Текст книги "Фурия Капитана (ЛП)"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 36 страниц)

Леди Аквитейн, в своём одеянии прачки, уставилась на него ничего не выражающим взглядом. Затем она вернулась к раздаче таких же, как у него, мисок с пищей и пресной водой голодным и измученным легионерам, которые усеивали все руины неподалёку.

Остальная прислуга ухаживала за теми, кто получил незначительные травмы и приносила замену оружию, потерянному или сломанному в бою.

Измотанные в бою воины жадно заглатывали пищу, пили воду, или просто спали, лёжа вповалку на земле, как это было после практически любого боя, а тем более такого напряжённого, как этот. Маркус чувствовал себя, как тяжёлый изношенный кожаный сапог, и ничего больше не хотел, кроме как присоединиться к ним.

Вместо этого он поднялся на ноги и принялся обходить прилегающий участок, где расположились его люди, пока ещё не стемнело. Из восьмидесяти командиров первой когорты двадцать девять были всё ещё пригодны для выполнения обязанностей, в том числе он сам.

Четверть его легионеров были ранены и выведены из строя. Еще четверть погибли или пропали без вести. А на таком кровавом поле боя "пропали без вести", вероятно, означало, что они были слишком сильно изрублены, чтобы их могли опознать как погибших воинов Легиона.

Ещё четверть его людей получили лёгкие ранения и ожидали своей очереди к целителям. Следуя беспощадной математике войны, получивших лёгкие ранения легионеров заклинатели воды Легиона лечили в первую очередь, чтобы они вернулись в строй.

Тех же, кто был ранен более тяжело, обычно стабилизировали и оставляли дожидаться, пока их смогут поставить на ноги.

Пока Маркус подсчитывал своих людей возле палатки целителей, он видел множество таких дожидающихся алеранцев.

Он проверил пятнадцать трибунов Легиона. Трое из них были мертвы. Ещё трое были ранены и выведены из строя, в том числе Антиллар Максимус, травмы которого относили его к категории лиц, ожидающих дополнительной медицинской помощи. Подсчет потерь ужасал. Доклад Трибуна Снабжения – тем более.

Маркус нашел Крассуса именно там, где тот, пожалуй, и должен был быть – у койки своего сводного брата в палатке целителей, среди прочих мужчин, пострадавших так тяжело, что их невозможно было быстро поставить на ноги. Молодой человек сидел рядом с Максимусом с отсутствующим выражением лица.

– Капитан, – тихо произнес Маркус.

– Вы были правы, – сказал Крассус, не тратя времени на вступление. – Нам следовало надавить на них.

Маркус проигнорировал его слова.

– Мы лишились половины войска, сэр.

Более трети наших обозов с продовольствием, и большая его часть это домашний скот, были захвачены противником, когда они пытались укрыться за частоколом.

А единственный доступный родник на этом холме был отравлен. Трибун Снабжения работает над способом фильтрации воды, но он не выглядит многообещающим.

Мы уже израсходовали большую часть воды, что была набрана в бочки из источников вниз по склону, так что если не пойдёт дождь, или если трибуну Цимнее не удастся сотворить маленькое чудо, нам придётся бороться ещё и с жаждой.

Для Легиона это означало смертный приговор. Легион может обходиться без пищи несколько дней, но без воды люди очень быстро свалятся, не в состоянии бороться.

– Я был так уверен, что мы должны были продолжать оборону, – сказал Крассус, – чтобы продержаться на несколько минут больше. Я думал, что в любую минуту стены будут готовы, и мы укроемся за ними, как раньше. Я думал, что мы должны нанести массированный удар, что Гвардия сможет нас поддержать.

Он указал на своего пострадавшего брата. Максимус был накрыт светлой простыней, для того чтобы, Маркус был в этом уверен, защитить обожженную кожу от грязи и пыли.

– Макс был прав, – произнес Крассус. – Я был слишком самоуверен, Маркус. И он пострадал по моей вине. Снова.

Маркус глядел в затылок молодого человека какое-то время. Если бы Леди Аквитейн увидела его таким, то едва ли смогла бы скрыть довольство. В таком состоянии он не представлял никакой угрозы для того, чтобы ее протеже Арнос снискал все лавры этой кампании.

