Текст книги "Синдром самозванки, или Единственная для Палача (СИ)"
Автор книги: Джулия Рокко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)
Всё ясно, подумала про себя, муж хиреет, а молодая почти вдова времени даром не теряет.
Я нашла глазами скучающего в компании незнакомых молодых мужчин Хэйдена с Каспаром и решительно двинулась в их направление. Тонкая, затянутая в шелковую перчатку ладошка рии, согласно диктату придворного этикета, невесомо покоилась на сгибе моего локтя. Чувствовала я себя при этом полной дурой, однако выбирать не приходилось. Отсиживаться робкой молью в тени, значит признать полное поражение. А капитуляция вовсе не то, чего жаждала моя пылающая праведным гневом душа после недавних событий в библиотеке.
Когда до Бетани дошло куда я её веду, она разве что не подпрыгнула от удовольствия. И в самом деле, от братьев Уркайских не убудет, а девушка явно заслуживает чтобы её смелость хотя бы отчасти окупилась. К тому же, под прикрытием её компании мне было проще как бы невзначай разглядывать зал и интересующих персон. В частности, эту самую Балалайку, то есть Лиру которая, не теряя времени даром, уже успела завести разговор с кем бы вы думали? С моим Рэтом! Причем, негодяю кажется нравилось внимание темноволосой светской львицы, по крайней мере, слушал он её крайне внимательно.
Удушливая черная ревность острыми когтями вцепилась в мое сердце. Феникс взволнованно заворочался, посылая по телу импульс тяжелой вязкой магии. Я не на шутку испугалась неконтролируемого всплеска, поэтому поспешила хоть как-то себя отвлечь. Любопытные, далекие от почтительности взгляды мужчин, стоящих подле моих названных родственников, очень этому помогали.
Впрочем, как только Хэйдет с Каспаром уловили общий настрой своих приятелей, так тут же дали им понять, что никаких оскорбительных намеков в мой адрес не потерпят. Выглядели они при это до того внушительно, что игнорировать их посыл никто не посмел.
– Господа, – соблюдая порядок, обратился к присутствующим Хэйд, – позвольте вам представить нашу кузину, рию Аду.
Я как можно более величественно кивнула головой, не имея возможности изобразить приличествующий случаю книксен. Все же, выполнять подобные па, будучи в упакованной в тесные облегающие брюки, не лучшее решение.
– А это моя подруга рия Бетани, наверняка многие с нею уже знакомы – в свою очередь представила я девушку, обилие белил на лице которой совершенно не справлялись с отчаянно ярким румянцем на её округлых щеках.
Затем в игру вступил Каспар, он быстренько представил нам каждого, и мужчины, как и полагается, отвесили по сдержанному поклону.
– Не забудьте представить и меня, – донесся откуда-то из-за спины приятный басовитый голос.
Я повернулась, почти уткнувшись носом в могучую, затянутую черной кожей экзотического кафтана грудь.
– Разумеется, господин посол, – тут же отозвался Каспар, и я решилась поднять глаза.
– Эктор Озарийский, посол Тарквинии при дворе его высочества Арно IX.
На меня смотрели две бездны. Одна цвета болотистой тины, вторая крепко-заваренного чая. Я так увлекалась их изучением, что не заметила, как образовалась неловкая пауза.
– Ада Реджина Верольская, – пытаясь стряхнуть с себя буквально магнетическое влияние нового знакомого, произнесла, пожалуй, слишком тихо.
Но посол прекрасно всё расслышал, не преминув перехватить мою руку и галантно её пожать.
Целовать дамам ручку в Андолоре было не принято, однако вежливое пожатие при знакомстве дозволялось. Вот только, как правило, в отношении женщин замужних или вдовых. Подобные авансы в сторону рии на выданье легко могли счесть декларацией о намерениях. Вряд ли Озарийский был не в курсе подобных деталей и всё же поступил по-своему. Что это, очередное попрание приличий или же открытое выражение симпатий? Я не на шутку озадачилась, а услышав прозвучавший из его уст вопрос, поняла – Эктор пошел в наступление.
