Текст книги "Злоба (ЛП)"

Автор книги: Джон Гвинн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

‘А что с ними не так?– Спросил Корбан.

– Мама думает, что Буря напугала их до полусмерти.’

‘Она перестала их преследовать, – сказал Корбан, защищаясь.

‘Да, теперь она просто жадно смотрит на них, – усмехнулась Сайвен.

‘В порядке. Давай позовем Дата, я хочу показать ему Бурю.’

Они нашли Дата сидящим у двери своего дома, потрошащим и обваляющим бочку с рыбой. Корбан заставил его дать Буре кусочек одной из них. Рука Дата слегка дрожала, когда он протянул ее, но волчонок схватил ее и проглотил в мгновение ока, облизывая губы и клыки, которые уже начали заметно выпячиваться.

– Все говорят о тебе и об этом, – сказал Дат. Он стоял совершенно неподвижно, пока Буря обнюхивала его руку, облизывая палец. ‘Она прекрасна, – прошептал он, – но в безопасности ли она?’

– Да, – сказал Корбан. – Папа помогает мне дрессировать ее, как собаку. У нее все хорошо.’

‘И что еще важнее, ты можешь научить ее кусать Рафа?– С усмешкой спросил Дат.

– Я бы с удовольствием, но Алона сказала, что если Буря кого-нибудь обидит, ее убьют.’

– Позор, – нахмурился Дат.

Корбан сел рядом с другом. ‘Значит, ты не на рыбалке?’

‘Нет.– Нахмурившись, Дат сменил выражение лица на хмурое.

‘Твой отец внутри?’

– Мммм.’

Сайвин пнула его ногой. ‘Почему бы тебе не спуститься на берег и не поискать гнезда на утесах вместе с нами – это единственное, в чем ты хорош.’

Дат посмотрел на них и вздохнул. ‘Я проверю, как там папа.’

Затхлый запах просочился из щели в дверном проеме, когда Дат проскользнул в свой дом. Корбан услышал приглушенный храп, шаги Дата, затем вернулся его друг.

‘Тогда пошли, – отрывисто бросил он, направляясь к берегу. ‘Он не скоро проснется.’

‘Как поживает твой отец?– Сказал Корбан, догоняя своего друга.

Дат пожал плечами. ‘Не хорошо.’ С легкой дрожью дрожал его голос. – Я не знаю, что делать, Бан.– Он тяжело моргнул.

– Что я думаю?’

– Бетан? Она больше никогда не бывает дома. Когда она там, они с отцом просто ссорятся. Я думаю, она там.– Он указал на ряд коптилен, выстроившихся вдоль дороги к пляжу.

‘Ты должен жить с нами, – сказала Сайвен.

‘Я не мог оставить отца, – ответил Дат. – Я ему нужен.’

‘Что, в качестве ударного столба?’

‘Ты сама не знаешь, о чем говоришь, – отрезал он.

Некоторое время они шли молча, спускаясь по извилистой тропинке к пляжу.

Дат посмотрел направо, туда, где на камнях лежал ялик его отца.

Они повернули к скалам, на которых был построен Дан Каррег. Начался отлив, так что они плескались в мелком прибое, крабы размером с кулак убегали с их пути, и остановились у подножия утеса.

Корбан заглянул в большую пещеру у основания каменной стены. Море заполнило его, прибой эхом отражался от черноты, звуча потусторонне, гулко. Узкая тропинка, скользкая от водорослей, исчезла во мраке. Дат увидел, что он смотрит в пещеру, и скривил лицо.

– Там нет яиц, Бан.’

Корбан кивнул. ‘В порядке. Мы сделаем пещеру в другой раз.’

– Вряд ли, эта пещера проклята.’

– Дат, неужели ты всего боишься?– Усмехнулся Корбан.

– Скажи это мне, когда мы будем там, наверху’ – сказал Дат, указывая на гнезда, примостившиеся высоко на скалистых выступах. Он начал взбираться по склону утеса, его тонкое жилистое тело легко взбиралось по скользкой, изрытой ямами скале.

– Подожди меня здесь с Бурей, – сказал Корбан Сайвин. Она усмехнулась, глядя, как волчонок крадется за огромным крабом.

Корбан начал подниматься гораздо медленнее, чем Дат. Он никогда не был таким хорошим альпинистом, как его друг, хотя он думал, что немногие, вероятно, были, Дат, казалось, обладал неестественной способностью взбираться на что-либо без усилий.

