Текст книги "Фурия Капитана (ЛП)"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 36 страниц)

Глава 13

– Вы точно уверены, что нужно их снимать? – спросил Первый Лорд. – Мне действительно кажется, что лучше оставить как есть.

Они остановились возле старой заброшенной тропинки, чтобы утолить жажду ключевой водой из родника, и Амара заметила, что Гай скрывает, что ему трудно идти, в то время как остальная их небольшая компания ускорилась на последних ярдах.

Теперь Первый Лорд сидел на походном стуле, собранном Бернардом, и большой лесничий встал на колени перед самым могущественным человеком в Алере, разувая его.

– Я уверен, сир, – прогрохотал Бернард. – Боль в ногах стоит воспринимать серьезно, тем более, что мы прошли не так много.

– Признаюсь, меня это несколько смущает, – сказал Гай. – Я даже в последние несколько месяцев больше прогуливался, чтобы подготовиться к этому.

– Ходьба по лестницам и брусчатке сильно отличается от марша по пересеченной местности, сир, – прогремел Бернард. Его ноздри расширились и он покачал головой. – Я сейчас стащу сапоги. Я чувствую запах крови, так что портянки могли приклеиться. Пошевелите пальцами, сир, и я сниму так быстро, как смогу.

Первый Лорд скривился и кивнул:

– Давай покончим с этим.

Не задавая вопросов, Амара встала за спиной у Гая, взяла его за плечи, придерживая его. Это было поразительное чувство.

Хотя Первый Лорд был крепче обычного алеранца его лет и хотя он выглядел, как сорокалетний, начавший рано седеть, его плечи ощущались, как тонкие и даже хрупкие. Амара осторожно наращивала силу своего прикосновения. Последнее, что нужно было Короне, чтобы она вывихнула Гаю плечо, пока Бернард разбирался с ногами.

Сапог застрял, и потребовалось приложить усилие, осторожно повертеть его, и Гай зашипел от боли, пока Бернарду не удалось стащить сапог. Как он и предполагал, светлая портянка потемнела от крови.

Бернард сделал глубокий вздох и нахмурился, задумавшись. Затем взглянул на Амару и произнес:

– Графиня, будьте добры, возьмите котел и наполните его водой.

Было что-то напряженное в том, как он держал голову, – показалось Амаре. Она на мгновение замерла, нахмурилась, и на ее лице появилось вопросительное выражение.

– Воды, графиня, – повторил Бернард, и его голос стал тверже. – Мне нужно намочить портянки прежде чем я смогу снять их и посмотреть, насколько все плохо.

Она нахмурила брови, но принесла наполненный котел, как он и просил. Понадобилась еще четверть часа, чтобы добраться до ног Гая, протереть их и осмотреть раны. Мгновение спустя, нахмурившись, он откинулся на спинку стула.

– Насколько плохо? – спросил Гай.

Бернард мгновение пристально смотрел на него, прежде чем сказать.

– Я видел и хуже. Но плохо, что вы натерли себе мозоли. Как давно они начали беспокоить вас, сир?

– В моем возрасте сложно заметить еще один источник боли на фоне остальных, – ответил Гай. – В первый день было не так плохо. Вчера вечером было вполне приемлемо, и до сегодняшнего утра было терпимо.

Бернард кивнул.

– Настоящей проблемой является инфекция. Если мы остановим ее достаточно рано, со всем остальным справимся достаточно легко.

– Весьма неловкое положение, – пробормотал Гай, глядя на свои опухшие лодыжки. – Стёртые ноги. Едва ли это достойно.

– Мозоли от ходьбы не различают званий, сир, – сказал Бернард. – Во-первых, давайте вас уложим на землю с приподнятыми ногами. Это поможет уменьшить отёк и некоторые неудобства.

– Что будет весьма полезным, граф Бернард, – вздохнул Гай. С помощью лесничего Первый Лорд опустился на землю, положил ноги на стул, нахмурился, глядя на них с неодобрением, и принялся грызть яблоко.

Бернард выплеснул воду и спустился к ручью, чтобы набрать ещё, и Амара пошла с ним.

– Насколько плохо? – тихо спросила она.

Он покачал головой.