– А я слышал, что в списке гостей, вы значитесь как Реджинальд де Грасси.
Эта дерзкая прямолинейность меня неожиданно развеселила. Может Озарийский планировал так меня смутить, однако вряд ли после прилюдного вальса с дебютанткой в качестве её партнера, подобная малость могла как-то меня потревожить.
Все, кто стоял подле нас, хранили заинтересованное молчание. Бетани продолжала премило розоветь, Каспар хмурился, а Хэйден выглядел опасно задумчивым. Откуда-то я знала: случись что-то по-настоящему мне угрожающее, названные родственники, не медля, придут на подмогу.
Остальные же молодые люди из компании братьев в количестве трех человек следили за происходящим с откровенным любопытством.
– Господа, – обратилась я к Каспару и Хэйду, – если вы не возражаете, мы с послом прогуляемся по соседнему залу, а то из-за танцев здесь стало душновато.
По теням, замелькавшим на дне глаз Каспара, стало ясно – идея ему не по душе. Однако он переглянулся с братом, и они оба утвердительно кивнули.
– Тогда проводите Бетани к её…
– Матушке, – подсказала рия, довольная возможностью у всех на виду пройтись с одним из самых завидных холостяков королевства.
– Ну что, – хитро улыбнулась я Озарийскому, вновь обрушив на него всё свое внимание, – вам интересно послушать мою увлекательную историю?
– Весьма, – склонив голову на бок, отозвался он.
– Тогда совершим наш променад, – напутствовала я и воспользовалась предложенной рукой.
Предположу, что выглядела наша парочка весьма примечательно. Но недолго поразмышляв над этим, я решила не забивать себе голову. Главное просто не попасть на глаза дядюшке Цвейгу. Он моих прогулок под руку с потенциальным врагом государства уж точно не оценит. Не говоря уже о том, что обращался этот самый враг со мной как и полагается аристократу в отношении женщины знатного происхождения.
– Итак… – не желая откладывать в долгий ящик обещанную откровенность, протянул Озарийский.
– Учитывая, что вы уже успели навести справки, – начала я, – вы знаете, что мой дядюшка, увы, не вполне здоров. Врачи запретили нам развеивать его иллюзии, дабы не спровоцировать кризис. Поэтому, в некотором смысле, мне пришлось стать Реджинальдом – не племянницей, а племянником.
– Весьма смело с вашей стороны, – отозвался Эктор, беззлобно посмеиваясь и увлекая меня в дальний укромный уголок зала, обустроенного как просторная гостиная.
Множество мебельных групп обитаемыми островками были разбросаны по помещению. Здесь в основном засели игроки в салонные игры, которые считались дозволительными для высоких светских раутов.
Так что, формально усевшись в два стоящих вблизи друг друга кресла, никаких норм приличий мы не нарушали. Даже учитывая тот факт, что я не состояла в браке и, уж тем более, не была вдовой. По счастью, невинной семнадцатилетней девчонкой я не была тоже. Поэтому смело могла считаться старой девой, которые здесь, к счастью, пользовались некоторой свободой.
В лучших традициях любовного романа, наш укромный уголок обрамляли большие кадки с живыми растениями, которые весьма удачно создавали густую интимную тень. Буквально в последний момент, нырнув за живописное укрытие, я краем глаза заметила, как в зал вошел Рэтборн. Создавалось впечатление, что он кого-то высматривает…
Наши взгляды встретились. Рэт едва заметно нахмурился. По моему сердцу разлилось тепло робкой надежды, но я тут же себя приструнила. А то что получается? Он будет ноги об меня вытирать, а я согласно страдать в сторонке? Вот уж нет!
Я лучезарно улыбнулась Озарийскому, про себя лихорадочно решая, следовать ли указаниям своего несносного начальника или же нет. Пока мне плохо представлялось, как реализовать его шпионское задание чисто технически. Да и чувствовалось в этом поступке что-то гнусное.
