Текст книги "Злоба (ЛП)"

Автор книги: Джон Гвинн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Долгий, протяжный стон наполнил двор. Это был Маррок. Он полз к своему мечу, лицо его было бледным, из раны на плече непрерывно струилась кровь. Тотчас же Брейт и другой лесник направили стрелы на раненого воина.

‘Нет.– На этот раз это был парень, который, спотыкаясь, шел вперед, размахивая руками.

‘Это Маррок, – тихо сказал Кэмлин Брейту. ‘Маррок – мальчик Рагора.’

Брейт слегка ослабил натяг лука. Кэмлин почувствовала, что у нее зарождается план.

– Давай возьмем его.’

Брейт молча смотрел на него, ожидая продолжения.

‘Маррок, в качестве заложника. Он пользуется здесь большим уважением. Сын Рагора, племянник Алоны и Пендатрана.’

Брейт медленно кивнул, эта мысль росла в его голове. ‘Да. Это может быть полезно, особенно если мы окажемся в трудном положении. Иногда, Кэм, ты меня удивляешь. Он опустил лук и быстро, как кошка, покрыл землю между собой и Марроком. – Свяжите его и заткните рот кляпом, – приказал он своему спутнику. – И побыстрее обработай его рану, пока он не истек кровью.’

– Да, шеф. Кэмлин тоже двинулся на помощь, оглядываясь назад, когда Брейт подошел к парню и девушке.

– Мальчик, – сказал Брейт, – ты знаешь этого человека?’

‘Конечно,-кивнул темноволосый парень.

‘Я заставлю вас молчать, иначе его смерть будет на вашей совести, – сказал Брейт, указывая на Маррока. ‘Мне нужно твое слово. Если ты будешь молчать, я отпущу его.’

– Живым?’

‘Да. Живым.’

– Когда же?– сказал мальчик, вставая перед большим мужчиной.

Глаза Брейта сузились. ‘Ты не в том положении, чтобы спрашивать, парень. Если бы не нападки моего друга на мораль, я бы уже убил тебя.’

– Когда же?– повторил мальчик, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Брейт закатил глаза. – Когда мы будем достаточно далеко от этого проклятого места. К восходу солнца я должен это сделать.’

Парень посмотрел между собравшимися там людьми. Волчонок все еще стоял у его ног, глядя на Брейта свирепыми медными глазами. В конце концов парень вздохнул, понимая, что выбора у него нет.

‘Даю тебе слово.’

‘Хорошо. Брейт сплюнул на ладонь, пристально посмотрел на парня, который с минуту тупо смотрел на него, потом сплюнул на свою ладонь и сжал протянутую руку лесника.

Брейт улыбнулся. – Это выгодная сделка, – сказал он, – в стиле Дарквуда. Сломай его, и Азрот будет наступать тебе на пятки вместе со всеми ужасными легионами его Кадошима.’

Мальчик побледнел, и Брейт снова улыбнулся, но уже не доброжелательно. ‘Мы еще увидимся, – сказал он. – Пошли отсюда.’

Уже стемнело, когда Брейт, Кэмлин и другой лесник вывели Маррока на боковую улицу. ‘Ты уверен, что вернулся только за мной?– Сказал Кэмлин Брейту, который взглянул на него, приподняв бровь. Внезапно, проворный, как гадюка, Брейт прижал Кэмлина к стене, вонзив нож ему под подбородок.

– Что ты сказал, Кэм? Что ты там рассказывал-про меня, про Лес Мрака?’

– Ничего, Брейт. Ничего, клянусь. Ничего они все равно не знают,.’

‘Ты сказал, Кто мой связной здесь, в крепости?– Глаза Брейта были холодными, внезапно мертвыми, глазами убийцы.

‘Нет. Он попытался покачать головой, почувствовал, как нож вонзился в его плоть, почувствовал, как по шее потекла кровь.

‘Если я узнаю, что ты лжешь мне, Ты же знаешь, что тебе будет плохо. Лучше всего, если ты сейчас скажешь правду.’

– Клянусь тебе, Брейт.’

‘Тебе уже задавали этот вопрос?’

‘Нет. Думаю, это могло произойти позже сегодня вечером. Бренин только что вернулся.’

– Я знаю. Брейт отступил на шаг, разрезал тунику Кэмлина, осмотрел его торс. Он поднял руки Кэмлина, пересчитал пальцы, поискал свежие шрамы или следы ожогов. И вдруг он улыбнулся. – Я должен был спросить, Кэм, – сказал он. ‘Тогда пошли, у нас не вся ночь впереди.’

