Текст книги "Фурия Капитана (ЛП)"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 36 страниц)

Глава 56

Маркусу не составило труда добраться до выбранного места для стрельбы незамеченным.

Вокруг было достаточно травы, кустов и деревьев, чтобы он мог использовать заклинание фурий дерева и создать слабую завесу, и достаточно тени, чтобы скрыть то, что не спрятало заклинательство.

В течение последних двух недель он умудрялся потихоньку уходить из лагеря по ночам, чтобы потренироваться с канимской балестой, и счёл это оружие достаточно точным для своей цели.

Добравшись до места, он вытащил из поясной сумки два глиняных кувшина. Он открыл оба, стараясь держать нос и рот как можно дальше от них, и достал из кармана один тяжелый стальной болт.

Он опустил наконечник болта в каждый сосуд, потом махнул рукой, призывая свою фурию земли, и оба кувшина вместе с крышками тихо опустились вниз, под землю.

Он отложил болт в сторону. Затем собрал достаточно сил, чтобы натянуть балесту и подготовить для стрельбы.

Это потребовало огромного напряжения, даже с его увеличенной фуриями силой. Кроме того, ему приходилось быть осторожным, двигаться медленно, потому что он не хотел, чтобы его руки соскользнули или выронили оружие, выдав его положение, когда согнутый в дугу огромный лук снова резко распрямится.

Справившись наконец, он вложил отравленный болт в канавку балесты и поднял оружие.

Воцарилась тишина, воздух, казалось, загустел в ожидании.

Дуэль закончилась.

Маркус осторожно поднял оружие, замер и стал ждать, когда покажется победитель.

Глава 57

Исана сказала себе, что не пойдет смотреть на дуэль, когда есть так много раненых, за которыми надо ухаживать.

Она целиком погрузилась в работу, пропустив свои чувства с Рилл через каждое раненое тело.

Человек по имени Фосс, офицер, командующий корпусом целителей, посмотрел, как она оказывает помощь первому человеку, которого принесли, кивнул и тут же начал отдавать приказы.

Исана вскоре осознала, что занимается мужчинами с наиболее тяжелыми и болезненными ранениями.

У одного несчастного глаза были жестоко иссечены каким-то оружием. Другой молодой человек пострадал от чего-то, что выглядело как удар копья по гениталиям.

У третьего лечили раздробленую грудину, но он не пришел в сознание – целитель, который им занимался ранее, не почувствовал гематомы на сердце, и сделал свою работу неуверенно и неудовлетворительно.

Исана целиком растворилась в работе, в монотонном ритме исцеляя больных и погружая их в сон.

Она не знала, скольким людям она помогла, но в перерывах между работой она смутно понимала, что должна была упасть в изнеможении уже после первой партии.

Конечно, она чувствовала усталость, но работать, казалось, стало легче, быстрее, как будто ее "прикосновение" стало на порядок чувствительней, что позволяло ей точно определить, где был нанесен ущерб, и направить целительную силу своей фурии с большей точностью и изяществом.

Ее способности не увеличились настолько, насколько она научилась тратить меньше сил на выполнение той же работы.

– Последний, – дежурно пробурчала она, опуская еще одно израненное молодое тело в целительную ванну. Это был рослый молодой человек с хорошо развитой мускулатурой, его ноги и живот были покрыты жуткими ожогами.

Исана вздрогнула и была рада, что бедный легионер был без сознания. Такие ожоги приносят невыносимую боль, и если ее способность к целительству выросла, то выносить страдания других оставалось таким же тяжелым испытанием.

Легионера поместили в ванну, и Исана поддержала его голову, убеждаясь, что он не скользит под водой, и поразилась, поняв, что она знает этого мужчину.

Это был Макс, друг Тави.

Она закрыла глаза и приступила к работе с твердой, решительной настойчивостью. Ожоги были одними из самых худших ран для исцеления, она сказала бы самыми худшими, если бы у нее не было опыта в течении нескольких недель почти неостанавливающегося целительства больного с инфекцией, вызванной испорченным гаровым маслом, попавшим в рану.

