Текст книги "Тени и пыль (СИ)"

Автор книги: Джордж Локхард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 1

– Документы, – грубый голос заставил Фокси вздрогнуть. Робко моргнув, летунья сняла с шеи цепочку, где висела тусклая оловянная бляха со штрих-кодом.

– Так, так… – сержант смерил Фокси неприветливым взглядом. – Профессия?

– Сборщица фруктов, – пискнула летучая мышь.

– Фруктов! – сержант расхохотался и толкнул напарника в плечо. – Видал? Да где ж ты теперь фрукты найдешь? Фокси нерешительно улыбнулась.

– Наш завод производил биотопливо, пока не захватили город. Я… Могу быть полезной…

– Собирать фрукты? – съязвил солдат.

– Примите хоть кем-нибудь! – взмолилась летунья. – Я могу носить приказы, летать в разведку… А еще я хорошо умею искать мины, у меня природный сонар! Сержант, покачав головой, развел руками и протянул Фокси обратно ее бляху.

– Прости, рыжая. Знаешь, сколько у нас таких… С сонарами? – он вздохнул. – По шесть-семь на танк. Нам бы танков побольше. Фокси поникла.

– Я… Я…

– Не задерживай очередь, – сурово посоветовал напарник сержанта. – Двигай к транспортам.

– Я могу самолет водить! – в отчаянии выпалила летунья.

Оба солдата с подозрением на нее уставились. Сержант, почесав в затылке, дал знак капралу у шлагбаума. Дрожа от волнения, Фокси пролезла под ограждением и подошла к большому столу, за которым восседал молодой, но уже совершенно седой лейтенант.

– Имя? – не поднимая глаз, спросил тот.

– Фоксглав.

– Что умеешь?

– Я… – Фокси сглотнула. – Я самолет водила.

Лейтенант впервые поднял голову и смерил ее взглядом. Летунья содрогнулась: в глазах юноши абсолютно не было жизни, казалось, перед ней сидит странный двигающийся манекен.

– Модель, летный стаж? – спокойно спросил военный.

– А… М-м-м… – Фокси нервно переступила с лапки на лапку. – Двухмоторный конвертоплан с реверсивными винтами меняющегося шага. Электрический. Я водила его… М-м-м… Пару раз, но прекрасно все помню!

– Электрический? – переспросил лейтенант. – Не встречал таких в реестре.

– Он… Самодельный. Конструкции Гайки Хаквренч.

– ГА-16? – уточнил военный. Фокси обрадовано закивала. Лейтенант с глубоким сомнением оглядел ее от ушей до хвоста.

– ГА-16 оборудован гибридным двигателем, – заметил он негромко. – Какой же ты пилот, если спутала его с электрическим?

– Но… – Фокси умоляюще прижала крылья к груди. – Я правда летала на Гайкином самолете! Я могу пилотировать!

– Нам не хватает ресурсов, – устало сказал лейтенант. – Топливо на исходе. А если ты разобьешь машину, восполнить потерю будет неоткуда, последний авиазавод уже месяц как разбомбили. Прости. Фокси, всхлипнув, утерла невольную слезу и упрямо подняла голову.

– Куда же мне идти? – спросила она гневно. – Скоро люди одержат победу и нас всех уничтожат. Я не хочу кончить жизнь в дератизаторе, слышите? Я хочу сражаться, как все! Дайте хотя бы винтовку! Лейтенант со страшной болью зажмурился и опустил голову. Долго молчал.

– У тебя рук нет, – сказал он с огромным трудом. – Целиться не сможешь.

– Тогда гранату!

– Нет, – лейтенант медленно покачал головой. – Нет. Отправляйся в убежище, Фоксглав. Существо вроде тебя… Не знающее страха, там принесет больше пользы.

– Я не хочу прятаться!

– Никто не хочет, – сурово отозвался военный. – Только нас уже давно не спрашивают. Чарли! – он дал знак пожилому солдату, стоявшему неподалеку у кабины тягача, – Бери-ка ее к себе на транспорт… Вновь обернувшись к Фокси, седой лейтенант, словно извиняясь, добавил:

– Убежище в каменоломнях под озером Айдан самое безопасное. Подошел старый солдат, со вздохом положил руку на спину летучей мышки.

– Идем, пушистая. Грузовик почти полон.

