Текст книги "Ученик Белого Дьявола 1 (СИ)"

Автор книги: Джон Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 16
Еще пять минуточек

Ночь на 8 мая 2028 года, Нью-Йорк

Маркус Гринч

Всё происходило как в тумане. Машина скорой привезла меня в больницу. На стойке рецепции я отчеканил номер медицинской страховки так, словно вижу его прямо сейчас перед глазами. В тот же бланк вписали имя, номер телефона, адрес… Я говорил на автомате, толком не ощущая тело. Болевой шок – штука не из приятных. Моё сознание абстрагировалось от тела, повышая общие шансы на выживание.

…

Очнулся на операционном столе. В глаза светит лампа, лицо прикрывает кислородная маска. Откуда-то точно знаю, что правая ладонь со взорвавшейся вилкой зашита и перевязана. Позади стола мужчина-анестезиолог шушукается с медсестрой. Хирург дрожащими руками латает левую ладонь – ту самую, в которую угодила сосулька.

– Чертовщина какая-то, – бормочет доктор, берясь за иголку с ниткой. – Края раны свежие, а мягкие ткани зарастают на глазах.

Откуда-то я точно знаю, что хирург пьян… И правую руку обработал плохо.

[Стоп,] – останавливаю поток мыслей в голове. – [Меня опять что-то заставило очнуться. Такое случается второй раз за вечер. На веранде Хенка я тоже почему-то пришёл в себя. Надо разобраться, в чём причина.]

Задействовав перебинтованную правую руку, стянул с лица кислородную маску. В операционной сразу начинается суета.

– Эй, голубки! – ору анестезиологу и медсестре. – Вашими флюидами вся операционная пропахла! Позовите другого хирурга, или я сам встану и сделаю что надо. Услугу «пьяный доктор» заказывают в борделе, а не в государственной больнице.

Перепуганная медсестра подскочила к операционному столу и попыталась снова натянуть на меня кислородную маску. Не вышло. Мои пальцы стиснули прибор ещё сильнее. Бинты пропитались кровью.

– Мэм, – смотрю поверх марлевой маски в глаза девушки. – Как видите, я в сознании, здравом уме и трезвой памяти. Налицо ошибка анестезиолога. Ещё ваш пьяный хирург пропустил три металлических осколка в моей руке. Я их до сих пор чувствую. Это больно, поверьте! Будьте добры выполнить мою просьбу… Иначе, клянусь богом! Я САМ ВСТАНУ, залью больницу кровью и найду себе нормального хирурга.

Испуганно сглотнув, девица переглянулась с анестезиологом, затем с замершим хирургом.

– О-одну минутку, сэр.

Бросив попытку натянуть на меня маску, девица выскочила в помывочную. В этой комнате работники операционного блока переодеваются и моют руки. Голубок-анестезиолог тихо взял шприц с подноса и шагнул к капельнице. Катетер от неё вставлен в мою руку. Сразу понял, что меня хотят усыпить, спустив ситуацию на тормозах.

– Не вздумай! – хмуро смотрю на мужика со шприцем. – Забудьте об общей анестезии. Мне нет дела до того, что дежурный хирург пьян. А вы с той леди в операционной обсуждаете отпуск. Проведите лечение нормально, и тогда с моей стороны не последует обращений в суд.

Чувствую, как сердце в груди постепенно начинает стучать быстрее. Анестезиолог что-то ответил, а я опять отключился от ситуации. В голове опять потёк поток мыслей.

Страховка у меня хорошая. Районная больница в Лоубридже тоже одна из лучших в пригороде Нью-Йорка. Анестезиолог не новичок и наверняка правильно рассчитал дозу препаратов. Однако мой организм напрягается всё сильнее. Метаболизм ускоряется… Поэтому я и пришёл в себя, несмотря на анестезию.

[Вопрос в том, что именно со мной не так?]

Попытавшись взглянуть на картину в целом. Похожим образом организм реагировал в другой ситуации.

[Лихорадка в Ледяном Мире начиналась примерно так же.]

Клетки с пробудившимися «генами предков» требовали постоянной энергетической подпитки. В тот раз цигун и пропускание потока энергии через тело в фоновом режиме стали моим лекарством.

