Текст книги "Фурия Капитана (ЛП)"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 36 страниц)

Глава 27

– Кровавые вороны, – рычал Антиллар Максимус, – Прямо сейчас, капитан отдыхает, спит в своей замечательной, удобной камере в форте Элинарх, пока мы здесь мокнем до последней нитки.

Валиар Маркус спустился с глыбы, что позволяла ему следить за Первым Алеранским поверх частокола и смотреть на позиции врага у брода через реку Эпон. Канимы наняли талантливых людей из Свободных Алеранских легионов.

Их заклинатели земли не могли сравниться с инженерным корпусом легиона, и их позиции не были возведёнными с помощью фурий из многослойного камня крепостными стенами, но высокие земляные валы, которые они подняли на дальней стороне неглубокой водной преграды, были достаточно массивными, чтобы создать грозный оборонительный рубеж.

– Держу пари, прямо сейчас он ест на завтрак горячие лепёшки, – продолжал Максимус. Молодой трибун с негодованием посмотрел на непрерывный дождь. – Может, пьёт утреннюю чашку чая. Вероятно, позаимствовал одну из книг Цирила. Цирил из тех, у кого много книг.

Антиллус Крассус сошёл со своей глыбы и сердито посмотрел на Макса.

– Я уверен, ты никогда не жаловался на это капитану Сципио.

– Он жаловался, – пробормотал Маркус. – Только не в присутствии кого-либо. Кроме меня.

Крассус окинул Максимуса очень строгим взглядом.

– Трибун, я приказываю вам прекратить ныть.

– Причём это никогда не действовало на Сципио, – заметил Маркус.

– Это священное право, – ответил Макс. Он ненадолго подтянулся по частоколу, затем спустился обратно на землю. – Похоже, они собираются менять часовых.

– Дай сигнал инженерам, – сказал Крассус.

Маркус обернулся и подал сигнал рукой ближайшему всаднику-марату – в данном случае, всаднице, – подумал он.

Она кивнула, повернулась и поскакала на вершину невысокого холма, позади них, и в общих чертах повторила жест.

– Мы не выиграем много времени, застав их во время пересменки, – сказал Макс.

– В этом нет надобности, – ответил Маркус. – Они ожидают, что всё будет как положено. Несколько секунд могут оказаться решающими.

Он повернулся и кивнул головной колонне Первой когорты. Они отдали честь, и отданные шёпотом приказы прошли по рядам. Ветераны обнажили свои мечи со скользящим шелестом стали.

Крассус обернулся и жестом подозвал посыльного. Молодой человек поспешно подошёл.

– Передай, пожалуйста, достопочтенному сенатору, что наш первый штурм вот-вот начнётся.

Гонец поклонился и умчался.

Маркус снова шагнул на глыбу и посмотрел на реку.

Сначала он не мог видеть, что там происходит. Перемена была слишком незначительной. Его уши, однако, отреагировали на изменение постоянного, почти беззвучного журчания воды, текущей между отмелями.

Звук усилился, и Маркус наклонился, пристально наблюдая.

Поток в нормальных условиях был глубиной около трёх футов – чуть глубже, учитывая постоянный дождь в течение прошлой недели.

Он не был достаточно глубок, чтобы помешать пехоте пересечь его вброд, но он был достаточно глубок и быстр, чтобы сбить человека с ног, если тот не будет достаточно осторожен. Попытка пересечь его на виду у вражеских защитников будет медленной и кровавой, где баллисты и луки объединенных сил канимов и бывших рабов приведут к ужасным потерям.

В конце концов сломить сопротивление возможно, но традиционная атака потребует обильную кровавую плату.

Из за которой, размышлял Маркус, Арнос возможно и дал Первому Алеранскому сомнительную честь возглавить штурм.

Маркус не был уверен, что капитан пошел бы в бой тем же путем, но он точно одобрил бы немедленную реакцию Крассуса на столь кровавый сценарий – изменить сценарий.

– Сэр, – пророкотал Маркус.

Крассус обнажил свой клинок и кивнул Максимусу. Здоровяк Антиллар одарил своего сводного брата улыбкой и, пробормотав команду Рыцарям Малькам, достал свой меч. Они немедленно приготовили свое оружие.