– Я видел и хуже – однажды. У посыльного Легиона, у которого было достаточно фурий металла, чтобы не обращать внимания на боль, и недостаточно здравого смысла, чтобы понять, что пора остановиться. Он подхватил инфекцию, настолько серьёзную, что даже моя сестра не могла ему помочь. Он потерял ногу, и от горячки лишился большей части рассудка.

Амара закусила губу и откинула волосы со лба.

– Так ужасно?

Бернард поморщился.

– Мы занялись Первым Лордом гораздо быстрее, хотя лишь великие фурии знают, что бы произошло, если бы ты не заметила его хромоты.

– Достаточно ли быстро?

– Амара… – вздохнул он. – Я не знаю.

Амара сделала глубокий вдох и кивнула.

– Что мы можем сделать?

– Мы можем довериться его способности залечивать раны, – сказал Бернард.

Амара покачала головой.

– Нет. Он не может. Любая из его способностей тут же выдаст наше местонахождение, и миссия провалится.

Бернард посмотрел ей в глаза.

– Тогда его ждёт увечье или смерть, любимая.

Амара посмотрела на него, потом отвела взгляд и покачала головой.

– Он в какой-нибудь непосредственной опасности?

Бернард выпрямился с полным котелком.

– Он пока не стоит одной ногой в могиле. Если у него начнётся горячка, ей потребуется некоторое время, чтобы убить его. Возможно, дни, может, больше.

– Тогда у нас есть некоторое время, – сказала Амара.

– Может быть, – сказал Бернард, – но опять-таки, возможно, и нет. Инфекция могла развиться, пока мы стоим здесь и говорим. – Бернард скрестил руки на груди. – Это незначительное повреждение. Но ему не важно, кто он такой. Оно способно убить его, если он не получит должной медицинской помощи.

Амара скрестила руки на груди и гневно уставилась на ручей.

– Позволь мне пояснить, – медленно сказал Бернард. Он полностью повернулся лицом к Амаре, расставив ноги на ширине плеч. – Безумие рисковать жизнью Первого Лорда в таком тривиальном вопросе. Я этого не допущу.

На миг Амара уставилась на своего мужа.

– Прости, что?

– Я этого не допущу, – повторил он мягким и бесстрастным тоном. – Если понадобится, я сам выдам наше присутствие.

Амара еле сдержала колкий ответ, чуть не слетевший с ее губ.

– Бернард, – тихо сказала она, – это предательство.

– Не в моем понимании, – сказал он. – Я поклялся защищать Корону. В присяге ничего не говорилось о том, чтобы защищать Корону от всех, кроме него. Я уверен, что ты давала такую же присягу.

– Ты не можешь принимать такое решение, – фыркунула Амара.

– Уже принял, – ответил он. – Прошло немало времени с тех пор, как Гай в последний раз принимал участие в кампании, а ты не была ни разу. Ты никогда не видела, как люди умирают от инфекции, – он опустил взгляд в сторону, – Она отнимает у них все, Амара. Их достоинство. Их силу. Они так быстро чахнут, это фактически происходит на твоих глазах, – он содрогнулся, – Империя едва держится. Должно ли что-нибудь произойти с Гаем, должен ли он умереть подобным образом…

Она закусила губу и коснулась его плеча:

– Он знает об этих рисках, любимый. Он решил рисковать.

– Он отвечает за большее количество жизней, нежели только его собственная, – возразил Бернард, – Что может быть настолько важным, что он готов рисковать своей жизнью?

– Я не знаю, – тихо ответила Амара, – он не говорил мне.

Бернард выдал недоверчивый взгляд:

– Ты даже не знаешь, зачем мы делаем это?

Она покачала головой.

– Тогда, кровавые вороны, Амара, почему ты против моего решения?

– Потому что я доверяю его решению, – тихо сказала Амара, – Потому что я давала присягу, – она сделала небольшую паузу и добавила, – Как и ты.

Бернард хмыкнул, признавая ответный укол.

Амара прижалась к нему, и он приобнял ее. Она положила голову ему на грудь.

– Если он не сказал тебе тоже, почему ты здесь?

Голос Бернарда рокотал в груди, отдаваясь приятной вибрацией в её ухе.