[Реакция организма – это сигнал об изменении ситуации. Вопрос в том, что не так?]

Несколько секунд в сознании царила тишина. Затем вспомнилось, как после переноса домой я просканировал всю округу. В глаза бросилась низкая плотность энергии в окружающем фоне. В Нью-Йорке она раз в десять меньше, чем в Ледяном Мире.

Задействовав Сферу Восприятия, направляю фокус её внимания на своё тело. Плотность энергии внутри меня во много раз выше, чем в операционной. И в то же время она утекает наружу быстрее, чем я успеваю её пополнять за счёт входящего потока.

[Вот оно что. В Нью-Йорке энергетическая среда низкой плотности.]

Наверняка маги не могут естественным образом появиться в США. Нет необходимых условий для прохождения инициации. Либо они должны применять некие меры по поддержанию запаса маны и эссенций.

[Может, поэтому мама для всех в семье делала запасы витаминов? Сколько себя помню, столько их и принимаю.]

Вопрос в том, как решить возникшую проблему. Если оставить всё как есть, может начаться откат в моём магическом развитии… А то и хуже. Нужно сделать так, чтобы уровень энергии внутри тела не опускался ниже нормы.

[Удерживать силой воли? Глупый ход. Во-первых, это постоянная трата сил и напряжение. Во-вторых, противоречит базовой идее цигуна о постоянном движении энергий.]

Вместо попыток удержать ману, я вывел сознание наружу и стал закручивать поток энергии вокруг тела. Получилась сфера диаметром в пару метров. Высокую плотность маны внутри неё можно поддерживать за счёт скорости вращения или увеличения размера.

Прошла минута, и сфера стала насыщаться маной. Вместе с этим сердцебиение пришло в норму. Сам не заметил, как снова провалился в сон.

…

Открыв глаза в третий раз, увидел в операционной другую группу докторов. Откуда-то издалека прозвучал возмущённый старческий голос:

– Пинкерс! Пациент опять очнулся. Рассчитайте заново нормальную дозу препаратов.

Хирург показался мне нормальным, так что я решил немного подшутить.

– Ещё пять минуточек, – зеваю от всей души. – Спокойно, док. Ваш пациент так сильно хочет жить, что медицина тут бессильна.

По операционной прошла волна смешков, а я провалился в глубокий сон.

…

Открыв глаза, понял, что нахожусь в одиночной палате. Вместо стакана воды, попрошенного у медсестры, ко мне притащили юриста, представляющего больницу. Начался сущий цирк! Мне угрожали тем, что натравят копов за угрозу медсестре залить больницу кровью.

В ответ я вежливо поинтересовался у юриста:

– Как там поживает пьяный хирург? – невинно хлопаю глазами. – Сотрудники полиции сделали анализы его крови⁈ Речь о преступной халатности и престиже больницы. Заместитель, отвечающий за операционное отделение, принёс заявление об отставке? Ну-у-у… И чего же вы молчите? Я весь во внимании.

Помявшись, юрист предложил пойти на взаимный компромисс. Хирурга уволят задним числом. Взамен сама больница составит отчёт «с моих слов» о падении на арматуру, приведшем к травмам руки, плеча и бока.

Я согласился пойти на мировую. По законам США, больницы в некоторых случаях обязаны информировать копов о пациентах с подозрительными травмами. В свете сделки с Дьяволом, переноса в другой мир и подозрительных теней на нашем участке, лишнее внимание мне точно ни к чему.

Когда юрист ушёл, усталость снова взяла своё, и я заснул. Защитная сфера продолжала удерживать плотный фон энергии в палате. Насколько понял, именно она ускоряет скорость регенерации тканей. Проще говоря, даёт мне возможность быстрее восстановиться.

…

То же время

Кафе «Сонная Лощина»

Приняв заказ от очередного клиента, Белый Дьявол вышел на парковку. В дождливый Нью-Йорк пришла весна, и воздух в пригороде наполнился ароматами расцветающей природы.

Утренний наплыв посетителей подошёл к концу. До обеда есть время немного отдохнуть. Менеджер Ли Ган тоже вышел на парковку. Закуривая, азиат глянул на хозяина столика в углу.

– Что, сэр? Ещё один день, и ещё одна упругая грудь третьего размера?