Ей, вероятно, даже не приходило в голову, что в нынешних обстоятельствах не шло и речи о присвоении лавров и почестей, за исключением посмертных, разумеется.

Он обошел молодого офицера, встав к нему лицом, отсалютовал и наотмашь ударил его по лицу.

Крассус удивленно моргнул и, будучи невероятно шокированным, уставился на Первое Копье. Удар не был легкой пощечиной: из нижней губы молодого человека сочилась кровь.

– Чтоб вас вороны забрали, сэр, – тихо сказал Маркус. – Вы – капитан легиона. А не молодуха, рыдающая о муже, ушедшем на войну. Так что подбери сопли и тащи свою задницу на поле, пока еще больше бойцов не оказалось на месте твоего брата.

Крассус ошеломленно воззрился на него. Маркус подумал о том, что с этим молодым человеком так говорили впервые за всю его жизнь.

– Встань, – прорычал Маркус. – Встаньте, сэр!

Крассус медленно поднялся. Маркус посмотрел ему в глаза и снова отсалютовал, ударив кулаком по груди.

Крассус ответил тем же. Он изучал Маркуса взглядом какое-то время, затем медленно кивнул и тихо произнес:

– На исходе сил, без воды и продовольствия.

– Так точно, сэр.

– А Гвардия?

– Я поговорил с их Первыми Копьями, сэр. Они в худшей форме, чем мы. Для сколько-нибудь эффективных контратак мы можем использовать только рыцарей. Гвардейцы используют иную форму шлемов, без забрала, и эти косы рассекали их как бумагу. У них меньше раненых, но намного больше погибших.

– Приказы от Сенатора? – Спросил Крассус.

Маркус отрицательно покачал головой.

– Другие капитаны?

– От них тоже ни слова, сэр.

Крассус сделал глубокий вдох.

– Сдается мне, нам действительно необходим хоть какой-то план.

– Как скажете, капитан.

– Пошлите гонцов к Сенатору и другим капитанам, – сказал Крассус, – с сообщениями о том, что я приготовил палатку для него и его людей и готов принять их немедленно.

Маркус отсалютовал и собрался идти.

– Маркус, – тихо сказал Крассус.

Тот остановился, не оборачиваясь.

Крассус понизил голос до шепота, который был бы слышен только им двоим.

– Нам не выбраться с этого холма, ведь так?

Маркус тяжело выдохнул.

– Похоже на то, сэр.

Крассус кивнул.

– Спасибо, – сказал он.

Маркус отправился выполнять его указания, хоть и был готов позволить канимам убить его, если те сперва позволят ему немного поспать.

Глава 47

Отряд возник из засады возле дороги: дюжина канимов и вдвое больше людей в экипировке Свободного Алеранского.

Только что в поле зрения не было никого, а в следующий момент целый арсенал был нацелен на грудь Тави.

– Ну, – нетерпеливо произнес Тави, осаживая своего коня. – Самое время, чтоб вас…

Один из людей начал было говорить, но удивленно заморгал и уставился на Тави, удивленный таким обращением. Тави рассматривал его какое-то время и решил выбрать его объектом для атаки.

Если ему не удастся провести успешное словесное нападение на первый же пикет под Мастингсом, то у него уйдет очень много времени на то, чтобы добраться до Насага, а у его матери и Арариса этого времени не было.

– Ты, – сказал Тави, указывая на человека и оглядывая дубинку на его поясе. – Центурион, я полагаю?

– Да, – произнес юноша. – Да, я…

– Похоже, вы не присматриваете за задней дверью так же внимательно, как за передней. Потрясающая беспечность.

Лицо человека побагровело.

– Итак, вы вторглись на территорию Свободного Алеранского, и по этой причине я помещаю вас под арест в соответствии с общими предписаниями…

– У меня нет времени на то, чтобы слушать ваши цитаты, центурион, – сказал Тави тоном, в котором были идеально сбалансированы нетерпение и властность, но отсутствовала злоба. – Немедленно отведите меня к Насагу.