Поникнув, летунья нашла в себе силы кивнуть и, волоча крылья, направилась к забрызганному грязью тягачу. В кузове, под брезентовым тентом, толпились десятки беженцев, все новые и новые цеплялись за борта.

– Не горюй, пушистая, – тяжело сказал старый солдат. – Войны хватит на всех.

– Я просто… – Фокси всхлипнула. – Не хочу… Совсем без смысла…

– Да ну, – старик фыркнул. – Будто на поле боя у смерти есть смысл.

– Там я хоть пользу принесу!

– Лишняя минута, пока ты живешь, вот польза, – буркнул Чарли. – Повзрослеешь, поймешь… Может быть. Сынок мой, Рокки, так и не понял, дуболом, в танкисты подался… Два года уж письма не шлет… Э-э-э, да чего уж там… – он тяжело вздохнул. Смерил Фокси грустным взглядом.

– Ты, это… Знаешь, чего? Лезь-ка в кабину. Дорогу перепахало, трясти будет – мало не покажется, а ты хрупкая, в кузове раз, два – крыло и сломано. Оно тебе надо? Летунья слабо улыбнулась сквозь слезы.

– Я крепче, чем выгляжу, дедушка.

– Дедушка, хе, – старик помог ей забраться на высокую подножку. – Чарли Чеддер меня зовут, и… Давно уж меня приключения не ждут. Эх… – он вздохнул. – Лет двадцать назад я б тебе за «дедушку» уши в узел связал, да… Знаешь, какие я узлы вяжу…

Тяжелая бронированная дверца с лязгом захлопнулась, моментально отрезав весь шум и крики. Измученная и растерянная, Фокси откинулась на спинку сидения.

Медленно, с опаской, она начала приводить мысли в порядок. Девятое перевоплощение захватило ее удивительно сильно, почти совсем подавив волю. Но, все же, «почти», а не «совсем». Это куда лучше позапрошлого раза. Вспомнив о том воплощении, Фокси невольно передернула крыльями. Здесь она хотя бы умеет говорить и мыслить!

А могло быть и по-другому: в седьмом мире разумных зверей не существовало, и спасатели на три долгих дня превратились в животных. Более страшных дней в жизни Фокси еще не встречалось.

Иногда новая память оказывалась столь могучей, что гостям так и не удавалось вернуть контроль до следующего перехода. К счастью, каждая смена личности моментально ослабляла предыдущие воспоминания, оттесняя их в глубину разума, хоть и не удаляя совсем. Так регулярно случалось с Дэйлом, Рокфором и Спарки; все трое полностью оправились лишь раз, в пятом мире, очень похожем на дом. Крепче всех за истинную память держался Вжик: насколько знала Фокси, он вообще не менялся ни в одном из воплощений. Чуть менее устойчивыми оказались Чип, Гаечка и Кларисса, однако они тоже ни разу не попадали в плен. Сама Фокси испытала подобное дважды…

Но не в этот раз, к счастью. Глубоко вздохнув, она подняла веки и оглядела кабину грузовика. Приборы казались совершенно непонятными, тогда Фокси, вновь зажмурившись, осторожно коснулась новой памяти. Отпрянула, дернулась, закусила губу. Коготки на крыльях сами собой сжались.

В девятом мире шла чудовищная война. Загрязнение атмосферы много веков назад нарушило климат Земли, теперь здесь царил ледниковый период. Цивилизация отчаянно боролась за жизнь. Когда-то, давным-давно, люди и разумные звери жили вместе, но чем меньше оставалось ресурсов, тем дальше расходились их дороги. Пока, наконец, тридцать семь лет назад, человек не объявил ресурсом всех прочих жителей Земли…

Фокси вспомнила, как, еще малышкой, стояла в очереди за продовольственными талонами, и как дико дрались старшие дети в снегу возле школы. Она вспомнила первый сигнал воздушной тревоги – жуткая, леденящая кровь сирена потом долго не давала ей спать. Школу закончить не успела, линия фронта приблизилась к городу. Фокси упрямо тренировалась искать мины сонаром – крылатых обычно не брали на фронт, но ей отчаянно хотелось защищать родной дом, а держать оружие было нечем. Люди непрерывно наступали… Дэйл, друг, он спас ей жизнь, устроив сборщицей фруктов в подземную оранжерею, производившую органическое топливо для танков. Если б не эта работа, летунья наверно присоединилась бы к тысячам умирающих с голоду существ, что ютились в убежищах или брели на юг, сотнями попадая в бронированные человечьи харвестеры…

…вскрикнув, летучая мышка усилием воли разорвала контакт и откинулась на сиденье, часто и мелко дыша. Воспоминания новой личности медленно, неохотно, отступали во тьму. Фокси содрогнулась.