– Вопрос в том, на что смотреть, – Дьявол хитро улыбнулся. – Та леди заплатила за услугу тремя годами жизни. Примерно столько же она бы потратила, чтобы заработать на такую операцию.

Будь Ли Ган чуточку умнее, задался бы вопросом: «Почему дополнительные десять сантиметров в штанах стоили ему восьми лет работы в Сонной Лощине». За цифрами крылась некая закономерность. С другой стороны, а «не всё ли равно»? Дьявол даёт клиентам возможность изменить своё будущее… Ценой частички этого самого будущего.

Пока азиат закуривал сигарету, перед глазами Белого Дьявола вдруг сама собой возникла книга. Повиснув в воздухе, она открылась на самой первой странице. На белом листе бумаги хаотично бегающие кляксы собрались в строчки текста:

«Выполнены скрытые условия. Печать нулевого ранга частично снята».

Такое сообщение приходит во второй раз, но Белый Дьявол так и не понял, в чём причина. Даты их появления не совпадают ни с одной из заключённых сделок.

Хрустнув шеей, Дьявол ощутил, как печать слабеет. Доступная ему территория стала стремительно увеличиваться. В первый раз она расширилась до десяти метров от стола и дала возможность выходить из «Сонной Лощины». Стали доступны грязная кухня, комната-холодильник, задний двор и примерно один метр от входной двери.

Теперь же территория Белого Дьявола накрыла всю парковку перед кафе.

Автобусную остановку…

Затем дом старушки Бетси…

Граница отходила всё дальше и дальше.

При виде улыбающегося Белого Дьявола менеджер Ли вдруг ощутил, как внутри него всё холодеет.

– Надо же. Сколько интересного происходит вокруг! – холодный взгляд Дьявола проник сквозь двери и стены ближайших зданий. – Если придут клиенты, скажи, чтобы подождали… Мне не терпится осмотреть свои новые владения.

Сделав шаг вперёд, Белый Дьявол вдруг исчез. У менеджера Ли Гана изо рта от удивления выпала сигарета.

…

8 мая 2028 года

Дом семьи Гринч

Пузатый белокожий адвокат Алекс Гробовски приехал к дому своего постоянного клиента Рудда Гринча. Выйдя из машины, клерк сразу промокнул платочком вспотевший лоб. Лишний вес и приличный возраст с каждым годом доставляют Алексу всё больше неудобств.

Последние двадцать лет брокерская фирма Рудда Гринча обслуживалась конторой «Гробовски и сыновья». Контракты на поставку косметики от Аэлиры Гринч, юридическая защита сыновей и красавицы-дочурки – всё это вела контора Алекса.

В январе грянула беда. Вся семья Гринчей куда-то подевалась, а их дом в пригороде оказался взорван. Комиссия по ценным бумагам спохватилась первой. Через трое суток после инцидента они заморозили брокерскую фирму и банковские счета Рудда Гринча. Это стандартная судебная практика в случае пропажи владельца компании, связанной с финансами.

За день до пропажи Рудд прислал Алексу странное письмо:

«Вечером 7 мая приди ко мне домой. Передай конверт моему сыну Маркусу. Стандартная оплата за услугу переведена на твой счёт».

Так всплыл нюанс, о котором Рудд Гринч не знал. В календаре Гробовски имелось всего десять дней в году, в которые он ни при каких условиях не прикасается к работе. Седьмое мая – день рождения внука Алекса. То есть один из таких нерабочих дней.

Рассудив, что «после ста дней ожидания двенадцать часов ничего не изменят», адвокат приехал к дому Гринчей только на следующее утро. Сгоревший особняк выглядел всё так же. Жёлтые ленточки полиции давно сдуло ветром. Местами на пепелище поросла трава.

Гробовски по-хозяйски открыл калитку. Адвокат знал, что Маркус живёт в отдельном домике на краю земельного участка. Пройдя мимо сгоревшего особняка и разрушенных теплиц, Алекс увидел у дерева мужчину неопределённых лет. Европеец в чёрном деловом костюме вертел в руках кусочек кости.

[Странно. Это точно не Маркус. Младший сын Рудда немного выше и в плечах пошире.]

Гробовски подобрался.

– Сэр, могу я узнать, что вы делаете на участке моего клиента?

