Текст книги "Фурия Капитана (ЛП)"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 36 страниц)

Глава 32

Амара беспокоилась.

Вокруг них простирались болота, бесконечный ландшафт из деревьев и воды, тумана и грязи.

Жизнь, казалось, бурлила в каждом кусте папоротника, капала из ветвей каждого дерева. Лягушки и стрекочущие насекомые наполняли ночи оглушительным шумом. Птицы и мелкие животные, которые жили на деревьях, чирикали и орали весь день.

И всегда, днём и ночью, в воздухе вились тучи насекомых, словно постоянная, жужжащая пелена, которую постоянно приходилось отгонять.

Местность была отвратительной смесью мелководий с липкой грязью, омутов, где уровень воды доходил Амаре выше груди, и иногда мрачных, сырых, кишащих насекомыми участков более твёрдой почвы.

Ещё дважды они наткнулись на гаримов, которые, к счастью, не были столь крупными, как притаившиеся возле края болота – но они прекратили атаковать, столкнувшись с незамедлительным отпором, и просто бросились врассыпную, когда Бернард и Амара призвали своих фурий в видимом проявлении.

Ящеры, видимо, усвоили, что нападать на диких фурий бесполезно, и поспешно удрали от тех фурий, что привели с собой эти трое.

Они спешили, в разумных пределах – если считать, что любая спешка была разумной в этой безжалостно утомляющей местности. Им удалось избежать новых злоключений, и они нашли несколько видов съедобных плодов и ягод, растущих на болоте.

Они имели противный вкус, но могли поддерживать жизнь, по крайней мере, некоторое время.

Самым скверным в последние несколько дней было то, что болото полностью пропитало одежду её нижней части тела.

И она, и Бернард были покрыты густой, жирной болотной грязью почти по пояс, а постоянно просачивающаяся вода погубила её сапоги, и теперь её ноги постоянно мёрзли от сырости.

Они останавливались по несколько раз в день, просто чтобы просушить ноги и предотвратить развитие язв. Не было никаких новых стычек с врагом.

И всё же, Амара беспокоилась.

О Бернарде.

Они оставались в укрытии, которое он приказал Брутусу вырыть для них, в общей сложности, менее суток назад. Проснувшись, он, пошатываясь, поднялся на ноги, и принялся твердить, что им надо немедленно отправляться в путь.

Только то, что была уже глубокая ночь, и то, что Первый Лорд всё ещё был без сознания, удержало его от шатания по болоту. Но как только достаточно рассвело, чтобы видеть, он начал готовиться к оставшейся части путешествия.

К удивлению Амары, первое, чем он занялся, были шкуры мёртвых гаримов. Мягкая, эластичная кожа, покрывающая их глотки и животы, была уже разорвана стервятниками и прогрызена насекомыми, и для изготовления накидок была непригодна.

Но толстая, бугристая кожа на спине и боках гигантских ящериц осталась неповреждённой. Бернард срезал с них большие лоскуты жёсткой кожи и положил их плашмя на землю.

Повинуясь его приглушённому приказу, Брутус утащил куски шкуры под землю. Когда спустя минуту они вновь появились, внутренняя сторона кожи была тщательно очищена от остатков плоти.

Бернард подошел к иве, стоящей возле болота и снял около дюжины больших ветвей. Под его руками они просто отстали от дерева, как виноград, собираемый для вина.

Используя свою древесную фурию и широкие, умелые руки, он за несколько секунд связал их вместе в длинную конструкцию, завершающуюся деревянными ручками на обеих сторонах. Затем он растянул на конструкции кожу и закрепил ее с помощью древесной смолы из другого дерева.

Минут через двадцать после того, как он начал, Бернард подтащил к Первому Лорду что-то наподобие саней и загрузил Гая в них.

Затем, продолжая нервно оглядываться через плечо, он определил свои координаты и повёл Амару через болота, волоча конструкцию, перекинув ручки через плечо, когда земля была в основном твёрдой, и спуская лодку-носилки с Гаем на воду всякий раз, когда им приходилось идти вброд.

