Текст книги "Ученик Белого Дьявола 1 (СИ)"

Автор книги: Джон Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глядя на стариков, я понял, как называется ТАКОЙ тип сигналов.

[Вера. Оба супруга верят в то, что поправятся и их выпишут из больницы.]

Сигнал любви Минхо и Джуна походил на мерцание утренней звезды, восходящей над горизонтом. Пылко, ярко, словно крик голубков, заявляющих о себе всему миру на рассвете.

В свою очередь, сигнал встреченной пожилой пары сияет ровно и спокойно. Их вере не требуется признание мира. Бабульке достаточно и того, что муж-ворчун в неё верит… А она в него.

[Есть какая-то закономерность в том, когда и как я чувствую сигналы.]

Моё сознание продолжало работать в режиме «интеллект плюс эмпатия». Потому я быстро сообразил, как на самом деле работает Сфера Восприятия.

[Резонанс! Всё дело в нём.]

В физике есть феномен, при котором наложение волн друг на друга создаёт одну куда более мощную волну. Моя вера в спасение родителей срезонировала с верой, которую чувствует пожилая супружеская пара. Предмет веры разный, но на уровне тонких энергий это одна и та же эмоция.

Похожим образом нашлись Минхо и Джун. Волна, порождаемая резонансом, настолько сильна, что я чувствую сигналы далеко за пределами Сферы Восприятия.

В лесу Ледяного Мира я не терял надежды, что у меня получится найти еду. Пришлось отдалиться от дома ювелира на два километра, и поиски оправдались. У меня в меню появились кролики-мутанты. Потом с неба упал космический корабль с эльфом.

[Любовь, вера и надежда.]

Теперь я понимаю, что Сфера Восприятия может подсвечивать источники их сигналов. Причём эта функция включается, только если я сам испытаю похожие эмоции.

Прикрыв глаза, я представил образ отца во всех деталях. Вьющаяся борода, невысокий рост, широкие плечи. Затем через Фильтр отключаю вообще все чувства. Сфера Восприятия резко увеличивается в размерах, охватывая больницу и десятки ближайших зданий.

Пусто.

Силуэт отца не высветился. Я до последнего не терял надежды, что может случиться чудо. Наверное, они с мамой где-то далеко. Возможно, в другом мире. Учитывая, насколько необычный убийца есть среди преследователей, я бы именно на это и поставил.

После прочтения всех сообщений одну вещь я понял совершенно точно.

[Мне надо вернуться в наш сгоревший особняк.]

Где-то там, под семейным древом, родители оставили мне подсказку. Если надо, подожду их год. Мне есть чем тут заняться.

…

Ещё немного повоевав с медсёстрами, я подписал согласие на добровольный отказ от медицинского вмешательства. Проще говоря, сам себя выписал из больницы.

Возникла неожиданная проблема. Моя старая одежда годилась разве что на выброс. В больничной робе по городу тоже не походишь. В очередной раз выручила моя неудержимая мужская харизма! Медсёстры, порывшись в шкафах, дали вещи из числа «забытых в палатах и не востребованных пациентами».

Так у меня появились синие джинсы, старые белые кроссовки и толстовка с синим треугольником на спине. Надевая их, я как-то забыл о разборках цветных банд в нашем районе.

В холле больницы нос к носу столкнулся с парой патрульных полицейских. Один совсем молодой латинос, а другой – европеец лет сорока с хищным взглядом.

– Маркус Гринч? – не сводя с меня глаз, латинос незаметно потянулся к пистолету.

– Да, это я, – поворачиваюсь ко второму копу. – Сэр, у меня ствол в штанах. Мне его прямо тут достать? Или когда вы зачитаете мне права?

Не оценив шутки, полицейский тоже положил руку на кобуру.

– Маркус Гринч, пройдёмте с нами. Вы задержаны в связи с подозрением в нападении на Алекса Гробовски.

Услышав имя, я сразу понял, откуда в больнице взялись копы.

– Томас! – хлопаю себя по лбу. – Вас понял, сэр. Сопротивления оказывать не стану. Вы только возьмите моё алиби на рецепции больницы. Вашим коллегам в участке отчёт о состоянии моего здоровья точно пригодится.

