Текст книги "Фурия Капитана (ЛП)"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц)

Глава 23

Тави провел целую вечность в мучениях, страстно желая смерти, которая принесла бы сладостное освобождение от невыносимых страданий. Остальные собрались возле его койки на борту судна, тихонько наблюдая за ним.

– Я не вижу в этом никакой драмы, – сказал Демос, его тихий голос был полон привычного равнодушия. – Его мутит. Это пройдёт.

Тави застонал, перевернулся на бок и согнулся в конвульсиях. В его желудке не было ничего, кроме тепловатой воды, но он старался, чтобы большая её часть попала в ведро. Китаи поддерживала его, пока рвота не прекратилась, и смотрела на Демоса, Тави и ведро с более или менее одинаковой неприязнью.

Демос, нахмурившись, посмотрел на ведро и на Тави.

– Хотя я беспокоюсь о запасах воды, которые он так растрачивает. – Он наклонился, чтобы обратиться непосредственно к Тави. – Я не думаю, что это будет возможно снова использовать для питья. Это сохранило бы наши…

Тави вырвало снова.

Демос вздохнул, покачал головой, и сказал:

– Это пройдёт. В конце концов.

– А что, если нет? – услышал Тави голос матери.

– Я бы не стал так волноваться, – ответил Демос. – От такого вряд ли кто-нибудь умирал.

Капитан вежливо кивнул им и вышел из каюты.

– Леди Исана? – спросила Китаи. Тави показалось, что её голос звучал напряжённо. – А ваша водная магия ничем не может помочь?

– Не без вмешательства в работу заклинателей Слайва, – тихо сказал Арарис.

– Я не понимаю, – сказала Китаи.

– Они заклинатели фурий воды, Китаи, – пояснил Эрен, с койки над Тави. Тави услышал шелест бумаги, когда молодой курсор перевернул страницу в своей книге. – Они необходимы на любом морском корабле, чтобы помешать левиафанам ощутить нас.

– Левиафаны, – сказала Китаи. – Как те, что пожирали отходы и канимов в Элинархе?

– Те были только сорок или пятьдесят футов в длину, – сказал Эрен. – Детёныши, так сказать. Взрослый левиафан, даже довольно маленький, разбил бы этот корабль в щепки.

– Зачем ему делать такое? – спросила Китаи.

– Они защищают территорию, – ответил курсор. – Они нападут на любое судно, вошедшее в воды, которые они считают собственностью.

– И эти заклинатели могут помешать этому?

– Они мешают левиафанам заметить судно, – сказал Эрен.– Конечно, если разыграется хороший шторм, иногда левиафаны находят корабль.

После задумчивой паузы, он добавил:

– Мореходство – это опасное занятие.

Китаи зарычала.

– Тогда почему бы нам не пристать к берегу, где вода слишком мелкая для приближения этих зверей, чтобы позволить леди попытаться его исцелить?

– Нет, – Тави удалось рявкнуть. – Нет времени… чтобы тратить его… из-за моего изнеженного желу…– Он замолчал, прежде чем успел закончить слово, и снова согнулся.

Китаи поддерживала его, пока его рвало, потом приложила фляжку с водой к его губам. Тави пил, хотя это казалось бессмысленным.

Вода едва успевала попасть в желудок, прежде чем его покинуть. Мышцы на его животе горели от постоянного напряжения и ныли от боли.

Тави взглянул вверх, чтобы найти мать, смотрящую на него, с нежностью и озабоченным выражением на лице.

– Возможно, ты не должен говорить здесь таких вещей, – сказала она.

– Пока мы не повышаем голоса, это не должно быть проблемой, стедгольдер, – сказал Эрен. – Мы уже в открытом море. Солёные брызги делают невозможным призывание фурий воздуха. Всем, кто хочет подслушивать, придётся это сделать физически.

– Он прав, – тихим голосом сказал Арарис. – И не обращай внимания на чувство юмора Демоса, Исана. До тех пор, пока у нас есть немного воды, чтобы поить капитана, с ним всё будет хорошо. Он в конце концов привыкнет к морю.

Китаи издала неодобрительный звук, но не очень агрессивный. Ее манеры стали более изысканны за время ее прибывания в Алере, подумалось Тави, но ее длительная усталость, вызванная излечением ее руки с помощью фурий, плюс ее забота о нем, давили на нее все больше и больше.