Обернувшись на голос, европеец холодным взглядом прошёлся по адвокату.

– Смертный, кто именно твой клиент?

– Я Алекс Гробовски, адвокат Рудда Гринча! Хозяина этого участка, – поставленный голос Алекса звенел от напряжения. – Если вы не приглашены им лично, я прошу вас немедленно удалиться с его земли.

– Каццо Рудд? – незнакомец повернул голову набок. – Ты знаешь, где он, смертный? Куда подевалась каццо Аэлира?

– Сэр…

Вшух!

Вмиг преодолев десяток метров, европеец одной рукой схватил Гробовски за рубашку и поднял над землёй. Ворот сдавил шею, и адвокат стал задыхаться.

– Смертный, – в голосе незнакомца слышалась скука, – здесь только я задаю вопросы, а ты на них отвечаешь. Я спросил: «Ты знаешь, где каццо Рудд или каццо Аэлира?»

– Д-дышать…

С трудом прохрипев одно слово, Гробовски засучил в воздухе ногами. Холодно улыбнувшись, незнакомец опустил адвоката ровно настолько, чтобы тот доставал носками ботинок до земли.

– Н-не знаю! – Алекс судорожно вздохнул. – Пропали. Вся семья. Три месяца назад.

Сохраняя холодную улыбку, европеец второй рукой легонько похлопал Гробовски по плечу.

– Дышать приятно, правда?

– Д-да.

Незнакомец смерил адвоката так, словно видит перед собой нечто неживое.

– Раз уж Небо нас свело, разрешаю звать меня Иезекилем. За каждый ответ проживёшь на минуту дольше. Ты знаешь, куда или к кому могли пойти каццо Рудд или каццо Аэлира?

За сорок лет работы адвокатом Гробовски видел в лицо отребье всех мастей. Разорившихся альфонсов, наркоторговцев, убийц и двинутых на всю голову психов. Однако человек, встреченный на участке Гринчей, превосходил их всех.

«Ценность чужой жизни для Иезекиля определяется тем, что ОН хочет получить. Корку хлеба, глоток воды, ответ о правильном пути».

Смотря в глаза своей смерти, Гробовски только и смог, что улыбнуться:

– Хех! Хоть внука на прощание увидел.

Поняв всё за секунду, Иезекиль изумлённо замер,.

– Храбрый ход, смертный, – взгляд убийцы сместился на конверт в руках Гробовски. – Небо мне свидетель. Кажется, я и сам могу получить ответ.

Адвокат и в этот раз не успел ничего сделать. Освободив правую руку, которой держал толстяка, незнакомец ею же отвесил оплеуху. Скорость движений превосходила всякий здравый смысл. В тот же миг пальцы левой руки Иезекиля выхватили конверт из рук Гробовски.

Под шорох одежды падающего на землю тела незнакомец вскрыл послание. Ни адреса отправителя, ни марок не имелось. Внутри конверта находился тетрадный лист с запиской от руки:

«Помни про наш последний разговор».

Перевернув листок, Иезекиль проверил его на просвет. Никаких дополнительных секретов послание не содержало.

– Узнаю почерк каццо Рудда, – лицо убийцы исказила злая улыбка. – Лаконичен, как всегда. Сначала ловушку в доме подготовил. Затем вдруг кто-то моих питомцев перебил. Выходит, не все из вас сбежали, и ты оставил для него записку.

Прихватив с собой листок, европеец переступил через Гробовски и направился к выходу с участка. Ему плевать на жизнь адвоката, собак, кошек и вообще всех смертных.

Выйдя за калитку, Иезекиль огляделся и вскоре остановил свой взгляд на дереве, находившемся через дорогу. Секундой позже от тени убийцы отделилось чёрное пятно размером с футбольный мяч.

Несмотря на солнечный день, оно пронеслось поверх асфальта, нырнуло под сетчатый забор и вскоре оказалось на ветвях в глубине кроны. Заняв там место, тень приняла форму кошки. Её миндалевидные чёрные глаза неотрывно наблюдали за руинами дома Гринчей.

– Тот, кто уничтожил моих малышей, точно клюнет, – Иезекиль шумно втянул в себя воздух. – След совсем слабый, но он тут определённо проходил.