– Он сказал, что ему нужен опытный лесничий и разведчик, которому он может доверять, – он фыркнул, а потом рассмеялся. – И он сказал, что ты тоже будешь здесь. Я думаю, он знал, что для меня это достаточная причина.

Амара вдруг вскинула голову, чтобы пристально посмотреть в лицо мужа.

– Так же, как он знал, что однажды мы снова будем вместе, а я буду совершенно сбита с толку тем, что ты задаешь слишком много вопросов, – она почувствовала, как её рот кривится в усмешке. – Пока не будет слишком поздно менять наши взгляды, я полагаю.

Бернард нахмурился, и, прищурившись, посмотрел назад, туда, где сидел Гай, и сказал:

– Мы не сделаем и шагу, пока я не узнаю точно, что нам предстоит.

Амара нахмурилась и сказала с расстановкой:

– Я полагаю, моим долгом будет помешать тебе положить конец этой миссии. Строго говоря.

– Ты уже так сделала однажды, – ответил Бернард, его глаза ненадолго заблестели весельем. – Ты помнишь, что получилось. – Выражение его лица стало более серьёзным. – Ты не можешь остановить меня, не подвергая нас риску, Амара. И я сомневаюсь, что он смог бы справиться со мной без заклинания фурий. Даже если бы он мог ходить прямо сейчас.

Амара медленно кивнула.

– Ну что ж, может быть.

– О-о?

– Это даёт нам рычаг для давления на него, – она глянула на Первого Лорда. – Он теперь хранит секреты чисто рефлекторно. Я не могу служить и защищать его, будучи слепой и бродя в темноте. Но…

Бернард взял ее руку в свою и нежно сжал:

– Но что?

Она почувствовала, как ее губы сжимаются:

– Просто чувствую, что это не совсем правильно. Столько всего обернулось против него. Фиделиас…

К глазам подобрались слезы с нарастающей волной гнева, когда она подумала о предательстве своего наставника, и говорить стало невозможно.

– Это не то же самое, любимая,– тихо произнес он. – Ты пытаешься его защитить и предложить лучшее решение. Это совершенно не то же самое.

– Надеюсь ты прав, – так же тихо ответила она.

Она наклонила голову, проморгалась, прежде, чем слезы могли показаться на ее лице. Потом еще раз кивнула, успокоилась и зашагала обратно к Гаю. Бернард не отставал от нее.

Первый Лорд посмотрел на выражения их лиц, затем произнес:

– Ага.

Амара остановилась перед ним, опустилась на колени, чтобы их глаза были на одном уровне.

– Сир, Граф Кальдерон…

Он поднял руку в нетерпеливом жесте, взглянул на Бернарда.

– Мы не пройдем больше ни мили, пока вы не узнаете, зачем и куда мы направляемся? Что-то вроде этого?

Бернард фыркнул.

– Если уж на то пошло, мы не сделаем ни шагу.

Гай вздрогнул, подвинув одну ногу.

– Настолько плохо?

Бернард подошел, встал на колени и смахнул одной рукой слой мелкого лесного мусора, открыв несколько маленьких бело-розовых кристаллов. Он бросил их в кастрюлю и, начав мешать воду, проговорил:

– Не используя фурий воды? Вполне возможно, что это превратится в очень плохо, сир.

Гай издал брезгливый звук:

– Я полагаю, что был бы глупцом, игнорируя советы опытного лесничего, ради которых его брал?

Уголок рта Бернарда дернулся в усмешке:

– Я бы никогда так не сказал, сир.

Белые зубы Гая сверкнули на мгновение.

– Просто потому, что ты не особо разговорчив, да?

Он посмотрел на свои раненые и кровоточащие ноги.

– Я так понимаю твой совет – использовать моих фурий, чтобы залечить раны?

– Или долететь до того, кто их залечит, – сказал Бернард.

– Каковы мои шансы, если я этого не сделаю?

– Если мы успели предотвратить инфекцию своевременно, возможно, я смогу справиться самостоятельно. Если же уже было поздно, – он пожал плечами, – Вы начнете слабеть, начнется лихорадка, и в конце концов вы умрете. Остается надеяться на то, что вы сохраните способность устранить проблему до той поры, пока лихорадка не зайдет слишком далеко и уже не будет лечиться с помощью фурий.