– Когда? – Так же тихо спросила Исана. – Мы в море уже четыре дня. Сколько еще нужно времени?

– Столько, сколько будет нужно, – произнес Арарис терпеливо.

Тави слышал, как сингуляр поднялся и направился к двери каюты. Он остановился, чтобы обнадеживающе сжать плечо Китаи. Когда Тави открыл глаза, чтобы взглянуть на него, Арарис ответил ему одной из своих редких улыбок.

– Как бы то ни было, я знал еще одного человека, который был настолько же плохим моряком.

Тави почувствовал, как его рот дернулся, пытаясь изобразить, что-то вроде улыбки.

– Я пойду посплю, – проговорил Арарис, – Побуду около него ночью.

Китаи сердито подняла взгляд на сингуляра, как будто бы хотела возразить, но не стала. Тави предположил, что, после четырех бессонных ночей, мешки под глазами наконец-то перевесили ее гордость.

Тави провел остаток дня, борясь со своим бунтующим желудком и размышляя о прелестях скоротечного суицида. Он дрейфовал между сном и приступами острой тошноты. К тому времени, как лучи дневного света стали исчезать, Китаи лежала, свернувшись калачиком в нижней части своей койки, и крепко спала.

Как только наступила ночь, Тави, с помощью Арариса, шатаясь вышел на палубу. Большая часть экипажа после захода солнца разошлась по своим койкам и гамакам, и лишь немногие остались на палубе.

Тави растянулся у основания грот-мачты, где, как он надеялся, качка будет меньше чувствоваться. Он смотрел, как звезды начали появляться на чистом, ясном ночном небе, и в первый раз за много дней по-настоящему заснул.

Когда он проснулся, первое, что он заметил, была небольшая, но постоянно растущая боль в желудке от голода.

Ночь стала приятно прохладной, хотя и не менее ясной, и, когда он сел, он был почти ошеломлён поразительным отсутствием дезориентации. От прежней тошноты осталось лишь слабое эхо. Он медленно встал и потянулся.

– Попробуй сосредоточиться на звездах, или на горизонте, – произнес мягкий голос у борта корабля. – Иногда это помогает.

Тави прошёлся по палубе и остановился возле леера, рядом с Арарисом. Сингуляр смотрел на воду, направив взгляд вдаль, и Тави был готов долго стоять рядом с ним, молча.

Волны бились о корабль с постоянным глухим рокотом, а позади них в кильватере оставался светящийся след. Тави повернулся лицом к ветру, стараясь не обращать внимания на ноющие мышцы живота, и наслаждался тем, что морская болезнь прошла.

Арарис нарушил молчание.

– Ты уже поговорил с ней?

– Не совсем, – ответил Тави. – Ещё не время.

– Она любит тебя. Очень сильно.

– Я знаю, – тихо сказал Тави. – Но…

– Но от этого не легче, – добавил Арарис.

Тави кивнул.

– Ты понимаешь почему мы делали то, что делали?

Он снова кивнул.

– От этого тоже не очень-то легче.

Арарис посмотрел на воду. Затем оттолкнулся от перил и бесшумно ушел. Вернувшись, он предложил Тави что-то плоское и прямоугольное, очень похожее на сухой хлеб.

– Корабельные крекеры, – сказал он. – Хорошо для скисшего желудка.

Тави благодарно кивнул и откусил кусочек хлеба.

Он был мягче щебня, однако с небольшим трудом он смог разжевать его до нескольких кусков и они смягчились во рту пока он жевал. На вкус немного черство, но живот стал чувствовать себя стабильнее после нескольких кусков.

Прожевав, Тави спросил.

– Каким он был?

Арарис повернулся к нему в темноте.

Тави не мог видеть выражение его лица, только блеск глаз. Арарис посмотрел на него некоторое время, а затем повернулся к морю.

– Высокомерным, – сказал он, наконец. – Нетерпеливым. Вспыльчивым.

Его зубы блеснули.

– А также сочувствующим. Умным. Щедрым. Бесстрашным.

Арарис вздохнул.

– Слишком много "также".

Тави молчал, ожидая.

