Текст книги "Фурия Капитана (ЛП)"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 36 страниц)

Волна замороженного голубого пламени обрушилась на поверхность башни и расползлась по ней мерцающей дымкой, превращая воду в неровную корку льда.

Китаи испустила торжествующий вопль и вскинула кулак в победном жесте. Исана, трясясь от усталости, высвободила течение акведука, которое тут же с плеском вернулось к своему курсу, понизив уровень воды до обычного. Ее нога заскользила, и она чуть не упала, но Рилл окружила ее, прежде чем это произошло, и помогла восстановить равновесие.

На мгновение фурия показалась в той самой физической форме, в какой Исана увидела Рилл, когда впервые встретила – зеркальное отражение лица Исаны, когда она ешё была неуклюжей тринадцатилетней девочкой, появилось на поверхности бегущей воды, улыбнулось, потом снова исчезло.

Исана устало вышла из воды, мокрая одежда облепила ее. Она встала рядом с Китаи и спросила:

– И что теперь?

Голос прозвучал грубо даже для ее собственных ушей.

Китаи задумчиво на нее посмотрела и обеспокоенно перевела взгляд сначала на здание, затем на землю перед ним. Она дотянулась до своего чехла со скрученными веревками и начала их доставать.

– Ждем здесь. Как только они появятся на крыше, я брошу им веревки и вытащу их так же, как тебя до этого. А потом мы должны встретиться с Эреном.

– А что, если… – Исана покачала головой. – Что, если их схватят?

Китаи нахмурилась, ее руки двигались быстро и уверенно, подготавливая веревки, а глаза изучали всё вокруг.

– Пока что их не схватили.

– Откуда ты знаешь?

Китаи прикоснулась рукой к груди.

– Я чувствую его. Возбуждение. Страх. Решительность. Если бы его схватили, то он тут же начал бы винить себя за провал.

Исана удивленно моргнула.

– Похоже, ты хорошо его знаешь, – пробормотала она и наградила девушку задумчивой, немного странной улыбкой. – Должно быть, это похоже на то, как я пытаюсь объяснить тем, кто не владеет фуриями воды, каково это – чувствовать чужие эмоции.

– Совсем не так, – рассеянно ответила Китаи. – С ним это более туманно, но как-то глубже. Эмоции других – плоские, как картина, а его – более выпуклые, как скульптура.

Исана нахмурилась, услышав это, и уловила вспышку эмоций Китаи – осознание и сожаление. Она обернулась и взглянула на девушку-марата.

– Китаи, – произнесла она. – Откуда тебе это известно?

Китаи замерла на мгновение, не мигая, глядя на Исану широко раскрытыми глазами. Затем вернулась к своему занятию, прикусив губу.

Исана не сводила с нее взгляда, начиная понимать.

– Как ты можешь осознавать разницу, если никогда не испытывала этого сама, – пробормотала она. – Заклинательство воды. Китаи…

– Тише, – прервала ее Китаи обеспокоенным тоном, кивнув в сторону арки изо льда, протянувшейся к башне. – Рано или поздно нас увидят. Не облегчай им задачу.

Впрочем, Исана и так замолчала, пораженная сделанными выводами. Никто из маратов никогда не пользовался заклинательством. Никто из них не был способен на это. Тем не менее, если Китаи действительно заполучила знания о заклинательстве воды, это значило, что она, единственная в своем роде, могла обладать властью над алеранскими фуриями.

Китаи была единственным маратом, когда-либо обретшим связь с алеранцем, а подобная связь, как знала Исана, каким-то образом передаёт часть способностей каждого существа другому. Скороход, гаргант, связанный с Дорогой, отцом Китаи, был необыкновенно умён для простого зверя, и, казалось, понимал Дорогу с полуслова.

Дорога же был выше ростом и обладал более массивной мускулатурой, чем мараты из других кланов, и Исана знала, что он просто неимоверно силён.

Если его дочь связана с Тави подобным образом, тогда результатом этой связи может быть способность к заклинательсьву фурий.

В конце концов, что если Тави обнаружил в себе силу, присущую его отцу?