…

9 мая, Нью-Йорк

Вивиан Тадлер

Порой в жизни случается так, что реальность оказывается страшнее самого страшного кошмара. В первые сутки после похищения Виви переписывала от руки дневник Номера Семь. Так называли всех, кто до неё здесь находился. Шесть девушек, шесть канувших во тьме историй…

Когда закончился текст для переписки, Вивиан впала в ступор. Только в этот момент девушка осознала, что на следующей странице ей надо написать своё имя… Признать, что теперь она, Вивиан Тадлер, будет Номер Семь, и её судьба – стать ещё одной чёрточкой в списке побед маньяка.

[Не хочу. Не для такой жизни я родилась!]

Внутри девушки поднялась буря ненависти ко всему на свете. К плохой работе полиции Нью-Йорка… К гаду, следящему через камеры за всеми девушками в подземелье Твикиса… К парням из бара, которые только на словах храбрецы… И к самой себе.

[Какая же я слабая.]

Отбросив всякий стыд и сомнения, Вивиан Тадлер взялась за пишущую ручку. Ради выживания девушка вписала в дневник Номер Семь имя Одри Эш. Так звали подругу, с которой она ходила в бар в тот злополучный вечер.

[Настоящая я никогда не сдамся. Однажды я выберусь отсюда.]

Так думала Вивиан до второго дня. После переписывания дневника её выпустили из камеры и усадили за общий стол. Девушка тогда не поняла, что порог выделенной ей комнатушки переступила не Виви, а Номер Семь.

Индианка Номер Один пела на своём непонятном наречии, умудряясь при этом есть. Пышнобёдрая Номер Два из Африки готовила на всех восьмерых узниц подземелья. Заметив множество следов от ожогов на её теле, Виви не могла не задать вопрос: «Откуда?»

– Из чёрной комнаты, – дрожащие губы африканки изобразили слабое подобие улыбки. – Этот шрам за попытку сбежать. Ещё один я получила, когда запорола ремонт сумки Луи Пальбон… Раньше я мечтала о такой, а теперь ненавижу всех, кто их носит… Этот шрам Твикис мне оставил за то, что я молилась вечерами, сделав самодельный крестик из карандашей…

Взгляд Номер Два вмиг стал потухшим.

– … Никто нам не поможет, Номер Семь. Твоя предшественница месяц работала на то, чтобы Твикис согласился похоронить её на кладбище. Бедняжка… Она боялась, что даже после смерти её неприкаянный дух не сможет обрести свободу.

Грустная улыбка Номер Два дала понять, что она думает о судьбе предшественницы Виви.

[Твикис наверняка не сдержал данное ей слово.]

Каждая последующая часть дня походила на ступеньки лестницы, ведущей прямо в ад. Свихнувшаяся Номер Четыре, улыбаясь, рассказывала, как Твикис наградил её баллами за то, что она помогла отмыть от крови камеру прежней Номер Семь. Она на полном серьёзе считала Твикиса богом подземелья и строила разные теории о его происхождении.

На третий день Виви решилась на побег. Уловив момент, когда пленницы пошли в рабочий цех, девушка со всех ног рванула к двери, ведущей на поверхность. Босая, она передвигалась тихо.

Твикис только что забрал вещи со склада и вот-вот откроет металлическую дверь. За поворотом раздался сухой щелчок замка. Виви сжала пишущую ручку, уперев большой палец в колпачок.

[Ударю его сзади! Когда он закричит, я проскочу в открытую дверь.]

Выскочив за поворот, Вивиан тут же получила удар электрошокером под рёбра. Выронив ручку, девушка рухнула на пол. Довольно улыбаясь, Твикис стоял прямо перед ней, держа в руках свою любимую дубинку.

– Никакого терпения, – маньяк гадко усмехнулся. – Каждый раз одно и то же. Третий, максимум четвёртый день, и вы пытаетесь ударить в спину. Почему-то ни одна из новеньких не додумалась до простой истины. Пока я тут, за вами через камеры кто-то смотрит.

Схватив Вивиан за волосы, Твикис сам потащил её за металлическую дверь.

– Идём, Номер Семь. – голос маньяка сочился злорадством. – Познакомлю тебя с чёрной комнатой и моей коллекцией игрушек. Рано или поздно ты бы всё равно там оказалась. Боль и все её оттенки научат тебя покладистости.