Один из канимов, воин, в тёмной броне из красно-чёрных стальных пластин своей касты, сощурил кроваво-красные глаза и зарычал на канише одному из своих товарищей, рейдеру:

– Насади-ка его на копьё. Посмотрим, как он тогда заговорит.

Тави повернулся и пристально посмотрел на канима, который говорил. Их потрёпанная группа не была рассчитана производить впечатление, и состояла из одного человека, верхом, но без доспехов, на коне, который видел лучшие дни, и одного покосившегося фургона, запряженного парой мохнатых мулов, ведомого девушкой-маратом и везущего неодетого канима и раненого пассажира.

Они вряд ли могли выдать себя за бандитов, а тем более за кого-либо достаточно важного, чтобы потребовать аудиенции у командира канимов, и если Тави позволил бы воину-каниму относиться к ним как к мелким бродягам, они бы, несомненно, угодили в камеру, чтобы томиться и передаваться от одного офицера к другому, вверх по цепочке командования, и всё предприятие последних нескольких недель сошло бы на нет.

Варг, вероятно, может подтвердить свой ранг в довольно короткие сроки, но инстинкты Тави предупредили его не просить канима об этом. Варг решил действовать совместно и поддерживать его, пока они не попадут к Насагу, но только до тех пор, пока Тави ведёт себя, как подобает вожаку.

Среди канимов касты воинов вожаки не доверяют вопросы, затрагивающие личные интересы, своим подчинённым. Они доказывают подобные вещи самостоятельно. И в первую очередь то, кто будет главным.

Тави должен доказать своё первенство сам, в одиночку, и немедленно, а когда превосходство нужно доказывать перед канимом, действия бесспорно, говорят гораздо больше, чем слова.

Итак, без лишних слов, Тави соскочил с лошади и не спеша пошёл к каниму, глядя ему в глаза. Тави остановился на расстоянии примерно шести футов от волка-воина и произнёс на его родном рычащем наречии:

– Повтори, пожалуйста. Я не расслышал.

Солдаты Свободного Алеранского вытаращили глаза. Каждый каним в поле зрения повернул голову в сторону Тави и насторожил уши.

Воин-каним опустил подбородок, и предупреждающее рычание заклокотало в его груди.

Тави издал хриплый лающий смешок и оскалил зубы в ответ.

– Ты что, думал напугать меня?

Воин-каним положил одну руку на рукоять меча.

– А ты хотел, чтобы я тебе сразу кровь пустил, сочар-лар?

Тави поднял брови, услышав незнакомое слово, и взглянул на Варга.

– Обезьяна, – перевёл Варг на алеранский. – И ребёнок мужского пола.

– Он обозвал меня мальчишкой-обезьяной? – спросил Тави.

Варг кивнул.

Тави кивнул в знак благодарности и снова повернулся к воину-каниму.

– Отведи меня к Насагу, – сказал ему Тави. – Сейчас же.

Каним приподнял губы, показав клыки.

– Брось меч и молись, чтобы я оказался достаточно милосердным, мальчик-обезьяна.

– Тратишь время, чтобы заговорить меня до смерти? – спросил Тави. – Я не могу не задаться вопросом, почему ты, воин, возглавляешь ремесленников и обезьян, охраняя проселочную дорогу. Скверно. Ты слишком бесполезен для настоящей битвы?

Каним испустил злобный рык, начиная разбег, его меч стремительно покинул ножны, когда он бросился на Тави.

Тави совершенно не ожидал такой сильной реакции, но он был готов к действию с того момента, как слез с лошади.

Он занял скорости у фурий ветра и замедлил происходящее, обнажая меч, чтобы встретить канима, вобрал силу фурий земли и напружинил все тело, бедра, плечи и ноги, чтобы изо всех сил нанести удар по оружию канима.

Алеранский гладиус со звоном встретился с канимским клинком из кровавой стали, и разбил его вдребезги под скрежет рвущегося металла. Каним пошатнулся, теряя равновесие, и Тави ринулся вперед, нацелив низкий, широкий взмах меча на заднюю часть покрытой броней ноги канима.