Сердце Исаны подпрыгнуло, одновременно испуганно и ликующе. Боясь за него, она пыталась скрыть его происхождение и заморозила его способность к заклинательству. Она считала, что ущерб непоправим.

Это исцеление? Может, ее сын получил второй шанс, несмотря на ее ошибки? Может, он получил силу, которая сможет защитить его от сил, которые наверняка попытаются уничтожить его, когда его происхождение станет известно?

На протяжении многих лет она была в отчаянии из-за боязни того, что суждено Тави, если его происхождение раскроется, и ее беспомощность перед лицом таких огромных сил, как Леди Аквитейн, придавала ее жизни постоянный, горький вкус.

Теперь же то странное и почти забытое чувство расцвело в ее сердце, вспыхивая и будучи маленьким, но ярким огоньком на фоне тьмы ее страха.

Надежда.

– Китаи, – прошипела Исана, – Мой сын овладел фуриями?

Китаи повернулась и твердо взглянула на Исану.

Прежде чем она что-либо ответила, лед треснул с резким звуком, и двери на крышу башни распахнулись.

Арарис первым прошел через них, резко осмотрелся, и даже в полумраке Исана увидела внезапный блеск его зубов, когд он улыбнулся льду, покрывавшему крышу.

Его взгляд пробежался по изящной ледовой арке до акведука, и он взмахнул рукой, обернувшись к лестнице позади себя, делая знак.

Тави вышел из башни, и следом за ним показалась монстрообразная фигура из ночного кошмара. Варг, посол канимов, предположила она, возвышался над Тави по крайней мере на добрый ярд, и его тело, покрытое черной шерстью, выглядело худым, но очень мощным.

Каним вышел на открытое пространство, остановился на мгновение, затем откинул голову, поднял морду к небу и расправил свои руки, заканчивающиеся когтями.

Затем он встряхнулся, как собака, на которую попала вода, и опустился на четвереньки, расслабленно следуя за Тави, который быстро двигался к краю крыши, колеблясь на льду.

Ни говоря ни слова, Китаи раскрутила веревку и перебросила по воздуху Арарису. Тот ее поймал, и пока Китаи подтягивала ее к себе, он вложил меч в ножны и затянул петлю на ноге, как ранее делала Исана.

Затем он шагнул в пустоту, качнулся вперед и назад и стал не спеша подниматься, когда Китаи начала тянуть веревку.

Исана пристально взглянула на молодую женщину. Китаи потребовалось не больше усилий, чтобы втащить на акведук Арариса вместе с доспехами и оружием, чем её саму, и, секунду спустя, Исана узнала этот несколько отсутствующий взгляд Китаи. Она достаточно часто видела, как на лице её брата появлялось то же самое выражение, когда он трудился в стедгольде.

Китаи использовала заклинание фурий земли, чтобы стать сильнее.

Как только Арарис оказался наверху, Китаи бросила следующую верёвку Тави. Он тоже обвязался и спрыгнул с крыши Башни.

Арарис, отметила Исана, ухватился за верёвку позади Китаи, внимательно следя за продвижением молодого человека, пока беспокойство и разочарование, которые он почувствовал, будучи не в состоянии ни обезопасить, ни ускорить его, не накрыло Исану, словно полотнище колючей, отсыревшей мешковины.

Затем Тави взобрался на акведук, его лицо раскраснелось от волнения. Он подтянул ноги, взглянул на Китаи и произнес:

– Я ничего не хочу слышать.

Китаи ухмыльнулась, но ничего не сказала.

Исана повернулась и уставилась на Варга, присевшего на край акведука, его красные глаза светились в полумраке.

– На мой взгляд, – прошептала она, – оно… довольно крупное.

– Он большой, – согласился Тави, делая легкий нажим на первое слово. Он посмотрел на Китаи, которая готовила последнюю веревку, сплетая ее из нескольких более тонких веревок.

– Даже если ты усилишь ее, ты уверена, что она выдержит его?

Она сделала паузу, чтобы одарить его недолгим, но очень красноречивым взглядом.

Тави нахмурился, но поднял руки, капитулируя.