Конечно, посол наверняка и сам был далеко не простофиля и уж тем более не походил на беспомощного ягненка. Точно нет. Не с такими полезными магическими козырями в рукаве. Скорее всего, Эктор точно так же, как Рэт, не чурался грязных методов разведки, однако, быть частью сего порочного звена я не желала от слова совсем. И всё же, на кону стояло моё право растить Тая как своего сына. Могла ли я ослушаться и потерять самое главное?
К сожалению, ответ был очевиден.
– Смело? – продолжая ненадолго прерванный разговор, как бы переспросила я. – Пожалуй. Но если задуматься о том, что лежит на другой стороне весов, то переодеться в мужское – не столь и большая жертва.
– Вы наделали много шума, – заметил Эктор.
Кресла, на которых мы с комфортом устроились, были поставлена очень близко, немного под углом друг к другу, из-за чего наше общение с Озарийским получалось несколько интимным.
– Отмечу, что и вы тоже…
Глаза «дракона» мрачно сверкнули, и я сильно пожалела, что мой наряд не предполагал экипировки веером. Сейчас как никогда хотелось обдать своё лицо порцией освежающего ветерка.
– К тому же, ещё не вечер, – ответила расхожей земной поговоркой, намекая на то, что возможно, с сенсациями на сегодня не покончено.
Эктор, соглашаясь с прозвучавшим доводом, растянул губы в коварной улыбке и кивнул.
– Вы запланировали что-то конкретное? – спросил он, посмеиваясь.
– Совершенно точно – нет. Но опыт минувших лет красноречиво говорит, что приключения находят меня сами.
Отчего-то не имеющая никакого фривольного подконтекста фраза прозвучала как-то двусмысленно. Возможно, виновато в том было возникшее между нами притяжение. Притяжение, которое росло и казалось подавляющим.
«Магия! – вдруг догадалась я. – Эктор воздействовал на меня своим даром!»
Исходя из того, насколько меня успели поднатаскать в теории колдовских наук братья Уркайские, я знала – любые чары влияния сильнее всего действовали на немагов, слабея по мере возрастания уровня магической силы у того или иного носителя. По расчетам Озарийского у меня, как у женщины, не было никаких шансов противостоять его навеянному магнетизму.
Стоило это понять, как всякие сомнения по части подсадки на посла «комора» испарились. Сделаю своё дело и пускай эти заигравшиеся в Богов великовозрастные скверные мальчишки разбираются друг с другом сами.
Вот только чтобы провернуть это, следовало Эктору подыграть. Соображать приходилось быстро. Пожалуй, для начала изображу игривый, но слегка туповатый взгляд и немного качнусь вперед, как бы навстречу предмету своего показного обожания.
Последнее оказалось пугающе легким делом. Похоже, несмотря на свой лишенный всякой чести поступок, Озарийский все равно мне нравился. Чувствовались в нем истинная природная харизма и особая мужская сила, которую просто невозможно подделать. К тому же, то, с каким трудом я на самом деле отбивалась от его сокрушительного влияния, говорило лишь об одном: посол – маг семерка!
Интересно, отправляя меня на задание, Рэтборн умолчал об этой «мелочи» сознательно или же и сам не владел подобной информацией? Я пообещала себе разобраться с этим позже. Если, конечно, выберусь из данной передряги с мозгами, не запекшимися до состояния хлебного пудинга.
– Позвольте мне признаться, пленительная рия Ада, – видя мою податливость, перешел в наступление Эктор, – я никогда не встречал женщины, подобной вам.
Горячая мужская рука, лишенная перчатки, коснулась моей, которая каким-то образом тоже умудрилась её потерять.
– Вот как? – проворковала едва слышно, делая вид, что не замечаю этой удивительной пропажи. – И что же во мне такого особенного? Кюлоты? Вы никогда не видели женщину в штанах?
– И это тоже, – тихо искушающе рассмеявшись, ответил посол и принялся осторожно, кончиками длинных ухоженных пальцев вырисовывать на моём запястье какие-то взрывоопасные вензеля.
«Очень хорошо», – подумала я, тяжело сглотнув.