Каним отдернул ногу подальше от удара, который мог бы разорвать сухожилия и сделать его инвалидом, и Тави протаранил его плечом в живот всем своим весом и мощью фурий, практически оторвав огромного волка-воина от земли, прежде чем с хлопком опрокинуть его на спину.

Воздух покинул канимские легкие, превратив рычание в кваканье, и прежде чем он смог снова вдохнуть, Тави зажал одно из широких ушей будто в железные тиски и приставил кончик меча к горлу канима.

– Я Руфус Сципио, – спокойно сказал Тави. – Капитан Первого Алеранского легиона. Защитник Элинарха. Я стоял перед бесчисленными рядами вашей армии один и без оружия. Я собственноручно убил Заклинателя крови Сарла. И, – добавил он, – я обыграл Насага в людус. Я пришёл поговорить с Насагом, и ты отведёшь меня к нему.

Воин-каним несколько секунд тупо смотрел на него. Затем он отвёл взгляд в сторону и слегка склонил голову, обнажая горло.

Тави отпустил ухо канима и повторил его жест, только почти символически. Уши канима дрогнули, что Тави распознал как движение, означающее изумление.

Тави опустил меч и попятился, не позволяя себе расслабиться. Затем он вложил оружие в ножны и кивнул каниму.

– Вставай. Давай, шевелись.

Каним зарычал, пока поднимался, но потом снова склонил голову набок и махнул остальным канимам. Он повернулся к алеранцу-центуриону и произнёс на искажённом алеранском:

– Я оставляю пост на твою ответственность, центурион.

Центурион перевёл взгляд с канима на Тави, его лицо выражало множество сомнений, но он отсалютовал каниму в алеранской манере и начал отдавать приказы другим людям.

Каним рыкнул своим соотечественникам, и канимы построились вокруг Тави, который снова сел на лошадь и тронулся вперёд, держась рядом с фургоном.

– Как он? – тихо спросил он Варга, глядя на мертвенно-бледное лицо Эрена.

– Спит, – ответил Варг. Каним придерживал перо, которое все еще торчало из разреза в горле Эрена, позволяя ему дышать.

– Алеранец, – сказала Китаи, с ноткой упрёка в голосе. – Если я должна управлять фургоном, с твоей стороны было бы вежливым позволить мне поучаствовать в драке.

Варг тряхнул ушами от удивления.

– В следующий раз, – сказал ей Тави. Он взглянул на Варга и выгнул брови в немом вопросе.

– У тебя жуткое произношение, – сказал Варг. Он посмотрел на канимского воина, отдающего команды своим людям, когда их группа и её новый конвой двинулись в путь. – Но ты заставил его тебя понять, гадара. Когда ты назвал его «бесполезным», возможно, это было больше, чем нужно, чтобы разозлить его.

Тави хмыкнул.

– Это слово оскорбительно для твоих соплеменников?

Варг снова фыркнул.

– Для несения такого рода службы в тылу часто назначаются чрезмерно агрессивные молодые воины, чтобы научить их сдержанности. Они зачастую на это обижаются.

Тави кивнул в знак понимания.

– Я только рад, что мне не пришлось никого убивать, чтобы пройти.

– Почему? – спросил Варг.

Тави оглянулся на канима. Вопрос был задан нейтральным, почти небрежным тоном, но Тави чувствовал, что для Варга это значило больше, чем он хотел показать.

– Потому что это было бы напрасным лишением жизни, которая могла бы пригодиться в другом месте, – сказал он.

Варг внимательно посмотрел на него.

– И, возможно, потому что не все твои соплеменники получают удовольствие от убийства ради просто убийства.

Тави подумал о холодных, как у рептилии, глазах Наварис и подавил дрожь.

– Возможно.

В груди Варга зарокотало низкое, задумчивое рычание.

– Я думаю, ты начинаешь понимать нас, гадара. И, возможно, я начинаю понимать вас.

– Это, – сказала Китаи язвительным тоном, – было бы замечательно.

Они добрались до Мастингса в самый разгар дня.

Тави сразу заметил, что канимы превратили город в настоящую крепость с несколькими рядами земляных валов и частокола, окружающими созданную из прочного монолита наружную стену, которая дополняла крепостные стены высотой целых тридцать футов вокруг самого города.

