорности среди люди, и в то же время, она предлагает каждому гражданину защиту от собственных укоренившихся психологических проблем, чувства вины и подлости.

Где-нибудь глубоко в себе, гражданин Тоталитарии знает, что отказался от своей зрелости и ответственности; публичные чистки снимают чувство его стыда. "Это другие виноваты и испорчены, а не я", думает он. "Именно они постоянно плетут интриги и лукавят". Но те же самые вещи в которых он подозревает других, верны и для него. Он боится других, они предадут его, потому что он не может быть уверен в своем собственной мнении, что он не предаст их. Таким образом его внутреннее напряжение растет и чистка приносит регулярную кровавую жертву его собственному страху и богу страха.

Сам факт, что этот ритуал принудительного признания и чистки должен повторяться снова и снова указывает на то, что человек развивает внутреннюю защиту сознания от него и чем чаще этот ритуал случается, тем он становится менее эффективным средством для пробуждения вины и террора. Так же, как гражданин Тоталитарии становится тверже или тупее по отношению к террору из-за постоянного официального вторжения в его частную жизнь, таким же образом, он становится почти неуязвимым к призывам к измене и диверсиям.

Таким образом, поскольку чистка становится менее эффективной как инструмент приручения, тиран ее чаще использует, чтобы унять свои собственные страхи. История предоставляет нам многие примеры революций, которые в конечном счете утонули в кровавом господстве террора и чистки. Некоторые самые преданные герои и лидеры Французской революции встретили смерть на гильотине республики, которую они помогали создавать.

Безумное обвинение и черная магия

Безумное обвинение и черная магия, как все другие инструменты приручения в Тоталитарии не новы, но в примитивных цивилизациях и в доисторические времена ремесло черной магии было довольно простым. Чтобы довести свою жертву до разрушения и смерти, шаману было достаточно просто разломать или искалечить маленькую статуэтку обвиняемого преступника, показать или толкнуть посохом самого человека, проклинать и поносить его словами и жестами. Своей слепой верой в волшебный ритуал, жертва становится одержимой страхом и часто доводит себя до распада и просто умирает (Малиновский).

Эта убивающая чужаков магия имеет множественные психологические значения. Жертва магического заклинания часто рассматривалась как символ бога племени, всеобщей власти и отца. Он должен умереть, потому что само его существование пробуждает вину и раскаяние среди его людей. Его смерть может заставить замолчать внутренние голоса, предупреждающие каждого человека о надвигающейся гибели. Иногда жертва приходит из другого племени. В этой ситуации чужак наиболее легкий козел отпущения и его наказание служит столкновению амбивалентных чувств у членов убивающего племени. Ненависть к посторонним контролирует и преломляет ненависть и агрессию, которую каждый человек чувствует к своей собственной группе и к себе. Чем больше страха здесь, в обществе, тем больше вины чувствует каждый член общества, тем больше он нуждается во внутренних козлах отпущения и внешних врагах. ВНУТРЕННЯЯ НЕРАЗБЕРИХА ИЩЕТ РАЗРЯДКИ ВО ВНЕШНИХ ВОЙНАХ.

Воздух в Тоталитарии полон сплетен, клеветы и слухов. Любое обвинение, даже ложное, сильнее влияет на население, чем последующая защита. Перечени обвинительных актов, сделанные из целой ткани, сотканы против невинных, особенно против бывших лидеров, которые смогли развить некоторое личное уважение и преданность среди своих друзей и последователей. Сфабрикованные обвинения против нас делаются всегда, чтобы пробудить неосознанное чувство вины и заставить нас дрожать.

В нашем анализе психологических сил, которые заставляют военнопленных и других политических жертв признаваться и предавать, мы видим насколько сильно чувство скрытой вины и сомнения каждого человека принуждает его сдаваться требованиям и идеологии врага. Тот же самый механизм постоянно работает среди граждан Тоталитарии. Обвинения других напоминают ему собственные внутренние восстания и сражения, которые он не смеет показать, таким образом, обвиняемый, даже если он и невиновен, становится козлом отпущения для своего личного чувства вины. Трусость заставляет других граждан нашей мифической страны, отворачиваться от жертвы, чтобы не быть обвиненными самим.

Сам факт того, что возможен подрыв репутации, показывает непрочность и чувствительность человеческой симпатии и сострадания. Даже в свободных демократических обществах, политические кампании часто проводятся в атмосфере экстравагантных обвинений и еще более диких встречных обвинений. Начинается момент стратегии дикого обвинения, со всем его неприятным шумом брани и клеветы, мы забываем стратегическое намерение за словами и оказываемся под влиянием крика и навешивания ярлыков. "Возможно", говорим мы сами себе, "в этой истории что-то есть".

Это, конечно то, что хочется клеветнику. В умах политиков все еще существует иллюзия, что цель оправдывает средства. Но кампания клеветников приводит к парадоксальным результатам, потому что сам факт сделанного необоснованного обвинения ослабляет чувство нравственности и слушателя и обвинителя.