‘Как нам выбраться с этой скалы?– Прошептал Кэмлин с облегчением, его страх отступил.

– Веселье только начинается, – сказал Брейт, сверкнув улыбкой. Брейт часто покорял мужчин своей первой улыбкой. В нем говорилось, что ты здесь единственный человек, и, казалось, в нем заключены все очарование и сила клятвы на крови. Кэмлин поймал себя на том, что улыбается в ответ. – К счастью для тебя, у меня есть друзья в самых неожиданных местах. Нам предстоит долгий путь в темноте.’ Брейт сжал плечо Кэмлина. ‘Знаешь, друг мой, – прошептал он, – иногда от тебя одни неприятности.’

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
ВЕРАДИС

Верадис присвистнул сквозь стиснутые зубы. Он стоял в главном Конюшенном блоке Джеролина, высоко над ним возвышались огромные колонны из черного камня, подпертые бревнами шире, чем два человека, стоящих спина к спине. Птицы то появлялись, то исчезали из виду, гоняясь друг за другом по балкам.

Он был с Натаиром, и оба они восхищенно смотрели на огромного белого жеребца, который встал на дыбы и заржал, прижав уши. Дрожь пробежала по полу, когда копыта с глухим стуком опустились на землю.

‘Я бы сказал, что он красив, – сказал конюший Вэлин.

– Прекрасно, – рассмеялся Натаир. – Скажи мне, что это не самое прекрасное животное, которое ты когда-либо видел.’

‘Немногие могли бы сравниться с ним, – признал конюх, – хотя один, равный ему, сейчас находится здесь. Не такой ширококостный, заметьте, но чуть выше и быстрее, держу пари.’

– Что?– сказала Натаир, искренне удивлен.

‘Да. Принадлежит другу твоего отца. Мейкалу.– Он кивнул в сторону конюшни. Верадис заметил мерцание серебристой гривы, но не более того.

‘Но даже он не лучше этого жеребца, – сказал Вэлин, видя, как потемнело лицо Натаира. ‘И, по правде говоря, если не считать лошади Мейкала, я никогда не видел такого зверя.– Он шагнул вперед, протянул руку, чтобы жеребец понюхал, и явно взволнованный конюх схватил его за уздечку.

‘Ну же, Натаир, как ты его нашел?– сказала Верадис. ‘Он не был здешним уроженцем.’

‘Он просто подарок. От Джаэля из Исильтира.’

Верадис на мгновение растерялся, затем перед его мысленным взором возникло темноволосое красивое лицо. – А, племянник короля Ромара. Я его помню.– Он подумал о Кастелле, который поставил человека на колени перед лучшими воинами изгнанных земель. Он улыбнулся, но не поделился своими воспоминаниями. ‘Ты, должно быть, произвел на него впечатление, – сказал он вместо этого.

Натаир улыбнулся. ‘Казалось бы, так.’

– Полегче, парень, – сказал Вэлин, положив одну руку на грудь жеребца, а другую проведя по его передней ноге, уговаривая поднять копыто.

Он так и сделал, но когда Вэлин наклонился, чтобы рассмотреть его поближе, голова жеребца дернулась назад, и Вэлин едва успел отпрыгнуть от его щелкающих зубов.

Он смеялся, возвращаясь к Натаиру и Верадису. – Ну, дух у него есть, это точно.’

‘Ты же не позволишь ему выйти сухим из воды?– сказал Верадис. Он гордился своим знанием лошадей, и злословие было одной из тех привычек, с которыми его всегда учили справляться, как только они появлялись.

‘Я собираюсь отпустить его, – сказал Вэлин. – Он прошел долгий путь, новое окружение – лучшие из нас иногда капризничают. Кроме того, такое отношение может подойти к тому, что ты ищешь, – сказал он Натаиру. ‘Я думаю, ты нашел себе боевого коня. Лучшие из них не всегда самые покладистые. Судьей будет время.’

Внимание Вэлина переключилось, Верадис и Натаир проследили за взглядом конюха.

Мейкал стоял у входа в конюшню-темная фигура, очерченная солнечным светом. Он кивнул Вэлину и зашагал туда, где стояла его лошадь.

‘Могу я вам чем-нибудь помочь?– Позвал Вэлин. Мейкал покачал головой, потом увидел Натаира.