– Что может поставить под угрозу нашу миссию, – тихо закончил Гай. – Я не могу этого допустить.

– Сир, – сказала Амара. – Ваша несвоевременная гибель так же недопустима.

– Несвоевременная? Да. Но и неизбежной я бы ее не назвал.

Он пошевелил пальцами одной ноги и вздрогнул: – На мой взгляд всё обошлось без заражения. Думаю, лучший вариант для нас сейчас – не терять присутствие духа и продолжать путь.

– Это очень серьезный риск, сир, – сказал Бернард без намека на подчинение в голосе. – Что может быть настолько важным, что вы готовы подвергнуть такому риску себя и всю Империю.

Гай хмуро взглянул на Бернарда, склонил голову и свел брови.

– Это выглядит как повторение расклада на доске для Людуса. Стедгольдер обладает большей силой, чем Первый Лорд и его курсор вместе взятые. Я не смогу воспрепятствовать вам, не раскрыв себя, впрочем как и Амара.

Бернард кивнул.

– Я держу вас за яйца, сир.

Гай, опиравшийся на локти, запрокинул голову и коротко рассмеялся.

– Похоже, что так. Ладно. Мы поговорим о моих мотивах, после чего будем двигаться так быстро, как только сможем.

Бернард нахмурился.

– Я не могу этого обещать.

– И, тем не менее, мы будем. – Сказал Гай, и глаза его холодно блеснули. – Это необходимо, граф. И мы это сделаем. – Он заговорил тише. – И, несмотря на то, что вы сейчас в более выигрышной позиции, я не советовал бы вам испытывать меня.

Руки Бернарада замерли на мгновение, когда он крошил какую-то траву над котелком. Это стало единственным признаком его беспокойства.

– Я могу обещать лишь то, что буду действовать на свое усмотрение.

– Этого достаточно, – ответил Гай.

С помощью Бернарда он вернулся на свое место на походном табурете и опустил ноги в котел. Он зашипел от боли и вздрогнул, но потом его дыхание выровнялось. Мгновением позже он открыл глаза, и Амара сунула ему в руки чашку горького ивового чая. Он кивнул в знак благодарности.

– Это связано с вашим последним визитом в Калар.

Амара удивленно изогнула бровь.

– Каким образом? Уверена, дело не в знакомстве с местностью. Мы всего лишь проделали последние несколько миль по земле.

– Те же мотивы. – Сказал Первый Лорд. – Помните о необходимости вернуть Леди Плациду в целости и сохранности?

Амара кивнула.

– У нее на родине есть несколько опасных фурий, которые находятся под ее контролем. Если бы она погибла, ее люди были бы отданы им на растерзание.

– Именно, – сказал Гай. – И Калар, которого я никогда не смогу обвинить в отсутствии амбиций, проделал что-то настолько же блестящее, насколько и безумное – он намеренно раздразнил фурий страшной силы и подчинил их своей воле точно таким же образом.

Амара сделала глубокий вдох.

– Он надеется на то, что это сохранит его жизнь?

– Вовсе нет, – горько сказал Гай. – Он слишком горд, чтобы томиться в заключении, и знает, что мы смогли бы перехватить контроль над этими фуриями, если бы он был обезврежен и у нас было бы достаточно времени. Его цель намного проще, графиня. Он надеется утащить с собой на тот свет как можно больше жизней, включая и мою собственную.

Бернард нахмурился и почесал подбородок.

– Сир… Каких фурий вы имеете в виду?

Гай медленно вдохнул и сказал:

– Тех, которых причисляют к Великим Фуриям, граф.

Амара нахмурилась.

– Великие фурии… что… В смысле, на самом деле…

Гай усмехнулся.

– А ты думала, что мы поминаем их только для красного словца? Нет. Великие Фурии существуют. Дюжина или около того, насколько я знаю. Эти существа настолько древние и могущественные, что вся наша тысячелетняя история развития и раздоров для них – всего лишь мгновение ока.

Бернард нахмурился еще сильнее, взял чистую ткань и начал обтирать ноги Первого Лорда так осторожно, как только мог.

– И Калар может их контролировать?