По мере того как он поднимался все выше, ветер, который освежал его, когда он стоял на земле, казался все более зловещим; теперь он вцепился в него, пытаясь оторвать от скалы. Наконец он добрался до группы гнезд и наполнил свою маленькую сумку.

Затем до него донесся голос, зовущий его по имени, и его желудок сжался, когда он понял, как высоко он был. Сайвен прыгала вокруг него, размахивая руками. Он позвал Дата, затем начал спускаться вниз и вскоре уже стоял у подножия утеса, его ноги и руки дрожали от напряжения. Дат шел прямо за ним.

– Буря ушла’ – почти крикнула им Сайвен. ‘Я пыталась остановить ее, шла за ней, но было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Я продолжала звать, но она не приходила. Слезы навернулись у нее на глаза.

– Где, – перебил ее Корбан.

– Она указала на пещеру.

‘О нет, – выдохнул Дат.

Корбан шагнул вперед, призывая Бурю, но звук разбивающихся о скалы волн заглушил его голос. Сайвин была права, всего через несколько шагов все погрузилось во тьму. Он прошел еще немного, цепляясь руками за холодные каменные стены, но поскользнулся на скользком камне и чуть не упал в канал с морской водой, поэтому повернул назад. – Где Дат?– сказал он, выходя, моргая, на песок.

‘Пошел, чтобы сделать факел.’

Вскоре Дат подлетел к ним через пляж и быстро зажег факел из сухого тростника.

Первым вошел Корбан, за ним-Сайвен.

– Бан, – позвал Дат, остановившись у входа в пещеру. Он был бледен и выглядел так, словно его вот-вот стошнит.

‘Что случилось, Дат?’

‘Я...я не думаю, что смогу войти туда . . .– пробормотал он.

– А почему бы и нет?– Рявкнула Сайвен.

‘Оно ... оно проклято . . .’

Сайвен фыркнула.

– Возьми наши яйца, Дат. Отнеси их моей маме.’

– Спасибо, – сказал Дат, забирая у Корбана пакет с яйцами.

– Скажи ей, что мы помогаем Брине кое в чем, – добавила Сайвен.

– Обязательно, – бросил Дат через плечо.

Пещера уходила дальше, чем предполагал Корбан, сужаясь по мере того, как они углублялись, хотя потолок был слишком высок, чтобы свет факелов мог коснуться его. Они нашли Бурю стоящей над каменным бассейном. На глазах у Корбана ее лапа скользнула в воду и вытащила оттуда толстую серебристую рыбу. Какое-то мгновение она шлепалась на камни, а потом волчонок набросился на него и с хрустом вгрызся в голову.

‘Думаю, она любит рыбу, – сказала Сайвен с облегчением в голосе.

‘Ага, – ухмыльнулся Корбан.

Буря увидела их, подобрала рыбу и отступила в темноту. Они бросились в погоню, их факелы отбрасывали тени, мерцающие на сверкающую скалу и на темную зыбь моря. Тропинка сузилась почти до нуля, петляя и извиваясь вокруг высоких скал. Внезапно пещера закончилась, стены сомкнулись. Буря сидела на корточках в конце тропинки. Рядом с ней лежала наполовину прожеванная рыба. Казалось, она рычит в пустоту, просто на стену из изрытых камней.

‘Что с ней такое?– Спросила Сайвен.

Корбан подхватил детеныша на руки. Она изогнулась, шипя на стену перед ними.

‘Не глупи, – сказал Корбан, – там ничего нет.– Он постучал факелом по стене и внезапно ахнул, когда Факел и половина его руки исчезли. Он сделал несколько шагов вперед, потеряв равновесие, почувствовал, как в голове и груди нарастает давление, услышал жужжание. А потом он исчез.

Он огляделся по сторонам. Перед ним открылась огромная комната, он стоял спиной к каменной стене, а Сайвен нигде не было видно. Откуда-то издалека он слышал ее голос, зовущий его по имени. Он протянул руку, чтобы коснуться стены позади себя, и увидел, что она уходит в скалу. Со вздохом он отдернул руку, затем сделал это снова. Сделав глубокий вдох, он шагнул в стену, давление и жужжание снова усилились, Буря плюнула и зарычала, затем он прошел, Сайвен стояла перед ним с открытым ртом.