Китаи перебросила один конец веревки, на котором был завязан большой узел для утяжеления, через акведук. Веревка захлестнулась вокруг акведука, и Тави наклонился, чтобы поймать утяжелённый конец, когда тот совершил полный оборот.

Он передал его Китаи, которая обвязалась оставшейся свободной частью верёвки, затем швырнул другой конец Варгу.

Каним поймал верёвку, быстро осмотрел и шагнул вперёд, вставляя ногу-лапу в петлю на её конце.

Затем он резко повернул голову в сторону лестницы.

Исана увидела, как полуодетый мужчина с копьём в руке помчался вверх по ступенькам на крышу.

Он дико огляделся вокруг, поражённый тем, что увидел на крыше, но затем его взгляд остановился на Варге, он поднял копьё и метнул его одним плавным, угрожающе мощным движением.

Варг крутанулся, как будто хотел прыгнуть в сторону, но его ноги-лапы заскользили на льду, запутавшись в веревке, и он не удержался. Исана услышала мерзкий звук удара, и яростный, нечеловеческий рык разорвал ночной воздух.

– Варг! – воскликнул Тави.

Каним тут же восстановил равновесие, и Исана услышала, как когти похожей на лапу руки вонзились в лёд, когда он поднялся и выдернул копьё из ноги.

В руках канима оно выглядело детской игрушкой. Варг поднял копьё для броска, но потом, похоже, на секунду заколебался, и вместо того, чтобы прицельно метнуть наконечником вперёд, бросил его, словно нож, его тяжёлое древко колесом завертелось в воздухе.

Гвардеец попытался увернуться, но теперь настал черёд алеранца понять, что обледеневшая крыша была опасна. Мужчина скорее поскользнулся, чем отшатнулся, и деревянная рукоять копья ударила его с достаточной силой, чтобы практически сбросить его обратно вниз по лестнице.

Варг повернулся и бросился к краю парапета, но когда он попытался залезть на него и спрыгнуть, раненая нога, казалось, подломилась под ним. Он вытянул одну руку, пытаясь восстановить равновесие …

… и схватился за голый камень зубца.

Раздался громогласный взрыв, похожий на миниатюрный раскат грома, и горгульи на крыше моментально и с жуткой грациозностью пробудились к жизни.

Ближайшая была не далее пяти футов от Варга, и она прыгнула на канима. От атаки горгульи, обрушившейся своим огромным весом на его руки и здоровую ногу, Варг опрокинулся и согнулся, продолжая катиться.

Каним был таким огромным и имел настолько мощный костяк, что от его удара набросившаяся на него горгулья отлетела к парапету и перевалилась через край, дико извиваясь – пока одна из её уродливых конечностей не запуталась в плетёной верёвке, которая всё ещё связывала ногу Варга и каменный акведук.

Горгулья повисла на верёвке, туго натянувшейся от её тяжести.

Варг зарычал, отчаянно цепляясь, и лёд завизжал под его когтями, когда он заскользил к краю.

Остальные три горгульи бросились к каниму.

Варг увидел их и перестал цепляться за лёд.

Верёвка с силой потащила канима через парапет, как раз когда горгульи врезались в то место, где он только что был. Весь их вес пришёлся на зубчатый край парапета, и куски камня, горгульи и канимский посол грохнулись вниз.

Прочная верёвка, не способная выдержать внезапно повисший на ней слишком большой вес, доли секунды протестующе скрипела, потом лопнула, и отдельные верёвки, из которых она была сплетена, хлестнули по воздуху. Плечо Исаны обожгла вспышка боли, она пошатнулась и упала в холодную воду в жёлобе акведука.

Она была парализована, оглушена внезапной болью. Она опустила взгляд и заметила, что её платье разрезано, словно ножом.

Из разреза текла кровь, пропитывая рукав. Её подхватили чьи-то руки, кто-то звал её по имени, затем рядом оказался Арарис, перевязывающий ей руку.

Снизу поднимался свет, красный и зловещий.

– Ох, кровавые вороны, – выдохнул Тави. Он повернул голову и пристально посмотрел на Арариса, его глаза были расширенными от паники. – Арарис, он упал на лужайку.