Хотя ожоги и не были похожи на тот гнойный ночной кошмар, они были достаточно плохи, а учитывая огромную потерю крови, состояние раненого Макса было критическим. Она обратила свое внимание на изувеченную плоть и с помощью Рилл начала разбираться с этими проблемами.

Она занималась ранами до того момента, пока не была уверена, что не останется отвратительных шрамов, но юноша ослаб, и она не осмелилась продолжать.

После всех своих усилий она откинулась назад и устало кивнула санитару. Она расслабилась, как только Макса уложили в кровать, и вытерла руки полотенцем.

– Миледи, – произнес голос позади нее. – Если вам когда-нибудь понадобится работа, я смогу предложить вам звание старшего подтрибуна и сразу назначить максимальный оклад.

Исана обернулась и обнаружила Фосса, наблюдавшего за исцелением Макса и теперь качающего головой.

– Вороны, – сказал легионерский целитель. – В идеальном мире вы бы получили мою должность.

Она устало улыбнулась.

– Спасибо, трибун. Я уверена, что вы бы сделали столько же.

Фосс фыркнул.

– Вы вернули человеку глаза, миледи. Это тонкая работа, и я знал, возможно, двух или трех целителей за всю свою жизнь, которые могли бы это сделать. И один из них – Верховная Леди.

– Вы сделали больше работы, чем любые три моих целителя, и в два раза быстрее. У Вас выдающийся дар.

Он склонил свою голову перед ней.

– Спасибо.

Она моргнула несколько раз, чувствуя себя растерянно.

– Я… всегда пожалуйста, обращайтесь.

Фосс кивнул и предложил ей свою руку.

– Нам лучше идти. Уже почти началось.

– Началось? – спросила Исана.

– Поединок, миледи.

Исана нахмурилась и вздрогнула. Она почти забыла про дуэль, пока работала.

Возможно, она надеялась, что все будет кончено к тому времени, когда она завершит исцелять людей.

Если так, размышляла она, то было неправильно так думать. Ее сын собирался сражаться за свою жизнь, за жизни их всех – и она должна быть там.

Дуэль была самым окрыляющим, восторженным кошмаром из когда-либо испытываемых ею.

Эмоции толпы были подобны неистовому морю, бурлящему котлу. Если бы она не работала практически до полного изнеможения, она бы с криком убежала к ближайшей темной дыре – что выглядело бы неблагопристойно, учитывая обстоятельства.

Поскольку охрана, состоявшая из восьми легионеров, ожидала у палатки целителя, очевидно назначенная в качестве ее эскорта. Каждый из них выглядел довольно молодо, но все они выглядели крепкими мужчинами, привычными к войне, броня на их груди была украшена не красно-синим орлом Короны, а стилизованным под него черным вороном.

Когда она приблизилась,толпа расступилась и она ощутила всех вокруг себя, людей, гудящих с возбуждением и надеждой, с отчаянием и страхом – и с любопытством.

К ней, в частности.

Лица обращались к ней, и голоса взволнованно дрожали.

Легионеры и сопутствующий лагерю люд давился, чтобы попытаться увидеть и, что сильно ее смутило, поддержать ее.

Массивные фигуры ее охраны аккуратно сдерживали глазеющих на расстоянии, но худенькая фигура проскользнула между двумя, идущими во главе, и Эрен улыбнулся ей.

– Миледи, – произнес он, склоняя голову, приблизившись к ней.

– Ради всего святого, – произнесла Исана, неуверенно оглядываясь, – Эрен…

– Они знают, – сказал он. – Каждый в лагере знает, миледи, теперь все получили доказательства. Ни одна настолько важная история не сможет долго оставаться тайной.

– Ясно, – сказала она.

– Тави… – Эрен прервался и покачал головой, – Октавиан попросил меня быть рядом с вами.

– Я буду рада твоей компании, – тихо ответила Исана. Она продолжала идти, пока вокруг собиралось всё больше людей, глазеющих на неё в тусклом свете факелов и маленьких, бытовых магических ламп.

– Это очень странный опыт.

– Могу себе представить, – сказал Эрен. – Но если дела пойдут хорошо, это ничто по сравнению с тем, что вы однажды увидите на улицах Алеры Империи.