Маркус не отрывал глаз от реки, пытаясь разглядеть через плотный дождь темным вечером тростник, поставленный разведчиками днем ранее. Он был очищен до почти белой древесины, которую было бы легче увидеть в темноте, но даже при этом Маркус начал задаваться вопросом, принесет ли это какой-нибудь результат.

Затем он увидел проблеск белого на реке. Второй. И, спустя мгновение, третий.

– Есть, – прошипел он, – Три прута. Река глубиной меньше фута.

– Начали, – лязгнул Крассус.

Маркус сильно дернул веревку перед ним, отступил на шаг, уперся и ударил ногой в частокол.

Хотя он казался стандартным оборонительным сооружением Легиона, инженеры изменили порядка двухсот футов забора, и, когда Маркус ударил секцию прямо перед собой, остальная часть волной повалилась наружу, врезаясь в землю.

В другом лагере раздались крики, но они тут же были заглушены, когда Крассус поднял свой меч, проревел боевой клич, и рыцари и ветераны вокруг него подхватили его. Крассус указал своим клинком направление вперед и Первая Когорта и Рыцари Мальки рванули вперед, с Маркусом, Крассусом и Максимусом в первом ряду.

Первый Алеранский достиг мелководья и хлынул на противоположный берег. Стрелы полетели из за земляных укреплений. Маркус знал, что из-за темноты, смятения и брызг воды, только очень опытный и очень удачливый выстрел из любого алеранского лука имел шанс сбить легионера в тяжелой броне.

Большинство стрел отскакивало от стальных шлемов или без вреда ударялись о подбитые сталью деревяные щиты Легиона.

Некоторые нет.

Маркус услышал вскрик справа и скорее почувствовал, чем увидел, внезапную брешь в целостности когорты, когда кто-то падает и задерживает тех, кто следует за ним.

Стрела выбила искры из шлема Максимуса, а еще одна пролетела рядом с ухом Маркуса с жутким, вибрирующим свистом.

Они были на полпути, когда канимские стрелки взялись за работу.

Ровный металлический звон тетивы их странных луков не был громок, но они были достаточно близко чтобы его слышать. После каждого такого "памм" практически мгновенно следовал тяжелый звук удара, сопровождаемый визгом разорванной стали.

Краем глаза Маркус увидел, как другой командир упал, так же как и два человека в плотном строю за его спиной. Люди кричали, и наступление стало замедляться.

– Давай, Макс, – выкрикнул Крассус. Действующий капитан Легиона поднял свой клинок, и тот внезапно окутался в яркое пламя, маяк и сигнал каждому человеку в Легионе – не упоминая всех остальных, во вражеском стане.

В тот же момент Максимус вытянул руку в направлении воды, оставшейся между Первым Алеранским и берегом. Он крикнул, и внезапный порыв ветра устремился вниз по реке, закручиваясь в небольшой водяной смерч, поднявший в воздух огромное количество воды, закрывая пылающий меч и его обладателя от невооруженного глаза.

– Вперед!– закричал Крассус. Пламя на клинке пульсировало и мерцало. – Вперед! За Алеру!

Когда он выкрикнул это, Крассус выпустил приготовленную огненную магию.

Гнев излился сквозь Маркуса, внезапнее, жарче, и сильнее чем он когда-либо ощущал за свои годы. Все мысли были выжжены огнем его гнева, и из него вырвался еще один крик, крик желания встречи с врагом в бою.

Колебания наступающих сил полностью исчезли, и почти восемьсот глоток одновременно извергли рев неукротимой враждебности. Первый Алеранский набирал скорость, построившись и изготовив оружие к бою, когда они пересекали заслон из воды и ветра созданный Максимусом.

Ведомые гневом, легионеры бросились в атаку на вражеские укрепления, совершенно игнорируя метательные снаряды, хотя они все так же косили их ряды, забирая жизни.

Первый Алеранский понес потери при форсировании реки и принял их как необходимую цену за возможность схватиться с врагом. Легионеры поднялись на гребне земляной волны, возглавляемые Рыцарями Земли Первого Алеранского.