Арарис внезапно напрягся.

– Что? – Он поднялся и подошёл к Тави, почти неся Исану, и поверх края акведука она смогла рассмотреть окружающую Серую Башню лужайку.

На ней разгорался огонь. Нет, не огонь, потому что настоящее пламя не бывает таким плотным и равномерным.

Огненные фурии пробудились к жизни.

Они приняли форму, напоминающую огромную собаку, размером почти с Брутуса, фурию земли её брата. Но, с дрожью заметила Исана, были и отличия. Их задние ноги были слишком короткими, передние – слишком длинными, а плечи поднимались уродливыми горбами.

Хотя они выглядели твёрдыми, они состояли из тусклого, багрового пламени и пылали яростью и злобой. Язычки огня трепетали вокруг их плеч и шеи на манер гривы, а пелена чёрного дыма клубилась вокруг лап и тянулась позади.

Они внезапно двинулись как единое целое. Их головы повернулись, морды, похожие на волчьи, насторожились. Исана проследила направление их взглядов к…

К упавшему телу посла Варга. Две из горгулий лежали разбитые около него и не двигались, но остальные начали содрогаться и подергивать конечностями, неловко пытаясь восстановить равновесие и возобновить атаку.

Огненные собаки открыли их пасти и треск и рев голодного пламени пронзили ночной воздух.

Колокола продолжали звонить, и мужчины начали появляться на крыше Серой башни.

Выражение лица Тави застыло, и он обменялся взглядами с Китаи. Не говоря ни слова, он наклонился и погрузил свой длинный серый плащ в холодную воду. Арарис крутанулся к нему, прокричав:

– Нет!

Тави схватил один конец порванной веревки, все еще прикрепленной к акведуку, и прыгнул за край.

Исана резко выдохнула, когда ее сын бросился в омут злобных фурий и огня, но она была слишком ошеломлена, чтобы что-либо предпринять в связи с этим.

– О, – выдохнула она, на мгновение, думая что он сошел с ума, – О, дорогой!

Глава 36

Тави скользил вниз по остатку оборвавшейся верёвки и размышлял, в своём ли он уме.

Ему повезло, что веревка была оборвана достаточно близко к концу, и он мог спускаться, пока его ноги оказались не более чем в десяти или двенадцати футах от земли.

Он соскользнул с верёвки и попытался смягчить удар ногами от падения на землю, вытянув руки.

Это удалось бы лучше, если бы он не был одет во все доспехи, – подумал Тави, – но, по крайней мере, дёрн газона был достаточно мягким, чтобы частично погасить удар.

Его опрокинуло словно порывом ветра, но он заставил себя встать на ноги, выхватил меч и бросился к Варгу, пока горгульи поднимались на лапы.

Он ни разу не замешкался и не замедлил шага, лишь снова потянулся к стали клинка, укрепляя её структуру своей волей. Подойдя сбоку к ближайшей из двух горгулий, он издал вопль и взмахнул своим клинком низко над землёй.

Сноп алых и лазоревых искр разлетелся там, где клинок коснулся каменной поверхности горгульи, и сталь клинка пронзила гранит, как будто это был заплесневелый сыр.

В удар было вложено так много сил, что, когда клинок прошёл через одну заднюю лапу горгульи, Тави развернуло по кругу, и он оказался в одном шаге от следующей – как раз вовремя, чтобы повторить то же движение, целясь во вторую лапу, с новым яростным снопом искр и визгом терзаемого камня.

Горгулья опрокинулась набок, молотя передними лапами, – но Тави полностью разорвал её первоначальную связь с землёй, и горгулья начала разрушаться, начиная с обрубков отсечённых лап, словно истекала гравием.

Спутница горгульи, видимо, оценила опасность, которую представлял Тави, и переключила внимание с Варга на молодого человека. Прежде чем Тави пришёл в себя после своей атаки, перед ним выскочила вторая горгулья, ревущая, словно небольшое землетрясение, приземлилась на все четыре лапы, и напала на него.