Убийца, отправленный за каццо Руддом и Аэлирой, искал их тридцать лет. Подождать день, неделю, месяц или даже год ему несложно.

Глава 17
Обитель зла

8 мая (вечер)

Маркус Гринч

Несколько месяцев жизни в Ледяном Мире научили меня тому, что время имеет свойство только уходить. Полностью выспавшись, я проснулся в палате в четыре часа дня. Раны чесались, но этот зуд совсем не походил на тот, что имел место в период активной адаптации.

Заметив это, я сразу всё перепроверил. Центр Управления Сознанием [ЦУС] по-прежнему функционирует в режиме «адаптация». Однако сам процесс изменений в теле сильно замедлился или вовсе остановился.

Изменения заставили задуматься о ближайшем будущем. Мало поддерживать плотность энергии в защитной сфере. Для завершения процесса «адаптации тела», мне потребуется подходящее питание. Например, мясо зверей-мутантов.

В Нью-Йорке наверняка такие ингредиенты днём с огнём не сыщешь. Однако мама как-то выращивала растения, содержащие эссенцию, в своих теплицах. Возможно, она что-то такое подавала на общий стол, но никто в доме не замечал.

Пока проверял Центр Управления Сознания, заметил сообщения, пришедшие в интерфейс вчера. Они выскочили сразу после возвращения в Нью-Йорк.

« Частный контракт между посредником 'Белый Дьявол» и человеком «Маркус» признаётся завершённым.

Внимание! Учтены форс-мажорные условия досрочной отправки. В виде компенсации проклятие потери чувств переходит человеку «Маркусу» в виде приобретённой способности.

Внимание! В связи с нахождением в Пограничной Зоне сохраняется полный запрет на распространение информации о сути сделки и посреднике'.

[Что ещё за Пограничная Зона?] – глаз зацепился за незнакомый термин.

Закрыв два из трёх сообщений, я попытался вызвать сам интерфейс. Раз появилась способность, значит, ею можно как-то управлять?

Испробовал все словесные команды, мысли, жесты… Пусто. Последнее окошко с сообщением всё ещё висит. Пятно, отвечающее за Центр Управления Сознанием, тоже. А сам «интерфейс» отсутствует.

Опираясь на внутренние ощущения, попытался активировать способность.

[Та-а-ак. Процесс пошёл.]

Зрение, слух, вкус, обоняние, осязание – с пятью основными чувствами справился за несколько минут. С чувством времени, равновесия, голода и страха взаимодействовать в разы сложнее. Для сознания они проходят фоном, и их трудно выделить из потока ощущений.

[Нет. Так дело не пойдёт. Неуправляемый инструмент мало чем отличается от пятого колеса в машине. Надо подойти к проблеме с другой стороны.]

Действуя по старинке, отключил сначала все органы чувств, до которых смог дотянуться. Затем активировал Сферу Восприятия, сжав её до размеров моей палаты в больнице.

Ориентируясь на оставшееся окошко с сообщением и пятно Центра Управления Сознанием, нащупал плоскость пространства, где должен находиться интерфейс. Сфокусировав на ней внимание, стал проходить сверху донизу, словно читая невидимые строчки текста на листе бумаги.

Вскоре восприятие зацепилось за ещё одно Пятно, появившееся в противоположной стороне от Центра Управления Сознанием. Если первое походило на букву «Ш», то новое – на трёхмерный символ звёздочки «*» с двадцатью лучами.

[Нашёл! Так вот как выглядит приобретённая способность.]

Для себя решил, что назову её «Фильтр», или же «Фильтр Восприятия». С этой проклятой способностью я жил три месяца. Знаю, что именно она делает. Потому и дал такое название.

Десяток экспериментов показал, что каждый луч звёздочки отвечает за отдельный орган чувств. Если отключить половину, все остальные начинают сиять ярче. Смысл понятен сразу.

[Высвободившийся потенциал восприятия переключается на оставшиеся варианты. Потому моя Сфера Восприятия и увеличивалась в размерах.]

Других сюрпризов интерфейс мне не подкинул. Настало время вернуться к моей жизни в Нью-Йорке.

…

9 мая, Нью-Йорк

Маркус Гринч

С момента попадания в больницу прошло тридцать шесть часов. Доктор, проводивший утренний обход, удивлённо цокал языком, осматривая раны.