Рыцари ударили своими огромными молотами по защитным укреплениям из камней и земли, создавая локальные оползни, по которым можно было подняться вверх и штурмовать оборонительные стены. Маркус, Максимус, и Крассус первыми ступили на эти импровизированные рампы, возглавив атаку на кустарные укрепления.

Там они и встретили врагов.

Маркус был готов сразиться с канимам, но бывшие рабы – это совсем другое дело. Когда он ворвался на стену, мальчик не старше пятнадцати лет поднял лук, неуклюже нащупывая стрелу.

У Маркуса не было времени на размышления. Его рука нанесла удар, и молодой солдат отшатнулся, кровь брызнула из его вскрытого горла.

Маркус уставился на паренька в секундном потрясении, единственный удар сердца вдруг растянулся, удлинился, остальной мир застыл как на картинке в обманчиво-сонной неподвижности. Гнев все еще горел в нем, но в тот момент он существовал вне его самого, просто часть фона, не более важная, чем, например, звуки битвы.

Шея мальчика была изуродована воротником шрамов. Старых. Если ему действительно было пятнадцать, то он должен был получить свои шрамы в возрасте, когда едва начал ходить, и Маркус не питал иллюзий насчет того, какое применение мог найти работорговец для беспомощного ребенка.

Арнос назвал "Свободных Алеранцев" предателями, но, вороны, Маркус не был уверен, что он не сделал бы то же самое, будь он на их месте. Много рабов в южных провинциях Империи влачили такую же безотрадную жизнь, и терпение каждого человека, гражданин он или нет, имеет свои пределы.

Потом раздался разъяренный волчий рев, и застывшее мгновение кончилось. Маркус поднырнул под взмах кривого канимского меча и столкнулся с восемью футами и несколькими сотнями фунтов разъяренного канима из касты воинов в стальной броне.

Маркус был опытным фехтовальщиком и знал, что сила его собственной магии земли давала ему значительные преимущества по сравнению с большинством оппонентов. Однако против канима из касты воинов у него не было преимущества в силе, и, вполне возможно, он уступал каниму и в скорости.

Он не стал бы старым солдатом, если бы всегда дрался по дуэльным правилам, и когда каним шагнул вперед и снова замахнулся, Маркус нанес колющий удар под острым углом под край его поднятого щита, протолкнул меч вперед, проникая в защиту противника, и вонзил клинок каниму в колено.

Каним взвыл и покачнулся. Максимус увидел как Маркус выводит из строя врага этим мелким, грязным, калечащим приемом, и прежде, чем каним смог восстановить равновесие и разрубить Маркуса, меч молодого трибуна метнулся вперед одним возвратно-поступательным движением, и кровь хлынула из пронзенного горла канима.

Маркус снова обрел равновесие, став угрозой для врага атаковавшего Максимуса с фланга, и они продвиулись вперед, в группу запаниковавших Свободных Алеранцев. Маркус был рад, что они не слишком сопротивлялись.

Он сбил одного человека на землю щитом, нанес парочку несмертельных порезов клинком, потом враг бежал. Маркус преследовал их, ступив на землю с противоположной стороны укреплений, и легионеры Первой Когорты последовали за ним.

Здесь они встретили наспех собравшихся для контратаки канимов. Там было тридцать или сорок волков-воинов, численность на самом деле потрясающая, учитывая как мало времени у них было на подготовку, и свидетельствующая о внушительной боевой дисциплине, и они набросились на силы алеранцев с леденящим кровь в жилах безумным воем.

– Поднять щиты, опустить мечи! – рявкнул Маркус.

– Поднять щиты, опустить мечи! – откликнулась когорта, следуя доктрине, разработанной в качестве одной из немногих жизнеспособных тактик против таких огромных противников.

Канимы врубились в строй, но их опускающиеся мечи встретились с поднятым железным заслоном из легионерских щитов, а солдаты в первом ряду сосредоточились на нанесении калечащих ударов по ногам, коленям и паху нападающих.

У канимов было сравнительно мало опыта в борьбе с противником намного меньше ростом, чем они сами, и атаки пешим строем неоднократно доказали, что им будет трудно от них защищаться.