Тави понимал, что, если он дождётся, когда горгулья нападёт, она может лишь за счёт инерции раздавить его в лепёшку. Он использовал заклинание воздуха, и мир вокруг него замедлился до кристальной чёткости, а его собственные движения казались ему размытыми и похожими на ленивый танец.

Будучи застигнут врасплох, он видел, что у него нет шансов полностью увернуться от броска горгульи, поэтому просто постарался уменьшить силу столкновения. Он прыгнул в сторону, вытянув тело и руки горизонтально, и переворачиваясь в воздухе.

Горгулья ударила его поперёк обеих лодыжек, когда его тело было параллельно земле. Сила удара развернула Тави ногами вперёд, закрутила и отшвырнула.

Удар был очень болезненным, а субъективно растянутое заклинанием воздуха время позволило ему в полной мере его ощутить, нарушив его концентрацию. Мир снова вернулся к нормальной скорости, и он тяжело ударился о землю, приземлившись на живот.

Его левая лодыжка просто горела от боли, и он был уверен, что заработал, по крайней мере, растяжение. Он потянулся к стали клинка, и восприятие боли уменьшилось – не то чтобы совсем исчезло и стало несущественным, но о нём можно было забыть.

Горгулья развернулась, описав широкий полукруг, её яростно работающие конечности пропахали борозду на газоне, и напала снова. К тому моменту, когда горгулья добралась до него, Тави был на ногах и в последнюю секунду отступил на шаг в сторону, его меч плавным движением рассёк уродливое плечо горгульи.

Как только он нашёл слабое место, он использовал своё преимущество, и пока горгулья пыталась снова к нему развернуться, Тави погнался за ней, держась вплотную к её боку так, что она не могла до него дотянуться.

Единственный недостаток этой тактики заключался в том, что он должен был двигаться и никак не мог улучить момент, чтобы прочно встать на обе ноги, нанести удар и прикончить каменную фурию, но он снова и снова рубил её голову и плечи своим коротким клинком, вырезая клиновидные куски из тела горгульи.

Затем поврежденная нога подвела его и отказалась держать его. Он упал на одно колено и горгулья повернулась к нему.

Без пространства для разбега масса горгульи представляла меньшую угрозу при столкновении, но сила ее была чудовищна.

Тави поднырнул под атакующие конечности и направил бронированное плечо в грудь горгульи, крича и инстинктивно призывая силы земли под его ногами. Мощь земляного заклинательства хлынула через него и…

… и остановила горгулью.

Тави издал рык и двинулся вперед против фурии земли, используя каждую унцию силы, которую мог собрать. Он продвинулся на дюйм, потом еще на шесть, и затем вдруг фурия земли оступилась и под давлением упала на спину.

Меч Тави взлетел, и он направил тяжелый удар в выемку на груди горгульи, в точку, где, как он знал, горгулья наиболее уязвима.

Меч ударил с еще одним фонтаном искр, и туловище горгульи треснуло и разломилось, затем разлетелось на дюжины кусков со звуком, похожим на гром. Сила, с которой куски сталкивались друг с другом. заставляла их крошиться, некоторые из них ещё дёргались, в них до сих пор ощущалось присутствие фурии.

– Варг! – рявкнул Тави. – Вставай! – Его знание канимского языка едва ли было всесторонним, но он мог произносить довольно много слов. – Варг! Нарш ралг, вороны тебя забери!

Он подошёл к каниму, на несколько секунд ощутив зависть, и осмотрел его. Нога Варга сильно кровоточила в том месте, где в неё вонзилось копьё, но не было похоже, что задета артерия.

Его чёрный мех был покрыт пылью от разбитого вдребезги камня, а на каждой части его тела Тави заметил множество глубоких и мелких порезов. Он не был достаточно знаком с физиологией канимов, чтобы сказать с полной уверенностью, но грудная клетка Варга выглядела деформированной, а одна рука наверняка была сломана.

Тави заскрежетал зубами и осознал, что единственная причина, по которой он мог достаточно хорошо рассмотреть травмы Варга, состоит в том, что огненные гончие псы совсем близко.

Их было двенадцать. Тави читал доклады заклинателей огня, которые их создали, и кое-что о них знал.