– Едва ли, – ответил Гай. – Но он может раздражать их, вызывать их гнев и оттягивать момент их реакции. Как только он перестанет это делать, Калус сорвет гнев на первом встречном.

– Калус? – спросила Амара. – Как гора Калус?

– Имя которой носит и Калар. – ответил Гай, кивая. – Речь не просто о горе, а о древнем вулкане. Об этом не говорится в летописях Алеры, но Калар его пробудил. Когда он умрет, Калус освободится от оков горы и зальет землю огнем. – Он подался вперед, заглядывая в глаза Бернарду и Амаре по очереди. – Если я позволю легионам взять Калар в осаду, это повлечет за собой множество смертельных схваток. Это значит, что все силы Калара будут стянуты обратно в город. Что, в свою очередь, вызовет приток беженцев.

– Кровавые вороны, – выдохнул Бернард. – Он собирается сотворить себе гроб из союзников, врагов и им подобных. Из самого города.

– Я могу этому помешать, – продолжил Гай,– но только в том случае, если смогу подобраться на расстояние нескольких миль от горы Калус и беспрепятственно на нее смотреть. – Он сделал глубокий вдох. – Если я не вмешаюсь, это повлечет бессмысленную гибель множества людей в угоду злому умыслу Калара. – Его глаза сверкали холодно и ясно. – Я не допущу этого. Не в моей стране.

– Итак, – тихо сказала Амара. – План в том, чтобы подобраться достаточно близко, чтобы лишить Калара его погребального костра.

Первый Лорд кивнул:

– Я по-настоящему никогда не понимал, насколько ужасна жизнь в Каларе, где он превратил свои земли в кошмар из рабов и страха. Я подвел его людей. Теперь он угрожает сжечь их заживо. Я не позволю им умереть по воле этого психа.

Бернард смотрел на Первого Лорда, его взгляд был тверд.

– Граф Кальдерон, – спокойно произнес Гай, – Пожалуйста, поверьте мне, когда я говорю, что я продолжу начатое. С вами или без вас.

Бернард смотрел на него, не мигая. Затем произнес:

– Ваши ноги опухли, и сапоги не получится надеть. Нам нужно, чтобы вы отдохнули день-другой, а я сделаю вашу обувь более удобной, прежде чем мы двинемся далее в путь, – он повернулся к Амаре. – Можешь разбить лагерь, чтобы нас не было видно с тропинки? Нет смысла оставаться здесь, пока на нас кто-нибудь не наткнулся.

Амара встала и подошла к Бернарду. Она коснулась его плеча и сказала:

– Спасибо.

Гай медленно выдохнул и склонил голову в сторону Графа Кальдерона:

– Да, Бернард, спасибо.

Бернард, нахмурившись, посмотрел на Гая и Амару, но ничего не произнес.

Глава 14

– Это возмутительно! – прошипел Максимус, его слова звучали странно приглушенными из-за использования фурий, сохранявших их беседу частной. Его лошадь нервно затанцевала от ярости в его голосе. – Мы должны снести этому сукиному сыну голову, за то, что предлагает подобное.

– К сожалению, это не предложение, – пробормотал Крассус. Худощавый брат Макса подъехал к Тави с другой стороны и был куда меньше раздражен. – Это приказ.

Рука Макса подалась к эфесу меча.

– У меня прямо сейчас найдется достойный ответ этому приказу.

Крассус бросил на Макса безропотный взгляд и сказал:

– Так ты не поможешь.

– Крассус прав, Макс, – тихо сказал Тави. – Это не та проблема, которую мы можем разрубить на куски.

– Просто посмотри на меня, – прорычал Макс. Среагировав, его лошадь почти встала на дыбы и стала бить копытом, словно сокрушая невидимого врага. Актеон захрапел из-за этих выходок, но его темп даже не дрогнул, и Тави был рад, что его конь не склонен к таким же спонтанным проявлениям физической силы, как большинство военных лошадей.

Макс успокоил свою лошадь с непринужденным умением знатока и сказал:

– Я никому не позволю убить этих горожан.

Тави глянул через плечо. Как и было приказано, пленных, окруженных Первой Когортой Валиара Маркуса, выводили из Отоса. Тави специально приказал идти медленно, но у некоторых пожилых заключенных все равно возникли проблемы.