Шпиономания

В Тоталитарии этот порочный круг обливания грязью достигает своего самого полного расцвета. Утонувший в царстве подозрения, гражданин Тоталитарии страдает от ужасной иллюзии преследования – «шпиононойи-», шпиономании. Он все время начеку, наблюдает за своими собратьями. Его добрый сосед в любой момент может стать саботажником или предателем.Гражданин Тоталитарии вряд ли когда нибудь станет искать беспорядок или недостатки в своей собственной душе, но проецирует их на козлов отпущения – пока наконец сам не становится жертвой чей-либо шпионойи. Каждый гражданин постоянно ищет внутренние мысли у всех остальных. Поскольку его собственные скрытые мысли спроецированы на соседей, думая их, он становится врагом. Этот сильный страх перед внутренними мыслями о наших собратьях, связан с общим процессом параноидальной переоценки мира, как результат страха и тоталитарного мышления. Отрицание человеческой преданности и постоянные подозрения в измене и саботаже, выражаются через полностью инфантильную мифологию Тоталитарии и отречение от зрелых человеческих отношений. Через допросы, злобную клевету, оскорбления, психический террор и деморализацию – как это и происходит при индивидуальном и коллективном промывании мозгов – человек может быть настолько сильно деморализован, что он принимает любую политическую систему. Он – ничто и никто; почему он должен выступать против? В Тоталитарии нет открытой политики, нет свободного обсуждения, нет честных расхождений во мнениях; есть только интрига и обвинения, с их запугивающим влиянием на массы.

Стратегия дикого обвинения используется не только против населения Тоталитарии, но также и против остальной части мира. Тоталитарии нужны образы внешних врагов – воображаемых жестоких монстров, которые распространяют чуму и болезнь – чтобы оправдать свои собственные внутренние проблемы. Остатки совести отдельного гражданина успокоены и сдерживаются под контролем параноидной атаки на остальную часть мира. "Враг отравляет нашу еду, заражая жучками и бактериями наши зерновые культуры". Этот миф воображаемого мирового заговора нацелен на объединение запуганных граждан Тоталитарии для совместной защиты от несуществующих опасностей. В то же время, это скрывает внутренние неудачи, которые привели к уменьшению урожая зерновых культур и отсутствию еды.

Проецирование вины на других, укрепляет у каждого гражданина чувство причастности к тоталитарному сообществу и заглушает надоедливый внутренний голос, требующий действовать как самоответственный человек. Миф о внешних интригах также увеличивает чувство зависимости и незрелости каждого гражданина. Теперь только диктатор может защитить его от злого внешнего мира – мира, который описывают, как обширный зоопарк, населенный атомными драконами и водородными монстрами.

Стратегия криминализации

Как мы прежде сказали, гражданин Тоталитарии имеет возможность реализовать часть своих иррациональных, инстинктивных потребностей вместо подчинения тоталитарному рабству. Гитлеровская Германия преподала нам этот урок. Гражданин (и член партии) поощряется за предательство своих друзей и родителей, сердитый и расстроенный ребенок в нем часто хочет что-то делать. В действии он может пережить свои глубоко подавленные агрессию и жажду мести. Ему больше не надо подавлять или отклонять свои собственные примитивные импульсы. Система берет на себя все бремя его вины и вручает ему список из тысяч готовых оснований и обоснований для реализации его садистских импульсов. Витиеватые словечки, такие как «историческая необходимость», помогают человеку преобразовывать безнравственность и зло в мораль и доброту. Здесь мы видим глубокое искажение цивилизованных стандартов.

В своей стратегии криминализации, тоталитарный диктатор разрушает совесть своих последователей, так же, как он разрушил свою собственную. Подумайте об великолепно обученных и отполированных нацистских врачах, которые начали свою профессиональную жизнь с Клятвы Гиппократа, обещания сцелять людей, но которые позже хладнокровно применяли к жертвам концентрационных лагерей огромное число страшных пыток (Александр Митчерлих). Они, убивавшие невинных жертв тысячами, чтобы обнаружить статистические пределы человеческой выносливости. Они, заражавшие людей тысячами, как морских свинок, потому что так хотел Фюрер. Они полностью потеряли свои личные стандарты и этику и обосновывают все свои преступления волей фюрера. Политические лозунги поощряют их, чтобы принести их совесть в копилку диктатора. Процесс систематической криминализации требует "декультурации" людей. Как сказал один из Гитлеровских бандитов: "Когда я слышу слово 'цивилизация', я достаю свой пистолет". Так делается специально, чтобы пробудить инстинкт жестокости. Людям говорят не верить в интеллект и объективную правду, а слушать только субъективный диктат Государства Молоха, Гитлера, Муссолини, Сталина.

Криминализация готовит людей к восстанию против цивилизованных расстройств. Покажите им кровь и кровавые жертвы, и с них спадут тысячи лет роста культурного уровня. Это означает наполнение людей истерией, пробуждение масс, гомогенизацию эмоций. Все это имеет тенденцию пробуждать в человеке грубую Неандертальскую душу. Оправдайте преступления гламурной доктриной о превосходства расы и затем вы убедитесь, что люди последуют за Вами.