Держа Вивиан за волосы, Твикис втащил её в комнату, в которой все стены, пол и потолок покрыты чёрной тканью. На стендах висели инструменты для извращенцев и орудия для пыток.

Бззз!

Не успела Виви оглядеться, как Твикис снова пустил в ход дубинку с электрошокером. Воздух выбило из лёгких. Искры и слёзы полились из глаз. На какое-то время девушка потеряла сознание. Когда она пришла в себя, Твикис, натужно пыхтя, срезал с неё одежду.

– Нет… НЕТ-НЕТ-НЕТ!

Виви закричала и попыталась вырваться. Маньяк отвесил ей звонкую пощёчину и, зло хохоча, потащил к дыбе. Про эту штуку в форме буквы «икс» писали все предыдущие Номер Семь.

Зафиксировав извивающееся тело девушки наручниками, Твикис стал раздеваться. Пленницы Номер Семь не раз писали про этот его фетиш… Проводя наказание, он всегда облачался в чёрный латексный костюм конченого извращенца.

Вивиан стало плохо… Хотела закрыть глаза и проснуться дома, в своей кровати. Или пьяной в баре… Где угодно, но только не голой и беспомощной на дыбе у маньяка.

Возбуждённо дыша сквозь латексную маску, Твикис потянул руку к электродам. Пытки электричеством – его главная страсть. Все пленницы камеры Номер Семь об этом писали с содроганием.

– П-поставлю напряжение поменьше, – Твикис сглотнул, глядя на девушку. – Постарайся продержаться подольше…

Чиркнув электродами друг об друга, маньяк шагнул к Виви. Сердце в груди девушки бешено забилось.

Динь-дон!

Вдруг раздалось где-то совсем рядом. Динамик от дверного звонка почему-то оказался прямо в чёрной комнате. Тяжело дыша, Твикис продолжал смотреть на Виви.

Динь-дон!

Динь-дон!

Звонки в дверь продолжались. Твикис отложил электроды в сторону и стянул с себя маску.

– Я быстро, Номер Семь, – произнёс он, улыбаясь, и провёл ладонью по щеке девушки. – Постарайся запомнить эти ощущения в теле. Именно они подарят нам обоим неземное наслаждение.

Динь-дон!

Звонок в дверь повторился. Бросив маску на ближайший стол, Твикис натянул на себя банный халат и вышел из чёрной комнаты. Понимая, что второго такого шанса может и не появиться, Вивиан напряглась и, потянувшись изо всех сил, смогла высвободить правую руку. Тонкое запястье девушки выскользнуло из крепления.

В груди Виви вспыхнул слабый огонёк надежды. Действуя по той же схеме, она высвободила вторую руку. Потянулась до креплений ног и только в этот момент вспомнила про ошейник.

Вззз!

Прошедший сквозь него разряд тока едва не лишил Вивиан сознания. Придя в себя, девушка заметила, что висевшая в углу видеокамера вдруг пришла в движение.

[Всё это время за нами кто-то смотрел.]

Вскоре в коридоре раздался приглушённый разговор.

– В-вы кто?.. Как вы здесь оказались?.. Я же не открывал дверь… А… А-А-А-А-А…

Истошные крики Твикиса вызвали у Вивиан мурашки. Вдвойне страшнее становилось оттого, что они с каждой секундой становились ближе.

– Побереги свои голосовые связки, мистер Твикис, – незнакомый мужской голос донёсся из-за двери. – Нас много интересного ждёт впереди! Я пришёл дать вам насладиться вашей же коллекцией игрушек. В полной мере, само собой… Хм⁈ За нами подглядывают. Я быстро…

Где-то в коридоре на пол упало что-то большое. Затем до Вивиан донёсся душераздирающий крик. Его владелец находился в одной из отдалённых комнат дома. Мужчина орал белугой, и эта какофония ужаса эхом пронеслась по всему строению.

Секунду из-за двери доносилось тяжёлое дыхание.

– А-А-А! – Твикис вдруг снова заорал.

Дверь резко распахнулась, и Вивиан увидела, как орущее тело Твикиса втаскивают внутрь. Некто невидимый волок маньяка за волосы по полу точно так же, как он сам недавно делал это с Виви. Только жёстче! Намного жёстче.