Внешние стены защищали оба Свободных Алеранских легиона и войска канимов, а у ворот стоял на страже ешё один канимский воин. Командир их эскорта пошёл вперёд, чтобы поговорить с часовым, и Тави остановился, оглядываясь по сторонам.

Разговор двух канимов был энергичным, но не громким. Каним у ворот кивком подозвал старшего офицера алеранцев, и все трое продолжили тихо совещаться.

Человек зыркнул на Тави и нахмурился, и алеранские часовые на стене подобрались, оглядывая группу у ворот.

– Мы привлекли внимание, – отметила Китаи себе под нос.

– Таков был план, – ответил Тави.

Прошло десять минут, никто не вышел поговорить с ними, но в сторону города был направлен гонец, и всадник покинул ворота, погнав лошадь прямо на север.

Прошла еще половина часа, прежде чем из ворот Мастингса появились несколько всадников, которые проехали сквозь все оборонительные стены, пока, наконец, не достигли внешней.

После того, как они проехали, Тави пристально осмотрел внешнюю стену, затем все позиции на внутренней стене, где тысячи одетых в форму фигур стояли на страже

– Китаи, – чуть слышно выдохнул Тави. – Посмотри на стражу на второй стене и на остальных, а затем скажи, что ты видишь.

Китаи всматривалась одно долгое мгновение, а затем внезапно сказала:

– Они не двигаются. Вообще.

– Это пугала, – прошептал Тави. – Имитация. Только охранники внешней стены настоящие.

– Почему? – выдохнула Китаи.

– Чтобы освободить от несения охраны Легионы, – тихо сказал Тави, – разведчики никогда не подбираются достаточно близко к городу, чтобы рассмотреть это. Они сообщат назад, что город сильно укреплен и Легионы могут рассчитывать на то, что минимум двадцать тысяч солдат сидят внутри городских стен. На виду. В одном месте. Затем Насаг сможет неожиданно привести настоящих солдат.

– Насаг не собирался сидеть в осаде, как мы надеялись, – сказала Китаи.

– Нет. Он встретит нас в поле, вероятно перед тем, как мы успеем окопаться, – Тави покачал головой. – Вороны, а он хорош.

Варг задумчиво прорычал:

– Ты побил его в людус?

Тави кинул быстрый взгляд через плечо на Варга.

– Во время перемирия, для возвращения тел его воинов. Он недооценил меня и его игра на небесной доске была не столь сильна, как могла бы быть.

– Понятно, – промолвила Китаи. Она сверкнула глазами на Варга. – Я тоже не была впечатлена Алеранцем при нашей первой встрече.

Варг посмотрел на Китаи, его пасть сложилась в усмешке, уши задергались, Тави никогда раньше не видел канима таким.

Они смолкли, так как группа всадников, выехавших из ворот Мастингса, быстро приближалась.

Они остановили лошадей лишь в последний момент, за несколько шагов до них. Возглавляющий их офицер, Трибун по-видимому, судя по его более новой и хорошо пригнанной амуниции, неуклюже слез со своей лошади с лицом красным от гнева.

– Что у нас здесь? – требовательно спросил он. – Несколько сволочей наконец? – Он резко обернулся к мужчине в шлеме центуриона с гребнем и ткнул пальцем в землю прямо перед Тави. – Центурион, я хочу, чтобы здесь немедленно соорудили виселицу.

Тави прищурился и переглянулся с Китаи.

Центурион ударил себя кулаком по груди и начал раздавать приказы всадникам Свободного Алеранского. Легионеры сразу засуетились и кто-то вернулся с грубо обтесанными досками практически мгновенно.

Их канимский сопровождающий исторг негромкий рык из своего горла, наблюдая сузившимися глазами за разгневанным Трибуном, однако он не двигался и молчал. Через мгновение Тави пришло в голову, что он был в таком же положении по отношению к молодому канимскому воину, в каком он перед этим оказался с Варгом.

Он показал свое превосходство над канимом, и поэтому вся ответственность за действия в конфликтной ситуации лежала на нем.