Гай почти всё время спал или был без сознания. Хотя Бернард пытался быть осторожным, носилки Первого Лорда не могли совсем избежать тряски и толчков, и каждый раз, когда это случалось, его лицо бледнело и кривилось в страдальческой гримасе.

Ещё прежде чем закончился их второй день на болотах, Амара обнаружила, что Бернард начал сбиваться с курса. Вначале это почти не было заметно, но дни шли за днями, и Амара обратила внимание, что его ориентирование по деревьям впереди и позади становится всё более небрежным.

– Стоп, – в конце концов сказала Амара. – Бернард, давай остановимся ненадолго. Мне нужно отдохнуть.

Бернард, спускавшийся с небольшого холмика с носилками Первого Лорда на одном плече, осторожно поставил их и без протеста опустился на землю, свесив голову.

Амара нахмурилась. Он не проверил землю под собой, прежде чем сесть, что во время их первого дня на болоте неоднократно отмечал, как крайне важное.

В таких местах, предупреждал он её, водится множество ядовитых змей и насекомых с ядовитыми жалами, и сесть на одну из этих тварей или рядом с одной из них вполне может стоить человеку жизни.

Амара проверила землю вокруг Бернарда, прежде чем села сама, достала бутылку воды и стала пить. Затем передала её мужу. Он тоже попил.

– Мне нужно поговорить с тобой, – тихо сказала она.

Он кивнул, не отвечая.

– Я наблюдала и… и я думаю, что ты отклонился от курса.

Бернард нахмурился и посмотрел на неё. Затем что-то пробормотал себе под нос и спросил:

– Ты уверена?

Амара прикусила нижнюю губу, встретилась взглядом с глазами мужа, и кивнула.

Выражение его лица стало чуть смущенным, и он покачал головой.

– Как сильно?

– Мне трудно судить. Может быть, на пять или десять миль к югу от нашего первоначального направления.

Он закрыл глаза на мгновение, затем кивнул.

– Ясно.

Она взяла его за руку.

– Милый. Расскажи мне, что случилось.

Бернард проглотил ком в горле. Встряхнул головой. Мухи и жуки с жужжанием кружились вокруг них. Изредка ветер колыхал воду у основания небольшого пригорка, да раздавалось кваканье множества лягушек.

Амара наклонилась ближе, и повторила нежным голосом:

– Расскажи мне, милый.

– Мои глаза, – почти прошептал он. – Они не… они не фокусируются так, как должны. Иногда у меня возникают проблемы при попытке найти подходящую веху, чтобы сохранять верное направление. Но я думал, что я по большей части не ошибался.

Амара почувствовала, как её сердце забилось быстрее от нервного страха.

– Ты получил удар по голове, любимый. Это могло что-то сделать со зрением, и нужно время, чтобы оно восстановилось.

– Да, – сказал Бернард. Он посмотрел, прищурившись, на болота, потом поморщился и сильно нажал ребром ладони на голову.

– Болит? – спросила Амара.

Он кивнул.

– Не то чтобы сильно, но… этот свет. Всё слишком яркое. Больно поворачивать глаза.

Амара нагнулась над ним и осторожно приложила запястье к его лбу.

– Я слышала, некоторые заболевания могут вызывать подобное, но у тебя нет лихорадки.

– Я чувствую себя прекрасно, – проворчал он, чуть отстранившись от её руки. – За исключением моей треклятой головы.

– Обычно она считается чем-то важным, – сказала Амара. – Даже для мужчины.

Бернард слабо улыбнулся в ответ на шутку, но не поднял головы.

– Если я не в состоянии это сделать…– Он покачал головой. – Если я не могу доверять своему зрению, тут ничего не поделаешь. Тебе придётся взять руководство на себя, пока это не пройдёт.

Амара нахмурилась.

– Ты уверен? – мягко спросила она. – Ты говорил мне, что навигация на болоте – задача не для новичков.

– Я уверен, что у нас нет особого выбора, – ответил он. – У тебя раньше достаточно хорошо получалось.

Амара поморщилась.

– Я не думаю, что здесь это будет так просто.

– Верно, – сказал Бернард. – Это будет непросто. Так что хорошо, что у тебя была какая-то практика.