– Упс. Занято.

Незнакомый мужской голос раздался совсем рядом, но Вивиан никого перед собой не видела. Вообще никого! Только ощущала сгустившееся в комнате ощущение опасности.

Хрусть!

Ошейник, сдерживавший Виви, с треском разлетелся на куски.

Хрусть-хрусть.

Кожаные верёвки на ногах сорвало. Не ожидав такого, девушка неловко упала с дыбы на пол.

– Пошла отсюда! – довольно грубо рявкнул незнакомец. – Сегодня эта комната будет занята кое-кем другим.

Не обращая внимания на наготу, Виви поднялась на ноги и рванула к двери. Сердце в груди билось часто-часто! Оказавшись в коридоре, она схватила с ближайшей вешалки первый попавшийся халат и прикрылась им.

Выбежав в гостиную, Вивиан увидела входную дверь. Ослабевшие руки девушки с трудом отодвинули засов. Отперев целых три замка и сняв цепочку, она открыла её. Свет вечернего солнца ударил в лицо…

Осталось сделать всего шаг…

Вивиан стояла перед открытой дверью и не могла пошевелиться. Её до костей пробирало омерзение! Из-за гада Твикиса, чёрной комнаты и тысяч пролитых слёз в этом чёртовом подземелье. Шесть имён узниц седьмой камеры жгли изнутри, став частью самой Виви.

– А-а-а-а! – вопль Твикиса донёсся из-за спины.

Захлопнув дверь, девушка нашла ближайший стул и на всякий случай подпёрла им дверную ручку. Затем, кутаясь в халат, решительным шагом направилась к чёрной комнате.

[Что я делаю… Что я делаю… Что я делаю…]

– А-а-а-а!

Вопль донёсся из-за приоткрытой двери и вызвал волну мурашек, пробежавших по спине. Несколько секунд спустя Вивиан Тадлер сама зашла внутрь чёрной комнаты. Всем своим телом она ощутила, что невидимка сейчас смотрит на неё.

– М-мистер! П-прошу прощения, что прерываю, – девушку затрясло от страха. – Вам надо знать: Твикис работал не один. У него целая сеть контактов. Девушек п-помоложе отсюда увозили в другое место.

Порой, чтобы уничтожить зло, которого не должно существовать… Надо обратиться к ещё большему злу. Такому, чтобы маньяк стал молить о быстрой смерти, а души мёртвых наконец обрели покой.

Глава 18
Танцую на осколках сердца

9 мая 2028 года, Нью-Йорк (вечер)

Маркус Гринч (вторые сутки после возвращения)

С копами всё сложилось как нельзя лучше. Взяв на рецепции копию моего личного дела, они отвезли меня прямиком в 207-й полицейский участок. Именно он отвечает за Лоубридж и ещё четыре соседних района. Отсюда по утрам патрульные машины разъезжаются по округе.

Сразу по приезде копы стали оформлять протокол о задержании. Новичок-латинос под присмотром куратора стал зачитывать права.

– Мистер Гринч, вы имеете право на звонок адвокату.

– Вы тоже, сэр, – взглядом указываю на папку документов из больницы. – Кто-то напал на адвоката моей семьи Алекса Гробовски. Предполагается, что он ехал на встречу со мной. Я же находился в это время в палате. Дежурный врач, медсестра и юрист больницы это подтвердят. С какого перепугу Томас… эмм… сын Алекса, решил, что я причастен к нападению?

Новичок кропотливо заполнял протокол о задержании. Выслушав мою точку зрения, коп-куратор прищурил глаза.

– Мистер Гринч, если вы непричастны, тогда откуда вам всё это известно?

Пожимаю плечами.

– Мы с Томасом говорили по телефону за час с небольшим до вашего приезда. Я позвонил в контору «Гробовски и Сыновья», а там сработала переадресация звонка. Томас сам рассказал мне о нападении на отца. Так понимаю… он потом по номеру телефона понял, где я, и вызвал вас. Кстати, вы молодцы, что мою медицинскую карту прихватили. Детективу…

– Поучи меня ещё! – перебив меня, буркнул коп-куратор и ткнул в бланк протокола. – Так, новичок. Пиши, что задержанный угрожал стволом в присутствии гражданских. Тебе этот пункт нужен для полного прохождения стажировки в нашем полицейском участке.