– Выглядит так, словно вам операцию проводили неделю назад, а не прошлой ночью, – немолодой мужчина поправил очки, приглядываясь к швам. – Края раны схватились, переломов в анамнезе нет. Предупрежу медсестёр, что вам можно ходить по этажу самостоятельно.

– Генетика хорошая, – с серьёзным видом смотрю на дока. – Возможно, в нашем роду имелись собаки. Мой брат тот ещё кобель… Вы только ему об этом не говорите.

Оценив шутку, доктор улыбнулся и сделал пометку в медкарте.

– Да, кстати, – взгляд врача стал серьёзней. – Мы второй день пытаемся дозвониться до ваших родственников. Никто не берёт трубку. На ШмуглКартах фирма вашего отца числится как замороженная. Последний отзыв о ней оставлен три месяца назад.

Несколько секунд я хлопал глазами, не зная, что сказать. В школе я частенько давал учителям липовые номера родителей. Когда привезли в больницу, специально предоставил правильные номера. Хотел дать отцу и матери знать, где меня искать.

– Спасибо, – смотрю на дока, а в мыслях полнейший хаос. – Могу я остаться один? Мне надо всё как следует обдумать.

– Да-да, конечно, – врач поставил в личном деле ещё одну пометку. – Если продолжите так же быстро идти на поправку, через пару дней отправим вас домой. Зайдёте потом через недельку на финальный осмотр. Тогда же снимем швы.

Когда за доктором закрылась дверь, я забрался в Центр Управления Сознанием. Доступно четыре режима: интеллект, эмпатия, адаптация, коммуникабельность.

Переключаю режим с «адаптации» на «интеллект». Мана сразу стала ощущаться хуже, но без этого никак. Сейчас мне нужен холодный разум для оценки ситуации.

Через десять минут поток мыслей стал ощущаться по-другому. Решение зачистить участок Гринчей от теней, спрятать вещи, вызвать скорую от соседа – все решения безупречны с точки зрения логики и оценки исполнения.

[Ого! Самоанализ вышел на какой-то запредельный уровень,] – отстранённо оцениваю самого себя. – [Не-е-е. Неприятный режим. Чувствую себя бездушной железякой, а не нормальным парнем.]

Сняв пятьдесят баллов с интеллекта, поднял параметр «эмпатии» до нормы. По ощущениям, я сейчас эдакий гений-савант, страдающий от проблем с коммуникабельностью и необходимостью взаимодействовать с миром.

Надо разобраться в трёх вопросах.

Первый пункт. «Что случилось с моей семьёй?» Откуда на нашем семейном участке тени? Надо сходить в полицию и всё узнать. Ещё позвонить на работу к отцу. Если родители сменили номера телефонов, в фирме об этом кто-то должен знать. Надо предупредить их о засаде, обнаруженной мной на руинах дома.

Пункт второй. «Куда пристроить мои инопланетные находки?» Цель не столько в деньгах, сколько в понимании «что это и как оно работает». Вдруг есть что-то полезное для меня. Плюс мой личный вклад в науку. После знакомства с Белым Дьяволом, телепортации в другой мир и встречи с кучей магов я стал ещё больше верить в карму.

[Вдруг мне вклад в развитие науки как-нибудь зачтётся?]

Пункт третий и самый сложный. «Как мне завершить адаптацию тела и стать магом?» Вся больничная еда пустая. В ней нет ни грамма материала, необходимого для развития. Спросил бы у родителей: они явно знают больше, чем мне казалось раньше. Вот только до них не дозвониться. Кроме них, есть ещё Белый Дьявол… Брр! Этот «посредник» и слова лишнего не скажет, пока не получит соответствующей оплаты.

Возможно, в Нью-Йорке есть другие маги, способные помочь мне вспомнить своё имя. Надо походить по городу с включённой Сферой Восприятия. Вдруг кого-то встречу и смогу узнать, что делать.

[Первым пунктом лучше заняться сразу. Для выхода на связь с родителями мне нужен телефон.]

Выйдя из палаты, поправил неудобный больничный халат. Это не одежда, а издевательство какое-то! Мало того что он до колен и всегда голубого цвета, так ещё и безразмерный. В глубоких карманах можно половину больницы утащить.