– Ох, дорогой, – сказала Исана.

Они привели её на небольшую открытую площадку прямо перед стеной, где должна была состояться дуэль.

Все вокруг тихо переговаривались, но она обращала на это мало внимания. Она сосредоточилась только на двух мужчинах, которые начали подниматься по лестнице.

Следующие несколько минут прошли в жуткой тишине, пока тот, что повыше, начал делать разминку, растягиваясь. Люди вокруг неё толпились всё теснее, так что Исана была уверена, что, если она вдруг потеряет сознание, толпа удержит её в вертикальном положении там, где она стояла.

Затем её сын последовал за Налусом на стену, и встал перед стройной женщиной, которая чуть не убила их всего лишь несколько часов назад. Состоялся короткий разговор. Начался отсчет.

Голос Китаи прозвучал с внезапным презрением и негодованием, и собравшаяся толпа взревела, выплёскивая свои страх, напряжение и ожидание в прохладный ночной воздух.

Два бойца стали вместе, и Исана никогда раньше не видела ничего столь яркого, красивого и страшного.

Оружие Тави источало алые и лазурные искры, а мечи Наварис были усыпаны ядовито зелеными вспышками. Свет от них был ослепительно ярким и каждая вспышка оставляла цветные пятна в глазах Исаны.

Она никогда не видела, чтобы кто-то двигался так быстро как Наварис из Фригии, и она не могла поверить, что её сын может сдерживать такую быструю и яростную атаку.

Они сражались непрерывными изящными движениями, танцующие и смертельные, четыре лезвия вертелись, кружились, сталкивались как стальные кольца, сопровождаемые вспышками света, которые росли все быстрее и быстрее.

Она могла только смотреть в ужасе и очаровании, и хотя в постоянно сгущающемся молчании толпы не было никаких признаков, она была уверена, они чувствовали тоже самое.

Наварис почти выдавила Тави со стены и её сердце замерло. Потом она увидела какое то невозможное скольжение в сторону от лезвия Наварис, а затем какой то кошачий прыжок на несколько ярдов по воздуху, для того что бы перепрыгнуть на соседнее здание.

Наварис последовала за ним, и пара сражающихся исчезла из поля зрения толпы. Сталь звенела о сталь так быстро, что это было похоже на барабанную дробь, странным эхом отражающуюся в руинах.

Призрачный свет мелькнул в воздухе, вызывая тут же исчезающие тени, и пропал также быстро, как и появился. Камни с тяжелыми, тупыми звуками ударов застучали об землю.

Исана не могла вздохнуть. Она смутно осознала острую боль в руках и фоном проскочила мысль, что ногти больно впились в руки.

Нарастающее напряжение и волнение толпы подсказывало, что пролилась первая кровь. Она бросила взгляд на крышу, надеясь и желая, чтобы все закончилось.

Звон мечей прекратился. Отблески света прекратились.

Исана услышала рождающийся стон у себя в горле.

Тишина длилась все дольше и дольше.

Затем раздался разъяренный рев, звук настолько первобытный, настолько наполненный безумием и яростью, что она с трудом могла поверить, что человеческая гортань способна исторгнуть нечто подобное.

Свет вспыхнул еще один раз.

Наступила тишина.

– Тави, – услышала Исана свой шепот. – О, мой Тави.

Толпа застыла полностью, неподвижная как окружающие руины и еще более тихая.Это было невыносимо для Исаны, это напряжение, и она начала покачиваться вперед и назад, стараясь сдержать слезы, застилающие ее взор.

– Тави, – прошептала она.

А затем боевой клич Маратов наполнил воздух.

Варвары испускали радостный рев со своей крыши. Дикие, свирепые крики людей кружили вокруг камней. Исана смотрела, оглушенная, ее ум вяло воспринимал значение раздающихся позади звуков.

Тави.

Они приветствовали Тави.

Ее сын показался на краю крыши, и разрушенный город взорвался криком..

Алеранцы кричали в едином порыве. Легионеры начали стучать кулаками по груди, в едином громоподобном ритме. Где-то в руинах призывно ржали лошади.