Не отрывая глаз от протокола, латинос-новичок стал вписывать новые пункты. В глаза не смотрит, гад! Как и куратор, он знает, что творит, по сути, полицейский произвол. Во мне за секунду вскипела ярость и желание набить морды обоим копам.

– Господа, – мой голос стал холодным, – вы же понимаете, что слова о стволе в штанах являлись шуткой?

Коп-куратор нагло усмехнулся.

– Но вы же их сказали, мистер Гринч? А теперь ещё и подтвердили.

Мы находились на рецепции полицейского участка. Позади меня куча галдящих гражданских, ожидающих оформления документов. За наглой парочкой ходят угрюмые копы, перекладывающие бумажки.

Подхваченный Телекинезом кувшин с горячим кофе опрокинул своё содержимое на двух копов. Затем так же быстро вернул тару на место. Энергии угрохал массу, но своего добился.

– А-а-а! – заорав, коп-куратор схватился за промокшую спину. – Какого чёрта⁈

– Горячо-горячо-горячо…

Латинос-новичок смахнул со стола промокший отчёт и принялся трясти рукой. Наставник своей широкой спиной прикрыл его от большей части кофе. Оба копа заозирались, пытаясь понять, кто из коллег над ними так жёстко подшутил.

При взгляде на двух пострадавших на моём лице не дрогнул ни один мускул. Если бред с фальсификацией протокола продолжится, я к ним обоим приду ночью. Устрою локальный сортир-апокалипсис, так чтобы все вещи в доме провоняли! Раз уж ведут себя, как мешки… кхм… добра, то пусть ими и становятся.

…

Второй отчёт о задержании копы составляли, аккуратно поглядывая в мою сторону. Я же, состроив недовольную мину, стал прикидывать планировку квартир и количество окон. Надо их закрыть, чтобы к утру запах пропитал все вещи.

Не дождавшись завершения оформления протокола о задержании, коп-куратор ушёл переодеваться и принимать душ. Его молодой напарник оказался смышлёнее – фраза о «стволе в штанах» пропала из бланка. Ещё бы! Кофе на них обоих вылилось прилично.

Решив, что «сойдёт и так», коп-новичок тяжело вздохнул и передал мне документ на подписание.

[На первый раз прощаю.]

…

Детектив, поставленный на дело о нападении на Гробовски, оказался сонным скучным типом с фамилией Шарп. Прочитав моё личное дело из больницы, он сделал туда пару звонков… и-и-и… сразу отпустил. Ещё бы! У меня всё туловище в бинтах. Обе ладони замотаны так, словно я мумия из Египта.

Выпроводив меня из комнаты для допросов, Шарп собрался идти по своим делам, но я его сразу остановил.

– Мистер Шарп, я сам собирался заехать в полицейский участок, – указываю забинтованным пальцем себе под ноги. – Пока я путешествовал по Аляске, мой дом взорвали, а семья куда-то пропала. Сосед, живущий рядом с нами, сказал, что к нему заходили детективы. Я так понимаю, полиция до сих пор ведёт дело по этому инциденту. Могу я переговорить с детективом, который ведёт расследование?

Сонно хлопая глазами, Шарп глянул на протокол о задержании в своих руках.

– Гринч? Так ты тот самый Маркус Гринч?

– Наверное. Других Гринчей я не знаю.

С трудом соображая, Шарп махнул рукой в сторону скамейки в конце коридора. Там уже кто-то сидел.

– Подожди там. Я позову детектива, отвечающего за это дело.

Проводив меня до нужного места, Шарп направился дальше. Через Сферу Восприятия я оглядел ближайшие помещения. Насколько понял, мне довелось оказаться в холле так называемого «бычьего загона». Здесь трудятся детективы, расследующие преступления, совершённые в ближайших районах.

За ближайшей стенкой находятся офисные столы, стоящие парами друг напротив друга. Тут и там развешаны фотографии и материалы дел, кто-то говорит по телефону. Почти все кресла заняты.

[Что за… Да ладно?]