– Твой отец послал за тобой гонцов. Он желает видеть вас в своих покоях. Сейчас.’

Натаир пересек конюшню, следуя за Мейкалом. – Верадис, убедись, что поблизости нет ушей. Я хотел бы побыть наедине с Мейкалом.’

Натаир открыл шкатулку; внутри Мейкал поправлял попону на высокой серой в яблоках лошади. Его темные, влажные глаза смотрели на принца. Валин был прав, животное было впечатляющим-почти царственным, более тонкокостным, чем белый жеребец из Исильтира. Верадис расположился у открытых ворот, откуда открывался хороший вид на конюшню, а также на Натаира и Мейкала. В Советнике Аквила было что-то такое, что ему не нравилось.

Когда Принц вошел в стойло, Мейкал остановился, мельком взглянув на Верадиса, а затем снова на Натаира. Уже не в первый раз Верадис поразился росту советника. Должно быть, он даже выше Крелиса, подумал он, хотя и не так широк, а ведь он считал Крелиса самым большим человеком, которого он когда-либо видел во всем Тенебрале. Он вспомнил, как отец и брат расспрашивали его о Мейкале в Рипе, а Эктор спрашивал, какого цвета у него глаза. Он огляделся, но свет в конюшне был слабым. Они были темными, в этом он был уверен, но большего сказать не мог.

‘А как обстоят дела с книгой великана?’ спросил Натаир.

Мейкал уставился на Натаира. Его лицо было чисто выбрито, покрыто боевыми шрамами, хотя в остальном без единой морщинки. Что-то в нем нашептывало возраст. Длинные черные волосы были зачесаны назад и стянуты серебряной проволокой на затылке.

– Медленно, – сказал Мейкал.

‘Ты уже знаешь, кто такой Черное Солнце? Откуда он нанесет удар?’

Мейкал посмотрел на него своими темными, влажными глазами. ‘Пока не могу сказать.’

– Не можешь или не хочешь? Я принц Тенебраля, твой союзник. Ты можешь поговорить со мной об этих вещах.’

‘Да, ты принц, а не король. Твои вопросы лучше всего задавать вашему отцу.’

– Кто ты?’ Натаир прошептал, – Что мой отец доверяет тебе так?’

Мейкал снова занялся своей лошадью, взгромоздив седло на спину животного. Прекратил разговор.

По телу Натаира пробежала дрожь, затем он повернулся и пошел прочь. Взгляд Верадиса задержался на Мейкале, который, не мигая, ответил ему тем же. Верадис первой отвел взгляд. Он быстро последовал за своим Принцем из конюшни.

Он догнал Натаира, когда тот входил в крепость. Верадис чувствовал, что он хорошо знает Натаира, и у него были моменты, чтобы задать ему вопросы. Судя по его лицу, это был не один из них. Они поднялись по лестнице и прошли в короткий коридор, тяжелые гобелены шевелились за ними.

Натаир постучал костяшками пальцев по деревянной двери и толкнул ее, не дожидаясь ответа.

Король Аквилус сидел в резном дубовом кресле. Перитус, его боевой вождь, стоял перед ним. Фидель тоже была там, полураздетая в тени, и смотрела в узкое окно. – Отец, Ты послал за мной. Матушка, – добавил он, взглянув на королеву.

Фидель улыбнулась.

– Перитус вернулся к нам, – сказал Король.

‘Я хотел бы поговорить с вами обоими. О предстоящем пути.– Он улыбнулся Верадису. ‘Ты стал тенью моего сына, и я почти забыл, что ты здесь, Верадис Бен Ламар. Верадис улыбнулся в ответ, ему понравилось звучание его слов. ‘Я уверен, что не должен напоминать тебе, что все, о чем мы говорим, остается только между нами.’

Верадис кивнул.

‘Хорошо. А теперь, Перитус, расскажи нам о своем путешествии.’

Перитус был худощавым мужчиной с темными волосами, редеющими на макушке, с потемневшей от солнца кожей. Несмотря на свои размеры, Верадис знал, что он пользуется дурной славой. Подол его плаща потемнел от грязи, как и сапоги, одежда была запылена и запачкана дорожными пятнами.

‘Я путешествовал по северным пограничным землям, дольше всего останавливаясь в Баране, – сказал Перитус. – Марселлин, как всегда, был хорошим хозяином. Он велит мне сказать тебе, что его клятва остается в силе до самой смерти и что твоя воля принадлежит ему.’