– Мы все исправим, – прошептала она, глотая слезы. – Мы исправим…

Озеро Айдан, вспомнила летунья слова седого лейтенанта. Убежище под озером Айдан. Каждое воплощение переносило спасателей в разные области планеты, однажды Фокси забросило аж в Лондон, но, на сей раз, кажется, у нее впервые появился шанс добраться до подземелья за три дня.

* * *

Вой моторов перешел в надрывное гудение. По всему фюзеляжу прокатилась волна вибрации, самолет дал ощутимый крен на левый борт. Гайка крепче стиснула штурвал:

– Держитесь! – крикнула она через плечо. – Проходим перевал, точка сброса через минуту!

Вокруг бушевала метель, снег хлестал в окна кабины. Двигатели работали на форсаже, индикаторы уровня топлива с угрожающей быстротой стремились к нулю. Ощущение опасности было столь острым, что молчали даже десантники в транспортном отсеке. Говорить было не о чем; сейчас все зависело от удачи.

– Ты выдержишь… – процедила Гаечка сквозь зубы, борясь с непокорным штурвалом. – Выдержишь!

Тяжелый двухмоторник не отозвался, ему приходилось нелегко. Чип с тревогой оглянулся на подругу. Конечно, он был всего лишь вторым пилотом и не мог указывать капитану, но…

– Мы долетим, – словно читая его мысли, выдавила Гайка. – Долетим. Я проектировала этот самолет, он не посмеет меня подвести. Вот увидишь, Чипка. Мы долетим. Долетим.

– Да я верю, – негромко отозвался Чип. – Только вернемся ли… Гайка бросила на него слегка удивленный взгляд.

– Вернемся? – она вновь повернулась к приборам и легонько пожала плечами. – Об этом я как-то не думала. Чип вздохнул.

– Ничего, главное, выполнить задание.

– Точно… – Гайка подалась вперед. – Вижу ориентир. Внимание, группа! Готовьтесь к высадке!

– Мои ребята готовы всегда, – глухо отозвалась Мгла. Ее белый стальной скафандр звякнул, когда знаменитая разведчица опустила забрало шлема. Гайка протянула лапку к регулятору вектора тяги.

– Держитесь, переходим в ховер-режим, – предупредила она.

Самолет дернулся, всех немедленно бросило вперед. Обшивка застонала от напряжения. Закусив губу, повисшая на ремнях Гайка довела тягу винтов до предела.

– Торможение проходит успешно… – выдавила она. – Высота… Высота… Высота сорок футов?!

– Слишком низко! – вскрикнул Чип. Они с Гаечкой вместе вцепились в штурвал. Продолжая терять скорость, самолет неохотно задрал к небу нос.

– Сто футов… Двести… Достаточно, – Чип утер со лба пот. – Переход в ховер-режим завершен.

– Координаты? – рявкнула Мгла.

– Расчетные, – кивнула Гайка. – Вперед!

Не тратя время на ответ, Мгла отстегнула ремни и вскочила. Ее примеру последовали остальные десантники, совершенно неотличимые друг от друга из-за одинаковых белых скафандров. Здесь собрались лучшие из лучших. Чип машинально подумал, сколь же отчаянным было положение, если в самоубийственную миссию посылают командующую южным фронтом, легендарную Мглу, а вести самолет приходится главному конструктору военно-воздушных сил… Впрочем, Гайка сама вызвалась, ведь завод разбомбили еще месяц назад.

Грузовая аппарель с жужжанием пошла вниз, в салон тут же ворвался ледяной ветер. Чуть не захлебнувшись в снегу, Чип судорожным рывком надвинул защитные очки. Краем глаза заметил, Гайка сделала то же самое.

Десантники слаженно, один за другим, покидали машину. По мере того, как самолет становился легче, Гаечке было все труднее бороться с порывами ветра. Машину мотало из стороны в сторону.