Пока шёл до поста медсестёр, прислушивался к ощущениям в теле. Благодаря защитной сфере раны, оставленные мне валькирией, заживают невероятно быстро. Не зря я изводил себя, находясь два месяца в режиме «адаптации».

Проходя мимо одной из палат, услышал оттуда голос ведущего с канала новостей. Кто-то из пациентов включил его на своём ноутбуке, забыв убавить громкость.

– … Президент США Боб Гранд объявил о строительстве сразу трёх подземных городов в горах Невады. Как нам сообщили анонимные источники из Пентагона, первый такой проект запустили ещё в конце февраля. Для двух других искали подходящее место…

…Также миллиардер-филантроп Бивень Бакс анонсировал аналогичный хай-тек-проект подземного города в Техасе. Продажи будущих жилых модулей стартуют от двух миллионов долларов. Для строительства частного мегаполиса будут использованы буровые машины с проекта ХайперГлоуп…

…Ранее предполагалось, что с его помощью будет создана подземная сеть метрополитена, которая свяжет между собой западное побережье США. Теперь же – буровые машины…

Пропустив новости мимо ушей, я добрался до поста медсестёр и с их телефона позвонил в контору отца… Затем маме, братьям и даже на секретный телефонный номер братца Хьюго. Он им пользовался для созвона с девицами… Пусто. Гудки не проходят.

[Странно, что я помню все их номера наизусть. Вчера, когда меня привезли в больницу, я с ходу выдал номер страховки… Всего раз видел его в документах.]

Улучшение памяти можно объяснить активацией работы Центра Управления Сознанием.

После десятой попытки дозвониться хоть до кого-то, медсёстры стали на меня недовольно поглядывать. Вспомнив о семейном адвокате, я, порывшись в памяти, набрал номер Алекса Гробовски. Отец как-то доставал его визитку в моём присутствии.

[Странно всё это,] – набираю адвокату. – [Насколько помню, такую память называют фотографической. Может, это эффект параллельной активации режимов «интеллект» и «эмоции»? Я ведь о Центре Управления Сознанием ничего не знаю.]

В трубке вдруг раздался мужской голос.

– Алло? Кто это?

– Добрый день. Я ищу Алекса Гробовски, – память сразу подсказывает, что ответивший мне голос слишком молодой. – Меня зовут Маркус Гринч, я сын Рудда Гринча, клиента мистера Гробовски.

– Маркус? – в повисшей паузе слышалось недоумение. – Даже не знаю, как сказать… Ах, да. Забыл представиться. Я Томас, сын Алекса Гробовски. Мы с вами лично не знакомы, но с вашим отцом я виделся частенько. Тоже адвокат. Мой отец ездил вчера к вам на участок в Лоубридж. С ним там что-то приключилось. Мы вовремя спохватились и нашли его около сгоревшего особняка. Врачи говорят о закрытой черепно-мозговой травме. Он сейчас в больнице и пока не пришёл в себя. Вы не знаете, что там произошло?

– Без понятия, – секунда уходит на осмысление ситуации. – На всякий случай скажу, что я вчера весь день находился в палате после операции.

Затянувшаяся пауза дала понять, что Томас о чём-то умолчал.

– Странно. В календаре стоит пометка, что он ехал встретиться с вами. Если вы говорите правду, выходит, на месте он встретил кого-то вместо вас… Кстати, где вы пропадали? Вас с конца января никто не видел.

– На Аляске, – произнёс я первое, что пришло на ум. – Жил в таких местах, что и представить страшно. Могу теперь похвастаться ножами из медвежьей кости… Кстати, вы не знаете, куда мои родители подевались?

В ответ в трубке послышался смешок.

– Хочу спросить вас о том же, Маркус. Я думал, они вместе с вами… Ну… На Аляске.

– Нет, я путешествовал один.

– Жаль, – в трубке раздался тяжёлый вздох. – По решению комиссии по ценным бумагам, брокерскую фирму вашего отца заморозили. Инвесторы рвут и мечут. Если оставить всё как есть, они воспользуются лазейкой в законе и снимут Рудда с поста директора. Его долю выкупят за бесценок… Так-с, прошу прощения. Мне надо идти в зал суда. Перезвоню вам потом на этот номер.