Первый Лорд пошевелился на носилках и поднял голову. Он огляделся вокруг мутным взглядом.

– Всё ещё в болотах?

– Да, сир, – ответила Амара.

– Кровавые вороны. Мне показалось, кто-то из вас говорил, что мы наконец-то их миновали. Вы ещё не видели горы?

– Нет, сир, – пробурчал Бернард. – Но из-за деревьев и тумана мы не сможем их разглядеть дальше, чем с четверти мили или около того, в лучшем случае.

– Ох, – пробормотал Гай, вновь опускаясь. – Ладно. У нас есть ещё одно одеяло? Я замёрз.

Амара вдруг резко подняла голову, и Бернард сделал то же самое. Она обменялась с мужем долгим и пристальным взглядом.

Затем она подошла к Первому Лорду, который очевидно снова заснул. Она положила свою руку на его лоб и сразу почувствовала жар лихорадки.

– Его лихорадит, – тихо сказала она.

Бернард издал недовольный рык.

– В первую очередь проверь его ноги. Если что-то попало в кровь, он должен заняться исцелением, даже если мы рискуем предупредить Калара.

Амара хорошенько отмыла руки, и проверила повязки Первого Лорда. Нога с язвами от мозолей все еще выглядела болезненной, цветом плоть напоминала кусок сырого мяса, но не было ни отека, ни воспаления.

Сломанная нога, жестко зафиксированная шиной, все еще была опухшей, но глубокие багровые кровоподтеки вокруг перелома превратились в расплывчатые желтые и зеленые пятна.

Она промыла обе раны соляным раствором, что не вызвало никакой реакции и не разбудило Первого Лорда. Потом снова закрепила повязки и повернулась к мужу.

– Не думаю, что это из-за ран. Может быть, это просто весенняя лихорадка.

– Может быть, – ответил Бернард. Он снова потер голову.

– Нам нужно еще поднажать, – тихо сказал он. – Подобраться так близко, как только возможно к Калару, и настолько быстро, насколько сумеем.

– Если ему станет еще хуже, он не сможет исцелить себя с помощью фурий, – прошептала Амара.

– Тем больше причин для спешки, – ответил Бернард.

Амара нахмурилась, но не стала с ним спорить. Выбор у них был незавидный.

Либо допустить что Гай ослабнет в борьбе с болезнью, чтобы обеспечить внезапность нападения, в которой, по его словам, они нуждались, либо заставить его призвать фурий немедленно, когда они дальше, чем когда-либо, от любой поддержки, и где даже Первый Лорд в конечном итоге может быть побежден за счет численного перевеса врагов.

– Сколько еще нам нужно пройти?– спросила Амара.

Бернард поколебал земли перед ними, и немедленно земля почти закипела, из нее поднялась темная глыба, покрытая травой и сорняками, блестящая от густой коричневой грязи.

Другой жест, и большая, полукруглая область грязи изменила свои очертания, превращаясь в ухабистую поверхность, похожую на кожу гарима.

– Это – болото, – сказал он тихо. Он взял небольшой камень с земли и положил его почти на треть пути через болото. – Мы здесь.

Он снова сделал жест рукой, и земля на дальней стороне символического болота сдвинулась, поднимая вверх гладкие края в широком элегантом взмахе как нечто в напряженном поклоне.

– Здесь горы Калара. Они наполовину окружают Калар. Как только пересечем болото, мы отправимся к подножию гор. Потом мы поспешим через них, пока не окажемся достаточно близко чтобы увидеть город. Затем мы поднимемся на них.

Амара выдохнула. Она еще не полностью осознала, какое значение имеет расстояние и рельеф местности.

Она никогда не придавала этому особого значения благодаря, своей способности летать, позволяющей полностью игнорировать такие препятствия.

Когда на них пришлось подниматься, обходить вокруг и пробираться через них, путешествие стало задачей совсем другого сорта.

– Сколько времени нам на это потребуется?

– В идеальных условиях, может быть, две недели, чтобы дойти до края болота и ещё один день быстрой ходьбы на перевал через горы. А вот в таких… – Бернард покачал головой. – Три. Может быть, даже больше.