Для незаметной подсадки следящих чар требуется прямой контакт. В идеале – кожа к коже. Оставалась самая малость. Как-то отвлечь посла в момент посыла закрепляющего магическую формулу импульса
На ум, как назло, приходили одни банальности: вскочить, вцепившись клещом в Озарийского, изображая внезапный испуг; свалиться в обморок, словно от переизбытка чувств и обрушенной на меня магии; поцеловать… Тем более, наши головы были так близко склонены друг к другу, что я чувствовала, как колышется завиток выпущенного у виска локона от жаркого мужского дыхания.
Каждый вариант был по-своему плох. Каждый выставлял меня то истеричкой, то ипохондричкой, то распутницей. Лишь в одном крылся небольшой и, надо сказать, весьма сомнительный плюс – возможность отомстить и удовлетворить своё женское любопытство.
Взгляд против воли соскользнул на губы Эктора. Красивые, к слову говоря, губы. Полные, чувственные, ни капли не слащавые. Внезапно я четко осознала как следует действовать.
Колдовская формула всплыла в голове так легко, словно только того и поджидала. Черный феникс щедро делился своей силой, однако главным здесь была не мощь, а мастерство. Я опьянела от бегущей по венам магии так быстро и так стремительно, что роковой взгляд из-под отяжелевших век не пришлось даже изображать.
Похоже, Озарийский не ожидал столь сокрушительного эффекта и, отзеркалив его, сам попал под магию собственного притяжения. В момент, когда заклинание слежения невесомой дымкой опустилось на плечи посла, я сама подалась вперед, целуя Эктора в уголок манящего рта.
Мгновение на завершающий импульс, короткое дерзкое прикосновение и секунда, чтобы смущенно отпрянуть.
Мы посмотрели друг другу в глаза. В этом прямом противостоянии чувствовалась какая-то особая откровенность. Отчего-то Озарийский выглядел потрясенным. Поначалу я даже не заметила, как властно мужская ладонь обхватила моё запястье. Словно лев, настигший антилопу, поставил лапу на тушу вожделенной добычи, обозначая тем самым свою собственность.
– Вы никогда не задумывались о том, чтобы посетить Тарквинию? – искушающим голосом спросил посол, вкладывая в эту фразу смысл, который я не могла до конца понять.
– Нет, – ответила практически шёпотом и попыталась освободить свою руку из плена.
Но Эктор продолжал меня удерживать, делая вид, что не замечает пока ещё деликатного сопротивления.
– Почему бы вам не отправиться туда со мной?
– Почему бы вам не убрать от неё свои руки, господин посол? – заставив моё сердце сорваться в неистовый галоп, сухо и вместе с тем угрожающе спросил Рэтборн.
Он возник перед нами, как черт из табакерки. Сизо-серые глаза метали ледяные молнии, лицо превратилось в неподвижную маску прирожденного убийцы. Таким я Рэта ещё никогда не видела и изрядно напугалась.
– Реджи, я искал тебя, – «обрадовал» он меня.
Я не нашлась с ответом и, наконец высвободив свою руку, поднялась. Эктор, удерживать не стал. Он растянул губы в медленной понимающей улыбке и вальяжно откинулся на спинку кресла.
– Бесконечно рад нашему знакомству, рия Ада, – не прекращая зрительной дуэли с Рэтборном, выдал дракон.
Похоже, он совсем не страшился очевидного гнева главы Тайного Приказа.
А меж тем, будучи старшим в роду, по крайней мере, из тех, кто пребывал в своем уме, Рэт вполне мог наплевать на дипломатический статус высокого гостя и призвать того к ответу. Для всех я всё ещё являлась его опекаемой незамужней родственницей. И застиг он меня в компрометирующий момент с мужчиной, который даже близко не стоял к статусу одобренного жениха.
По счастью, видел эту пикантную маленькую шалость только Рэтборн. Не знаю, как бы повернулась ситуация, будь он не единственным свидетелем.
– Ступай, – сделав шаг в сторону, велел мне Лорд.
Я сделала вид, что подчиняюсь, но в последний момент оглянулась и проворковала:
– Взаимно, Эктор. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся с вами при других обстоятельствах. Я буду в платье и вы сможете пригласить меня на танец.