Он заставил своего коня сделать несколько шагов вперед, а затем сказал:

– Извините, Трибун. Могу я спросить, что вы задумали делать?

Раскрасневшийся Трибун в ярости обернулся к Тави, держа одну руку на своем мече.

– Центурион, – проревел он.

– Сэр?

– В следующий раз, когда осужденный заговорит, вы позаботитесь немедленно привести его приговор в исполнение!

– Так точно!

На одно долгое мгновение Тави встретился взглядом с жесткими глазами Трибуна, но не заговорил. Он бросил взгляд в сторону Китаи. Выражение на лице девушки-марата не изменилось, но она слегка подвинулась на козлах и обернулась назад, чтобы поправить одежду на лежавшем без сознания Эрене.

Тави не заметил никаких признаков этого, но был уверен, что она спрятала в ладони один из множества кинжалов, которые Эрен обычно скрывал на своем теле.

Судя по ушам, Варг заметил это. Он взглянул на молодого канима, чьи уши внезапно прижались к черепу.

Тави скрыл гримасу. Если дело дойдет до драки, у них не было никаких шансов, даже если молодой воин и весь его патруль поддержат их. Здесь попросту было слишком много легионеров Свободного Алеранского, и как в любом нормальном алеранском легионе, приказы Трибуна будут немедленно исполнены любым легионером или центурионом в поле зрения.

Еще один всадник показался из города, он погонял коня всю дорогу, и когда животное приблизилось, то было на грани исступления. Конь ржал и вставал на дыбы, размахивая копытами, всадник соскочил на землю, скинул шлем и вытащил свой гладиус из-за пояса.

Тави немедленно узнал мужчину, хотя когда он видел Дуриаса в последний раз, черты его лица не были искажены яростью.

Что-то произошло здесь, нечто большее, чем обычные тревоги военного времени. Слишком много эмоций было в реакции Свободного Алеранского, подобное не происходит без причины.

Это не сулило ничего хорошего их предприятию. Люди, взвинченные настолько, были способны на все.

Тави напрягся, готовясь призвать фурий ветра и выхватить меч, прежде чем кто-либо успеет его остановить, но Дуриас направился прямо к суровому Трибуну и, не говоря ни слова, врезал тому по лицу тыльной стороной ладони.

Трибун грохнулся на землю. Дуриас поднял свой меч и направил его прямо в закованную грудь Трибуна, заставив мужчину остаться на земле.

– Попробуй встать, – прорычал Дуриас, – и я снесу твою бесполезную башку, Манус.

Трибун яростно уставился на него.

– Центурион. Я насажу твою голову на…

Дуриас отклонился назад и врезал пяткой Трибуну Манусу прямо по зубам. Голова мужчины откинулась назад, сломанные зубы фонтаном разлетелись вокруг, и он распластался на земле без сознания.

Дуриас уставился на него, затем перевел взгляд на стоявшего поблизости центуриона.

– Он опять топился в вине?

Рот центуриона скривился в отвращении, и он кивнул.

– Тогда дайте ему чего-нибудь покрепче, – сказал Дуриас. – Если он будет слишком пьян, чтобы ходить, то он также будет слишком пьян, чтобы делать что-то настолько тупое. Теперь оттащите это проклятое бревно назад, а лошадей поставьте обратно в конюшню.

Центурион кивнул и тут же начал отдавать приказы, которые были, более или менее, полной противоположностью тем, которые он отдавал совсем недавно. Легионеры подняли бессознательного Трибуна и понесли прочь.

Коренастый Дуриас, который выглядел еще массивнее, одетый в доспехи, а не в полевую одежду разведчика, повернулся и подошел к Тави, убрав ??меч в ножны, когда приблизился. Он кивнул Тави, как только подошел.

– Капитан.

– Дуриас, – сказал Тави. – Рад видеть тебя снова, особенно учитывая обстоятельства.

Центурион Свободного Алеранского скривил рот в слабой улыбке.

– Хотел бы я сказать то же самое. Нам стоит убрать вас отсюда.

– Не раньше, чем я поговорю с Насагом, – отозвался Тави.