Они были созданы так, чтобы вести себя в соответствии с инстинктами волков в дикой природе – преследовать тех, кто убегает, и теоретически должны были использоваться, чтобы окружить любого, кто совершит побег из здания, стеной палящего жара.

Именно так, как сейчас окружили Варга и Тави. Они не могли убежать. Если они попытаются, огненные псы погонятся за ними, всё больше распаляясь и разгораясь всё жарче.

Но и оставаться на месте они тоже не могли. Серым гвардейцам потребуется не так уж много времени, чтобы прибыть, вызвать фурий Башни, и заковать их всех в кандалы. Тави посмотрел на акведук над головой.

Он мог бы сбежать этим путём, если до этого дойдёт дело, но, поскольку прочная верёвка оборвалась, им было нечем втащить Варга наверх, подальше от огненных гончих. Кроме того, его травмы выглядели слишком серьёзными, чтобы обвязывать его верёвкой и раскачивать в воздухе.

Он должен найти другой выход. Но какой?

Огненные гончие семенили вокруг них на расстоянии всего двадцати или тридцати футов, и трава под их лапами чернела и превращалась в золу.

Воздух становился всё горячее. Тави поднял руку, заслоняя глаза от жара, исходящего от ближайшей огненной гончей, но это принесло мало пользы.

Варг мотнул головой, щёлкнул челюстями и открыл кроваво-красные глаза. Он издал низкий грозный рык, затем пошевелился, его тело напряглось от боли, заставившей его мучительно скорчиться.

Одна из ближайших огненных гончих внезапно подбежала ближе к Варгу, возможно, её подстегнул инстинкт хищника, нападающего сначала на слабого и раненого.

Тави сорвал свой насквозь промокший плащ и шагнул в её сторону. Он размахнулся тканью и с силой шлёпнул по огненному псу. От удара вырвалось шипящее облако пара, и огненная фурия издала скрежещущий крик боли, отступая назад в круг членов стаи.

Тави посмотрел на свой плащ и поморщился. Даже короткое прикосновение к поверхности огненной фурии опалило и обуглило плащ, несмотря на воду, пропитавшую его.

Вода. Акведук.

Тави, вдохновлённый, посмотрел вверх. Конечно, воды, протекающий через его жёлоб, было достаточно, чтобы потушить огненных гончих, или, по крайней мере, чтобы заставить их убежать прочь.

Потом он взглянул на свою левую руку и увидел красные волдыри, вскочившие на обожжённой коже его пальцев, там где его руку обдало поднявшимся после удара облаком пара.

Со своим сдерживающим боль заклинательством металла Тави не чувствовал ожога на руке, но, когда он пошевелил пальцами, он обнаружил, что они двигаются довольно туго и с трудом. Ожог был сильный.

Ничего хорошего. Даже если бы он мог хоть как-то переправить воду вниз на гончих, поднявшимся в результате паром и Тави, и Варга сварит заживо. Если он не мог каким-либо образом использовать воду, то как он мог…

– Китаи! – закричал он, с отчаянием глядя вверх, на акведук. – Китаи! Брось мне запасной холодильный камень и свой меч!

Через несколько секунд гладиус Китаи полетел вниз, и его острие глубоко вонзилась в газон. К его рукояти был привязан один из тяжёлых, теплоизолирующих кожаных мешков.

– Порядок! – крикнул Тави. – Иди к Эрену! Я там с тобой встречусь!

– Алеранец, – зарычал Варг. Он закашлялся, и звук был влажным. – Я твой враг. Если ты погибнешь, чтобы защитить меня, я перестану тебя уважать.

– Я не собираюсь умирать, – зарычал Тави. – И ты тоже.

"Всего лишь покалечиться, и возможно, изувечить себя", – подумал Тави.

Но это было лучше, чем умереть, – и, по крайней мере, он не должен почувствовать, как это произойдёт. Он положил меч Китаи плашмя на землю, открыл сумку, и достал из неё холодильный камень.

Он обжёг ему пальцы холодом там, где коснулся их. Тави осторожно положил холодильный камень на поверхность меча Китаи, на основание, почти у рукояти.