Канимы врезались в защитную стену Легиона. Один легионер принял удар ребром щита, а не под нужным для отражения углом. Подбитый сталью или нет, щит хрустнул под страшной силой удара клинка канимского воина, и меч отрубил легионеру руку по плечо. Мужчина с криком упал.

Крассус, стоявший рядом с Маркусом, получил удар по щиту огромной дубиной, и даже с его усиленным фуриями снаряжением и увеличенной фуриями силой, он крякнул от боли и пошатнулся, державшая щит рука вяло опустилась.

Маркус прикрыл молодого офицера, отбив следующий удар канима, вместо того, чтобы пытаться помериться с ним силой, и нанёс колющий удар под углом в нижнюю часть живота канима. Тот упал, взвыв от боли, а Маркус заорал двум своим ветеранам, чтобы встали так, чтобы защитить Крассуса.

Натиск атакующих резко ослабел, дав передышку, и Маркус понял, что Первая Когорта, а вслед за ней и остальные Первого алеранского, прорвались через земляные укрепления. Рога канимов истошно заревели, и враг перешёл в общее отступление, отошёл от своих позиций и исчез среди дождя и тьмы.

Крассус ослабил ремни своего щита с левой руки, его лицо было бледным. Маркус повернулся и глянул на руку молодого офицера.

– Плечо выбито из сустава, – сказал он, – Вам нужно показаться целителю, сэр.

– В первую очередь пусть они занимаются парнями, истекающими кровью. В любом случае, я не чувствую в этом необходимости прямо сейчас, – он вытер свой клинок об мантию упавшего канима, вложил в ножны, и оглянулся вокруг. – Пусть инженеры вернут реку в обычное русло, и отзывайте их. Разместите Шестую, Девятую и Десятую когорты по периметру. Со Второй по Пятую пусть займутся частоколом. Из остальных сформируйте резерв.

– Сэр, – Маркус отдал честь.

– Подождите, – сказал Максимус. Он шагнул ближе к Крассусу и понизил голос. – Они выбиты из колеи, Крассус. Нам нужно усилить атаку, сейчас, пока у нас есть преимущество.

– Цель была занять брод, – произнес Крассус, – Мы достигли ее.

– Это возможность, – сказал Макс, – Нам нужно ею воспользоваться. У нас может не быть еще одного шанса, подобно этому, чтобы поразить их, когда они не готовы.

– Я знаю, – сказал Крассус, – Это выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Маркус пристально посмотрел на Крассуса и нахмурился. Макс также хмуро взглянул на Крассуса.

– Ты слишком переоцениваешь канимов в этот раз.

– Остановись и подумай, Макс, – сказал Крассус, – Это может быть обидно, но попытайся на минутку представить себя на месте канимов. Когда лучше всего атаковать Первый Алеранский, отрезанный от двух других, на открытой местности, да еще и в темноте?

Макс взглянул на Маркуса:

– Первое Копье? Ваше мнение?

Маркус хмыкнул:

– Это возможность как по учебнику, сэр. Если вы не отдадите приказ о преследовании после такого разгрома, как этот, Сенатору это не понравится.

– Но вы полагаете, что это ловушка? – Продолжал давить Максимус.

– Нужно быть чертовски блестящим солдатом, чтобы расставить ее, – ответил Маркус.

– И Насаг им является, – сказал Крассус. Он взглянул на Максимуса, затем в темноту, его лоб на минуту прорезали морщины в задумчивости.

– Вы не предполагаете, что, по вашему мнению, враг будет делать, – в итоге, изрек он, – вы предполагаете, что он, по вашему мнению, способен сделать. Я не пошлю Легион туда, где он будет слеп.

Максимус покачал головой.

– Я не горю желанием бороться с канимами в темноте, но если ты не отдашь приказ выдвигаться, Арнос оторвет тебе яйца.

Крассус пожал плечами.

– Ну пусть попробует тогда. В первую очередь, мы обеспечили переправу. Первое Копье, заставь людей пошевеливаться.

Маркус отсалютовал Крассусу и повернулся к ближайшему курьеру, выдавая скупые инструкции.