Он поймал взгляд Маркуса и послал сигнал Первому Копью. Маркус еще больше замедлил темп.

"Даже лучше", – подумал Тави. Это даст ему немного больше времени, чтобы придумать, как выпутаться из ситуации.

– Мы ведь не собираемся совершать это, – прорычал Макс. – Верно?

Тави медленно покачал головой, в большей степени это был раздраженный жест.

– По крайней мере, дети свободны.

Крассус задумчиво нахмурился, а затем взглянул на Тави.

– Неподсудный возраст?

– Именно, – сказал Тави.

Послышались приближающиеся звуки шагов. Арарис подбежал к выстроившимся лошадям и протянул Тави тонкую книгу.

– Что это? – спросил Макс.

Тави взял книгу, просто озаглавленную: Военный закон. Затем он раскрыл ее и начал искать нужную ссылку.

Крассус улыбнулся.

– Ты пришел подготовленным, да?

– Подарок Цирила, – ответил Тави.

– Какой возраст? – сказал Макс.

– Неподсудный, ты, безграмотный головорез, – сказал Крассус. Он одарил Макса улыбкой.

– С правовой точки зрения, ребенок, не достигший двенадцатилетнего возраста и проживающий на попечении родителей, не может считаться ответственным за большинство преступлений. За их поведение отвечает родитель или опекун.

– Так что, это оберегает детей от неприятностей, – сказал Макс.

– Этого недостаточно, – сказал Тави. – Это значит лишь то, что мы должны казнить их родителей дважды, – он поднял книгу. – Арнос должен был придерживаться буквы закона. Как у командира легиона в зоне боевых действий, у него есть все полномочия вынести быстрый приговор вражеским войскам и лицам, поддерживающим их.

– Без разбирательств? – спросил Макс.

– Без, если они не Граждане, – сказал Тави. – А Арнос подразумевает под понятием "поддерживающие лица" любого алеранца, как угодно сотрудничавшего с канимами. Он говорит – тот факт, что они позволили канимам войти в город, делает их предателями.

– Противиться армии Насага? У них не было выбора, – препирался Макс. – Взгляните на них.

Крассус покачал головой.

– С юридической точки зрения, у них был выбор. Они могли сразиться с канимами и умереть.

– Это самоубийство.

– Но законное, – Крассус нахмурился, глядя на Тави. – Капитан, думаете приговор Сенатора выносится раньше рассмотрения трибуналом?

– Он не приказывает казнить ни одного Гражданина, – сказал Тави, просматривая страницы книги. Он нашел нужную ссылку, и она подтвердила его опасения.

– Вороны. Технически, он действует в рамках закона. Таким образом, это сводится к политике.

Макс зарычал.

– Если он преуспеет против канимов, его приговор скорее всего поддержат.

– А если кампания провалится, – сказал Крассус, – его враги используют это, чтобы разрушить его карьеру.

Тави сжал челюсти.

– К тому времени это не будет иметь значения для людей Отоса.

– Должно быть что-то, что мы можем сделать, капитан, – запротестовал Макс.

Тави скривился.

– Если бы Арнос потратил на планирование атаки на Отос хотя бы половину времени, потребовавшегося на разработку этой аферы, он бы взял город без единой потери.

Он захлопнул книгу с излишним усилием и взглянул на Макса.

– С юридической точки зрения у меня только два варианта: исполнить приказ или подать в отставку.

– Чего и хочет Арнос, – тихо сказал Крассус.

Тави взглянул на Крассуса, удивляясь тому, что тот позволил себе такое высказывание. Молодой командир рыцарей, как правило, демонстративно хранил молчание во всех разговорах, хоть как-то затрагивающих политику.

Что было неудивительным, учитывая то, что мать Крассуса предала их под Элинархом, а его дядя был предводителем мятежа, длившегося уже два года. Его отец, Лорд Антиллус, командовавший не менее, чем половиной войск у Защитной Стены, огромного сооружения, защищавшего страну от ледовиков на диком севере, был одним из самых уважаемых людей в Алере.