Тави схватился за рукоять меча Китаи, стиснул зубы и крепче сжал свой меч. Затем, одним быстрым движением, он поднял меч и с силой ударил по холодильному камню, разбивая его между двумя стальными лезвиями

Заключённая в камне фурия огня вылетела из него, жадно пожирая всё тепло вокруг. Воздух моментально сделался на несколько градусов холоднее, – но сталь лезвий была куда доступнее для вырвавшейся из камня изголодавшейся по теплу фурии.

Мечи издали пронзительный металлический визг протеста, когда холод нахлынул на них. На блестящей поверхности стали моментально образовался иней, и почти сразу же оба клинка окутал тонким слоем густой белый туман.

Тави ощутил холод в своих руках, отдаленную вспышку пламени, которая тут же исчезла. Кончики его пальцев покрылись льдом, а кожа рук сильно покраснела.

Тави выпрямился, кивнул Варгу и сказал:

– Идем.

Он повернулся к ближайшей стене и атаковал огненного пса, преграждавшего дорогу.

Реакция фурий была незамедлительной. Они хлынули в сторону Тави и Варга, их огненный шлейф подрагивал от нетерпения.

Тави взмахнул клинками, окутанными туманом, когда на него набросился первый огненный пес. Он отклонился в сторону, на этот раз более осторожно, чтобы вес всего тела не приходился на поврежденную ногу.

Он полоснул пса одним из замороженных мечей, и лезвие рассекло голову фурии чуть выше глаз, лишив ее верхней части черепа. Поток пламени немедленно хлынул из раны.

Фурия издала хрустящий крик и забилась в конвульсиях, как если бы испытывала сильную боль, пламя потекло на землю, и трава под ним загорелась.

Тави не останавливался ни на секунду. Следующий огненный пес бросился на него, Тави припал на одно колено и насадил фурию на лезвие, прервав ее продвижение.

Раздался резкий шипящий звук, и огненный пес забился в агонии. Он оттолкнулся и соскочил с лезвия и, когда Тави встал и замахнулся на него снова, пес съежился и бросился прочь.

Тави пошёл дальше, и ему пришлось перепрыгнуть через горящую полосу газона. Он оглянулся на Варга, но здоровенный каним и не подумал прыгать через огонь. Он просто прошёл через него, рыча. Запах палёного меха наполнил воздух.

Большая часть огненных псов последовала за ними, и Тави отстал от Варга. Ещё один пёс подошел достаточно близко для удара, и Тави отогнал его назад.

Тави не мог чувствовать холод мечей онемевшими руками, но туман, обволакивающий лезвия, не был таким густым, как раньше. Мало того, оттуда, где он стоял, он мог видеть и двери в Башню, и Серого Гвардейца, который только что попытался поднять решётку, которая опустилась, заблокировав переднюю дверь.

Тави продолжил отставать, крикнув Варгу:

– Нам надо перебраться через стену!

Внезапно его подхватили большие и нечеловечески сильные руки.

Прежде чем он смог отреагировать, он услышал, как Варг крякнул от усилия, а затем полетел по воздуху. Он на долю секунды осознал, что перед ним оказалась пятнадцатифутовая стена, и зацепился рукой за её верх, раньше, чем начал падать.

Каменные шипы на верхней кромке стены пронзили его руку в нескольких местах. И тотчас же одна из сов-стражей повернула каменную голову к нему и издала пронзительный крик, который, он был уверен, вызовет у него впоследствии длительную головную боль. В том случае, конечно, если он выживет.

Он отпустил мечи для того, чтобы лучше держаться за верх стены – вернее, попытался. Он обнаружил, к своему удивлению, что его онемевшие руки не ослабляли хватку за рукоятки клинков, как бы он ни пытался это сделать.

Он стиснул зубы, пытаясь дотянуться сквозь камень стены до земли внизу, чтобы собрать достаточно сил, чтобы втащить тело на верх стены, но когда он это сделал, его концентрация, сдерживающая боль, сразу же начала давать сбои, и вспышки боли пронзили его в нескольких местах, как струи воды, пробивающиеся сквозь щели в ослабевшей плотине.