– Чисто! – крикнул последний солдат, прежде чем выпрыгнуть. Чип с немалым облегчением рванул рычаг управления аппарелью и ледяной вихрь прекратил вертеть снег по салону.

– Семь тридцать две, ориентир в поле зрения, высадка проведена успешно, – сказал он вслух, чтобы черный ящик записал отчет. – Ложимся на обратный курс.

– Вот мы и остались одни, – с легкой грустью заметила Гаечка. Чип вздохнул.

– Не расслабляйся, нам еще домой лететь.

– Это бесполезно, Чиппи, – мышка кивнула на приборы. – Топливо на нуле. Я сажаю машину. Бурундук отпрянул:

– Гайка, мы же замерзнем!

– Не-а, – изобретательница подмигнула. – Будем согреваться остатками горючего. Нам бы лишь три дня продержаться, забыл? Чип медленно улыбнулся.

– А знаешь, я и впрямь чуть не забыл, – он облегченно вздохнул. – С каждым разом эти воплощения становятся все сильнее… Только надо отлететь подальше от точки сброса, любимая, на случай, если человечий высотный патруль нас засечет.

– Скажи спасибо, в этом мире еще не умеют летать в космос, – заметила Гаечка, опуская рычаг вектора тяги. Самолет с ревом и вибрацией начал набор скорости.

Минут десять они шли на большой высоте над мертвой ледяной долиной. Зеленое окошко радара мирно светилось, не предвещая опасности, дикий шквал, бушевавший на перевале, остался далеко позади. Нигде, до горизонта, не было ни малейших признаков жизни.

На одиннадцатой минуте полета в кабине неожиданно раздался громкий прерывистый писк. Чип и Гайка переглянулись: сигнал сообщал о критическом уровне топлива, достаточном только для посадки. Покачав головой, мышка опустила нос машины.

– Куда садимся? – с легким волнением спросил Чип. Он столько раз терпел авиакатастрофы на самолетах, управляемых Гаечкой, что страх заметно ослабел. Мышка, щуря глаза, высматривала подходящую площадку сквозь обледеневшие стекла кабины.

– Гляди, там, на склоне, вроде пещера, – заметила она неуверенно. Чип с удивлением почесал за ухом.

– Льды здесь уже тысячи лет, откуда взяться пещере?

– Ну сам же видишь, вон она, – Гайка подалась вперед. – Оп-па, по всему склону разбросаны булыжники. Посадочка будет не из легких…

– Выпускай лыжи, – решил Чип. – Сядем в ховер-режиме, топлива должно хватить… Надеюсь…

– Туда еще поместиться надо, – пробормотала Гаечка, берясь за рычаги.

Самолет начал торможение, надрывно рыча моторами. У земли вновь дал знать о себе ветер, метель сносила машину в сторону, обледеневшие крылья тянули к земле. Закусив губу от напряжения, Гаечка несколько минут, маленькими рывками, подводила аппарат к пещере. Чип боялся дышать.

Наконец, нос машины нырнул в темноту, и ветер сразу прекратил издевательства. Облегченно переведя дух, Гайка зажгла прожекторы и огляделась в поисках подходящей для приземления площадки.

– Отличный камень на два часа, – заметил Чип. Мышка кивнула:

– Вижу. Держись…

Стальные полозья со скрежетом проехались по скале и самолет замер, вибрируя вместе с двигателями. Гайка поспешно выключила зажигание.

Тишина обрушилась со всех сторон. В моторах чуть слышно бурлил кипящий антифриз, остывающий фюзеляж время от времени звякал металлом, но это лишь подчеркивало бесконечное, мертвое безмолвие, царившее в ледяном гроте. Прошло не менее тысячи лет с тех пор, как здесь в последний раз звучало биение живого сердца.

Некоторое время Чип и Гайка сидели молча, отдыхая от напряженного полета. Откинувшись в кресле, бурундук размышлял над прихотливыми играми судьбы.

– А я отца видела, – тихо сказала Гаечка. Чип едва не вывалился на пол:

– Где?!

– В прошлом мире, – мышка лежала с закрытыми глазами. – Я была шерифом, а он грабил поезда Толстопуза и отдавал деньги бедным. Удивленный бурундук почесал за ухом.