Всё, каждое моё слово было грубейшим нарушением норм светского этикета.
– Почту за честь.
Эктор с грацией, удивительной для его весьма массивного телосложения, поднялся на ноги и учтиво мне поклонился. Я ответила легким кивком, подмечая, каким холодным вокруг нас делается воздух.
Наконец-то отмщённая душа ликовала. Моя маленькая месть удалась.
– Ступай, – ещё раз с нажимом повторил Рэтборн и я не придумала ничего лучше, как вильнув задницей, гордо прошествовать прочь.
***
– Наконец-то! – прозвучал пронзительный старческий голос, едва я миновала кадки с растениями и стала пересекать зал.
Этот голос, характерно дребезжащий, какой бывает у темпераментных и очень пожилых людей, ржавой пилой прошелся по нервам собравшихся.
Многие даже вздрогнули. Прежде я наверняка последовала бы их примеру, но жизнь с ундером быстро приучила меня к подобным звуковым «атакам».
– Наконец-то я вижу женщину, созданную рожать, а не дрожать! – тем временем продолжала громогласно вещать старуха весьма одиозного, если не сказать безумного вида.
В легком облаке пара она вкатилась в помещение на причудливом механизированном кресле-каталке, нарочито обильно украшенном драгоценными камнями и позолотой. Сидящая в нем чрезвычайно худая морщинистая женщина была облачена в парчовое платье отчаянно оранжевого цвета с бесчисленными фестонами и бантами. На ногах, сверкая замысловатыми пряжками, красовались остроносые алые туфли, а голову венчал высокий, точно Пизанская башня, белый парик. Его украшала немаленьких размеров клетка с самой, что ни на есть, живой канарейкой внутри. Бедная птичка время от времени начинала истошно махать крыльями, всеми силами пытаясь удержать равновесие на раскачивающейся в такт женским движениям жердочке.
– Вот! Вот какой должна быть настоящая аристократка! – все не унималась старушка, и я, к своему удивлению, обнаружила, что вещает она не о ком нибудь, а обо мне.
Нацеленный в мою сторону подрагивающий палец с узелками выступающих суставов красноречиво об этом свидетельствовал.
Все именитые гости, присутствующие в этот момент в игровой, заинтригованные происходящим, принялись с интересом нас разглядывать.
– Не обращай внимания, – прошептал сквозь уголок сжатого рта возникший словно из-под земли дядюшка Цвейг. – Графиня Унна фон Лару – старая чудачка, всегда была себе на уме, а на закате лет и вовсе спятила. Это надо же! Признать в тебе женщину! – все также шепотом возмутился ундер, но вида не подал. – Вот только спорить с ней все же не стоит. Она – любимая тётушка короля… – многозначительно протянул он и тут же приказал: – Так что подыгрывай, какую бы чушь старуха ни молола.
Я в неверии уставилась на опекуна. История всё больше и больше приобретала черты дешевого водевиля. Где это видано, чтобы один безумец критиковал безумие другого?!
– Подойди же скорее, дитя моё! – повелительным жестом позвала графиня, и я почувствовала, как ундер пытается незаметно меня подтолкнуть ей навстречу.
Делать было нечего. Я привлекала слишком много внимания. Оставалась маленькая надежда изобразить рядовое знакомство, перекинуться парочкой ничего незначащих фраз и как можно быстрее любезно откланяться. Но не тут-то было!
– Ах, мин сальмон*, что за стать, что за формы! – едва ундер представил нас друг другу, даже не думая понижать голос, принялась изливать свои восторги старушка. – Наконец-то я вижу истинный эталон женщины. Тело, полное жизни и энергии. Какие волосы, какие глаза, какие бедра! – практически выкрикивая, перечислила фон Лару наиболее приглянувшиеся ей части. – Не то что эти… – скривив губы, точно съела нечто крайне кислое, графиня кивнула в сторону стайки стоящих у дальней стены дебютанток.
Все, как одна, были худы до прозрачности, с гладкими низкими прическами и вечерними туалетами, делающими их ещё более хрупкими, безликими и практически бесполыми.