– Хорошо, – сказал Аквил.

– Остальная часть моего путешествия прошла примерно так же. Все бароны, с которыми я говорил, поклялись в верности вам и вашему делу.’

Аквилус медленно кивнул, затем посмотрел на Натайра. ‘А ты, сын мой, ради Перитуса расскажи нам о своем путешествии.’

– Моя история во многом совпадает с историей Перитуса, как ты знаешь. Ламар из Рипы согласился готовиться к войне и повторил свои клятвы тебе. Бароны, с которыми я встречался, ну, они больше озабочены урожаем, погодой, расширением своих земель и беззаконниками, но их клятвы вам остаются в силе. Они придут по твоему зову. Тенебраль стоит за тобой единым фронтом.’

‘Так и должно быть. Но мы не должны сидеть сложа руки и просто ждать дня середины зимы. Тогда многие присоединятся к нам, я уверен. Хотя и не все. Аквил встал и принялся расхаживать по комнате.

Глаза Короля были запавшими и темными, и Верадис заметил гораздо больше седины в его коротко остриженных волосах и бороде. Он несет на себе огромную ношу.

– Защитник Азрота для нас загадка, – продолжал Аквил. ‘Кто он такой? – Где? Мы не знаем, поэтому должны сделать все, что в наших силах, за оставшееся нам время. Натаир, как поживает твой отряд?’

– Ну, Отец. Они усердно тренируются, каждый день. Их число растет. Натаир посмотрел на Верадиса. – Сколько их было?’

‘Чуть меньше тысячи человек.’

Глаза Аквила расширились. Он рассмеялся и хлопнул Натаира по плечу. – Молодец, сын мой. Ты принял мои слова всерьез.’

‘Да.’

– Неудивительно, что наши амбары быстро пустеют. Неважно. Но мы должны найти для них работу, чтобы зарабатывали себе на жизнь.’

– Тенебраль такой мирный, каким я его еще никогда не видел, – сказал Перитус.

‘Да, это так. Тем более что Вин Талунцы сохранили свое согласие в пределах наших границ.– Глаза Аквила метнулись к Натаиру. – Значит, мы должны поискать кого-нибудь другого, чтобы дать вашим людям немного опыта в бою.’

– Что ты имеешь в виду, отец?’

– Союз, который был заключен в Совете. Нас было всего несколько человек, но я уже получил просьбы о помощи от Брастера из Хелвета, Ромара из Исильтира и Рахима из Тарбеша. Бренин из Ардана говорил мне о неприятностях на его границе. Я думаю, он был бы рад помощи, – сказал Король.

– У Брастера и Ромара общая граница, отмеченная лесом Форн. Они согласились объединить свои силы, чтобы сокрушить Хунен, гигантский клан, который живет внутри. Они попросили меня принять участие в их усилиях, послать людей им на помощь. Я намерен это сделать.’

– Когда же это произойдет?– спросил Натаир.

– Только не в этом году. Скорее всего, следующей весной. А владения Бренина находятся не намного дальше Исилтира, так что мы могли бы послать военный отряд и затем разделить его. Один, чтобы сражаться против этих великанов в Форнском лесу, другой, чтобы помочь Бренину против беззаконников, которые беспокоят его границу.’

– Беда таится в темных местах, – пробормотал Перитус.

‘Похоже на то, – сказал Аквил.

‘А король Тарбешский Рахим?– спросил Натаир.

‘У него тоже проблемы с остатками гигантского клана. Есть полоса земли, протянувшаяся через его королевство, которая стала слишком опасной, чтобы пересечь ее. Но никаких лесов, – он улыбнулся Перитусу.

‘А когда ты пошлешь помощь Рахиму?– Настаивал Натаир.

‘Может быть, в этом году, – сказал Аквилус, осторожно дергая себя за короткую бородку. – Возможно, скоро. Их земли находятся на юго-востоке, большая часть их пустынна, поэтому зима не будет мешать нашим воинам, как это было бы в Северной кампании.’

– Я бы гордился, чтобы привести людей к Тарбешу, чтобы представлять вас, для дальнейшего альянса и нашего дела, – сказала Натаир с нетерпением.

‘Я слышал, это странная страна, – сказал Аквил. – Днем невыносимая жара, а по ночам жуткий холод. Я думал послать в Тарбеш более опытный военный отряд, с людьми, которые уже участвовали в кампании. Я думал отправить тебя весной на север, Натаир, в Исильтир.’