– Фантастика. В той реальности я тоже оказался шерифом…

– А Дэйл? – повернув голову, спросила Гаечка. Чип развел лапами.

– Не знаю. Мы не встречались с позапрошлого перехода, а Рокки и Вжика я и вовсе лишь в пятой реальности видел.

– Ты, я да Фокси, – задумчиво протянула Гайка. – Мы трое находим друг друга почти в каждом мире. Любопытно… Чип сел в кресле и нервно сцепил пальцы.

– Гаечка, я… – бурундук запнулся, – Я просто хотел спросить… Как ты перенесла… Встречу?

– С отцом? – мышка грустно улыбнулась. – У нас было меньше десяти минут, Чиппи. И все равно… – она мечтательно провела лапкой по волосам, – …ради этих минут стоило жить. Впрочем, – Гайка подмигнула, – Темпоральный шторм, кажется, не намерен слабеть, а значит, всех нас ждут и более удивительные встречи. Помнишь третий мир?

– Где Нимнул сделал всех лысыми? – рассмеялся Чип. – Попробуй, забудь такое! Гайка состроила важное лицо и подняла ладонь.

– «Дорогие друзья, случилось чудо: перед вами волосатая мышь!» – продекламировала она. Чип держался за рот, чтобы не прыснуть со смеху.

– Как они за нами гонялись! – выдавил он, с трудом сохраняя серьезность.

– Еще бы, – Гайка весело кивнула. – Готова спорить, больше ни в одном мире на мою прическу не обратят столько внимания! Оба от души рассмеялись. Некоторое время молча лежали в креслах, думая каждый о своем.

– Полагаешь, Мгла справится с заданием? – спросил Чип спустя пару минут. – Она прирожденная воительница, но ведь тоже, как Спарки и Кларисса, в круговорот следом за нами попала… Вдруг это ослабит ее инстинкты? Гайка медленно покачала головой.

– Я не хочу о таком думать, Чип, – сказала она тяжело. – Не хочу. Мне чужд и противен этот мир. Бурундук вздохнул.

– Война…

– Не напоминай, – Гайка отвернулась. – Как-нибудь вытерпим трое суток и оставим кошмар в прошлом. Навсегда. Чип грустно улыбнулся.

– Но наши местные версии не стали солдатами, Гаечка. Ты здесь конструктор, я – пилот санитарного самолета…

– Чип, – оборвала мышка. – Все. Тема закрыта. Я не хочу слушать о войне. Не хочу о ней помнить. Даже думать. Совсем. Нас здесь нет, Чипка. Мы с подобным не совместимы. Это нелепо! – Гайка запнулась, сжалась в комок и спрятала лицо в ладонях.

– Любимая, – ласково позвал Чип. – Все хорошо, любимая. Все хорошо.

– Спасатели, – выдавила Гаечка. – Мы спасатели, а не…

– Все, любимая, все прошло, – Чип сел в кресле и ласково коснулся плеча подруги. – Забудь, не думай. Это не твоя память, не твоя боль. Мышка только плотнее сжалась.

– Моя… – прошептала она с трудом. – В том-то и беда, Чипка… Моя…

Открыв глаза, полные слез, Гайка со странной нежностью посмотрела на друга. Тот выбрался из кресла и опустился перед ней на колени.

– Гаечка, родная, я не могу видеть, как ты страдаешь, – взмолился Чип. – Пожалуйста, отвлекись! Думай о хорошем! Слабо улыбнувшись, изобретательница повернулась в кресле набок. Помолчала, глядя на друга.

– Тогда я буду думать о тебе, – сказала тихо. Чип моргнул.

– Гая?

– Ты лучшее, что есть в моей жизни, – шепнула мышка. – Я люблю тебя. Просто люблю.

Задохнувшись, капитан вцепился в подлокотник. Целую минуту никто не нарушал тишины, Гайка тихо улыбалась. Наконец, судорожно втянув воздух, Чип схватил ее за плечи и прижал к груди. Доброе, бесконечно родное тепло заполнило его целиком.

И никто не заметил, что на зеленом экране радара уже довольно давно и настойчиво пульсирует точка.