– Септимус никогда не довольствовался вещами, какими они были. Куда бы он ни пришел, он старался сделать место лучше, чем оно было. Когда он видел несправедливость, он старался исправить её. Найдя жертв, он предлагал им помощь, либо мстил за них. Вцепившись зубами в спор, он выигрывал его или умирал. Я ни разу не видел, как он грубил ребенку, или пнул собаку, или надевал шпоры на сапоги, когда ездил верхом.

Когда он сражался, это было как гроза, идущая на войну, и я никогда не видел никого, лучше него владеющего клинком. Мы бы пали на копья сердцами – мы, его сингуляры. Мы все верили, что он станет великим Первым Лордом. Таким же великим, как и настоящий Гай Прайм. Он был первым из Граждан, голосовавших за отмену рабства, ты знал?

Тави покачал головой.

– Нет.

– У него была привычка делать союзниками своих врагов, – сказал Арарис. – Ты бы видел его драки с Антиллусом Рокусом в академии – но они стали друзьями. У него была… своего рода харизма. Он мог угрожать человеку, не принижая его гордости. Если бы он был жив, он бы…

Арарис смолк на мгновение. Он прочистил горло и сказал.

– Всё было бы иначе.

– Если бы, – сказал Тави. Слово несло намного больше чем должно было – горечи, тоски, печали.

Арарис взглянул на океан.

– И он любил твою маму больше, чем воздух и свет. Он пошел против воли отца, женившись на ней. У Гая были иные планы в отношении того, кто был бы для него подходящей женой.

– Как… – Тави прочистил горло. – Как ты думаешь, он был бы… хорошим отцом?

– Он бы любил тебя, – сразу же сказал Арарс. Он нахмурился. – Но…

– Но он был бы слишком занят, делая вещи лучше?

Арарис молчал долго.

– Возможно, – сказал он, и слова выходили неохотно. – Великие фурии знают, как велика дистанция между ним и его собственным отцом. А, возможно, и нет. Мало какие вещи могут изменить человека так же, как дети.

Арарис предложил Тави флягу, и Тави принял ее. Вода степлилась, но, по крайней мере, ему показалось, что на этот раз она останется в желудке.

– Ты хоть задумывался над тем, что мы делаем? – спросил Арарис.

Тави нахмурился.

– Конечно.

Арарис покачал головой.

– Я знаю, что ты это планировал. Ты думал о том, что мы делаем и как. Ты думал о том, что будет, если мы выиграем или проиграем. Но мне интересно, почему ты уделяешь этому так много внимания.

Тави ощутил вспышку неуверенности, тут же перешедшей в гнев. Он подавил его, сделав очередной глоток воды, и ответил:

– Потому что это спасёт жизни.

– Могло бы, – сказал Арарис, кивая. – Но… Я удивлюсь, если у тебя есть право сделать этот выбор.

– Я бы попытался переговорить с Гаем, – сказал Тави, – но по каким-то причинам, он вне досягаемости. Я уже пытался связаться с ним через мою монету. Эрен тоже.

– Судя по тому, что ты рассказал мне, ты уже спрашивал его о поиске дипломатического решения, – сазал Арарис. – И он категорически тебе отказал.

– Это было до того, как ему стали известны все детали.

– Что дает тебе право принимать политические решения, которые будут иметь очень много последствий? Невзирая на незаконность твоих действий, которые будут рассматриваться очень плохо, по многим направлениям, даже если ты добьешься абсолютного успеха.

Тави вздохнул.

– Ты думаешь я превышаю свои полномочия, как Курсор.

– Я знаю, что превышаешь, – ответил Арарис. – Я сомневаюсь не выходишь ли ты за рамки своей… новой власти.

– Что это меняет?

– Твоя заявка на эту власть базируется на принципах закона и справедливости, – сказал Арарис, тихим настойчивым голосом. – Если ты, играя новую роль, начинаешь с того, что плюёшь на эти закон и справедливость, ты подрываешь собственные позиции. Подрываешь этические основы, на которых эта власть должна базироваться.

Тави услышал собственный смешок.

– Веришь, или нет, но я думал об этом.

Арарис склонил голову чуть набок, прислушиваясь.

– То, что я узнал от Насага, и созданная этим перспектива, являются жизненно важной информацией. Вероятно, это послужило бы достаточным поводом для Гая, чтобы побудить его пересмотреть свое прежнее решение. Согласен?