– Иди за мной, – сказал он и снова шагнул сквозь стену. Он вошел в комнату, и через несколько мгновений из стены появилась Сайвен с широко раскрытыми глазами.

‘Что это было?– сказала она.

– Чары, – прошептал Корбан. ‘Должно быть. Все сказки рассказывают о великанах, делающих их. Они построили Дан Каррег. Они, должно быть, построили и это.’

Они находились в огромном помещении из грубо отесанного камня, влажном и мокром. В дальнем конце находилась большая арка, каменные ступени вели наверх.

Буря все еще шипела на гламурную стену, прижав уши к голове, поэтому он отошел на дюжину шагов, прежде чем поставить ее на землю. Она в последний раз зарычала на стену, а затем принялась обнюхивать похожую на пещеру комнату.

‘Как ты думаешь, куда ведут эти ступени?– Пробормотала Сайвен.

– Наверх, – пожал плечами Корбан. – Есть только один способ это выяснить.– Они долго карабкались вверх по бесконечной спирали. Затем они вышли в другой зал, где внимание Корбана привлекла какая-то фигура. В центре комнаты неподвижно лежала свернувшаяся в клубок масса. Все трое осторожно приблизились. Это была туша мертвой змеи, огромная, с телом толще, чем у Корбана и Сайвен вместе взятых, с бледно-белой кожей. Его голова исчезла, лужа черной засохшей крови впиталась в каменный пол. Шторм понюхала его и попятилась.

‘Мне это не нравится, – прошептала Сайвен.

‘Мне тоже, – сказал Корбан, оглядываясь на тени. – Что убило ее, и ты думаешь, что есть и другие?– Он слышал, что в далеком Форне растут огромные змеи, но никогда не представлял себе ничего подобного.

Он опустился на колени и ткнул в труп рукояткой Факела. Кожа была толстой, ее покрывал слой чего-то слизистого, похожего на желе. – Что могло ее убить?– пробормотал он.

‘Я бы предпочла не торчать здесь и не выяснять, – сказал Сайвен. – Давай выбираться отсюда.’

Корбан нахмурился. Голова зверя исчезла, порез выглядел чистым, никаких следов зубов или разрывов. Отрубленный. С помощью оружия? ‘Согласен. Но давайте поднимемся, а не спустимся. Мы забрались так далеко, что, должно быть, уже почти добрались до вершины.’

Сайвин с сомнением взглянула на него, но кивнула.

Еще один сводчатый проход вел из комнаты наверх. Они вошли в него. Теперь от него ответвлялись проходы, поменьше, уходящие в темноту. Корбан пристально вглядывался в каждую из них, представляя себе белых змей, извивающихся во мраке в ожидании удара. Он провел рукой по стене туннеля, на случай, если они пройдут мимо еще одного наваждения, и ускорил шаг. В конце концов проход зашел в тупик, скала вокруг них была твердой на ощупь.

‘Что это такое?– Сказала Сайвен.

Это была ниша размером с кулак. Корбан поднес факел поближе и заглянул внутрь. Внутри была какая-то ручка. Он протянул руку и повернул ее. С шипением в скале появился силуэт – дверной проем. Сайвен толкнула дверь, и она распахнулась. Они пробрались внутрь и обнаружили, что все еще находятся под землей, перед ними открылась Темная яма, а вокруг нее-тропинка.

‘Мы в доме-колодце, – сказала Сайвен.

Большая часть воды Дан Каррега собиралась в колодце, а короткий проход вел к крепости. Бледный свет, сумерки, понял Корбан, отмечали их путь.

Сайвен толкнула дверь, и та захлопнулась, ее очертания исчезли, осталась только каменная стена.

‘С этой стороны должна быть еще одна ручка, – сказал Корбан. Они долго и упорно искали его и в конце концов нашли в самом колодце. Сайвин пришлось держать Корбана за ноги, пока он лежал на животе и переворачивался через край, чтобы добраться до ниши, всего лишь темной тени в шахте колодца. Он попробовал ее, чтобы убедиться, что она работает: как только он повернул ее, в стене появились очертания двери.

– Пошли домой. Луна уже почти взошла, мама с нас шкуру спустит, – сказала Сайвен.