Повернув голову в сторону выхода из участка, я понял, что в конце коридора есть кладовка. В ней находятся магнитные доски, на которых детективы в фильмах частенько развешивают материалы, связанные с делом. В той же куче стояли разобранные столы, тумбы и прочие офисные принадлежности.

Ещё… В той комнатушке кто-то довольно жёстко сношался. Спущенные штаны, задранная юбка, поза «он сзади», стол, шатающийся от силы движений самца. Мужик схватил даму за волосы и ускорил темп…

[Ух ты ж ё-ё-ё… Прям как в фильмах. Потом выяснится, что это детектив и преступница.]

Тряхнув головой, я пару секунд хлопал глазами. Никак не ожидал увидеть ТАКОЕ через Сферу Восприятия. Из-за низкой плотности энергии в Нью-Йорке картинка получилась идеально чёткой. Выглядело так, словно сходил в кино на фильм с рейтингом «тридцать два плюс». Подсмотренный «кекс в кладовке» имел изюминку.

Пока приводил мысли в порядок, зашевелилась пара взрослых корейцев. Они всё это время сидели на скамейке передо мной. Дама, всхлипывая, завалилась мужчине на плечо. Под глазами круги из-за недосыпа. Волосы не уложены. Одежда подобрана чёрт те как.

[Моя мама в таком виде из дома ни за что не выйдет,] – пролетела мысль в голове. – [Интересно, как они там с папой? Как братья и Эвелин?]

Вспомнив о сестре, сразу представил её в виде задравшей нос красавицы, передающей мне пакет с едой. Такой я её видел в последний раз.

Тем временем мужик-кореец вытащил из кармана давно приготовленный платочек и протянул даме. В момент начала движения я рефлекторно сосредоточил на нём взгляд. На футболке нашивка с надписью NASA, к поясу прицеплен бейджик на имя Дэвид (Кван-су) Чой. Логотип той же организации на пропуске привлёк моё внимание.

[Слышал о том, что, переезжая жить в Штаты, корейцы частенько берут второе имя. Так им легче интегрироваться в культуру чужой для них страны.]

Судя по надписи на бейджике, Дэвид работает в инженерном подразделении NASA. Поймав мой взгляд, он промолчал. Лицо корейца походило на безжизненную маску.

– Тяжёлый день? – заговорив первым, взглядом указываю на даму. – Впрочем, можете не отвечать. Раз мы встретились в полицейском участке, значит, на то есть причина. И она не из приятных.

Лицо Дэвида никак не изменилось. Однако Сфера Восприятия и ЦУП в режиме «интеллект плюс эмоции» показали, что мои слова нашли отклик.

– Как дела, мэм? – машу плачущей даме забинтованной рукой. – У меня вот дом взорвался и родители пропали.

Орудуя платочком, кореянка не успела вставить и слова.

– Дочь, – холодно за неё ответил Дэвид. – Три недели назад пропала наша дочь Сара. Мы пришли поговорить с детективом, ведущим её дело.

Делая вид, что смутился, чешу голову. Раз мужик из NASA, то имеет смысл его расположить к себе. Вдруг получится потом сплавить ему инопланетные находки?

– Понятно, – театрально морщусь так, словно задействованная рука заболела. – Ауч. Мои родители пропали чуток пораньше. Прошло больше трёх месяцев с того события. Хотел узнать у детектива, есть ли какие-то новости по делу. Кстати, как ваша дочь выглядит? Мало ли. Вдруг я её где-то видел?

Всего на секунду маска на лице Дэвида дрогнула, выдавая внутреннее напряжение.

– Маловероятно… Мистер?

– Гринч, – встав первым, протягиваю руку, – Маркус Гринч. Считайте нашу встречу сколько угодно подозрительной. Мне скрывать нечего. О взрыве нашего дома наверняка все газеты Лоубриджа писали. Так что насчёт Сары? У меня очень хорошая память на лица. Если я её где-то видел, сразу вспомню.

Руки у меня почти зажили. Лёгкая боль вполне терпима. Потому рукопожатие прошло без осложнений. Я морщился, только чтобы кореец перестал так сильно напрягаться. Раненого человека здоровый не сочтёт опасным.