Собаки, живущие в лагере, завыли в своем нестройном хоре. Барабанщики легиона радостно играли на своих инструментах, а трубачи аккомпанировали им на трубах.

Шум был настолько громким, что поврежденная секция стены, недалеко от Исаны, задрожала и обрушилась.

Пылающий ураган восторга опутывал сознание Исаны, угрожая свести ее с ума. Она закрыла глаза, чтобы побороть это, и только поддержка Эрена позволила ей не упасть на колени.

Пламя было слишком обжигающим. Оно должно быть отброшено, направлено прочь от нее, до того как сведет ее с ума. Она открыла глаза и заставила себя выпрямиться.

– Славься! – крикнула она. – Славься, Гай Октавиан!

Эрен взглянул на нее, а затем тоже подхватил крик.

– Славься, Гай Октавиан!

Следующими подхватили, окружавшие ее легионеры.

– Славься, Гай Октавиан!

Это быстро распространялось, от развалин к развалинам, центурии к центурии, улицы к захламленной улице.

– Славься, Гай Октавиан!

– Славься, Гай Октавиан!

– Славься, Гай Октавиан!

Глава 58

Обезумевшая толпа продолжала скандировать его имя, и Тави был готов рвать на себе волосы от отчаяния.

Арнос уходил.

Сенатор исчез с того места, где находился на стене, и Тави заметил его в толпе, поднимающего капюшон его практичного коричневого плаща.

Это объясняло, почему он был одет в простую одежду для путешествий вместо дорогих одеяний.

Тави указал на него и начал кричать своим людям, чтобы они схватили Арноса, но рев толпы становился все громче. Никто не бросился за ним, хотя Арнос находился в самом центре толпы.

Тави повернулся к Китаи и прокричал ее имя.

Никоим образом она не должна была его услышать, не при таком реве толпы, но она повернулась к нему с сосредоточенным выражением лица.

Тави показал ей знаки враг, бегство и погоня. Затем указад в сторону Арноса.

Глаза Китаи расширились, и она повернула голову по направлению, указанному Тави. Ее глаза сузились, и она прокричала что-то маратам, находящимся рядом с ней.

Варвары поднялись и помчались, перепрыгивая, по крышам и вершинам разрушенных стен, гибкие и ловкие, как охотящиеся коты.

Один из них приземлился на пространстве, очищенном Воронами Битвы для матери Тави и прокричал что-то Эрену. После этого он бросился в толпу.

Тави просигнализировал тому оставаться и защищать, доверяя ему охрану Исаны.

Эрен кивнул, подал ответный знак понимания, что смотрелось очень похоже на салют Легиона, и подошёл ближе к Исане, выглядевшей расстроенной и озабоченной.

И неудивительно. Даже когда он находился на крыше, буря эмоций в толпе внизу была раздражающей для чувств Тави. А его мать, должно быть, едва не теряла сознание.

Тави повернулся и посмотрел на стену, где ждал Арарис. До этого вечера он никогда не совершал прыжок такой длины, и его способность прыгать так далеко была строго теоретической до тех пор, пока он не сделал это.

Он удивился бы, если бы смог сделать это без кровавого маньяка за спиной, погоняющего его.

Ничего не поделаешь. Ему ни за что не пробиться по земле сквозь до сих пор ревущую толпу.

И он сосредоточился на своём намерении, набирая силу из камня под ним, скорость от ночного ветерка, и снова перелетел через пространство между стенами.

Он приземлился слишком тяжело, и врезался в массивный каменный зубец башни, прежде чем успел остановиться. Его броня частично смягчила удар, и он оттолкнулся от камня, пока Арарис подходил к нему.

– Арнос! – прохрипел Тави.

Арарис кивнул, его глаза сосредоточились на толпе внизу.

– Я вижу его.

– Вперед, – сказал Тави.

Арарис побежал, двигаясь вниз по стенам, и Тави последовал за ним, глядя вниз, пока не увидел фигуру в коричневом плаще с капюшоном, грубо проталкивающуюся сквозь толпу, направляясь в сторону разрушенного города.