У Амары ёкнуло сердце. Три недели или ещё больше? Она пошевелила пальцами ног в сапогах – или, по крайней мере, попыталась. Они были мокрыми и настолько замёрзли, что она не была уверена, что они вообще двигались.

– Ох, – тихо сказала она.

– Ты не должна думать об этом вот так, – сказал Бернард.

– То есть как – вот так?

Он махнул рукой в сторону болота.

– Как о ещё трёх неделях этого.

– Тогда как же я должна думать? – устало спросила Амара.

– Об одной задаче за раз, – сказал Бернард. – Например. То, что мы должны сделать прямо сейчас – это встать.

Её муж подкрепил слова действием, с трудом поднявшись на ноги. Затем предложил ей руку.

Амара взялась за его руку и встала.

– Хорошо, – сказал Бернард. Он указал ей на два последних дерева, что он использовал как ориентир. – Теперь выбери свою контрольную отметку.

Амара сделала, как он сказал, совместив воображаемой линией эти два дерева с третьим впереди по курсу, конечно, сделав небольшую поправку, слегка повернувшись на север.

– Готово.

Бернард хмыкнул и снова поднял носилки.

– Теперь мы пойдём к твоей следующей вехе. – Он посмотрел вверх, на небо, и хотя солнце было скрыто облаками и туманом, он поморщился и прикрыл глаза одной рукой. – Мы просто будем продолжать. Идти от дерева к следующему дереву.

Амара глубоко вздохнула, приглядываясь к мужу, опасаясь за него. Удары по голове могут убить человека спустя несколько дней или недель.

Что, если он был ранен более серьёзно, чем утверждал? Что, если у него кровотечение внутри черепа, и смерть от повышения внутричерепного давления для него лишь вопрос времени?

Гай мог исцелять такие травмы.

Она закусила губу. Она курсор Первого Лорда. Он дал ей задание, и ее обязанностью было выполнить его. Даже ценой собственной жизни.

Даже ценой жизни Бернарда.

От этой мысли колени Амары подогнулись, внезапное чувство страха и одновременно с ним чувство гнева вспыхнули в груди.

Разве она уже не сделала достаточно? Разве она уже не сделала более чем достаточно? Она боролась с врагами Короны изо всех возможных сил.

Она, в роли курсора, побеждала и существ из кошмаров, и жестоких людей, и многое другое, на ее теле был далеко не один шрам, полученный при выполнении ее долга.

Разве она не сделала достаточно для Первого Лорда, чтобы он не просил теперь принести в жертву человека, которого она любит?

Это легко остановить. Она всего лишь должна сказать Гаю, что его лихорадка требует принять меры для спасения его собственной жизни.

Или, если этого будет недостаточно, ей до смешного просто сделать, чтобы инфекция попала на его рану. Все что ей нужно сделать, быть небрежной одно мгновение, при одной промывке раны, с одной повязкой.

Гай может исцелить себя, исцелить Бернарда, и они все могут покинуть это отвратительнейшее место.

На мгновение она представила жизнь без Бернарда. Никогда не почувствовать его прикосновения, не услышать его голос. Никогда не проснуться рядом с ним, в его объятиях. Ни на мгновение не сомневаясь, что она желанна, дорога. Любима.

Ее муж прикоснулся нежными пальцами к ее подбородку, и она взглянула на него. В глубине его глаз, несмотря на затаенную боль, виднелось понимание. Она не сомневалась, что он угадал направление ее мыслей.

– Что мне делать? – прошептала она.

Он молчал мгновение, прежде чем громко сказать:

– То, что тебе подсказывает сердце. Как всегда.

Она опустила голову, чувствуя огонь бессилия, слезы стыда в своих глазах. Она полностью отбросила даже мысль, что они могут проиграть.

Она снова взглянула на него и сказала.

– Давай дойдем до следующего дерева.

Глава 33

Тави посмотрел на вечернее небо и состроил недовольную рожу весело сверкающим звёздам. Для вылазки он бы предпочёл кромешную тьму.