Арарис кивнул.

Тави повернулся к нему лицом.

– Но его нет. Я не знаю, где он или что он делает, но в данной кризисной ситуации он выведен из строя. По идее, если такое случается, мы должны консультироваться со следующим в цепочке командования, и этот человек принимает решение.

Арарис издал легкий, скептический звук.

– Это достаточно шаткое обоснование.

Тави слегка улыбнулся.

– Я знаю, – тихо сказал он. – Но… если я должен стать тем, кем мне предназначено быть, это значит, что я несу ответственность за эту Империю и ее народ. И если я буду бездействовать, это обернется настоящим кошмаром.

Он положил руку Арарису на плечо.

– Ты спрашиваешь меня, как я могу оправдать эти действия. Но реальный вопрос заключается в том, как я могу оправдать бездействие?

На миг Арарис уставился на него, затем тряхнул головой и хмыкнул.

Они снова стали глядеть на океан, и Тави спросил,

– Мне нужен ты. Твоя честность. Ты против этого?

– Я против того, чтобы ты бросался действовать не обдумав причины, – ответил он. – Твой отец был хорошим человеком. Но он слишком полагался на свои инстинкты. Действовал, не подумав. Он полагал, что с помощью своей силы выйдет из любой возникающей ситуации.

– Не особо относится ко мне, – пробормотал Тави.

Арарис тихо рассмеялся.

– Нет. Ты сильнее, чем был он, – он на мгновение задумался. – И, вероятно, более опасный.

Тави не знал, что на это ответить. Он погрузился в тишину на несколько минут. Затем сказал,

– Как по-твоему, нам удастся сделать это?

Арарис ответил без колебаний.

– Я не вижу такой возможности.

Тави хмыкнул и прикусил губу.

Арарис вздохнул и проговорил с неохотой.

– Но это никогда прежде тебя не останавливало, верно?

Тави издал смешок и увидел, что Арарис тоже смеется.

– Тебе надо поспать, – сказал Арарис. – Тебе это понадобится. Завтра поупражняемся.

– Поупражняемся? – спросил Тави.

Арарис Валериан кивнул.

– Ты научился основам владения мечом. Ты готов к серьезной подготовке.

Тави хлопнул глазами. Он считал себя… что ж. Вполне владеющим мечом.

– Ты правда думаешь, что это необходимо?

Арарис рассмеялся.

– Твой отец обычно спрашивал у меня то же самое.

– Что ты ему отвечал?

– Как пожелаете, милорд, – ответил Арарис. Его улыбка померкла. – И кто-то убил его. Так что ты будешь практиковаться завтра и каждый последующий день. И будешь продолжать до тех пор, пока я не буду доволен.

– Когда это произойдет?

– Когда ты сможешь превзойти меня, – сказал Арарис. Он склонил голову к Тави и кивнул в сторону каюты.

– Отдохните немного, милорд.

Глава 24

Исана наблюдала, как голая спина Тави врезалась в переборку каюты «Слайва» уже в девятый раз за тридцать минут. Молодой человек отскочил, тяжело дыша, но его меч продолжал двигаться, перехватывая и парируя удары с плеча и отбивая длинные выпады противника.

Всё же он не был достаточно быстрым, и набухающая алыми бусинками черта появилась вдоль одного из его рёбер.

Исана поморщилась, больше от вспышки разочарования и досады, что пришла от Тави, чем из сочувствия к его боли.

Рана была поверхностной, и Исана могла закрыть её без проблем, после тренировки. Она даже не оставит шрама. Арарис никогда бы не нанёс любому ученику чего-нибудь более серьезного, чем эта царапина.

Тави издал слабый крик, когда от удара под дых у него перехватило дыхание, и бросился в яростную атаку на Арариса.

Сингуляр, по-видимому, блокировал каждый выпад ещё в самом начале, затем сделал своеобразное круговое движение запястьем. Меч Тави внезапно вырвался из его рук и упал на палубу.

Тави, не медля ни секунды, подошёл вплотную и перехватил правую руку Арариса. Он ударил лбом Арарису в скулу, и, издав еще один крик, мощным ударом врезал ему по рёбрам. Исана внезапно напряглась, приподнявшись, когда ощутила накатившую от сына волну чистого гнева.