Дуриас прищурился, переводя взгляд с Тави на фургон и его пассажиров и обратно.

– Ты шутишь.

– Это место не кажется подходящим для шуток, – сказал Тави. – Я должен его увидеть.

– Вам не стоит оставаться здесь, – настаивал Дуриас. – К счастью, в данном случае наши требования не являются взаимоисключающими. Насаг в поле.

Тави скривился, так как Дуриас подтвердил его догадки о намерениях Насага.

– Ясно. Тогда веди.

– Так точно.

Дуриас вернулся к своей лошади и вскочил в седло, не заморачиваясь использованием стремян, закинув себя наверх только с помощью мышц рук и груди. Он кивнул их канимскому эскорту, и сказал:

– Спасибо, Сарш. Дальше их поведу я.

Каним небрежно наклонил голову в сторону, и проворчал:

– Следи за тем что на лошади. Он быстрее, чем кажется.

Дуриас кивнул, хмурясь, и сказал:

– Сюда.

Они последовали на север за Дуриасом прочь от Мастингса.

Как только они оказались достаточно далеко от городских стен, Тави заставил свою лошадь нагнать свободного алеранца.

– Это было впечатляющее приветствие, – сказал он тихо. – В чем причина?

Дуриас бросил взгляд на Тави, по его лицу ничего нельзя было прочитать.

– Разве не очевидно?

– Не для меня, – сказал Тави. – Я отсутствовал некоторое время.

Дуриас выдохнул сквозь зубы.

– Естественно, ты должен был так сказать, – пробормотал он почти про себя. Он оглянулся на повозку. – Это Варг?

– Я поговорю об этом с Насагом, – ответил Тави тихо.

Дуриас пожал плечами.

– Достаточно справедливо. Тогда я позволю Насагу заодно ответить и на ваши вопросы.

Тави хмыкнул, но кивнул.

– Еще кое-что. Один из моих людей пострадал. Ему понадобится целитель, прежде чем мы двинемся дальше.

– Он его не получит, – резко бросил Дуриас. Затем сделал глубокий, успокаивающий вдох. – В смысле в городе все равно ни одного нет. Все они в поле, и мы как раз направляемся туда.

– Руины? – предположил Тави.

– Просто продолжай ехать, – на несколько шагов Дуриас пустил коня рысью, отрываясь от Тави.

Они следовали за Дуриасом в течение трех часов, хотя Тави был совершенно уверен, что сельская местность по обе стороны от дороги, по которой они ехали, была далеко не настолько пустой, как казалась.

То и дело ему удавалось поймать смутное, непостоянное мелькание в уголке своих глаз, движение в поле высокой травы или немного излишне густую тень среди деревьев. За ними следили, скорее всего разведчики Дуриаса, скрывавшие себя с помощью различных навыков заклинательства дерева.

Дорога демонстрировала все больше признаков частого использования по мере их продвижения. Они взобрались на вершину последнего холма, и их взгляду открылся холм с руинами, а также поле битвы, которое Насаг выбрал, чтобы выставить свои силы против Легионов Алеры, Тави натянул поводья, бессознательно остановив коня.

Вороны, как ему хотелось иметь под рукой Макса, чтобы тот мог создать с помощью фурии ветра линзу и дать Тави возможность разглядеть осажденную вершину холма более подробно, правда кое-что было очевидно даже отсюда.

Легионы были под сильным давлением, внешний земляной вал с частоколом были разрушены. Они понесли там тяжелые потери. Тави мог видеть сверкающие доспехи павших легионеров, лежавших большими группами и поодиночке так плотно, что не смешивались с покрытыми темным мехом фигурами мертвых канимов.

Скорее всего, они погибли, чтобы дать время инженерной когорте укрепить стены руин, которые сейчас нерушимо стояли, возносясь на огромную высоту.

Море канимов окружало холм, и даже беглый взгляд дал Тави понять, что Насаг превратил своих ополченцев в дисциплинированное войско и снабдил их единообразным снаряжением – даже собственной броней, более легкой, чем у канимских воинов или алеранских легионеров.