При таких условиях любой вид организованной деятельности стал бы практически невозможным, но, учитывая, что Китаи могла видеть в темноте, его собственная небольшая группа оказалась бы в гораздо более выгодном положении, чем силы гражданского легиона, Серая гвардия, и любые другие войска, которые могли нести службу в столице.

Правда, обманчивые тени и слабое сияние звезд могут быть хуже, чем непроглядный мрак, когда нужно целиться, но Тави предпочёл бы кромешную ночную тьму, чтобы в первую очередь самому не превратиться в мишень.

– От того, что ты пялишься в окно, время быстрее не пойдёт, – заметил Эрен.

Тави отвернулся от окна своей комнаты в пансионе и окинул Эрена очень строгим взглядом.

– Я просто болтаю, – сказал Эрен, разведя руками.

Тави вздохнул и зашагал к своей кровати. Было за полночь и остальная часть дома уже несколько часов спала. Арарис, полностью одетый, растянулся на кровати и дремал.

Эрен, в своем кресле у двери, терпеливо зашивал одно из вечерних маскировочных одеяний, его игла двигалась плавно и монотонно.

Тави сел на кровать, вытащил меч из ножен и достал точильный камень. Он смочил его слюной, и неторопливыми, сосредоточенными движениями стал править кромку меча.

Чуть погодя, Арарис повернул голову, приоткрыл один глаз и произнес Тави:

– Прекрати, парень. Если он сейчас не остр, то уже никогда не будет.

– Вся эта критика не делает вечер лучше, – прорычал Тави.

Арарис повернулся к Эрену и сказал:

– Не разменивайтесь на ругань, сэр Эрен. Он всегда был из тех людей, что не могут закрыть рот, когда о чем-то беспокоятся. Обычно это его от одной неприятности приводит к другой.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – поддержал Эрен, – Как-то раз в классе на финальном экзамене..

Тави вздохнул с отвращением и поднялся.

– Пойду-ка посмотрю, не нужно ли чего нашим дамам. – Он шагнул к двери, не обращая внимания на усмешку Эрена, и прошел дальше по коридору до следующей комнаты. Он тихонько постучал, и сказал – Это я.

Исана, улыбаясь, открыла дверь.

– Заходи, дорогой.

Тави вернул улыбку, надеясь, что удастся скрыть за ней, насколько напряженно он себя чувствует.

– Спасибо.

В комнате, скрестив ноги, на полу сидела Китаи, одетая в темную и весьма обтягивающую одежду, и аккуратно сматывала тонкую веревку. Она взглянула на Тави и тоже улыбнулась.

– Чала. Уже пора выходить?

– Еще нет, – признался, Тави.

– Тогда почему ты здесь? – вопросила она.

Тави насупился.

– Эрену и Линялому не наравится мой длинный язык.

Китаи опустила веревку и секунду смотрела на него. Затем повернулась к Исане. Еще один момент тишины и они обе начали…

Хихикать.

Китаи и Исана – его мать – хихикали.

Он мгновение моргал. Затем еще больше нахмурился и спросил:

– Что?

Их хихиканье перешло в переливы булькающего смеха и Исана практически упала на кровать.

Тави почувствовал, что становится мрачен, как туча.

– Сегодняшняя ночь не располагает к шуткам.

Они задыхались от смеха и, в то время как Тави становился мрачнее, им хватало одного взгляда на него, чтобы разразиться новым приступом веселья. Это продолжалось, пока Исана не прижала руки к животу и на ее глазах не выступили слезы. Тогда смех начал стихать.

– Я рад, что кто-то веселится сегодня вечером, – сказал Тави, – Все готово?

– Думаю, что да, – ответила Исана и ее голос все еще немного дрожал.

– Все составляющие твоего плана готовы, Алеранец, – кивая проговорила Китаи, – Но большого смысла во всей этой подготовке нет.

– Да?, – спросил Тави, – Почему нет?

– Потому что все сработает не так, как ты ожидаешь, – спокойно ответила Китаи.

Тави хмуро глянул на нее.

– Ты видела планы, посты охраны, защитные меры. Если ты считаешь, что это не сработает, почему ты вчера ничего не сказала?

– План хорош, – сказала Китаи, – ты все учел.