– Что за преступная мода на никчемность?! – риторически вопросила она. – В моё время девушки знатных родов ещё что-то из себя представляли. А что теперь? Тощая бледная немощь. Ни ума, ни талантов, ни тела, способного выносить здорового ребенка.
Последнее заявление подняло во мне шквал возмущения. И хотя признанный идеал местной красавицы и в самом деле ничего кроме скуки не вызывал, всё же я бы не спешила утверждать, что широкие бедра и упитанность – залог счастливого материнства. Не я ли сама была тому красноречивым доказательством? Однако у старухи на сей счет было своё категоричное мнение и, по странному стечению обстоятельств, оно бессовестно мне льстило.
– Много ты понимаешь! – фыркнул себе под нос ундер, но был услышан.
– Да уж побольше твоего, – не осталась в долгу графиня. – И вообще, я не давала дозволения разговаривать со мной. Я тебе ещё не простила своей дорогой Флодиры. Жаль, она была чересчур милосердна и не отравила тебя, как я ей советовала.
Путем нехитрых умозаключений, я предположила, что речь идет об одной из жен старого вояки. Кажется, о матери Волкера, обладающей выдающейся памятью и тягой к науке.
Ундер с видом победившего в споре раздражающе ухмыльнулся и оставил выпад графини без ответа.
– Лучше расскажи, мин сальмон, что ты делаешь в компании этого кошмарного старикашки? – вновь переключила свое внимание на меня женщина с канарейкой. – Неужто ему повезло заиметь приличную невесту одному из своих великовозрастных сыновей?
В ответ на её слова я неожиданно и для себя, и для ундера заметно раскраснелась. Впрочем, дядюшка решил, что причина моего смущения кроется в том, что графиня оскорбила его племянника, назвав «невестой». Едва эта мысль в нём укоренилась, как он ринулся на мою защиту, совершенно позабыв про собственный совет подпевать влиятельной старухе.
– Что ты несешь, слепая гусыня? Неужели совсем не видишь, что перед тобой парень? – набросился он на неё, вгоняя меня в ужас разоблачения.
– Какой парень, лысый пень? Только безумец назовет этот сочный бутон – мужчиной! – стояла на своем старушка.
– Только сумасшедшая нацепит на свою голову клетку с орущей и гадящей курицей! – вернул любезность дядюшка.
– Сам ты гадишь! Лип-Люп воспитанная птица! – задохнулась от возмущения графиня фон Лару.
Я засмеялась. Немножко истерично, учитывая сопутствующие обстоятельства. Оба – и ундер, и графиня – посмотрели на меня осуждающе.
– Что ж, – внезапно старушка стала спокойна, как сфинкс, – парень так парень.
Она манерно поправила прическу и сделала знак лакею, чтобы тот подал ей бокал. В омутах её зеленых, почти кошачьих глаз плясали джигу все черти Преисподней.
Затем её взгляд скользнул поверх моего плеча, и она, сделав солидный глоток, приподняла острый подбородок, словно показывая им куда-то за спину. Я инстинктивно оглянулась, тут же заметив Рэтборна, шагающего к нам через зал решительным, вызывающим дрожь тревоги и трепета шагом.
Выглядел он властным и пугающе недоступным. И в то же время, я откуда-то точно знала, что под этой внешней непроницаемой маской жестокосердного хозяина жизни бушует целый океан эмоций и нешуточных страстей.
В частности сейчас… Рэт был зол.
– Госпожа фон Лару, – поприветствовал Рэтборн престарелую графиню, умудрившись отвесить легкий поклон с надменным совершенством.
Та ему благосклонно кивнула в ответ, искривив тонкие морщинистые губы в ехидной улыбочке. Что ни говори, а вид эта пожившая акула света имела такой, что инстинкт самосохранения настоятельно убеждал с нею считаться.
– Как вовремя вы появились, – скосив глаза в сторону ундера, проскрипела старуха. – У нас тут с вашим отцом завязался один любопытный спор…
Я в ужасе застыла, понимая, к чему графиня клонит. Неизвестно, чем дело кончится, если главе Тайного Приказа придется в открытую признать перед своим спятившим родителем, что его воспитанник – вовсе не племянник, а в некотором роде племянница.