Корбан закрыл дверь, и даже ее очертания исчезли. Они прокрались в угасающий дневной свет, двор колодца был пуст перед ними. Затем они услышали голоса, шаги и бросились в дверной проем пустого здания.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
КЭМЛИН

Кэмлин уставилась на стену, наблюдая, как влага медленно собирается в единую каплю. Он катился вниз по склону скалы, меняя курс, когда натыкался на ямы на поверхности, пока в конце концов не достиг горизонтального края. Здесь он повис некоторое время, повис, цепляясь за край, пока в нее не скатилась еще одна капля. Набухая, она оторвалась от края и, кувыркаясь в воздухе, упала на каменный пол.

Кэмлин вздохнул. Он ненавидел это место – только скалы и камни, ни деревьев, ни ветра, ни неба.

Кряхтя, он встал с койки, вытянув руки над головой. Он поморщился, когда кожа туго натянулась вокруг его раны, наклонился, осторожно погладил ее, убеждая себя, что она не порвалась. Хотя у него был кислый язык, он должен был признать, что целительница проделала отличную работу. Он видел, как люди умирали от гораздо меньшего, особенно когда их охватывала лихорадка. Это был не тот конец, которого он желал для себя.

– Он поморщился.

‘Сделала меня здоровым, чтобы они могли убить меня как следует, скорее всего, – тихо пробормотал он, расхаживая по большой каменной комнате, которая стала его камерой. – И все же, живой есть живой.– Он фыркнул. Разговариваешь сам с собой, старый дурак. Первый шаг к сумасшествию, то есть.

Он нахмурился, внезапно вспомнив лицо Горана, безжизненно смотревшее на него из зарослей полевых цветов и луговой травы. Это часто случалось в последнее время, когда он вспоминал лица из прошлого: его мать и старший брат Кол, оба давно умерли, другие, безымянные лица, которых он убил в бою или в засаде, и особенно лица семьи фермера возле Баглуна. Он покачал головой, словно пытаясь избавиться от воспоминаний.

Растянувшись на полу, он начал отжиматься, пока пот не запачкал его льняную рубашку. В конце концов, когда его руки задрожали и он больше не мог ничего делать, он перевернулся на спину и уставился на крышу. Поначалу ему было трудно заставлять свое тело тренироваться, пытаясь восстановить силы. Он был слаб, как младенец, но упорный труд и твердая решимость начинали приносить плоды. Его рана и лихорадка срезали то немногое, что было жира на его теле, вместе с хорошей частью мышц. Больше всего его потрясло отражение его лица, которое он увидел, проходя мимо колодца,-словно восковая кукла, слишком долго пролежавшая на солнце. Тем не менее, усилие работало; теперь он определенно был сильнее, даже если он еще не набрал большую часть веса. Если дать ему время, он придет. Особенно если они так хорошо его кормят.

Когда его дыхание пришло в норму, он услышал шум, просачивающийся через окно над ним. Люди кричали, и шаги эхом отдавались по камням. Сжав кулак, он постучал в толстую дубовую дверь своей камеры. ‘Что происходит?– позвал он.

Нет ответа.

Он возобновил стук, помолчал и снова позвал:

– Замолчи, – раздался приглушенный голос с другой стороны двери, не слишком приятный. Он улыбнулся про себя и снова забарабанил в дверь, периодически останавливаясь, чтобы позвать кого-нибудь.

Ответов больше не было, и он снова сел на койку, устремив взгляд на крошечные струйки воды, собирающиеся в капельки на камне. – Один, – выдохнул он, когда первая капля упала на пол. Нужно было что-то делать в этой проклятой каменной комнате, чтобы помочь времени идти своим чередом.

Было еще светло, когда дверь в его комнату со скрипом отворилась. В камере царил полумрак, от света факелов щипало в глазах. Он подавил желание вскочить и заставил себя остаться лежать на спине, его единственным движением было сцепить руки за головой.

Сначала в дверь вошла неуклюжая фигура. Он сразу узнал этого человека.

Пендатран. Он навещал его и раньше, вскоре после того, как лихорадка оставила его. Кэмлин не ответил ни на один из вопросов большого человека, и вскоре после этого он ушел, проклиная и раскалывая дверной косяк, когда он ударил по нему, выходя.

Следующим в дверь вошел Коналл, тот самый человек, который свалил двоих его людей в Баглуне. Тем не менее, он уважал этого человека и был одним из постоянных охранников Кэмлина на прогулках вокруг крепости.