– Тогда почему ты думаешь, что что-то пойдет не так?

– Потому что так всегда случается, – улыбнулась ему Китаи, – В этом суть жизни. Происходит что-то неожиданное. Что-то идет не так, и план должен быть изменен.

– Если такое произойдет, – парировал Тави, слегка выделяя первое слово, – тогда мы адаптируем наш план.

– Скажи мне еще, – спросила Китаи, – В твоих планах, почему ты не сказал нам, что должен будет делать Варг?

Тави скривился.

– Способа узнать нет, – сказал он, – я думаю он будет сотрудничать, но…

Китаи удовлетворенно кивнула головой, собрала моток веревки и уложила его в кожаный чехол на поясе.

– Ты не хуже меня знаешь, что сегодня вечером не все пойдет по плану.

– Пессимистка, – ответил Тави.

– Тави, – вмешалась Исана, – холодильных камней достаточно?

Он все еще не мог поверить, что его мать помогла Китаи ограбить дюжину ресторанов глубокой ночью.

– Должно хватить, – ответил он, – Я больше беспокоюсь за броню. Это почти то, что нужно, но не идеально.

– Вряд ли можно было рассчитывать изготовить поддельные доспехи за два дня, – ответила Китаи, – даже в столице.

– Я понимаю, но… – Тави вздохнул, – Нет другого способа проникнуть внутрь, чтобы тревога не поднялась.

– Мы сделали все, что можно было, для подготовки, Алеранец, – сказала она ему, – Сейчас уже нет смысла беспокоиться.

– Наверное, – ответил он.

– Но ты в любом случае будешь переживать, – вздохнула она.

– Возможно, это не только его вина, – пробормотала Исана, – Я боюсь, что эту привычку он перенял от меня.

Она повернулась к Тави, и выражение ее лица стало гораздо более серьезным.

– Но она права, дорогой. Беспокойство – это замаскированный страх. И страх съест тебя изнутри, если ты ему позволишь,– Она слегка улыбнулась ему, – Поверь мне. Я знаю.

Тави глубоко и тяжело вздохнул. Если у кого-либо во всей Алере и были веские причины для беспокойства и страха – так это у него. Хотя, в то же время, он признал, что это был полезный совет.

Может, он и не способен последовать ему, но вероятно, будет разумным попытаться, по крайней мере, в долгосрочной перспективе.

– Я постараюсь, – сухо сказал он. – Но не сегодня. У меня достаточно и своего ума, без дополнительного давления.

Исана улыбнулась ему и кивнула.

– Мы будем готовы идти, когда придёт время, – сказала она ему.

Китаи фыркнула, роясь во втором чехле на поясе и раскладывая несколько инструментов в аккуратный ряд.

– Только если кое-кто здесь не будет отвлекать нас глупыми разговорами о вещах, которые он не может изменить.

Тави собирался было сказать, что у них обеих языки ещё длиннее, чем у него, но передумал. Из того, с чем он ожидал столкнуться сегодня, приступы хохота на его счёт были довольно низко в списке.

– Мы отправимся, как только Эрен закончит с маскировкой.

Он кивнул им обеим и зашагал обратно по коридору к своей комнате. Когда он вошел, Арарис стоял в центре комнаты, закутанный в длинный серый плащ.

– Ты уверен, что он не слишком длинный? – спросил он. – Плащи выглядят очень хорошо, но они непрактичны и без того, чтобы путаться в их длинных полах во время драки.

– Он станет короче на четыре или пять дюймов, как только ты наденешь доспехи, – заверил его Эрен. Он взглянул на Тави и бросил ему второй серый плащ, свёрнутый в узел. – Этот кажется немного свободным. Примерь.

Тави развернул плащ и надел его. Эрен подошёл, чтобы осмотреть подол, который свисал до середины голеней.

– Неплохо. Не совсем одинаковой длины, но в темноте должно прокатить.

– И то верно, – сказал Тави.

Снаружи городские колокола пробили один раз, как они это делали каждый час между закатом и рассветом.

Полночь.

– Ладно, – сказал Тави. Он схватил свой рюкзак. – Пойдём.