Арарис сносил удары, как наковальня – они просто отскакивали от него, без какого-либо видимого эффекта. Он схватил запястье Тави, сжимая его свободной рукой, потом повернулся и слегка потянул вверх, одновременно приседая.

Тави внезапно потерял равновесие, полностью перекувырнулся, и Арарис уложил его на лопатки на доски палубы. Он приложился достаточно крепко, чтобы Исана снова поморщилась, – но она была уверена, не так сильно, как мог бы.

Тави лежал на палубе, глядя на паруса и небо, оглушённый. Матросы, большинство из которых следили за тренировкой, разразились хором криков, насмешек и советов, сопровождаемых более чем лёгким смехом.

– Вспыльчивость, – сказал Арарис, его голос звучал ровно. Он даже не начал тяжело дышать. – Ты, по природе, агрессивный боец, но гнев не является твоим союзником в таком поединке, как этот. Ты должен оставаться сосредоточенным и думать. Использовать гнев. Не позволять ему использовать тебя.

Он вложил меч в ножны и предложил Тави руку. Юноша застыл на миг, сердито глядя на старшего, потом покачал головой и принял его руку.

– Что это был за запястный захват? – прохрипел он. – Я никогда не видел такого прежде.

– Это довольно просто, – ответил Арарис. – Тебе достаточно будет одного дня, чтобы научиться. Я покажу тебе завтра, если хочешь.

– Я в порядке, – сказал Тави. – Покажи мне сейчас.

Арарис склонил голову набок, его губы поджались в раздумье, но потом вдруг раздвинулись в усмешке.

– Как пожелаешь. Выпей немного воды, и мы начнем следующий раунд. Если твоя голова выдержит, я покажу тебе и захват, и контрприем.

Тави поднял свой меч с палубы, отсалютовал им Арарису и вложил его в ножны. Затем он подошел к бочке с водой, у которой на небольшом раскладном стуле сидела Исана

Он улыбнулся ей, окунул деревянную чашку в воду и выпил всю одним глотком. За те два дня, с тех пор как он начал оправляться от морской болезни, цвет его кожи вернулся в норму, да и ел теперь за двоих – несмотря на довольно сомнительные кулинарные таланты судового кока на Слайве.

Тави и Арарис сражались в учебном бою без рубашек, по большей части чтобы уберечь рубашки Тави от нарезания на ленты и пятен крови. Исана старалась не слишком глазеть на Арариса.

Она и подумать не могла, что человек его возраста будет выглядеть так атлетичено без использования водной магии, но он был – почти такой же худощавый как Тави, с рельефными и упругими мышцами.

Конечно, он провел все эти годы в кузнице стедгольда, и однажды она видела, как он практикуется там поздно ночью при свете затухающих углей, используя железный прут вместо настоящего оружия.

Арарис снова стал уверенным в себе и сильным, не тем сломленным человеком, в которого он превратился после смерти Септимуса. Видеть его таким доставляло удовольствие Исане и изрядно отвлекало ее. Ее пальцы практически чесались от желания пройтись по его мускулам.

Вместо этого она вернулась к шитью, ремонтируя брюки Китаи. Это занятие гарантировало, что ее глаза и пальцы будут вести себя так, как положено.

– Не хочешь, чтобы я затянула ее? – Спросила она Тави тихо.

– Я не полезу в ванну ради царапины.

Тави взглянул на нее, и его на секунду окутало облако запутанных эмоций. Но затем он тряхнул головой и согнал его с себя,так что Исана могла ощущать лишь смутную неудовлетворенность.

– Нет, спасибо. Уже не кровоточит.

Фраза получилась довольно резкой. Он виновато взглянул на нее, и на его лице появилась слегка натянутая улыбка.

– Хотя, учитывая наш темп, рано или поздно мне придется умерить свою гордость с твоей помощью.

В этот момент из каюты вышел Эрен, и, неопределенно махнув на море, сказал:

– Я не думаю, что здесь найдётся достаточно воды.

Тави выгнул бровь.

– Почему бы тебе не потренироваться с нами и не повторить этого потом, коротышка?

Эрен вскинул субтильную руку.

– Благодарю, не стоит. Всё время путаю, за какой конец нужно держать меч. Так что об уроках для продвинутых даже не мечтаю.