– А пока что отправьте маратов вперед, – сказал Крассус. – Они видят в темноте и могут обогнать канимов. Если они не обнаружат силы врагов там, мы пошлем кавалерию и заставим канимов отступать и далее.

– Надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, – сказал Макс.

– Если мы останемся на месте, и я окажусь прав, мы сохраним нашим много жизней. Если мы останемся на месте, но я ошибусь, мы все еще занимаем эту позицию, между нами и Мастингсом осталось всего две позиции.

– Сципио выдвинулся бы, – сказал Макс, – Я уверен.

Крассус потер свое травмированное плечо, выражение его лица осталось спокойным.

– Я не Сципио, – сказал он. – И ты слышал мои приказы.

Максимус минуту сердито смотрел на Крассуса, затем ударил кулаком себя в грудь и направился к своей лошади. Оседлав ее, он громогласно чихнул. Высокий Антиллар хмуро глянул вверх на идущий дождь и взнуздал лошадь, пройдя рядом с Маркусом.

– Лежит в постели с книжкой, – прорычал он Маркусу, – и с послом, бьюсь об заклад.

Максимус послал лошадь в рысь и, мгновение спустя, половина крыла кавалерии маратов перемахнула через захваченнные земляные сооружения и скрылась в темноте.

Маркус наблюдал за расположением остальной части Легиона. Часть мужчин заняла передовые позиции, другие возводили стену мобильного частокола за ними, остальные рядами стояли в центре позиции, готовые выдвинуться маршем или броситься в бой, если такая необходимость возникнет.

Когда это было сделано, Маркус вернулся и обнаружил Крассуса, разговаривавшего с одним из старших офицеров Первой Сенаторской Гвардии. Мужчина был явно зол, так как в процессе разговора он сильно жестикулировал. Крассус смотрел на мужчину, не выражая на своем лице никаких эмоций и не произнося ни слова в ответ.

Офицер гвардии что-то грубо фыркнул и удалился.

Маркус спокойно обратился у Крассусу.

– Проблемы, сэр?

Крассус покачал головой.

– Люди Сенатора. Вы были правы.

Первое копье кивнул.

– Пойдемте к лекарям, сэр.

– Это может подождать, – сказал Крассус. – Кажется мы захватили еще больше балест, и я хочу убедиться, что они охраняются должным образом, прежде чем…

– Со всем уважением, – сказал Маркус, – нет, сэр, это не может ждать. Только то, что вы не чувствуете боли, не означает, что вы не наносите плечу еще больше ущерба. Мы идем к лекарям, сэр. Немедленно.

Крассус вскинул бровь, жестом очень напоминающим капитана. Маркус подумал, что он научился этому у Сципио. Затем Крассус глянул вниз на свое плечо и печально улыбнулся Маркусу.

– Если бы я был на месте кого-то другого, я бы приказал себе идти к лекарям, верно?

– Да, сэр, – сказал Маркус.

Крассус вздохнул, кивнул, и они оба направились в ту сторону, где Фосс разместил свои палатки с целительными ваннами.

– Маркус, – тихо сказал Крассус. – Я не поблагодарил вас.

– За что, сэр?

– За вашу помощь. За ваш совет. Я бы не смог справиться с командованием легионом без вашей помощи.

– Это приходит с опытом, сэр, – сказал Маркус.

Крассус покачал головой.

– Нет. Вы всегда стараетесь двигаться на шаг впереди. Вы первым встаете по утрам и последним ложитесь спать. Вы заставляете всех нас добиваться большего успеха. Вы сохраняете дисциплину между людьми, не прибегая к угрозам и унижению. Если вы еще не снискали звание чести в храме Отваги, то ваша служба за последние несколько лет заслужит вам место в храме Верности.

Маркус затих и отвел взгляд от молодого человека. Они дошли до палаток целителей. Несколько раненых человек лежали на носилках на земле, они были перевязаны на время ожидания их очереди на целительные ванны.

Рядом на свернутых постелях лежали еще несколько человек без сознания, свежая розовая кожа указывала на места, которые были залечены водными фуриями, в процессе чего они истощились.