Глава 2

Холодная вода капала со свода, струилась под грязным настилом. Когда конвой с беженцами миновал последнюю заставу и нырнул в широкий туннель, Фокси почему-то ожидала встретить у входа в убежище солдат, бронетехнику, огневые точки. Хотя бы пропускной пункт с регистрацией всех новоприбывших…

Но грузовики просто свернули в темный отросток главного туннеля и заглушили моторы. Фокси не сразу поняла, что путешествие окончено.

– Вы не едете обратно? – спросила она у Чарли. – За новыми беженцами? Старый солдат тяжко вздохнул.

– Да куда ж сюда еще беженцев… И так ступить негде…

Летучая мышка очень быстро поняла, насколько он прав. Сказать, что убежище было переполнено – означало не сказать ничего. Маленьким существам, вроде Фокси, даже умевшим летать, приходилось часами искать никем не занятый уголок, а более крупным видам оставалось лишь толпиться в залах да коридорах, негромко перешептываясь с соседями. Воздух заполняла отвратительная вонь. Центральная ветка в разветвленной сети туннелей была единственной, где освещение нормально работало, и все светолюбивые стремились туда, буквально протискиваясь между другими. Хорошо хоть с пресной водой не имелось проблем – вода была повсюду, текла по стенам, хлюпала под ногами. Там и тут, ругаясь, сквозь толпу проталкивались санитары, навьюченные пакетами с едой. Пищи не хватало, ее старались распределять между детьми и беременными самочками.

Какой-то хорек, взобравшись на прожекторную стойку, потрясал лапами в воздухе и хрипло кричал «Грядет, грядет!». В большой, огороженной брезентом секции, тянулись ряды операционных столов, с высоты было хорошо видно, как несколько шатающихся от изнеможения врачей помогают раненным. Рядом с импровизированным госпиталем, в маленькой каменной нише, пожилая лисица с добрыми глазами собрала десяток потерявшихся детенышей и что-то им рассказывала, кутаясь от холода в оборванную накидку. Пролетая рядом, Фокси случайно перехватила взгляд этой лисицы – получив самое страшное воспоминание за всю свою недолгую жизнь…

Не в силах видеть такое, летунья, пользуясь сонаром, быстро покинула освещенные коридоры и продолжила полет в темноте. Дорога была каждая минута – кто знает, куда забросит следующее воплощение?..

Что искать, Фокси приблизительно знала: в пятом мире, до боли напоминавшем дом, Чип успел провести с нею инструктаж, где в общих чертах обрисовал план. Летучей мышке, способной видеть в полной темноте, отводилась главная роль. Ей предстояло найти подземную реку и выяснить, почему в ее окрестностях время течет медленней.

Сейчас, шныряя по туннелям, Фокси не могла не признать, что летучие мыши просто созданы для таких миссий. Вот что значит – пещерный житель! За пару минут ее сонар и крылья выполняли работу, на которую у Гайки или Дэйла ушли бы все имевшиеся в их распоряжении три дня.

Большинство коридоров Фокси пролетала, не задерживаясь, поскольку сонар мгновенно определял тупики даже за пятью-шестью поворотами. Очень быстро проложенные вручную штольни закончились, уступив место природным; окрестности озера Айдан были буквально пронизаны сотнями трещин, разломов и глубинных пустот.

Фокси с грустью вспомнила, что дома, в истинной реальности, она провела детство как раз тут, в одной из местных пещер. Родители переселились в лес, только когда малышке исполнилось два года; люди расширяли каменоломню, жить в пещере стало опасно. Интересно, где сейчас папа и мама… Как водится у летучих мышей, Фокси покинула родителей едва научилась летать и, с тех пор, ни разу их не видела – они переселились куда-то на западное побережье, там, по слухам, люди открыли новый заповедник…

Плеск воды! Вздрогнув, Фокси забила крыльями и повисла на месте, рассылая лучи сонара по всем направлениям. Эхо быстро нарисовало перед ее внутренним взором глубокую трещину, сквозь которую был «виден» бурлящий во тьме поток. Летунья приземлилась на камень и, с сомнением, почесала за ухом крыльевым коготком.

Гайкина амфибия плыла под землей, пока спасателям не встретился большой пролом, милях в шести от озера. Рокки рассказывал, что они понятия не имели, где очутились, но, едва выбравшись на поверхность, сразу обнаружили речку и решили продолжить по ней путь. Река оказалась одним из ручьев, питавших озеро Айдан. К сожалению, поднимая вездеход из трещины, Гайка растратила последнюю энергию аккумуляторов, именно поэтому спасатели сидели на веслах, когда их нашла Фокси.