‘Ты сомневаешься во мне? Ты сомневаешься в моих людях? Мы более чем справимся с этой задачей, – сказал Натайр.

Аквил испытующе посмотрел на него, затем перевел взгляд на Перитуса. ‘Возможно. Я встречусь с твоими людьми, посмотрю, как вы тренируетесь, о чем я много слышал.– Он поднял бровь. – Тогда я сам решу.’

Натаир склонил голову. ‘Как вы пожелаете.’

– Перитус, – сказал Аквил, – ты все еще носишь с собой пыль своего путешествия. Пожалуйста, расслабься сегодня. Приходите ко мне завтра. Мы вместе осмотрим отряд моего сына.’

‘Как пожелаете, – сказал вождь и, кивнув Натаиру, вышел из комнаты.

– Натаир, есть еще одно дело, о котором я хотел бы поговорить с тобой. Король нахмурился. – Сегодня утром с нашей границы с Карнутаном прибыл гонец. У него были интересные новости. Были и другие набеги, Вин Талунов.’

Натаир ничего не ответил.

– За последнюю Луну Ван Талуны причинили больше смертей и разрушений, чем когда-либо прежде.’

‘Ну и что с того, отец?– Натаир пожал плечами. ‘Они сдержали свое слово. Никаких набегов на наши границы не было.’

‘Да, это правда. Король глубоко вздохнул и медленно выдохнул. ‘Но Вин Талуны совершают набеги на запад, вплоть до Карнутана. Такого еще никогда не случалось. Король постучал пальцами по подлокотнику кресла, и в комнате воцарилась тишина.

‘Если хорошенько вглядеться, то можно почти увидеть, как здесь появляется узор, – продолжал Аквилус. – Земли подверглись набегам во время последней Луны: только Карнутан, королевство, которое противостояло мне в совете, и Мандрос из Карнутана был громче, чем большинство. А что же Тарбеш? Царство, которое было со мной в совете, но на которое в прошлом часто совершали набеги Вин Талуны-ничего! Аквил внезапно встал. – Скажи мне правду, сынок. Ты сыграл в этом какую-то роль?’

Отец и сын уставились друг на друга.

– Нет, – сказала Натаир, в конце концов, держа взгляд Аквилуса. Король вздохнул и отвел взгляд, напряжение рассеялось.

‘Хорошо. Это хорошо. Но если я об этом подумал, то и другие не отстают. Мандрос, безусловно, не доверяет никому даже в лучшие времена, и не секрет, что ты защищал Вин Талун и наш договор с ними. Возможно, они пытаются посеять здесь раздор, подорвать альянс, прежде чем он действительно начнется.’

– Конечно, нет, отец.’

‘В прошлом я бы согласился с тобой, но их новый лидер, этот Ликос. Я слышал о нем тревожные вещи. Это был настоящий подвиг-объединить острова, да? Панос, Нерин и Пелсет всегда были занозой в боку материковых королевств, но не более того. Теперь, когда они работают вместе, они способны на гораздо большее.’

Верадису становилось все более неуютно. Он знал, что все было скрыто от Аквила, но откровенная ложь была более серьезным шагом. Он судорожно сглотнул. Это для общего блага, сказал он себе. Его взгляд остановился на Фидель. Она пристально смотрела на Натаира, изучая его.

– Отец, почему тебя так волнует мнение таких людей, как Мандрос? Они ниже тебя. Он нам не нужен, как и все подобные ему. Мы-орудие правосудия Элиона. Мы перенесем войну в Азрот, и такие, как Мандрос, не будут иметь никакого значения.’

Аквилус покачал головой. – Натаир, ты молод, твои принципы незыблемы, но тебе еще многое предстоит узнать о политике. Ты все еще обладаешь наивностью юности. И гордостью.– Он вздохнул. – Защитник Азрота, это Черное Солнце, не будет каким-то горным разбойником, которого можно уничтожить за один день боя. Мы должны собрать все имеющиеся силы, прежде чем он проявит себя. Нам нужны такие, как Мандрос. Каждое царство, которое не стоит с нами, скорее всего, встанет против нас.’

Натаир фыркнул. – Я не согласен, отец. Мандрос и ему подобные доставляют больше хлопот, чем пользы. У меня есть предчувствие насчет Мандроса: он как-то не прав. Вы не подумали, что он может быть в сговоре с этим Черным Солнцем? Может быть, даже он. Азрот-воплощенная хитрость, говорят нам легенды – он вряд ли позволит вам беспрепятственно создать этот союз.’