Там была Леди Аквитейн, в своем обличье прачки, она помогала раненым в качестве сиделки, поднося им воду и обследуя их травмы. Она глянула на Маркуса, слегка улыбнулась и вернулась к своим обязанностям.

– Имя Фиделиар Маркус не так часто упоминается, верно? – продолжил Крассус. – Тем не менее, думаю, вы должны знать, я ценю всю ту огромную работу, что вы проделываете. Спасибо вам.

Маркус постарался не сплюнуть горечь, образовавшуюся во рту.

– Пожалуйста, сэр.

Глава 28

Дождь, решила Амара, был палкой о двух концах. В то время как устойчивый, непрекращающийся ливень помог скрыть следы и сократить видимость, уменьшив их шансы быть замеченными, через три дня он начал раздражать.

Здесь, на самом южном рубеже Империи, такое количество осадков не было необычным для этого времени года, но Амаре никогда не приходилось бороться с таким безжалостным ливнем.

Ночи были неприятными, особенно потому, что не было сухих дров для костра. Бернард сказал Амаре, что он мог бы использовать своё заклинательство, чтобы создать из деревьев более подходящее укрытие, или открыть сухую пещеру в скальном выступе, но не смеет рисковать, опасаясь, что вражеские лесничие могут это заметить.

Несмотря на это, муж Амары был столь же изобретателен в практических вопросах, как и раньше. Ему всегда удавалось найти какое-нибудь средство, с помощью которого можно было защитить их от воды, по крайней мере, частично, но ни один из них не отдыхал как следует.

Если дождь вскоре не стихнет и не позволит им что-то иное, чем питаться всухомятку походными галетами, они вскоре истощат свой запас и будут вынуждены есть только то, что Бернард мог добыть охотой, пока они путешествовали. Амара не горела желанием есть сырого кролика.

Она с негодованием посмотрела на небо и пожалела, что у неё нет большего опыта в заклинании погоды, вместо того, чтобы летать.

– Я точно знаю, что ты чувствуешь, – пробормотал Гай, упрямо хромая вперёд. – Я не могу перестать думать о том, каким приятным может быть тепло огня и горячей чашки чая.

Амара улыбнулась.

– Это так очевидно?

– Мы все думаем о том же самом, – ответил Гай. Он, прищурившись, посмотрел на облака. – В основном, это моя вина, ты же знаешь.

Амара искоса посмотрела на него.

– Почему вы это сказали?

– Потому что это была моя ошибка. Ветер, который доставил нас сюда, был с крайнего севера, холодный и сухой. Я попросил его нести нас на юг, и он встретился с тёплым, влажным воздухом над морем. Дождь – это результат.

Амара покачала головой.

– Не такая уж ужасная ошибка. Дождь, наверное, многим нам помог.

Гай улыбнулся, сверкнув зубами.

– Только между нами? Я бы и сам от помощи не отказался.

Амара рассмеялась, и её взгляд упал на ближайший ствол дерева. На высоте, может быть, семи футов, кора была небрежно содрана и процарапана до древесины широкой продольной бороздой.

– Бернард? – негромко окликнула Амара.

– Я видел, – сказал он.

– Что это?

– Территориальная метка, – ответил Бернард.

– Территориальная метка…? Чья?

– Хищника, – сказал Бернард. – Может быть, какой-нибудь дикой кошки. Может быть, одной из тех больших ящериц. – Он остановился и поднял руку, склонив голову набок.

– Они называются гаримы, – спокойно добавил Гай. – Они раскрывают изумительные пелерины, когда…

Подлесок в десяти футах слева от Первого Лорда внезапно пришёл в движение, и что-то массивное, кожистое и приземистое метнулось по лесной подстилке, его голова с зияющей пастью повернулась в сторону Гая, чтобы вцепиться ему в ноги.

Это была огромная ящерица – гарим.

Первый Лорд увидел, что он приближается, и отреагировал с завидной быстротой. Он успел повернуться и сунуть тяжёлый посох зверю в пасть. Гарим резко её закрыл, ловко откусив конец посоха. Потом он выплюнул кусок дерева и вновь атаковал Гая.