– Маловероятно, что вы её видели, – как робот повторил Дэвид и стал буравить меня взглядом. – Моя дочь жива. В этом я уверен. Гринч… Маркус, будьте так добры, оставьте нас с женой в покое. Мы пришли сюда только с одной целью. Оказать любое возможное содействие полиции в её поисках.

Слух царапнула крохотная оговорка: «я уверен». Если дочь пропала, а жена льёт слёзы… С чего вдруг он уверен? В таких случаях имеет смысл делать «выстрел в воздух». В смысле, тыкать пальцем в небо.

– Похищение? – говорю, внимательно смотря в лицо.

На долю секунды лицо Дэвида дрогнуло, глаза сощурились, но он мгновенно взял себя в руки.

– Нет. Сара без вести пропала, – мужик сглотнул. – Мы хотим узнать у детектива, есть ли новости по её делу.

Пока мы говорили, жена Дэвида, постоянно шмыгая носом, копалась в женской сумочке. Достав оттуда телефон, она, включив видеоролик, показала мне экран.

– Вот, это наша Сара… Сай Чой. За пару часов до своего исчезновения она прислала это мне. Мы нечасто переписывались. Вы где-то видели её, мистер Гринч?

Взяв в руки телефон, я увидел девушку на фоне зала для танцев. В помещении шёл поручень вдоль всей стены и стояла куча зеркал. Молодая кореянка, проявляя завидную гибкость, показывала движения из балета. Села на шпагат, закружилась на месте… В общем, стандартная запись в духе «мама, смотри, какая я красивая».

[Рост сто шестьдесят пять, пятьдесят пять килограмм,] – весь фокус моего внимания сосредоточился на вычленении деталей. – [Крохотная татуировка в районе правого запястья. Объём груди… Талии… Обхват шеи.]

Быстрый поиск через Сферу Восприятия, ожидаемо, ничего не дал. Вернув даме телефон, я запустил Резонанс и проверил людей перед собой. Дэвид фонил верой – ровной и спокойной. Возможно, у него имелись причины верить в то, что дочь жива. Мама Сары, наоборот, практически утратила надежду.

– К сожалению, я её не видел, – качаю головой. – Забыл сказать… Я три месяца путешествовал по Аляске. Туда и обратно ездил автостопом. Много народу по дороге перевидал, но Сары среди них точно не встречалось.

Стерев слёзы, мисс Чой стала убирать телефон в сумочку.

– П-понятно. Спасибо, что попытались помочь, мистер Гринч.

Всё это время Дэвид не сводил с меня глаз, о чём-то напряжённо думая. Тут из «бычьего загона» вышел детектив. Пузатый темнокожий мужик с усталым взглядом.

– Маркус Гринч? – произнёс он и заметил супругов Чой на соседней скамейке. – Прошу прощения, но с этим молодым человеком мне надо поговорить первым.

Поднимаюсь с места. Однако, хмурясь, Дэвид вскакивает первым.

– Мистер Крауч, просто скажите. Полиция как-то продвинулась в деле о пропаже Сары? Вы второй день не берёте трубку. Нам пришлось прийти сюда лично, чтобы всё у вас узнать.

Детектив, замерев, помассировал пальцами переносицу. Ему явно не нравился весь этот разговор.

– Мистер Чой, полиция делает всё возможное для поисков вашей дочери. Как видите, у нас весь отдел сейчас на смене. А я сам в последний раз спал дома в ночь на субботу. Напомню! Сегодня вечер вторника.

– Тогда… – продолжил Дэвид.

– Мистер Чой, – сохраняя терпение, Крауч выставил перед собой руку. – Я знаю, что вы хотите мне сказать. Оператор передавал, что вы с супругой мне вчера звонили. И сегодня утром тоже. Прямо сейчас у нас нет подвижек по делу о пропаже Сары. Я бы и рад сказать «мы её нашли», но этого пока не могу. При любом изменении ситуации вам с женой сообщат об этом первыми… Гринч! Пройдёмте.

Оставив супругов Чой в коридоре, детектив проводил меня до своего рабочего стола. Там остановился и стал доставать из тумбы папки с документами. Оглядевшись, я понял, что разговор пройдёт в другом месте. Вокруг включённого монитора Крауча лежали снимки с разных мест преступлений. На доске висели фотографии девушек.