Тави перестал пытаться увеличить силу, сосредоточился на оружии в правой руке, и одним чётким ударом вонзил его на шесть дюймов в каменную стену, лезвием параллельно земле.

Затем он хмыкнул и поднял правую ногу, оперевшись ботинком на плоскую сторону меча. Используя его как прочный рычаг, он повернул плечи и оторвал правую ладонь от рукояти замороженного меча.

Плоть разорвалась. Он истекал кровью, но, освободившись от клинка, он был в состоянии использовать свою импровизированную ступеньку для опоры и перебраться через верх стены на другую сторону, получив при этом множество ран и порезов на ногах, хотя доспехи защитили его грудь и спину от добавочных повреждений.

Падение с высоты пятнадцать футов было куда хуже, он приземлился тяжело, едва дух из себя не вышиб, и острая боль пронзила его, словно копьём, вдоль шеи и вниз по спине.

Лохматая фигура Варга появилась на кромке стены, и в его горле заклокотало рычание, когда он тоже поранился. Он схватился когтистой лапой-рукой за верх стены, и спустился более аккуратно, упав лишь с последних нескольких футов.

Всё это время дурацкая сова орала не переставая. Тави с трудом выпрямился. Его тело не двигалось, как следует, судя по всему, он получил травму во время падения, хотя и не мог точно сказать, какую именно.

После той первой вспышки боли, его стальная решимость снова взяла её под контроль, и он теперь не чувствовал никакой боли – но невозможность свободно двигаться, похоже, не была добрым знаком.

Варг пошатнулся, снова скорчился, и ему пришлось опереться на руку, чтобы удержаться в вертикальном положении. Тави видел, что кровь канима капает на булыжники мостовой.

Тави слышал мужские крики неподалеку. Они выбежали из башни и были на соседней улице.

– Что теперь? – прорычал Варг, тяжело дыша.

– Вот сюда, – сказал Тави, поворачивая прочь от ворот Башни. Он попытался перейти на бег, но его мышцы отказывались сотрудничать. Максимум, что он мог сделать, это быстро волочить ноги, что уже было неплохо. Варг тоже выглядел ужасно. Они не успели далеко уйти, когда позади них раздался крик.

Тави обернулся и увидел тридцать или сорок гвардейцев, большинство из которых уже было в доспехах, выбегающих из-за угла и направляющихся к ним.

Звук копыт раздался с перекрестка впереди, и повозка, запряженная четверкой, вылетела из-за угла, на секунду встав на два колеса. Эрен правил лошадьми, а Китаи сидела рядом с ним на козлах.

– Туда, – проговорил Тави, указывая направление, – давай.

Он спешно хромал в направлении повозки, и Эрен ждал до последнего мгновения, чтобы дать команду остановиться.

Кони встали на дыбы, когда они почуяли запах Варга. Тави провел Варга кругом и увидел в задней части фургона Арариса и мать. Исана выглядела довольно бледной, и вокруг ее плеча была обернута окровавленная тряпка, но ее глаза были открыты, и она выглядела настороженной.

Она бросила взгляд на кровь на его руках и ногах, и её глаза в тревоге расширились.

– Тави!

– Внутрь, – крикнул Тави Варгу.

Крики и шаги ботинок Серых Гвардейцев становились все громче.

– Поторопитесь! – сказал Эрен.

Казалось, силы Варга внезапно покинули его, как только он начал забираться в повозку.

Тави залез следом за ним, выкрикивая язвительные проклятия и нажимая сзади на настоящую гору мускулов и шерсти. Арарис схватил Варга за руку и потянул. Каким-то образом им удалось запихнуть канима в фургон.

Китаи привстала на козлах, держа в одной руке набитый мешок.

– Алеранец!

Тави пошатнулся, но с помощью Арариса ему удалось забраться в заднюю часть фургона.

– Давай, давай, вперёд!

Улица была слишком узкой, чтобы повернуть повозку. Тави сразу же это заметил. И, когда Эрен тряхнул поводьями, заставляя нервничающих лошадей бежать, Тави издал крик протеста.