И всё же манёвр Гая дал Амаре драгоценные секунды, чтобы действовать. Курсор призвала Цирруса, позаимствовав у фурии ветра стремительность, и мир замедлился до ленивого, словно в густом сиропе, танца.

Рука Амары опустилась к поясу, и её пальцы нащупали рукоять ножа. Она вытащила его, одновременно поворачиваясь к разъярённому гариму, перенося вес со сводящей с ума медлительностью, и швырнула нож с тем, что, по её собственному представлению, было почти нормальной скоростью.

Нож сделал ровно полтора оборота, ударился в чешуйчатую шкуру твари, и вонзился на несколько дюймов в бок гарима, позади его передней лапы.

Гарим отреагировал медленнее, чем любое животное, что она ранее видела, и Амара успела сделать большую часть шага, прежде чем он внезапно вцепился себе в бок, медленно наклонившись, щёлкнул челюстями, схватив нож, и вырвал его.

Амара вытащила свой меч и бросилась на зверя, держа короткое оружие обеими руками. Дополнительная скорость, придаваемая ей фурией, позволила ей нанести мощный удар – и она надеялась, что пронзит его кожу, если то, что её не удалось пробить брошенным ножом, являлось каким-либо показателем.

Расстояние между ней и гаримом сокращалось достаточно медленно, чтобы она оценила смешанные чувства: хотя скорость, подаренная ей фурией, сделала ее достаточно быстрой, чтобы она вмешалась и поддержала Первого Лорда, но также было достаточно времени, чтобы она осознала опасность ее способа действий.

Зверь был гораздо больше, чем она решила сначала. Хотя он был не более двух футов от земли, телосложение гарима было широким и плоским, с мощными ногами, выходящими за контур чересчур мощного тела,состоящего из сухожилий и хрящей.

Он, вероятно, весил в два раза больше, чем Амара, а может и больше. Его ноги оканчивались тяжелыми когтями, голова была твердой и брусообразной, раздутой из за мышц, двигающих его ужасные челюсти.

Глаза как бусины из черного стекла, маленькие, злобные и тупые, хвост, равный по длине всему телу, бился чересчур быстро и сильно. Кожа была темной, серо-зеленого цвета, рябила полосками более темного окраса, делая ее идеальным камуфляжем в заливаемом дождем лесу, чешуйки выглядели жесткими и толстыми.

Если гарим схватит ее, он откусит ее конечности так же легко, как отхватил кусок от посоха Гая. Она легко могла бы уклониться, если бы дело касалось только ее. Но это было не так.

Существо сознательно набросилась на Гая, и если она не отвлечет его на себя, оно вернется к атаке Первого Лорда. Она вынуждена биться, что означает, что ей нужно нанести решающий, калечащий удар с первого раза, иначе есть риск оказаться ошеломленной силой и скоростью зверя.

Она нацелилась на горло, как если бы это был саблезуб или травяной лев или один из маратских овцерезов. Хотя шея гарима была покрыта складками чешуйчатой кожи, и она засомневалась в способности пробить ее.

В отличии от гарима, который перекусит ее шею без особых усилий.

Амара была в ужасе.

Глаза, решила она. Правда, цель маленькая, но скорость Цирруса может в этом помочь. Меткий удар вполне вероятно убьёт зверя, – и даже если она всего лишь ранит его, это может покалечить гарима достаточно сильно, чтобы помешать ему преследовать Гая.

Хотя, если уж на то пошло, подумала она, то, что гарим убьёт Амару, утащит её тело в лес и будет пожирать, тоже может помешать ему преследовать Гая.

Представив себе эту перспективу, Амара никак не могла выбросить её из своих мыслей.

Страшная, уродливая голова гарима повернулась в её сторону, и его широкий рот открылся, обнажив то, что казалось сотнями изогнутых, острых зубов.

Амара вскрикнула и ткнула клинком, вложив в удар всю скорость и силу, на какие была способна.

Кончик её меча ударил чуть выше бусинки глаза гарима, пробил тонкий слой кожи и царапнул по толстой кости его черепа. Инерция протащила её вперёд, над приземистым гаримом, и она с тошнотворным ощущением паники поняла, что вот-вот упадёт.