Он изобразил насмешливый салют фехтовальщика и отправился к корме корабля, видимо, чтобы снова поговорить с их капитаном.

– Одного маленького задиру однажды вышвырнут в море. – Прокричал ему вслед Тави, покачал головой, улыбаясь, и повернулся к Арарису

Исана наблюдала между стежками. Она знала недостаточно об обращении с мечом, чтобы оценивать, но ей казалось что Тави двигается медленнее, но зато более четко. Она поймала отблески эмоций удовлетворения Арариса, когда молодой человек отразил полдюжины быстрых ударов.

Внезапно голос Китаи зазвенел сверху, со смотровой площадки среди парусов.

– Паруса, – прокричала она, – Прямо по курсу!

Мужчины приостановили свои занятия. Острые вспышки ожидания опасности пронизывали воздух, задевая Исану, словно холодная паутина.

И тут же зазвучал голос Демоса, отдающего быстрые указания, сам он начал взбираться вверх по канатам, двигаясь с ловкостью белки. Исана увидела, как он достиг наблюдательного пункта и Китаи указала ему на что-то.

Демос вскинул руки в жесте, который Исана замечала у заклинателей, желавших зрительно увеличить объекты.

Какое-то время он смотрел. Затем начал поспешно спускаться по канатам и на высоте десяти футов от палубы спрыгнул.

Он продолжил выкрикивать приказы, и корабль резко начал забирать вправо. Люди карабкались вверх, чтобы отрегулировать паруса, а Демос шагал взад-вперед, выкрикивая указания и команды, которые были абсолютно непонятны Исане, будто произносились на другом языке.

Исана поднялась и тихо подошла к Демосу, как только первоначальный поток приказов иссяк.

– Капитан, – произнесла она. – Что происходит?

От нее не ускользнул тот факт, что Тави и Эрен подошли ближе, когда Демос отвечал.

– Это Мактис, – проговорил он спокойным тоном, – корабль Красного Галлуса.

Он смотрел вдаль на мерцание белых парусов над волнами.

– Я приказал сменить курс. Теперь посмотрим, что он сделает.

– Шкипер! – Крикнул мужчина из-за штурвала. – Он меняет курс на перехват.

– Кровавые вороны, – выдохнул Демос. – Леди, я советую вам и вашим спутникам разойтись по своим каютам и оставаться там.

– Почему? – сказала Исана. – Что происходит?

– Капитан Мактиса возомнил себя пиратом, – ответил Демос. – Дурак собирается брать нас на абордаж.

Исана почувствовала, что у нее расширяются глаза.

– Ох.

– Он может настигнуть нас, капитан? – Спросил Тави.

Демос кивнул.

– Вероятно. Он занял очень хорошую позицию. Ветер несет нас на него, ему на руку хорошее течение, и Галлус свое дело знает. Сможем пройти еще пару лиг, и может он отступит.

– Зачем ему это делать? – Спросил Эрен.

– Потому что я направляюсь в сторону миграционного пути.

Эрен застыл на месте и прищурился на Демоса.

– Что?

Тави нахмурился и спросил с совершенно другой интонацией,

– Что?

– Миграционный путь левиафанов, – пояснил Эрен для Тави. Он нервно облизнул губы. – Это участок океана, где… ох…

– Левиафаны, – сказал Тави. – Я понял.

– Не совсем, – сказал Демос. Его голос звучал почти скучно. – Это место, где, как правило, собираются молодые самцы, ещё не застолбившие собственной территории.

– О-о, – сказал Тави, – а что они там делают?

– То, что делает любая группа молодых самцов, – ответил Демос. – Дерутся друг с другом безо всяких на то причин. И, вороны побери, слепо атакуют на полной скорости только из-за этого.

– И разбивают корабли на мелкие кусочки, – очень тихо добавил Эрен.

Демос согласно хмыкнул и снова повернулся к леерам.

– Мой заклинатель лучше, чем его. Давайте посмотрим, захочет ли он сегодня испытывать судьбу.

– Капитан, – сказал Тави, – без обид, но не собираетесь ли вы… в общем…. Бросить ему вызов?

– Нет, – ответил Демос. – Слайв в половину меньше Мактиса. А Галлус дополнительно берет мечников на борт. Перевес три к одному меня не устраивает.

– У нас самих есть некоторые умельцы, – сказал Тави.