Ту-ту-ту…

В трубке послышались гудки. После таких новостей я напрягся ещё больше. Если подсчитать тайминг событий за последние пару суток, то выходит, что… Адвокат приехал на следующий день после моего возвращения.

[Точно! Я же успел ему написать, что вернусь через сто дней. Видимо, Гробовски-старший приходил передать мне послание от отца.]

Адвоката нашли около нашего дома с травмой. Скорее всего, на него кто-то напал. Слишком подозрительно для случайного совпадения. Видимо, маг, оставивший теней, как-то почуял, что их больше нет.

Перед глазами сразу всплыли последние минуты перед отправлением в Ледяной Мир. Я написал сообщение отцу, а он мне ответил. «Дерево»… И что-то ещё. Продолжение я не успел увидеть из-за телепортации.

Пять минут убалтываний молоденькой медсестры – и мне дали… доступ к телефону. С него я зашёл в мессенджер ФэйсМэсс под своим аккаунтом и увидел, что в переписке с папой последние сообщения удалены. Никаких уведомлений о стирании нет.

Зайдя в раздел архива, поднимаю логи переписки и… Та-дам! Нахожу три стёртых сообщения.

«Дерево!»

«Не верь посредникам».

Третье сообщение оказалось письмом, приоткрывающим завесу тайны над семьёй Гринч.

'Насколько понял по последнему разговору, ты вышел на посредника и заключил с ним сделку. Поэтому и не смог ничего толком объяснить. Не доверяй ему, сын! Он думает только о том, как заработать. Да, он никогда не солжёт, но и не скажет всей правды.

Пойми и прости меня, сын. Раз ты читаешь это сообщение, значит, нас с мамой нет рядом. Вспомни наш последний разговор. Если постараешься, найдёшь подсказку.

В крайнем случае, уезжай куда-нибудь. Через год-два я сам тебя найду в любом уголке планеты. У нас с мамой припасён способ на такой случай. Удачи!

Теперь ты взрослый, Маркус'.

Мозг по привычке прогнал сообщение через информационный фильтр, вычленив самое главное. Пункт первый: отец ещё до моей отправки в Ледяной Мир знал о нависшей над семьёй угрозе и принял меры предосторожности. Скорее всего, они живы. Зачем ещё хозяин теневых тварей устроил засаду на руинах особняка?

Пункт второй: отцу с мамой известно о Белом Дьяволе. Возможно, есть и другой посредник.

Третий пункт: последняя строчка сообщения: «Теперь ты взрослый, Маркус». Этот текст выгравирован на ремне, который отец вручил в день отправки в Ледяной Мир. Мы тогда разговаривали под семейным древом.

[Где-то там спрятана подсказка. Может, родители оставили намёк на то, как их найти? Или на тайну семьи Гринч?]

Ещё раз проверив мессенджер ФейсМэсс, нашёл сообщение от мамы. Тоже удалённое, но отправленное после подсказки от папы.

«Не забывай пить витамины».

Мама… Такая мама. В груди разлилось тепло от мысли, что, даже убегая, родители думали о том, что я вернусь и найду оставленные ими послания.

Выйдя из приложения, я вернул медсестре позаимствованный телефон. Впервые за много-много дней меня посетило хорошее настроение.

[Семья жива! На это указывают оставленные ими сообщения и реакция теневых созданий на участке. Я тоже жив. Как-нибудь мы найдём друг друга.]

Прислушавшись к ощущению в груди, я через Сферу Восприятия почувствовал, что в больнице сейчас много источников похожего сигнала. Большинство пульсируют на разной частоте, но есть и те, кто мерцает синхронно. Со мной на этаже таковых имелось около десятка.

Мимо сестринского поста, где я стоял с телефоном, как раз проходила пожилая супружеская пара. Мужик ворчал, но делал это с улыбкой, поглядывая на жену. Та, скрючившись, шла рядом, придерживая рукой больную спину.

Бу-бу-бу…

Бухтение продолжалось. Сухонькая ладошка бабульки ущипнула старика за ягодицу, и тот сразу же заткнулся. Медсёстры, опустив взгляды, пискнули, подавив смешки.