Всё это делало Антиллуса Крассуса взрывоопасным с политической точки зрения. Тави посылал Первому Лорду строго положительные отзывы о способностях и навыках молодого Лорда, не забывая упомянуть его преданность. Если бы он не делал этого, Гай наверняка отослал бы столь взрывоопасного молодого человека в менее жаркое место.

Всё это значило, что Крассус аккуратно обходил все интриги, затрагивающие Первый Алеранский, за исключением тех, что напрямую влияли на его возможность исполнять свои обязанности. Однако это не означало, что он закрывает глаза на всё, что происходит вокруг, и чувство уважения к младшему брату Макса возросло до следующей отметки.

– Чего он вероятно хочет, – тихо согласился Тави. – Так или иначе, он действует в пределах своих полномочий, а у меня нет ни одного законного основания не подчиниться приказу.

Макс издал резкий смешок.

– Как будто ты позволял таким мелочам, как закон, вставать у тебя на пути.

Тави нахмурился. Он считал это вполне правдивым, но это было до того, как его посвятили в тот факт, что однажды он может стать тем, от кого ожидают поддержки и защиты этих законов. Закон отделял цивилизованность от варварства. Закон позволял обществу защищать слабых от сильных, которые могли бы оскорбить и убить их.

Он взглянул через плечо на несчастных жителей Отоса.

Закон создавался, чтобы защищать их. А не убивать.

– Мы могли бы проявить изобретательность, – тихо сказал он. Он посмотрел на небо. – Чего бы я только не отдал за бурю прямо сейчас.

Макс бросил на Крассуса испытывающий взгляд, но молодой лорд покачал головой.

– Арнос потерял несколько своих Рыцарей Воздуха, но остальные почувствуют, если мы вмешаемся в погоду.

Тави кивнул.

– Нам нужно протянуть до темноты.

Макс проворчал.

– Почему?

– Канимы любят действовать ночью. Наступит ночь, и кто знает? Мы можем быть атакованы силами налетчиков, а в неразберихе заключенные могут сбежать.

Макс поджал губы, а затем расплылся в улыбке.

– Эти проклятые воронами канимы все портят, капитан.

Крассус нахмурился.

– Нам прикажут преследовать их. Нет шансов, что группа избежит законного преследования.

– Я знаю, – ответил Тави. – Мы в любом случае это сделаем.

Крассус ехал молча, задумавшись на несколько секунд.

– Я с вами, сэр. Но все, что вы сделаете, даст лишь отсрочку примерно на день. В лучшем случае. А затем вы вернетесь к тому же самому.

– Многое может измениться примерно за день, – тихо сказал Тави. – У кого-нибудь из вас есть идеи получше?

Никто не ответил, и Тави на миг закрыл глаза, собираясь с мыслями.

– Первое, что нам нужно, это время. Мы перепроверим личность каждого заключенного.

– Сэр? – сказал Крассус.

– Арнос не может винить меня за желание удостовериться, что мы не поступаем несправедливо с Гражданином.

Крассус сузил глаза и кивнул.

– И он вынужден будет признать, что ты делал это для того, чтобы защититься от последствий со стороны закона. Потому что сам поступил бы так же.

Тави кивнул.

– Крассус, займись подтверждением их личностей и делай это тщательно. Ты должен закончить не раньше заката. Иди.

– Да, сэр, – ответил Крассус. Молодой командир ударил кулаком по груди и подтолкнул коня, который вялой рысью направился к заключенным.

– Макс, – продолжил Тави. – Найди Шульца и вели ему набрать два копья людей, которые умеют держать язык за зубами. Возьмешь их и организуешь рейд сегодня ночью, после того, как стемнеет. Что-нибудь шумное, но не слишком зрелищное, и оставь что-нибудь из того оружия канимов, которое мы подобрали. Арнос к тому времени пришлет кого-нибудь приглядывать за тем, что происходит. Разберитесь с ними, но постарайтесь никого не убивать, если это будет возможно.

– Понял, – ответил Макс. Затем понизил голос и сказал, – ты ведь понимаешь, что Крассус прав. Сенатор пошлет тебя за ними и разжалует за некомпетентность, если ты не вернешь их и не исполнишь приказ.

– Позволь мне об этом беспокоиться, Макс. Пошевеливайся. Я собираюсь написать Цирилу и попросить его выяснить….