Амара пыталась превратить падение в кувырок, чтобы затем подняться на ноги и бежать – но на полпути что-то ударило её в плечо и отправило в неконтролируемое падение.

Приземлилась она жёстко, на колено, по инерции пропахала землю одним плечом, и в завершение впечаталась в дерево с потрясающей силой. Рухнув на землю, она потеряла концентрацию, необходимую для связи с Циррусом, и мир снова замедлился до нормы.

Раненый гарим хлестнул своим мускулистым хвостом, с которым он только что ее “познакомил”, и развернулся, извиваясь с текучей грацией. С обнаженными клыками ящер бросился на нее. Ошеломленная, Амара неловко нашарила меч, хоть и понимала, что от оружия будет мало пользы.

Когда гарим приблизился вплотную, она сделала выпад – и меч просто проскользнул, отскочив от его груди. И она закричала.

А потом длинное деревце появилось из ниоткуда и с неимоверной силой опустилось на морду существа схлопнув его челюсти и воткнув носом в землю. Голова монстра отскочила от земли, но деревце опустилось снова, и снова, точно рассчитанными и жестокими ударами.

Первый Лорд Алеры бросился на гарима, пропихнул свой обгрызенный посох под тварь, и рыча от напряжения рывком повернулся вместе с гаримом, переворачивая ящера кверху брюхом.

– В подбрюшье бей! – воскликну Гай. – Туда, где тоньше чешуя!

Амара схватила свой меч, шатаясь, встала на колени, и вонзила клинок в незащищенное горло гарима, чуть ниже того места, где посох Гая всё ещё удерживал голову твари. К её удивлению, меч легко пробил чешуйчатую кожу, которая здесь была тонкой, и кровь хлынула алым фонтаном.

Гарим дико забился, но Первый Лорд пришпилил тварь. Хотя ящер швырял его взад и вперед, он не мог избавиться от хватки Гая. Амара била снова и снова, пока конвульсии гарима не стали затихать, а потом оттащила Первого Лорда подальше от умирающего животного.

– Милорд! – выдохнула Амара.

– Я в порядке, – тяжело дыша, ответил Гай, – Граф.

Амара встала, дико оглянулась и осознала, что есть еще кое-что, чего она не знала о смертельно опасных ящерицах.

Они бегают стаями.

Один гарим, измочаленный, висел на иве пятнадцатью футами выше уровня земли, где дюжины тонких ветевей, казалось потянулись к нему и обернулись вокруг него.

Другой, избитый и дико скрученный, лежал на земле, поднявшейся на пять или шесть футов. Топор лесничего торчал из головы умирающего гарима, мощный удар загнал его в череп ящерицы по самую проушину.

И окровавленный граф Кальдерон, безоружный, сошедшийся в схватке с третьим гаримом. Как и Первому Лорду, ему удалось зайти со спины зверя, но его руки сомкнулись на горле существа.

Амара видела, что кровь залила одну сторону его головы и половину верхней части туловища, но он оставался в сознании, а на лице застыла гримаса рычания.

Гарим жестоко бился, несколько раз перевернулся, и его хвост с дичайшей энергией бил Бернарда по ногам и нижней части спины. Он выл от ярости и боли.

Амара закричала и бросилась к мужу с мечом в руках.

Голова Бернарда повернулась, он разжал одну руку, схватив ей хвост. Зверь безумно крутанулся, высвободился от захвата Бернарда и цепляя мощными ногами лесную почву, поднялся и попытался вцепиться зубами в Бернарда.

Однако Бернард первым сработал ногами, схватив хвост гарима раньше, чем он смог бы восстановить равновесие. Гарим изо всех сил пытался дотянуться до него, а Бернард, уворачиваясь от челюстей, жестко держал хвост.

Сначала Амара думала, что он просто пытается выиграть время – но на втором круге гарим начал набирать скорость. Зверь был крупнейшим из виденных Амарой, и, должно быть, потянул бы на пятьсот фунтов, если его взвесить, но граф Кальдерон оторвал его от земли и закрутил, как если бы это была детская игрушка