Свет и воздух, сказала целительница, и ему нужно двигаться, иначе он умрет прежде, чем ты успеешь его испытать.

В дверном проеме появилась последняя фигура, высокая и широкоплечая, хотя и не такая, как Пендатран, со светлыми волосами, заплетенными в одну воинскую косу. Если не считать Толстого золотого Торка, обвитого вокруг шеи, он был одет просто в белую льняную рубашку и бриджи.

Этот человек был лидером. Кэмлин сразу это поняла: в том, как Пендатран и Коналл последовали за ним, в том, как мужчина стоял и смотрел на него ясными пронзительными голубыми глазами, было что-то от Брейта, хотя они и не были похожи.

Должно быть, это Бренин.

– Встань перед своим королем, – прорычал Пендатран. Кэмлин повернул голову, чтобы посмотреть на человека-медведя, и скатился в сидячее положение, пытаясь скрыть усилие, которое это требовало, и пристально посмотрел на свой ноготь, ковыряя воображаемую грязь.

‘Он мне не король, – сказал он.

Пендатран шагнул вперед и отдернул руку. Кэмлин напрягся, ожидая удара, но его не последовало. Подняв глаза, он увидел, что Бренин удерживает медведя за руку.

‘Верно, – согласился Бренин, – но я все еще правитель этой земли и всех, кто хочет войти в нее. И теперь ты находишься в самом сердце моей власти. В камере, в окружении моих защитников.’

Кэмлин откинулся на спинку койки и ничего не сказал.

‘Я не стану тебя обманывать. Завтра тебя будут судить перед моим народом. Вполне вероятно, что ты скоро умрешь, после. Бренин пристально посмотрел на Кэмлина, и мир, казалось, сжался до размеров только их двоих. ‘Я хотел бы получить от тебя ответы. Это твой выбор, пересечешь ли ты мост мечей и встретишь своего создателя с честными словами или с ложью на устах. И пусть это будет еще одним стимулом для тебя говорить правду. Ты не ощутил инструментов вопрошающего, потому что мой целитель счел тебя слишком слабым, чтобы выдержать это напряжение. Это уже не так. Если я не буду уверен, что ты отвечаешь правдиво, то сегодня вечером тебе будет задан этот вопрос. Ты все равно умрешь завтра, но еще не решено, как ты проведешь свою последнюю ночь.’

Итак, казнь. А до этого-пытки. Он знал, что это возможно, и что каждый день вдоха-это дар, но все же, услышав это вслух, он почувствовал холод.

‘Что ты можешь знать?– сказал он, радуясь, что его голос остался твердым и не выдал страха, грызущего его изнутри.

– Брейт – твой господин?’

Кэмлин глубоко вздохнул, и на кончике его языка появилось слово "нет". Но слова Бренина глубоко запали в душу. Он не хотел, чтобы Элион заклеймил его как обманщика. Он делал вещи, да, трудные вещи, но часто все зависело от того, на чьей ты стороне. Его начальник отдавал приказы, он их выполнял, и ничего больше. И никакого стыда. Он задолжал Брайз своей жизни.

– Да, Брейт – мой господин. Но знай, – сказал он, поднимая руку, – я не скажу тебе ничего такого, что могло бы причинить ему вред.– Вот уже более десяти лет Брейт правил в лесу мрака, превратив их в нечто гораздо большее, чем просто людей без хозяина, подстерегающих путников в лесу. Он отчетливо помнил тот день, когда появился Брейт, привезенный разведчиками, Казалу тогда еще был их вождем.

Брейт был популярен с самого начала, у него был способ заставить мужчин чувствовать себя особенными, как будто они считались. Вскоре лагерь начал раскалываться, сторонники Брейта неуклонно росли. Казалу пронюхал о переменах и начал посылать Брейта на самые опасные задания, но тот продолжал возвращаться.

В конце концов Брейт бросил вызов Казалу. Они решили это путем темного леса, привязав друг друга за запястья в поножовщине. Брейт становился чем-то другим, когда сражался, чем-то холодным, диким. Он был рядом, почти снял голову Казалу. За все годы, прошедшие с тех пор и до сегодняшнего дня, никто не бросал ему вызов как вождю.

– Благодарю вас за вашу честность, – сказал Бренин, склонив голову к Кэмлин. – Твой господин пытался убить меня.’