Потом Арнос резко остановился и стал пятиться. Тави посмотрел мимо него и увидел двоих маратов, присевших на стене впереди Арноса, их крашеные гривы развевались на ветру.

– Сюда! – сказал Тави. Он повернулся к другой лестнице, вделанной в стену, пробежал несколько ступенек, потом упёрся сапогами в края лестницы и быстро заскользил вниз, пока не спрыгнул на землю.

Он развернулся и не успел сделать двух шагов, как Арарис спрыгнул на землю у него за спиной. Сингуляр пробежал мимо Тави, выхватил меч и бросился вперед, мимоходом нанося удары по камням мостовой.

Каждый удар высекал сноп искр, вспышки света, и Арарис рявкал на ходу:

– Дорогу!

Толпа расступилась перед ним.

Тави двинулся вперед, ориентируясь по сигналам маратов, которые окружили Арноса постепенно сжимающимся кольцом в классической охотничьей тактике.

Никто из них, отметил он, не предпринимал реальных попыток задержать Сенатора. Маратов сдерживало их строгое отношение к чужой собственности. Арнос, прежде всего, был врагом Тави.

Исключая любые практические соображения, которые могут повлиять на ситуацию, они не станут претендовать на право Тави разобраться с ним.

Тави догнал Арноса, когда задыхавшийся Сенатор проталкивался через толпу снабженцев, свалив старого коробейника, и схватился за руку женщины.

Он потряс ее, прорычав что-то, чего Тави не смог разобрать в шуме.

– Гунтус Арнос! – проревел Тави.

Голова Арноса резко повернулась.

Он оскалился, в его взгляде сквозило отчаяние, и потащил женщину рядом, за волосы, используя ее тело как щит между собой и Тави. Он достал кинжал свободной рукой и приставил его к горлу женщины.

– Это не по плану! – кричал Арнос.

Арарис сделал несколько шагов влево, а Тави вправо.

В какой-то момент Тави вновь обнажил меч. Он узнал, несколько шокировано, в женщине подругу Первого Копья. Шум легионеров и гражданских, вокруг них, стал путанным и начал стихать.

– Все кончено, Арнос! – сказал Тави. – Опусти нож!

– Не стану! – сплюнул Арнос. – Не хочу! Это не должно было закончиться вот так!

– Уже закончилось, – ответил Тави. – Отпусти женщину.

– Безумие! – воскликнул Арнос, потрясая кулаком, в котором были зажаты ее волосы. – Это безумие! Так больше не может продолжаться! Ты не мож…

Неожиданно и Арнос, и женщина вздрогнули, и стальной наконечник болта, выпущенного из канимской балесты, вырвался из ее груди.

Лицо женщины побелело, и ее глаза закатились. Ее колени подогнулись, и она медленно сползла на землю, ее руки раскинулись в стороны, а открывшийся рот обратился к небу.

Арнос остался стоять позади нее, и кинжал выпал из его пальцев. Он посмотрел на кровь, льющуюся из отверстия в его груди, оставленного болтом, пронзившим их обоих.

Он издал крик, полный протеста и ужаса. Это был задыхающийся вопль, но только один, на другой не было сил, его руки скребли по груди, словно он думал, что сможет смахнуть рану, если только будет действовать достаточно быстро.

Тави начал приближаться к нему, Арарис – заходить со спины.

Арнос начал издавать безнадежные тихие звуки, похожие на хрюкающий кашель, кровь пузырилась на его губах. Его руки продолжали двигаться, но пальцы, казалось, стали безвольными, и только бесполезно размазывали кровь, хлещущую из обширной раны, которую канимский снаряд оставил в его груди.

Тави подал сигналы маратам. Стрелок. Туда. Найти.

Варвары побежали к руинам, их глаза блестели. Их ночное зрение не даст невидимому убийце нигде спрятаться.

– Целителя! – закричал Тави. – Скорее!

Арнос кинул на Тави взгляд, полный вызывающей презрение благодарности, и попытался своими бесполезными руками ухватиться за молодого человека.

Тави отбросил руки Арноса прочь одним движением и следующим нанес презрительный удар по его лицу тыльной стороной ладони.