Первая часть плана была, в некотором смысле, самой опасной.

Серая Башня была непримечательного вида зданием, не оставившим имени и роли в истории – как предполагалось. Она не выглядела особенно устрашающей. Если на то пошло, она мало походила на башню.

Это было непритязательное каменное здание в несколько этажей. Выходящий на площадь фасад выглядел казённым, даже одинаковые решётки на окнах говорили больше о порядке и экономии, чем о стиле или искусстве.

Вокруг здания была широкая зелёная лужайка, лишенная каких-либо украшений и легко просматриваемая.

Столетиями Серая Башня играла важную роль в алеранском обществе, как единственная в Империи тюрьма, способная удержать высокопоставленных Граждан в плену против их воли.

Там были фурии, вмурованные в сами камни Башни, вплавленные в решётку каждой камеры, где содержалось множество самых потенциально одарённых заклинателей фурий Империи, с единственной целью нейтрализации магии узников Башни.

В дополнение к защитным фуриям, Башня была также домом для Серой гвардии, пятидесяти Рыцарей металла, завербованных именно за особенность их характера и их верность Империи.

Действительно, существовали даже своды Закона Короны, которые обязывали Корону выплатить любому гвардейцу сумму, в три раза превышающую предложенную взятку, когда гвардеец сдавал лицо, ответственное за эту попытку. За века службы ни один Серый гвардеец ни разу не принял взятку.

Всё это означало, что из Серой Башни было далеко не так легко вырваться, как из тюрьмы на оборонительных укреплениях Элинарха.

В самом деле, ни один узник не сбежал из Серой Башни – пока Тави и Китаи не проникли внутрь незаметно для оборонительных фурий Башни и её охранников и не выкрали Антиллара Максимуса из его камеры во время атаки ворда несколько лет назад.

В то время было мало традиционных внешних тюремных атрибутов. Не было ни решёток, ни ворот, ни стен вокруг основания башни.

С тех пор всё изменилось.

Первым препятствием, которое Тави предстояло преодолеть, была пятнадцатифутовая стена по внешнему периметру газона. Она была два фута толщиной и состояла из таких же переплетённых слоёв камня, как и крепостные стены, окружающие Легион.

Верх стены щетинился множеством бритвенно-острых каменных выступов, между которыми виднелись скульптуры маленьких сов размером с ладонь – горгульи.

Горгульи были достаточно распространёнными охранными фуриями, часто использующимися в крепостях и особняках богатых и власть имущих, и, хотя их внешний вид может существенно различаться, все они имеют одно общее – они были созданы, чтобы быть большими, сильными и пугающими.

Затраты сил и заклинательства, необходимые для поддержания горгулий означали, что их содержание дорого обходилось, а поскольку Серая Башня была государственным учреждением, то экономии уделялось постоянное внимание.

Тави подал идею использовать большее количество более слабых фурий. С помощью усилий, сопоставимых с работой, необходимой для поддержания одной горгульи, стены (также предложение Тави) могут быть полностью окружены магической стражей.

Совы не были существами, предназначеными для насилия, как большинство горгулий. Они просто сидели там, чтобы поднять крик и оповестить, если кто-нибудь попытается перелезть через стену.

Всё это означало, что единственный способ попасть на территорию, кроме как перелететь или как-то перепрыгнуть через стену – это пройти через его защищаемые и охраняемые ворота, которые открывались лишь для Серых гвардейцев, а также для курьеров и юридических лиц, у которых имелось специальное разрешение от самой Короны.

Вот почему Тави, Эрен и Арарис направились в доки. Тави привёл их в тёмный переулок, недалеко от улицы, застроенной тавернами и кабаками.

– Ты в этом уверен? – пробормотал Арарис.

– Я каждую неделю ходил в Башню играть в людус с Варгом, – ответил Тави, отстёгивая меч. – Успел познакомиться с большинством гвардейцев. Те, кого берут на эту работу, не любят менять свои привычки. Карус и Герт могут появиться в любой момент.

Арарис снял с себя пояс с мечом и отложил в сторону.

– А что, если расписание изменилось?