Кэмлин подняла бровь.

‘В горах, что граничат с Карнутаном и Арданом. Йестер-Ева.’

Кэмлин пожал плечами. – Может быть, – сказал он. – Брейт не берет меня к себе на совет. Хотя откуда такая уверенность?’

– Они были лесными жителями, как и ты. Это была засада с использованием луков.’

– Трусы, – пробормотал Пендатран.

‘Но, как видите, они потерпели неудачу.’

‘Откуда ты знаешь, что это был Брейт?– Повторил Кэмлин.

‘Мы поймали одного из них. Талл-без сомнения, ты слышал о моем первом мече-может быть очень убедительным, когда он прилагает к нему свою волю. Пленник сознался.’

‘Да. Ну и что из этого? Ты уже много лет пытаешься убить Брейта. Только честно он отдает подобное за подобное.’

‘Истина. Но не думай судить нас одинаково, – сказал Бренин с железной ноткой в голосе. ‘Я охотился на него только потому, что он совершал набеги на мои земли, воровал у моих людей, сжигал их дома, убивал мужчин, женщин, детей. Ты бы обвинил меня в том же? А ты мог бы?– Глаза Бренина впились в него. Кэмлин попытался встретиться с ними взглядом, но не смог и отвернулся.

– Хороший человек, Брейт, как ты говоришь. Ну, может быть, для тех, кто следует за ним. Но у него мало чести.’

Кэмлин хотел что-то ответить, в его голове вспыхнуло лицо его мертвой матери, его убитого брата, но он не мог найти слов, поэтому просто сердито посмотрел на короля.

‘Зачем ты пришел в Баглунский лес?’

– В Лесу Мрака становится тесно. Мне и некоторым ребятам захотелось сменить обстановку.’

Глаза Бренина сузились. – Пожалуйста, отвечай честно или не отвечай вовсе.’

Странно, но Кэмлин почувствовала прилив стыда. – Ответ очевиден, – пробормотал он, глядя в пол. – Брейт велел нам прийти сюда.’

– Но почему?’

‘В ответе, который я только что дал, есть доля правды. Лес Мрака заполняется. Группа Брейта в последнее время выросла. Слишком много ртов, чтобы их кормить. Поэтому он решил, что пришло время разветвляться. Мы лесники, а Баглун-ближайший к темному лесу большой пролет деревьев.– Он пожал плечами. Это было еще не все, гораздо больше, но будь он проклят, если предаст Брейта. Ни сейчас, ни когда-либо.

– Ты еще чего-то недоговариваешь, лесник, – сказал Бренин.

– Как я уже говорил, Брейт не берет меня к себе в советники. Если и было что-то еще, он мне не сказал. На этот раз Кэмлин поднял подбородок, встретился взглядом с Бренином и не отвел взгляда. Наконец Бренин вздохнул и кивнул.

‘Тогда еще одно, последнее. Здесь или в деревне был кто-то, кто помогал тебе. – Кто это?’

Кэмлин лихорадочно соображала. Бренин не мог знать наверняка, но ему не хотелось лгать этому человеку. Полуправда-это хорошо, но не откровенная ложь, особенно после того, как стоящий перед ним человек вселил в него страх перед Элионом.

‘Там кто-то был. Но я не знаю, кто это был.’

‘Ты можешь что-нибудь рассказать мне об этом контакте? Скорее всего, это будет в твою пользу. Они могут быть недовольны тем, что ты все еще дышишь, что ты являешься тем, кто может обвинить их.’

Кэмлин подумал о мужчинах, которые подъехали к нему на лугу, о том, у которого был сломан нос. Он подумал о Горане,которого они ранили в спину. Ему не следовало так умирать. Но это были контакты Брейта. Брейт должен был разобраться с их предательством.

– Да, – сказал он. ‘Я знаю. Но ты будешь делать за них их работу. Если завтра я потеряю голову, ты, скорее всего, будешь улыбаться им в лицо.’

‘Значит, ты думаешь, что я должен оставить тебя в живых, чтобы они не спали по ночам?– Уголки губ короля дрогнули, в них таилось какое-то веселье.

‘Теперь, когда ты упомянул об этом, я слышал и худшие идеи, – ответил Кэмлин.