Реки не текут в гору, вспомнила летунья. Подземный поток находился гораздо ниже уровня озера, значит, он рождался именно в нем и, где-то по пути, впадал в еще более глубокий неизвестный водоем. Либо постепенно рассасывался в почве…

Так или иначе, искать таинственное место без времени следовало вниз по течению. Чип показывал Фокси нарисованный им по памяти эскиз злополучной индейской карты; трещина, сквозь которую спасатели после взрыва спустились к реке, находилась за много миль отсюда, в черте города, глубоко под туннелями заброшенной ветки метро. Само путешествие, по словам Чипа, было скучным и монотонным. Два-три дня амфибия плыла против течения, в полной темноте, то и дело натыкаясь на стены, затем в своде встретился пролом – и подземное приключение завершилось. О нем можно было легко позабыть, если б на поверхности за те же два-три дня не сменился целый месяц…

Фокси уселась на краю трещины и глубоко задумалась. Итак, цель находится в пределах отрезка длиной в двадцать-тридцать миль, считая отсюда до города. На крыльях она одолеет это расстояние часа за два, так что особой «подготовки» экспедиция не требовала. Вопрос состоял в другом: что произойдет, если Фокси, как раньше ее друзья, окажется в зоне замедленного времени? Три дня на поверхности пройдут моментально, а что же случится следом? Гайка, Гаечка, где сейчас твоя светлая голова…

Летунья наморщила лоб, лихорадочно размышляя над проблемой. Сложность заключалась еще и в том, что Спасатели так и не заметили парадокса времени, пока не услышали о нем от самой Фокси. Иными словами, она тоже легко могла прозевать цель, тем более в скоростном полете. Требовался какой-нибудь индикатор…

Часы, подумала летунья. Две пары синхронизированных часов, связанных друг с другом по радио. Одну пару она оставит здесь, вторую возьмет с собой и, едва синхронизация нарушится, прозвучит сигнал тревоги. Отличная мысль!

Вот только найти подобную технику посреди проигранной войны, в убежище, полном отчаявшихся разумных… С тем же успехом она могла прямо искать готовую машину времени. Нет, требовался реальный и достижимый способ… Точный измеритель… Настолько точный, чтобы отличить эхо от фронтальной и тыльной стороны бумажного листа!

– С ума сойти, – прошептала Фокси, открыв от удивления пасть. Она, должно быть, спятила – кому нужны примитивные механизмы?! В ее собственной голове таился хронометр, сравнимый по точности с атомными часами! Радостно улыбнувшись, летучая мышь довольно потерла крылом об крыло.

– Что, не ждали? – пробормотала она в пустоту. Глубоко вздохнула, зажмурилась на миг. Влажный воздух, поднимавшийся из трещины, неприятно холодил перепонку.

– Поехали! – Фокси, наконец, решилась и нырнула во тьму. Сразу воспользовалась сонаром, «оглядела» туннель. Свод оказался довольно высоким и очень гладким, его явно пробила вода – очевидно, подземная река не всегда была такой спокойной. Никаких странностей в звуковой картине не наблюдалось.

Летунья рванулась вперед. В туннеле царил абсолютный мрак; бесполезны оказались даже глаза летучей мыши, так что полет проходил целиком на сонаре. Это значило, что прозевать цель Фокси попросту не могла – малейшая разница в скорости распространения звуковых волн моментально «вспыхнула» бы перед ее внутренним оком. Так что, сдерживать себя не имело смысла, и Фокси мчалась над черной водой во всю силу крыльев.

Около часа ничего не менялось. Туннель то сужался, то расширялся, время от времени плавно изгибаясь в ту или иную стороны. Пролом в своде, откуда спасатели выбрались на поверхность, летучая мышка миновала в самом начале пути, а дальше русло подземной реки непрерывно спускалось все глубже и глубже. Вскоре огромные уши Фокси начали ощущать изменения в давлении воздуха. Еще минут двадцать полет протекал без всяких происшествий, а потом сонар показал впереди сплошную стену из воды.

Вертикальную.