Арнос упал на землю и завалился на сторону, тряся головой. Он попытался заговорить, но кровь задушила все, что он хотел сказать.

– Для женщины. Не для тебя. – Тави присел рядом с Арносом и добавил. – Я делаю вам подарок, который вы, скорее всего, не заслуживаете, Сенатор. Эта смерть лучше, чем та, которую приготовили вам канимы.

Голова Арноса дернулась, его глаза расфокусировались. Он сделал несколько жутких движений, выражение его лица стало абсолютно агонизирующим.

Тави не хотел чувствовать его ужас, боль и смятение, но все равно чувствовал. Логично, что своими действими он заслужил гораздо больше, чем получил, но все же он оставался человеком, соотечественником Тави, тем, кого, в идеальном мире, Тави должен бы был защитить от его собственных амбиций.

Арнос умер там, в луже собственной крови, испуганный, одинокий, сломленный.

Тави не хотел тратить время на скорбь по глупцу, но он чувствовал сожаление по поводу неоправданной гибели столь многих алеранцев. И даже Сенатор не стал исключением.

Такого ни с кем не должно случаться.

Тави набросил плащ Арноса ему на голову, закрыв лицо, и спросил Арариса:

– Как она?

– Не очень, – ответил Арарис. Он сорвал с себя плащ, сложил в несколько раз, и прижал к её спине. – Пульс очень слабый. Я думаю, что у нее пробиты лёгкие, и возможно, в них скапливается кровь. Мы не можем перенести её, и… – Арарис замер на секунду, затем наклонился вперед, его ноздри раздувались.

– Что?

– Я думаю… я думаю, что этот болт был отравлен.

Тави наклонился и тоже принюхался. От раны в передней части тела прачки исходил слабый специфический запах, отдающий чем-то резким, напоминающим запах лимона.

– Здесь есть белена, – сказал он. – Маэстро Киллиан учил нас распознавать её. Этот яд ускоряет ритм сердца жертвы, пока оно не разорвётся. А ещё ослепляет. Другой запах я не знаю.

– Прогорклое гаровое масло, – сказал Арарис.

– Я только читал о нём. Ты уверен?

– Более чем.

– Вороны, – сказал Тави. – Это женщина Первого Копья.

Арарис покачал головой.

– Не повезло бедняге.

– Сюда! – крикнула Китаи позади них. Мгновение спустя она появилась, сопровождаемая маратами и тремя усталыми целителями, в том числе Трибуном Фоссом.

Грубоватый Трибун немедленно осмотрел рану и выслушал объяснения Тави насчет яда.

Затем он и другие целители положиле женщину на носилки так аккуратно, как только смогли, и понесли ее прочь, а мараты заняли позицию вокруг Тави.

Тави посмотрел им вслед и потер лоб рукой.

– Дайте мне двух лошадей. Привяжите покойного Сенатора к одной из них.

– Ты не можешь поехать к канимам, – сказал Арарис. – Они ведут дела недобросовестно. Посмотри только, что они сделали с Арносом.

Тави покачал головой и встал. Обозначил рукой уровень и сказал:

– Арнос был примерно такого роста.

– Да, – ответил Арарис.

– И женщина выгибалась назад, ее макушка была на уровне его головы.

– Да.

– Рана Арноса была в центре груди. Ее была в том же месте, но правее, потому, что она по-другому стояла.

Тави провел пальцем прямую линию.

– Болт летел по горизонтальной траектории и с достаточной скоростью, чтобы пронзить их обоих. А это значит, он был выпущен с достаточно близкого расстояния, не снаружи городских стен.

Арарис проследовал путем его логических рассуждений.

– Ты не думаешь, что это сделали канимы.

Китаи подошла и встала рядом с Тави.

– Он думает, что алеранцы гораздо способнее канимов, когда речь заходит о предательстве и выстрелах в спину, – сказала она тихо. – И он прав.

Тави нашел ее теплую ладонь и крепко сжал. Она сжала его ладонь в ответ.

– Что оставляет нас с вопросом, на который мы не имеем ответа, – сказал Тави.

Арарис кивнул.

– Если это не канимы, – пробормотал он, – то кто это сделал?