– Капитан, – прервал его Арарис.

Тави оглянулся на сингуляра, который кивнул в сторону. Тави повернулся и увидел Китаи в сопровождении Энны и еще дюжины маратов. Когда они приблизились, Макс развеял заклинательство, предохранявшее их от подслушивания, отсалютовал Тави и направился обратно к колонне.

Мараты остановились беспорядочным скоплением вокруг них, Китаи подъехала к Тави, ее прекрасное лицо не выражало эмоций. Мараты перекрикивались друг с другом, возможно, обмениваясь насмешками и хвастаясь на родном языке.

Несколько более молодых всадников, настолько же беспокойных и энергичных, как и их лошади, танцевали вокруг большой группы, их лошади трясли головами и время от времени становились на дыбы.

Тави тут же сосредоточил взгляд на Китаи. Это могло выглядеть проявлением небрежности и дикости, но мараты уже давно выработали свои способы защиты от подслушивания любыми заклинателями ветра, которые могли делать это издалека.

Ногой Китаи стукнула Тави, когда их лошади поравнялись и он почувствовал ее напряжение. Они протянули друг другу руки и их пальцы переплелись.

– Чала, – сказала Китаи, – я волновалась за тебя во время битвы.

– Ты за меня волновалась? – спросил Тави. Он не смог удержаться от легкой улыбки, – Ты была в первых рядах, атакуя вражеские позиции.

Китаи фыркнула.

– Ничего подобного. Я не приблизилась настолько, чтобы даже обнажить клинок.

Она бросила сердитый взгляд на маратов Клана Лошади вокруг них.

– Они добрались туда раньше.

– Все равно. Это было неплохо.

Она приподняла светлую бровь.

– Естественно, это было неплохо.

Надменное выражение лица дрогнуло, она оглянулась вокруг, убедившись, что рядом нет никого, кто может услышать их, несмотря на шум, производимый Кланом Лошади.

– Есть кое-что, что ты должен увидеть.

Тави кивнул, рукой подал сигнал Первому Копью и направил свою лошадь из колонны медленно марширующих людей. Лошадь Китаи двигалась с его лошадью совершенно синхронно, и он предположил, что сторонний наблюдатель может подумать, что он ведет ее, а не наоборот.

Когда они галопом направились на восток от колонны, к ним присоединились сопровождающие мараты. По подсчету Тави, они ехали больше двух миль, справа возвышался крутой утес, пока они не достигли небольшой рощи, в которой бурлящий источник воды стекал по возвышающемуся склону. Обе лошади маратов уставились на траву, зеленеющую под деревьями.

Небольшая компания заехала в рощу и спешилась. Тави передал поводья Актеона Энне и последовал в чащу за Китаи.

– Мы поймали пленника, чала, – без предисловий сказала она, ее шаг не замедлился. – Алеранца. Посыльного.

Тави присвистнул от внезапного оживления.

– Да? Что он сказал?

– Что он будет говорить только с тобой.

Они пробирались сковзь ярды низкорослых кустарников, скрывавших всё, что располагалось за ними. Когда заросли кончились, Тави оказался на небольшой поляне, где двое маратов с луками в руках, держа стрелы на тетивах, спокойно наблюдали за человеком, сидящим между ними.

Тави удивленно изогнул брови, узнав человека – это был мятежный разведчик, которого он одолел во время своей прерванной засады на колонну канимов. На мужчине была та же одежда, за исключением всего сняряжения, котрое было сложено в аккуратную кучу в нескольких шагах от него.

Разведчик взглянул на него и моргнул дважды, прежде чем его глаза расширились: мужчина узнал его.

– Вы, – сказал он. – Кровавые вороны.

Тави почувствовал как уголок его губ приподнимается в улыбке.

– Добрый день, – сказал он. – Пора бы нам прекратить подобные встречи.

Разведчик неуверенно молчал какое-то время, затем коротко усмехнулся:

– Так точно, милорд.

– Я не лорд, – ответил Тави. – Руфус Сципио, капитан Первого Алеранского.

Человек слегка склонил голову.

– Капитан. Меня зовут Дуриас. Я – центурион поддержки Первого Легиона Фригольда.

– Фригольда, центурион? – переспросил Тави.