Хуже того, канимы снова пустили в дело своих шаманов. Разряды фиолетового пламени обрушивались на вершину холма практически непрерывной чередой, врезаясь в стены и разрывая на части камень и землю, когда они попадали в склон холма, как, вероятно, и любого алеранца достаточно невезучего, чтобы оказаться рядом.

Резкое, раскатистое эхо взрыва докатилось до них с вершины холма.

– Кровавые вороны, – прошептал Тави.

Китаи уставилась на вершину холма, ее лицо замкнулось, но Тави чувствовал, как в ней стремительно поднимается волна страха и гнева.

Дуриас взглянул через плечо и резко сказал:

– Вперед.

Они поспешили вперед, быстро миновав несколько контрольных пунктов, где канимские часовые, казалось, уже ждали их. Они просто пропускали Дуриаса без разговоров, хотя Тави чувствовал, что их кровавые глаза следят за его движениями.

Как только они приблизились к тому, что Тави распознал как штаб канимских сил, они наткнулись на кошмар из плоти.

Небольшой холм, сооруженный канимами, состоял из груды тел.

Трупов было так много, что сначала Тави подумал, что это мешки с зерном или песком.

Сотни мертвых алеранцев дожидались предстоящего заката.

Запах был настолько отвратителен, что лошади Тави и Дуриаса стали нервничать и беспокоиться задолго до приближения к этому зловонию смерти.

Тави пришлось спешиться и идти рядом с головой лошади, придерживая уздечку и стараясь шепотом успокоить испуганное животное. Тави хотел отвернуться от тел, но не мог. Большинство из них были легионерами.

Множество было в слегка отличавшейся по стилю амуниции Гвардии Сената, но многие были в щемяще родной броне Первого Алеранского.

А все остальные были одеты как простые гольдеры.

Тави вытаращился. Среди мертвецов были старики. Женщины. Дети. Их одежда была в крови, их тела были растерзаны с изуверской жестокостью. Если содержимое его желудка и не оказалось на дороге, то только благодаря богатой практике, полученной на протяжении двух последних лет.

Ему понадобилось некоторое время, но он понял, что канимы… сложили здесь эти трупы для какого-то ритуала. Два шамана в своих мантиях из бледной кожи стояли на двух отдельных платформах – нет, они были больше похожи на широкие, неглубокие, поднятые над землёй бассейны, наклоненные под острым углом.

Пока Тави смотрел, два других канима, пожилые, из касты работников, судя по их простой одежде и седеющему меху, аккуратно подняли тело женщины-гольдера. Они перенесли его на одну из платформ и положили в бассейн, головой к понижающемуся краю бассейна.

Шаман произнёс что-то – звучащим музыкально, даже медитативно рычанием – а потом протянул руку с кривым ножом и перерезал горло мёртвой женщины с обеих сторон.

Кровь тонкими струйками сочилась из трупа. Она стекала в бассейн, где собиралась и текла через отверстие в нижней части бассейна из небольшого крана в широкогорлый каменный кувшин.

Тави мог только смотреть на происходящее в немом изумлении, не в силах поверить в то, что видел. Рабочие принесли ещё один труп во второй бассейн.

Тави увидел, что первый шаман поманил стоявшего неподалёку канима, молодого самца, не более шести футов ростом и гораздо более жилистого, чем взрослые. Молодой каним забрал каменный кувшин, заменив его другим из ряда стоящих рядом таких же сосудов. Затем он повернулся и быстро пошёл прочь, к вершине холма, где сверкали и взрывались колдовские молнии.

Минуту спустя шаман кивнул другой команде рабочих – только это были полдюжины или около того алеранцев, в одежде гольдеров.

Они бережно убрали тело женщины, обернув ее в мешковину и погрузив в открытую повозку, которая использовалась для вывоза трупов с поля боя, и положили ее рядом с такими же обернутыми телами.

Тави поднял глаза и обнаружил, что Дуриас наблюдает за ним, стоя возле головы своей лошади. Лицо центуриона было мрачным, но Тави не мог на нём ничего прочесть, и не ощущал каких-либо эмоций молодого человека из-за своих собственных – шока, отвращения и растущего гнева.