Лицо Бренина изменилось, стало суровым. ‘Ты сыграл свою роль в убийстве людей, находящихся под моей опекой. Мужчины, женщины, парни слишком молоды, чтобы высидеть Долгую Ночь.– Он глубоко вздохнул. – Я думаю, что завтрашний день станет для тебя последним днем жизни.’

Эти слова ужалили. Он знал, что сделал, и делал это уже не в первый раз. Но это было частью общего дела. Необходимое зло. Многие подобные злодеяния совершались во время войны ради общего блага. Но все равно это звучало не совсем правильно, когда он говорил так прямо и ясно. И он не приказывал убивать женщин и детей. Это был несчастный случай. Впрочем, нет смысла говорить что-либо подобное. Как будто эти люди поверят ему. Он уже давно сделал свой выбор, правильный или неправильный, в тот день, когда умерли Кол и его мама. Он возьмет на себя ответственность за последствия. Он коротко кивнул.

Бренин потер лицо, внезапно почувствовав усталость. – Благодарю тебя за помощь.– Он оглядел камеру. ‘С тобой хорошо обращались?’

‘Ага, – проворчал Кэмлин. – Достаточно хорошо. По приказу вашего целителя меня даже выгуливают раз в день. У меня есть задатки хорошей собаки.’

Только Коналл улыбнулся.

– Ты сегодня гулял?– спросил Бренин.

‘Нет.’

Бренин взглянул на Коналла.

‘Они скоро придут за ним, моя вахта почти закончилась, – сказал воин.

Бренин снова взглянул на Кэмлина. – Наслаждайся этим, – сказал он, оставив остальное невысказанным, но достаточно ясным. Скорее всего, она будет последним.

Кэмлин фыркнул, и Бренин вышел из комнаты, Пендатран последовал за ней, бросив на Кэмлин последний сердитый взгляд. Коналл подмигнул ему, когда он тоже потянул дверь, ключ загремел, поворачиваясь.

Кэмлин вздохнул и откинулся на койку. Значит, это был Бренин. Он много слышал об этом человеке, выросшем в деревне в Нарвоне в пределах видимости Леса Мрака, а затем присоединившемся к команде Брейта, в те дни, когда их было всего несколько. Мало что из того, что он слышал о Бренине, было хорошим. Не могу сказать, что он видел в этом какую-то вину, но они обменялись всего несколькими словами. Тем не менее, он всегда гордился тем, что был справедливым судьей людей, и он не видел ничего, что могло бы быть ложным в Бренине. Ему не понравилась эта мысль, и он решил не продолжать ее, вместо этого поднявшись и подталкивая свое тело к новым упражнениям. "Работай телом, отдыхай умом", – сказал он себе.

Вскоре в коридоре послышались шаги, затем приглушенные голоса.

– Готов к нашей прогулке?– сказал он человеку, стоявшему перед ним. Это был Маррок, племянник Пендатрана, он знал это наверняка. Кэмлин уже знал, как это делается. Он шагнул следом за Марроком, слыша шаги другого воина, которого он раньше не видел, которые эхом отдавались позади него.

Вскоре, когда сгустились сумерки, они вышли из замка и зашагали по дороге, которую Кэмлин очень хорошо знал. Он глубоко вздохнул, ощущая на языке привкус соли. Улица перед ним изгибалась и поворачивала, звуки людей в крепости затихали. Наконец перед ним открылся каменный двор с большим бассейном. Во дворе, как всегда, было тихо.

‘Значит, твой король вернулся из Баглуна?– сказал он Марроку, когда они расхаживали по краю двора, в основном просто чтобы нарушить тишину.

‘Да. – Нет, спасибо тебе, – проворчал Маррок.

– Я не могу принять похвалы за это, так как наслаждаюсь твоим гостеприимством здесь.’

‘Ты и тебе подобные-вот что я имею в виду, и ты это прекрасно знаешь, – сказал Маррок, бросив на Кэмлина кислый взгляд.

Кэмлин был уже близко к бассейну, поэтому он сделал последние шаги, необходимые, чтобы добраться до него, зачерпнул ледяную воду в сложенные чашечкой руки и плеснул себе в лицо. Моргнув, он увидел тень какого-то движения за зданием. Нахмурившись, он шагнул к ней.

– Стой, лесник, – рявкнул Маррок, – или ты почувствуешь мой клинок, что бы тебе ни приготовил завтрашний день. И я обещаю тебе, что будет гораздо больше боли, чем ты почувствуете от оружия палача.’