– Вряд ли, – сказал Эрен. – Я слегка посорил тут деньгами. Они каждую неделю заказывают номера в Алом Фонаре.

– Карус считает себя знатоком вин, – сказал Тави. – Ну… Всякий раз, когда он не слишком пьян, чтобы связать два слова. А Герту нравятся танцовщицы.

Тави слегка нахмурился. Ему было более чем слегка неудобно обсуждать то, что он собирался сделать. Он не раз с ними дружески болтал.

Эти двое были верными слугами Империи, и всегда были вежливы с Тави, в то время тощим юным пажом, ещё не достигшим полного роста. То, что он собирался сделать, казалось плохим способом отплатить за их преданность и уважение.

Эрен выглянул из-за угла переулка.

– Тави.

Тави успокоился и выглянул на улицу.

В этой части города было меньше магических ламп, чем в остальной, но ему достаточно хорошо было видно, чтобы опознать двух Серых гвардейцев, прогуливающихся, чеканя шаг, как люди насладившиеся несколькими заслуженными чарками за прошедший вечер.

Тави подал знак Арарису. Сингуляр бесшумно переместился к Тави и передал ему маленький мешочек с гравием.

– Пьяны они или нет, – произнес Арарис, – они Рыцари Металла. Если у них будет шанс достать мечи, то эти мешочки особо нам не помогут.

– Но если мы двинемся за ними с мечами на наших поясах, они могут почувствовать металл раньше, чем мы сможем воспользоваться ими, – парировал Тави.

Арарис взглянул на свой меч, прислоненный к стене:

– Не нравится мне это.

– Если дело дойдет до соперничества мечей, нам придется убить их, – сказал Тави, – Я не желаю этого.

– Они не будут так же к нам относиться, – возразил Арарис. – Ни один стражник или гражданский легионер не будет терпим к нападению разбойников.

– Тогда нам лучше всё сделать как надо с первой попытки. – Он взглянул на приближающихся к ним мужчин. В следующую минуту они должны были поравняться с поворотом в переулок. – Тс-с, – прошипел Тави и, присев на корточки, притаился в самой густой тени.

Чуть позже звуки шагов приблизились к переулку. Двое мужчин, не останавливаясь, прошли мимо. Один из них, вероятно, Карус, издал громкий звук отрыжки. Затем они миновали переулок и пошли дальше вниз по улице.

Тави поднялся с корточек и, крадучись, пошёл вслед за ними. Он не мог слышать Эрена и Арариса, но знал, что они идут позади.

Тави выбрал того из мужчин, который повыше, Каруса, а тем временем Арарис подкрался сзади к Герту. Тави переглянулся с сингуляром, и оставшееся расстояние в несколько шагов они покрыли вместе.

Тави замахнулся импровизированным кистенём со всей силой его рук и плеч и врезал по основанию черепа и верхней части шеи Каруса. Мужчина плюхнулся на землю, словно мокрое одеяло.

Арарис замахнулся на Герта, но, либо он каким-то тихим звуком выдал своё присутствие, либо у Серого гвардейца сработали инстинкты, Герт в последнюю секунду дёрнулся и только пошатнулся под ударом.

Меч Герта со свистом покинул ножны, несмотря на то, что он пошатнулся, потеряв равновесие.

Арарис попытался ударить снова, но смазанный удар меча гвардейца заставил Арариса уворачиваться, так и не завершив атаку. Герт, шатающийся, но удержавшийся на ногах, развернулся и полоснул Тави, из-за чего молодому человеку пришлось отпрыгнуть назад.

Почти запаниковав, Тави бросил мешок в голову Герта, надеясь отвлечь его внимание от Арариса, но меч гвардейца разрубил его на лету, высыпав содержимое на булыжники. Затем он повернулся и продолжил атаку на Арариса.

Точнее, продолжал, пока Эрен не появился из тени. Маленький курсор взвился в воздух, его тело закрутилось, нога вылетела вперед. Удар, в который была вложена сила и скорость всего тела, пришелся Герту над правым ухом и чуть не выбросил его на улицу. Он повалился, словно мешок с костями

Тави почувствовал просто головокружительную волну облегчения.