Несколько секунд летучая мышка продолжала мчаться вперед по инерции, затем опомнилась и судорожно забила крыльями. Как раз вовремя: ей едва удалось избежать столкновения. Гладкая и спокойная водная пленка перегораживала туннель по всей высоте; сонарные лучи совершенно не проникали внутрь, так что взору Фокси открылось идеальное зеркало.

Некоторое время она парила во влажном воздухе перед водяной стеной, недоверчиво ее изучая. Река не «загибалась» вверх, как сначала решила испуганная летунья; нет, черный поток продолжал спокойно течь прямо сквозь стену. А еще, внимательно «ощупав» преграду сонаром, Фокси поняла, что пленка не ровная. Вода растекалась по поверхности крупной невидимой сферы, значительно превышавшей диаметром поперечник туннеля.

«Но как здесь проплыли спасатели?» – подумалось летунье. – «Не могли же они не заметить ТАКОЕ?!» Фокси растерянно моргнула. Конечно, спасатели не пропустили бы подобный феномен. Может, амфибия пересекла стену ночью, когда все спали? Нет, глупости – Чип обязательно организовал бы круглосуточные вахты. Значит, когда они плыли здесь, преграды еще не было, либо…

Фокси напряглась. Либо стену просто нельзя увидеть глазами.

Летунья ахнула. Выходит, то, что в лучах сонара казалось зеркальной пленкой воды, на самом деле было гранью зоны замедленного времени! Странно, она подсознательно ожидала что время будет замедляться постепенно, без такой вот… Капсулы.

Капсула!!!

Фокси чуть не рухнула в реку. Синтетический филин Курган искал спасателей, чтобы отправить их в прошлое внутри «локальной капсулы времени» – это требовалось для защиты хрононавтов от влияния темпорального шторма. И похоже, тут, глубоко под землей, таилась еще одна подобная капсула!

Еще одна?

Или?

– С ума сойти… – прошептала изумленная Фокси.

Понимание вспыхнуло слепящей звездой. Вот, значит, как со стороны выглядит включенная машина времени! Естественно, капсулу спрятали под землей – зачем рисковать и зря смущать обитателей планеты? Когда придет срок и поле отключится, путешественник без труда выберется на поверхность, для того и нужна река. Создатели машины, наверное, хорошо замаскировали люк, а грань поля глазами не заметить. Они просто не учли возможности появления в туннеле живого эхолокатора…

Верно. Не учли.

И еще они не учли, какой смелостью будет обладать этот локатор. Подавляющее большинство существ, окажись они на месте Фокси – в абсолютном мраке подземного туннеля, вдали от друзей, наедине с ужасным и непонятным явлением, не имея никаких вариантов отхода и даже отдаленно не представляя себе, что таится за гранью – едва ли сохранили бы присутствие духа. А многие, наверно, просто бежали бы с криком ужаса…

Летучая мышка, без криков и особых колебаний, взмахнула крыльями и нырнула в вертикальную реку.

* * *

За стенами пещеры метель продолжала бушевать, но Чип даже не слышал воя ветра. Блаженно улыбаясь, он лежал рядом с дремлющей Гаечкой, обнимая ее за плечи и боясь дышать. В его жизни недавно завершилась самая счастливая ночь.

Одеяла из парашютов получились не слишком мягкие, зато теплые – холод тысячелетнего ледника не беспокоил друзей. И хотя стекла кабины обледенели, а внутреннее освещение слегка потускнело – аккумуляторы быстро разряжались в такой мороз – душа Чипа пела от восторга. Он чувствовал себя счастливейшим из смертных.

– Гая, Гаечка, Гайкуша моя… – шептал капитан, с безграничной нежностью гладя золотые волосы любимой. Та, не раскрывая глаз, тепло улыбнулась и покрепче прижалась к нему под одеялом. Внезапно лоб прекрасной мышки прорезала морщина. Гайка резко села в постели.

– Нужны ручка и бумага, – сказала она нервно. – Быстрей. Быстрее!

Ничего не понимающий Чип озадаченно кивнул и поспешно выбрался из-под одеяла. Ежась от холода, он подбежал к приборной панели, выдвинул ящичек в спинке кресла, достал капитанский планшет. Когда бурундук вновь вернулся в постель, Гайка жадно схватила письменные принадлежности.