Кэмлин застыл. Внезапно раздался свистящий звук, и из безымянного стражника вылетели две стрелы – одна из горла, другая из груди. Кровь фонтаном хлынула наружу, забрызгав лицо Кэмлин. Воин слабо дернул оперенное древко и упал вперед.

Маррок изогнулся, когда из тени полетели новые стрелы. Одна из них ударила его высоко в левое плечо, заставив крутануться и рухнуть на пол. Появились фигуры: одна, две, обе в темных плащах с опущенными капюшонами. В руках у них было темное железо.

Маррок опустился на одно колено и неловко потянулся, чтобы вытащить стрелу из плеча. С ворчанием она вырвалась, и он бросил ее на камни, схватившись за рукоять меча.

Что это такое? Кэмлин подумал: попытка спасения или убийство? Внезапно завтрашняя смерть показалась ему куда более привлекательной, чем теперешняя.

Один из людей в капюшонах добрался до Маррока, яростно пнул его руку с мечом, оружие вылетело из его руки, и он упал навзничь, ударившись о камни. Воин в капюшоне стоял над ним, подняв меч и поставив ногу на грудь Маррока.

– Стой, – раздался голос позади Кэмлина. Он резко повернулся на каблуках. Два парня и щенок стояли на дальней стороне бассейна. Ни одного парня, ни одной девушки. Он моргнул и покачал головой. И это был не щенок, а волчонок. Эта ночь с каждой минутой становилась все более странной. Если бы не ощущение смерти, дышащей ему в затылок, он бы рассмеялся.

Люди в капюшонах переглянулись, не зная, что делать. Девушка потянулась к поясу, и в ее руке появился нож.

Один из людей в капюшонах шагнул вперед и откинул капюшон. -Ты тощий, как ледяной заяц, Кэм, – сказал он.

Губы Кэмлина шевельнулись, но ничего не вышло. Человек, который говорил с ним, был высоким, светловолосым, с аккуратным шрамом от брови до подбородка.

– Брейт, – выдохнула Кэмлин. ‘Зачем ты пришел?’

– Чтобы спасти твою дурацкую шкуру, конечно. А что еще? Слышал, ты попал в беду.– Они оба ухмыльнулись.

Парень, девушка и детеныш все еще стояли на том же месте, другой воин в капюшоне наставлял на них стрелу.

– Свидетелей быть не может, – сказал Брейт.

В глазах мальчика вспыхнул страх, но тем не менее он встал перед девушкой.

– Подожди, – услышал Кэмлин свой голос, вставая между Брейтом и мальчиком.

– Что, старик? Мы не можем просто взять и уйти. Если ты забыл, мы в самом центре Дан-Каррега. И у нас еще есть достаточно времени, чтобы спокойно дышать. Это единственный выход.’

Перед глазами Кэмлина поплыли лица его мамы и Кола, а также фермера и его семьи. – Больше никакой невинной крови, – сказал он.

‘Сейчас не время для угрызений совести, Кэм, – проворчал Брейт, и рука его спутника задрожала под натянутым луком. – Просто отвернись.’

– Нет, Брейт.– Он прерывисто вздохнул. ‘Я благодарен тебе за то, что ты пришел, больше, чем могу показать, но я скорее вернусь в свою камеру и завтра же предстану перед палачом, чем увижу, как прольется их кровь.’

– Брейт?– пробормотал их спутник, все еще целясь стрелой в юношу.

– Оставь это, – прорычал Брейт, опуская свой собственный лук. ‘И что ты предлагаешь нам делать?– спросил он Кэмлина отрывистым тоном.

‘Лучший вопрос. Вы там, – сказал Кэмлин, направляясь к юношам. ‘Похоже, у нас тут какая-то ситуация, – сказал он тихо, только для их ушей. Они оба смотрели на него широко раскрытыми глазами. – Видите ли, я собираюсь уехать отсюда довольно резко с моими друзьями. И они не склонны верить, что ты просто уйдешь и никому не скажешь ни слова о том, что здесь происходит.’

‘Ты не должен уходить, – сказал парень, все еще стоя перед девушкой, хотя ему пришлось протянуть руку, чтобы удержать ее. – Ты убил Дилана. Тебя будут судить.’

– Тише, парень, – сказал Кэмлин, поднимая руку. – Если ты будешь так говорить, тебя убьют.’