– Ты меня не слушаешь, – Аквил стукнул кулаком по подлокотнику кресла. Затем его голос понизился. ‘Меня не так интересует твое согласие или твои теории. Меня беспокоит твоя преданность. Я не потерплю, чтобы ты так противостоял мне на каждом шагу. Я король, Натаир, и мое слово-закон. Помни это. Теперь он выглядел усталым, опустил голову и подошел к открытому окну рядом с женой. ‘И я даю слово, что ты будешь держаться подальше от Вин Талуна. Я ни в коем случае не хочу, чтобы ты был связан с ними. Тебе это ясно?’ плечи Натаира напряглись. – Да, Отец. Твоя воля мне ясна. Аквилус хмыкнул. ‘Вот и все. Увидимся завтра.’

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
КОРБАН

Корбан хмыкнул, когда тренировочный меч Гара хрустнул по костяшками пальцев, и его оружие упало в плотно утрамбованную грязь конюшни.

‘Да что с тобой такое?– Спросил Гар, когда Корбан наклонился, чтобы поднять его.

– Ничего, – пробормотал Корбан, морщась и сгибая руку. Костяшки пальцев покраснели и уже распухли. – Он поморщился. По правде говоря, здесь было много плохого. Он почти не спал, всю ночь гадая, правильно ли поступил, позволив разбойникам просто уйти. Сайвин высказала свои мысли по этому поводу еще до того, как Брейт и его спутники скрылись из виду, ругая его за глупость. Но что еще он мог сделать? Да, он умер бы смертью воина, но Сайвен и Маррок поступили бы так же, и результат был бы тот же: разбойники ускользнули бы в темноту. Они поговаривали о том, чтобы отправиться прямо к королю Бренину или к маме с папой, но в конце концов передумали. Рассказ любого взрослого, скорее всего, приведет к поднятию тревоги и казни Маррока. Он ни на секунду не сомневался, что Брейт сделает это. По крайней мере, так был шанс, что Маррок выживет.

Он вздохнул, сжал свой тренировочный меч и снова повернулся к Гару. Пытаясь очистить разум, он глубоко вдохнул, задержал дыхание, чувствуя, как в груди нарастает давление, и медленно выдохнул, как учил его Гар.

Конюший кивнул сам себе, наблюдая за происходящим.

"Он ничего не упускает", – подумал Корбан, но тут же все остальное вылетело у него из головы, и он решительно принялся оберегать костяшки пальцев от дальнейших повреждений.

‘У тебя что-то на уме, – сказал Гар, нарушая молчание, когда они отдыхали после тренировки.

Корбан поднял голову, но ничего не сказал.

Гар пожал плечами. – Это твое личное дело. Но ты должен постараться сосредоточиться. Это повлияло на твою сегодняшнюю тренировку.’

Корбан опустил черпак в бочку с водой и сделал большой глоток. ‘Тебе легко говорить, – пробормотал он себе под нос.

‘Да. Так и есть, – сказал Гар.

Корбан моргнул, чувствуя, что краснеет от смущения.

– Большинство ценных вещей даются нелегко, – продолжал Гар, – и все, что может спасти твою жизнь на поле боя, стоит того. Но через некоторое время ты взял верх над своим отвлечением. Это хорошо. Просто в следующий раз сделай это быстрее, избавь свои суставы от боли.’

– Угу’ – кисло буркнул Корбан.

‘Как дела на Рябиновом поле?– спросил конюх.

"Ты все прекрасно знаешь", – подумал Корбан. Он часто видел, как Гар наблюдает, как он тренируется в поле, стоя в тени.

Халион многому научил его, и теперь он чувствовал себя более уверенно со щитом и копьем, хотя именно с мечом он преуспевал, чувствовал, что меч становится частью его самого, продолжением его руки, а не просто тяжелой палкой. Ничего не было сказано, но он мог сказать, что у него все хорошо, просто по тому, как Халион поднимал бровь во время спарринга, или иногда он оглядывался вокруг во время паузы в тренировке, чтобы найти глаза на него среди старших воинов. Он знал, что во многом добился успеха благодаря Гару.

‘Мои тренировки с оружием идут хорошо, – сказал он. – Халион говорит мало, хотя и больше, чем ты. Я думаю, он доволен мной.’