Вертя головой по сторонам, я заметил странную закономерность. На магнитных досках вообще всех детективов висели снимки молодых девиц. Казалось, копы заняты поиском одного конкретно взятого человека. Все напряжены, уставшие и еле ноги волочат. На столах стоят кружки с остывшим кофе. В полицейских он уже не лезет.

[А! Нет, не все люди здесь. Один оказался занят другим делом.]

Пока детектив Крауч доставал из ящика папку с документами, в «бычий загон» зашёл мужчина. В помятом пиджаке и грязной рубашке. Именно его я видел в кладовке, слившимся в порыве животной страсти с некой дамой.

Заметив меня, он напрягся и обратился к Краучу.

– Декст, кто наш гость? Лицо знакомое. Такое ощущение, что я его уже где-то видел.

Когда мужик к нам подошёл, до моего обострённого слуха донеслись смешки, идущие от других детективов.

– Это Маркус Гринч, – детектив Крауч положил папку на стол и со стоном разогнул спину. – Ухх! Устал… Маркус сам к нам пришёл. Оказался в участке совсем по другому делу.

В «бычий загон» не спеша вошла темнокожая дамочка лет сорока. Состроив недовольную мордашку, она несла на сгибе локтя чехол с одеждой.

При виде неё детектив-толстяк расцвёл в благожелательной улыбке. Мне и без Сферы Восприятия стало ясно: Крауч сейчас фонит «любовью», как маяк в кромешной темноте.

– Марта! – обойдя меня, Декс полез к дамочке обниматься.

– Не на людях, «мистер Крауч».

Выставив перед собой ручку, недовольная дамочка не дала себя обнять. А у самой на щеках румянец. Дыхание глубокое и томное. До моего слуха снова донеслись смешки.

Марта повесила на стул чехол с вещами.

– Вот. Принесла тебе из дома свежие рубашки. Вы же теперь на работе ночуете, «мистер Крауч».

Коротко глянув на меня, Декс тихо произнёс:

– У нас «код тридцать», милая, – лицо толстяка продолжало излучать тепло. – Экстренная ситуация. Как минимум до завтрашнего вечера я буду оставаться на работе. Потом капитан снимет всех, кроме дежурной смены. Парням тоже надо отдохнуть.

Продолжая глубоко дышать, Марта окинула меня взглядом. Коротким, колким, оценивающим… В ней не имелось ни грани того тепла, которое сейчас излучал её супруг. Сфера Восприятия не уловила ни намёка на любовь, которым фонил Декс, стоящий перед ней.

[С-с-супово-о-ой набор!]

Эту так называемую «Марту» мне уже довелось увидеть во всех подробностях. Там, в кладовке, на столе с задранной кверху юбкой.

С трудом сохраняя самообладание, я обратился к опоздавшему детективу.

– Сэр, как вас зовут?

– Рон Кандински, детективный отдел полиции Нью-Йорка, – дежурно улыбаясь, он протянул мне руку. – Мы с мистером Краучем ведём дело о взрыве в вашем доме.

При виде протянутой ко мне ладони меня аж передёрнуло от отвращения. Ещё раз глянув на счастливого Крауча, смотрящего на жену, я произнёс:

– Вы заслуживаете лучшего, детектив, – резко повысив голос, я рявкнул на весь «бычий загон». – ЭЙ, МУЖИКИ! Все в курсе, что Рон Кандински трахает жену Декстера Крауча?.. Знаю, что все. Поэтому и ржёте у него за спиной!

Растерявшись, Рон открывал и закрывал рот. Слух уловил, как его сердце бьётся всё быстрее. Вмиг побледневшая Марта замерла у выхода из «бычьего загона». Кандински старался так, что ей сейчас и ходить сложно.

– … Вот вам свежее грязное бельё, – подняв руку, указываю на коридор. – Загляните в свою кладовку на этаже. Пять минут назад Рон и Марта там территорию пометили. Когда берёте оттуда стулья, столы и доски, проверьте, не остались ли на них следы. Фу, мерзость!..

Декстер впал в ступор, растерянно смотря то на Кандински, то на Марту.

– Мистер Крауч, – кладу руку себе на грудь. – Как человек, знающий цену искренней любви, я лучше сам вдребезги разобью ваше сердце и потанцую на осколках… Чем дам и дальше утопать в грязи.