Демос взглянул на него и издал короткий, резкий смешок.

– Малец, ты довольно неплох. Но есть огромная разница между тренировками с семейным мастером меча и кровопролитием на раскачивающейся палубе.

– Он прав, – тихо сказал Арарис, встав позади Тави. – Этого боя лучше избежать.

Демос взглянул на мужчину, стоявшего позади Тави.

– Вы прежде принимали участие в морских битвах?

– Да, – Арарис даже не задумывался.

Демос кивнул.

– Слушай своего учителя, малец. И располагайся. Так или иначе, пройдет еще пара часов прежде чем мы разберемся с этим. Извините меня. Я должен убедиться, что мои заклинатели снова не напились.

Демос зашагал к лестнице ведущей в трюм и плавно спустился вниз.

– Это была шутка, верно? – сказал Эрен. – На счет заклинателей воды?

Исана нахмурилась. Она чувствовала исходящее от молодого курсора растущее беспокойство. Его руки были сложены, а одной ногой Эрен нервно постукивал по деревянной палубе.

Тави также отметил беспокойство Эрена.

– Из-за чего ты так дергаешься? – спросил он.

– Если ты когда-нибудь действительно видел… – Эрен облизнул губы. – Я собираюсь обыскать сундук боцмана. Там должно найтись что-нибудь спиртное. Ты хочешь выпить?

Тави нахмурился.

– Нет. Я в порядке.

Эрен мотнул головой в коротком кивке и взглянул на Арариса и Исану.

– Сэр? Леди?

Они отказались, и Эрен умчался, его лицо совсем побледнело.

Тави хмуро посмотрел ему вслед, потом пошёл к поручням корабля.

Некоторое время он стоял и смотрел на океан, время от времени прохаживаясь взад и вперёд вдоль леера. Спустя, может, полчаса, он подошёл к Исане и, нахмурившись, посмотрел на нее.

– Как ты можешь сидеть и шить? – спросил он.

Исана так и не подняла глаз от своей работы.

– Есть что-нибудь другое, что я должна делать?

Тави сложил руки на груди и нахмурился.

– Капитан сказал, что ты должна уйти в каюту.

– Он сказал, что мы все должны, – ответила Исана. – Но я не вижу, чтобы ты туда пошёл.

Тави хмуро посмотрел на неё.

– Ну. Я должен быть на палубе.

– Чтобы кто-то мог споткнуться о тебя? – спросила Исана. Она старалась не улыбаться, она действительно старалась, но почувствовала, что на её губах играет улыбка, несмотря на все усилия. – Или, может быть, ты думаешь, что твой меч пригодится, чтобы убирать паруса? Или обороняться от левиафанов?

Он судорожно вздохнул.

– От него пользы столько же, как от твоего шитья.

Исана отложила шитьё и пристально посмотрела на сына.

– Прежде чем что-то произойдет, пройдёт несколько часов, и это чудесный день. По степени тревоги, что я чувствую исходящими от экипажа и Эрена, они ожидают, что мы вполне можем быть раздавлены левиафанами и утащены в морские глубины. Если этого не случится, нам может предстоять отчаянная схватка с командой пиратов, которые превосходят нас числом, трое на одного.

Она снова вернулась к своему занятию.

– В любом случае, освещение будет меньше подходить для шитья. Так что я думаю, я буду сидеть здесь, на палубе, и наслаждаться солнцем, пока могу, если ты не возражаешь

Тави уставился на неё, и она совершенно ясно ощутила его полное замешательство.

Она слегка ему улыбнулась.

– Я знаю, ты беспокоишься обо мне. И я знаю, как сильно ты всегда ненавидел то, что очень многие вещи были полностью вне твоего контроля. Это еще одна такая вещь. Отрицание не делает это менее правдивым.

Он посмотрел на неё, его настроение перешло от беспокойного нетерпения к задумчивому самоанализу. Исана всегда считала эту способность сына фокусировать внимание на чём-нибудь немного пугающей.

Он мог направить колоссальный поток энергии мысли и воли на ту или иную задачу. Должно быть, ему было неприятно, чтобы не сказать больше, так же сконцентрироваться на себе.

Он вздохнул и опустился на палубу рядом с её стулом, опираясь плечами на переборку позади них. Он понизил голос.