Гар хмыкнул, но больше ничего не сказал.

‘Почему ты не тренируешься на Рябиновом поле?– Спросил Корбан, задавая вопрос, который давно его интересовал.

‘Я не могу сражаться с боевым отрядом. Моя нога, моя рана . . . Гар отвернулся, набрал в ладонь воды из бочки и выпил. – Нет смысла тренироваться с воинами, если ты не можешь сражаться рядом с ними.’

Корбан скептически посмотрел на него. – Я подозреваю, что твоя рана не так серьезна, как ты думаешь. Это не мешает тебе убивать меня десятки раз каждый раз, когда я спаррингую с тобой.’

‘Ты четырнадцатилетний мальчик, а не взрослый воин.’

‘И все же я наблюдаю за другими в поле, Гар. Халион может превзойти большинство из них, а возможно, и всех, и ты, по крайней мере, ему ровня. Тебе бы оказали больше уважения, если бы люди знали. Они не будут думать о тебе только как о конюхе.’

– Всего лишь конюх. Гар нахмурился. ‘Я не желаю уважения других людей. А конюх мне вполне подходит.’

‘Но . . .’

– Хватит, – терпение Гара лопнуло. – Я уже давно принял решение. Я не буду менять его сейчас.’

В тишине они разматывали набивку от своих тренировочных мечей – Гар забеспокоился из-за шума, который производил их спарринг, и поэтому настоял на том, чтобы прикрыть деревянные мечи туго перевязанной овечьей шкурой.

‘Как поживает твой волчонок?– спросил конюх.

Корбан не смог сдержать улыбки. ‘Она здорова. Я оставил ее храпеть с Буддаем перед огнем, – сказал он. Обычно Буря просыпалась, когда он просыпался, но не сегодня утром. Он всегда оставлял ее позади, когда тренировался с Гаром, так как часто шел прямо из конюшни на Рябиновое поле. Халион любил начинать пораньше, а это означало более ранний конец, оставляя больше времени в течение дня для других дел. Однако сегодня никаких тренировок в полевых условиях не будет. Халион уехал еще до рассвета с поисковым отрядом, разыскивающим Маррока и сбежавшего разбойника.

В животе у него заурчало. ‘Пожалуй, я пойду и разбужу ее, – сказал он и попрощался с Гаром.

Корбан тихо вошел в кухню. Таннон сидел на стуле у камина, положив подбородок на грудь. Клочья его Черной Бороды поднимались и опускались вокруг рта, когда он ритмично храпел. При виде Корбана Буддай оторвал взгляд от ног хозяина, и его хвост мягко застучал по каменному полу. Буря появилась из-за спины собаки и подпрыгнула, сверток мягкого белого меха был изрезан темными полосами. Он присел на корточки, и она потерлась о него мордой, покусывая его пальцы своими острыми зубками детеныша.

– Ш-ш-ш, – прошептал он, не желая будить отца. Он гладил Бурю нежно, спокойно. Ее белый детский мех был мягким и пушистым, более грубые волоски уже начинали прорастать, испещренные черными крапинками.

Таннон проснулся, когда тарелки с грохотом упали на кухонный стол, а из сада вошла Сайвен с дюжиной яиц, спрятанных под рубашкой.

За обедом разговоров было немного. Все устали, так как мало спали. Тревогу подняли глубокой ночью, когда сменили охрану разбойника и обнаружили, что его камера пуста. Вскоре после этого распространилась весть о мертвом воине возле колодца, о том, что Маррок и Кэмлин ушли. Корбан вложил всю свою энергию в уничтожение сыра, яиц и теплого хлеба, которые были поставлены перед ним.

– Есть новости?– спросила Сайвен. Корбан уставился на содержимое своей тарелки, борясь с желанием взглянуть на сестру. Он чувствовал на себе ее взгляд.

‘Пока нет, – ответила Гвенит, стоя к ним спиной и суетясь вокруг печей.

‘Еще рано, – сказал Таннон. – Теперь, когда солнце поднялось высоко, выследить его будет легче.’

"На рассвете", – подумал Корбан. Маррока должны были отпустить на рассвете. Подняв глаза, он поймал взгляд Сайвен; это сказало ему, что она думает о том же самом.

Брейт дал слово. Стиль Темного Леса. Он содрогнулся, вспомнив глаза лесника, его хватку и обещание отомстить, если Корбан нарушит свое слово. Несмотря на все, что он слышал о главаре разбойников Темного Леса, он верил ему. Дурак. Я дурак, сказал он себе.