– Чуть позже я обязательно послушаю о предмете вашего спора, – видимо, догадавшись о грядущей катастрофе, перехватил инициативу Лорд и, весьма бесцеремонно подхватив меня под локоть, потянул на себя. – А сейчас буду вынужден похитить у вас Рэджи. Дело государственной важности.
Его мечущий молнии потемневший до состояния мокрого асфальта взгляд не предвещал ничего хорошего, однако, в сложившихся обстоятельствах этот гнев казался меньшим из зол. Я не стала упираться и покладисто встала возле его правого плеча.
– Вот как? – снова усмехнулась старуха и с победным видом посмотрела на ундера.
Однако, по иронии обстоятельств, Дядюшка Цвейг вовсе не выглядел проигравшим, в свою очередь посматривая на графиню с выражением крайнего самодовольства.
Наблюдая за всем этим, я лишь в недоумении гадала, какие мысли посещали головы этих прожженных интриганов.
– Тогда не смею вас задерживать, – с видом царствующей особы протянула фон Лару и небрежно взмахнула пальцами, словно дозволяя нам удалиться.
– А вот я вас, пожалуй, задержу. – Речь появившегося словно из воздуха посла звучала решительно.
Где-то на заднем фоне многозначительно хихикнула графиня, а рука, так и сжимающая мой локоть, ощутимо напряглась. Если бы не плотная ткань камзола, наверняка, я бы обзавелась свежими синяками.
– Позвольте пригласить вас на ближайший тур рилса*, – игнорируя Рэтборна, обратился ко мне Эктор Озарийский.
Я скосила глаза вбок, мгновенно оценивая закаменевшую линию плеч Лорда и его подчеркнуто равнодушное выражение лица. В груди снова всколыхнулась обида. Поведение старшего сына ундера сбивало с толку. Он напоминал мне пресловутую «собаку на сене» – и сам не ам, и другому не дам. При таком раскладе поведение прущего напролом Озарийского выглядело, пожалуй, даже привлекательно.
Понимая, что повсюду любопытные уши, я утвердительно кивнула, стараясь, чтобы этот самый кивок заметил только тот, кому он предназначался.
Озарийский блеснул ослепительной улыбкой и, удовлетворенный результатом своей атаки, отступил в сторону.
И снова хватка на моей руке усилилась, заставив болезненно поморщиться. Мужчины на мгновение схлестнулись взглядами, а затем Рэтборн куда-то меня повел.
– Не понимаю, – едва мы оказались в длинном безлюдном пространстве портретной галереи, процедила я сквозь зубы, попутно пытаясь вырваться из стального захвата Лорда. – Я действую в точности с вашими указаниями и выполнила всё, о чём вы меня просили! Так в чем же дело?! Почему вы смотрите на меня волком и выглядите так, словно вот-вот начнете плеваться огнём?
Рэтборн молчал, упорно таращась куда-то вдаль с ничего не выражающей, едва ли не скучающей миной. Но обмануть меня у него не получалось. Разумеется, только от скуки он притащил меня сюда и теперь упорно делает вид, что не при делах. Я сложила на груди руки и призвала себя к спокойствию.
– Комар подсажен? – напрочь игнорируя брошенный в его адрес вопрос, сухо уточнил Рэт.
– В лучшем виде, – не стала я отпираться, хотя яда в голос всё же подпустила. А потом не удержалась и добавила: – Это было даже приятно…
Лорд медленно повернул голову, наконец соизволив обратить на меня своё сиятельное внимание.
– Похоже, я очень приглянулась господину послу… – тем временем, продолжала закреплять достигнутый успех и «дергать тигра за усы». – Надеюсь, в ваши планы не входит серьезно ему навредить?
– Тебя заботит его судьба? – Очередной вопрос лорда прозвучал так, словно тот выскочил из него без спроса, и теперь глава Тайного Приказа досадует на собственную несдержанность.