– Если бы я…

– Мог заклинать фурий, да, – тихо сказала она. – Это не решило бы проблемы Первого Лорда. Даже если бы ты это мог, ты бы просто столкнулся с множеством других неконтролируемых ситуаций.

Тави ненадолго замолчал. Затем сказал:

– Но я мог бы тебя защитить.

– Возможно, – тихо сказала она. – А возможно, и нет. В жизни не так уж часто можно быть в чём-то полностью уверенным

Тави поморщился и кивнул.

– Я просто подумал, что я чувствовал бы себя лучше, если бы ты была внутри.

Она закрепила нить, приказала Рилл заострить ноготь, и аккуратно обрезала её. Она пропустила иглу через нить, намотанную на катушку, и, когда ноготь вновь стал нормальным, осторожно потрясла рукой, разминая ноющие пальцы.

– Если ты действительно считаешь, что так лучше, может быть, ты должен попробовать проводить нас туда.

Он моргнул и наклонил голову, глядя на нее.

Она рассмеялась. Она ничего не могла поделать. Она наклонилась и поцеловала его в волосы.

Несмотря на то, что он вырос таким высоким, и несмотря на то, что он узнал и кем стал, она все ещё могла видеть в нём младенца, малыша, шаловливого ребёнка, превратившегося в мужчину.

– Предположим, – сказала она, – что на твоем месте Гай.

– Будто он никогда не владел фуриями, – фыркнул Тави.

– А если бы не владел, – настояла Исана, встретившись с ним взглядом. – Предположи это. Как бы его спутники на него реагировали, а? Если бы он задумчиво стоял у перил и бродил туда сюда, словно голодный саблезуб, рычал и отдавал приказы, не имеющие особого смысла.

Тави сердито посмотрел на нее. Он начал говорить, остановился и пожал плечами.

– Если бы я был с ним? Я был бы обеспокоен.

– Точно, – сказала Исана. – Такое поведение может успокоить его тревогу, но он сделает это в ущерб другим. Ты хочешь быть таким?

Тави снова склонил голову, нахмурившись. Он ничего не сказал.

– Теперь подумай: если бы пребывание в запертой пассажирской каюте действительно было самым мудрым поступком, ты бы пошел в нее, при том что Гай настроен оставаться на палубе, вопреки тщетности данного жеста?

– Скорее всего, нет.

Исана кивнула.

– Вот почему Гай, даже будучи старым гадом-манипулятором, является лидером. Он действует. Остальные следуют, – она оглянулась вокруг и сказала, – они за тобой тоже следуют.

Тави вскинул бровь.

– Что ты имеешь ввиду?

– Сопровождающие нас, – сказала она. – Даже многие моряки. Они признают ум, компетентность и уверенность. Они признают тебя и твою оценку нашей ситуации с большим уважением, нежели других.

Тави пожевал нижнюю губу и пробормотал:

– Я пугаю их.

Исана не видела нужды подтверждать то, что Тави наконец понял.

– Если бы Гай посчитал, что для его людей безопаснее всего находиться в каюте, как по-твоему, что бы он сделал?

Тави медленно кивнул.

– Он бы пошел туда. Дав им шанс протестовать. Спасая их гордость. Помогая их морали. Если бы посчитал, что так лучше всего.

Исана залезла в сумку с одеждой, стоявшую около нее на палубе и достала штаны из одеяния Эрена, которые были кругом изорваны и кое-как залатаны, что выглядело возможно даже хуже чем сами дыры.

– Что ж. Возможно тебе стоит попрактиковаться. Как ты считаешь, как лучше поступить?

Ее сын покачал головой.

– В последнее время, я часто задумываюсь над этим вопросом.

Ну вот. Она оградила себя от новой волны паники. Сейчас это не то, в чем нуждается Тави.

– О?

– Очень часто, – сказал он.

– Да.

– Это важно.

Исана кивнула.

– О, да.

Он прошептал.

– Я боюсь.

Исана закрыла глаза. В голосе мужчины звучал детский страх, это было больно слышать и чувствовать.

– Суть в том, – тихо сказал он, – что я решаю не только за себя. Если меня сегодня не убьют, или когда мы прибудем в столицу, или в последующем сражении, или на суде, после сражения, тогда… мой поступок отразится на многих людях.