‘Я пойду к Брине, – сказал он, быстро вставая и скрипя стулом по каменным плитам. – Убери с дороги мои дела.’

‘Я пройду с тобой часть пути, – сказал Таннон. Гвенит сунула ему немного еды, завернутой в вощеную бумагу, и он ушел вместе со своим отцом, Буддаем и Ьуря, рысью выбежавшими следом.

– Куда ты собрался, папа?– спросил Корбан.

‘Не мешало бы проверить Стедфаста. Он в загоне, рядом с твоим жеребенком, – сказал огромный кузнец. Корбан поднял бровь и посмотрел на него, когда они шли к Стоунгейту.

– Ладно, по правде говоря, я не очень рад тому, что ты сейчас гуляешь по сельской местности в одиночку, да еще с беглыми разбойниками из Темного Леса.’

‘Они уже давно ушли, – сказал Корбан.

‘Откуда ты это знаешь, парень?– сказал его отец. Сердце Корбана дрогнуло в груди, но затем Таннон продолжил: ‘Они могли залечь где-нибудь поблизости. Дождаться, пока шум утихнет, и вернуться в Лес Мрака, когда за ними не следят. Это старый трюк, я бы не стал скрывать его от этого разбойника. Что я хочу знать, так это где Маррок?– Он продолжал, не ожидая ответа от Корбана. – Скорее всего, мертв. Лежит за стеной или в бухте с перерезанным горлом.’

Корбан чувствовал себя больным.

Некоторое время они шли молча, проходя под сводчатыми колоннами Стоунгейта и пересекая древний каменный мост. Козы бродили по холму, пока они спускались, выискивая траву и растительность на продуваемой ветром земле, кусты утесника, желтеющие под летним солнцем.

– Ты уже назвал своего нового жеребенка, Бан?– Спросил Таннон.

‘Нет. Ещё нет.– Это было не от недостатка размышлений на эту тему. Он проводил много времени со своим жеребенком, как с Гаром, так и с Сайвен, и один. Много ночей подряд он засыпал со списками имен: Быстроногий, Охотник, Зоркий, Светохвост, даже Ветроход, в честь жеребца, принадлежавшего Сокару, их древнему предку, первому королю изгнанных земель. Ничто, казалось, чтобы соответствовать.

‘Гар сказал мне, что это имя будет претендовать на лошадь, и не торопи ее, – сказал он, – но прошло уже много времени, и я устал называть его “Мальчик".”’

‘Ну, мало кто знает лошадей лучше, чем Гар. Я последую его совету.’

– Да, – согласился Корбан.

Они продолжали спускаться с холма, быстро пересекая деревню и направляясь к гигантской дороге, дети, игравшие на улице, останавливались, чтобы посмотреть, как Буддай и Буря бежали позади них, Буря прыгала вокруг собаки, проскальзывая между ее ног, когда они играли. Таннон усмехнулся.

– Привыкла, что все смотрят на тебя, да?-спросил он, глядя на широко раскрытых детей.

– Нет, – ответил Корбан. – Надеюсь, люди скоро привыкнут к ней.’

‘Это может занять некоторое время, – сказал Таннон. ‘Не так уж много мест, где волк бродит среди людей при свете дня. И она будет только расти.’

Корбан не слишком задумывался о Буре, но его отец был прав.

‘Мне все равно, – сказал он. ‘Теперь она здесь, и так будет всегда. Людям придется привыкнуть к этому.’

‘Да, парень, в этом нет никаких сомнений.’

Ему пришлось напомнить себе, что этот детеныш-не щенок гончих, а нечто более дикое и опасное. До сих пор он видел это лишь однажды. Он возвращался из деревни с копченой рыбой, за которой его послала мама, преследуемый несколькими собаками из Гавана. Он бросил Буре кусочек рыбы, но одна из собак бросилась вперед и попыталась отобрать его у нее. Она уронила обрывок и набросилась на собаку, которая была почти вдвое больше ее, вся в щелкающих зубах и белой шерсти. Собака убежала, поджав хвост и скуля.

В поле зрения показались загоны, Хаван отступил за ними. Корбан увидел своего жеребенка, спокойно стоявшего в тени боярышника.

‘Пойду проверю, как там Стойкий. С тобой все будет в порядке, Бан?’