Я тихо ликовала. Очевидно, вовсе не тема «комара» так остро заботила Рэтборна, раз он, рискуя окончательно меня оскандалить, инициировал этот странный разговор наедине. Вот только какую цель он преследовал на этот раз?
– А вам не всё ли равно, что меня заботит? – в лучших традициях еврейской темы ответила я вопросом на вопрос.
– Я начинаю думать, Реджи, что тебе нравится меня злить.
Внезапно крупная ладонь, затянутая в перчатку, коснулась моей щеки и не спеша её погладила.
Вздох застрял в горле, и я недоверчиво покосилась на сильную руку, дарящую ласку.
– У меня встречные подозрения, – парировала, стараясь, чтобы голос не дрожал от подступившего волнения.
Этот невозможный мужчина постоянно выбивал из-под моих ног почву. И хотя я прекрасно понимала, что его действия – это не более, чем попытка манипулировать, от ласкового прикосновения все равно теплело в животе и подкашивались ноги. Пресловутое притяжение между нами никуда не делось и сейчас по новой набирало силу, словно растущее цунами, готовое обрушиться на беззащитную сушу.
Рэт скупо улыбнулся, и у меня захватило дыхание от того, насколько красивым сделалось его суровое, вечно непримиримое лицо. Пускай всего на мгновение, но его хватило, чтобы спутать в голове все мысли.
– И что же мне с тобой делать? – внезапно спросил он.
Я непонимающе и, подозреваю, несколько придурковато моргнула. Больше всего хотелось ответить «Любить!», но я не могла дать ему против себя столь мощное оружие. Поэтому просто пожала плечами и благоразумно шагнула назад, разрывая контакт.
Рэтборн нахмурился и сжал руку в кулак, то ли от раздражения, то ли пытаясь сохранить гуляющее меж нами тепло.
– Мне пора, – с усилием стряхивая с себя дурман, прошептала я и уже более внятно добавила: – Не хочу пропустить обещанный рилс.
Развернувшись, я быстрым шагом направилась к выходу из галереи. Уязвленная гордость требовала не сдаваться слишком легко, поэтому я практически бежала, понимая, как близка к капитуляции, не взирая ни на какие доводы разума. Возможно, виною тому была сталкивающая нас магия, упорно не замечающая ни моей иномирности, ни его дурного характера.
На середине пути в галерее стали появляться другие ценители портретной живописи и нам пришлось замедлиться, делая вид, что прогуливаемся, отдыхая от многолюдности и шума в окружении произведений искусства.
– Дело сделано, тебе не обязательно поддерживать это знакомство, – поравнявшись со мной, ледяным тоном сообщил Рэтборн.
Хотелось горько рассмеяться, но я сдержала столь неуместный порыв.
– Да, но что если завтра окажется, что для ваших шпионских дел нам с господином послом необходимо стать друг другу ещё ближе? Прикажете начинать всё с начала? Нет уж, лучше на всякий случай подготовлю почву заранее.
– Неожиданное рвение. – Рэт не скрыл саркастичной ухмылки. – Помнится, раньше ты была категорически против.
В голосе Лорда мужское самодовольство звучало вперемешку с презрением. Видимо, моё желание закрепить достигнутый результат в охмурении его внешнеполитического противника лишний раз доказывало низменную природу всякой особи женского пола. Разумеется, тратить напрасно силы и переубеждать его я не собиралась.
– Я запрещаю, – выдержав некоторую паузу, наконец, напрямую приказал Рэт. – Озарийский опасен.
– Сознательно положив в чай соль, а не сахар, вряд ли стоит удивляться, что напиток получился солёным… – многозначительно протянула я и уточнила: – Вам так не кажется?
– Что ты хочешь этим сказать? – заставив меня остановиться уже практически перед распахнутыми настежь дверьми в бальную залу, потребовал Уркайский объяснений.
– Знаете… – притворно задумалась, не желая выходить из образа некой легкомысленной отстраненности, – я только сейчас поняла, что, оказывается, уже лет сто не танцевала с мужчиной, которому искренне нравлюсь.
