Текст книги "Фурия Капитана (ЛП)"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 36 страниц)

Женщина, удерживающая Исану, спросила:

– Сципио? Каним?

Человек с молотом нервно сглотнул.

– Ушли.

Женщина внезапно дернула Исану за волосы, отбрасывая ее спиной на землю. Кончик меча уперся ей в скулу, и Исана оказалась лицом к лицу с Наварис.

Выглядела она ужасно. Кожа на ее лице была содрана и как будто покрыта волдырями.

Ее короткие волосы выгорели до более светлого цвета, а руки тоже могли многое рассказать о длительном пребывании на солнце и его болезненных последствиях.

– Стедгольдер, – произнесла Наварис. – Назовите хотя бы одну причину, по которой я не должна убить вас обоих. Здесь и сейчас.

Глава 43

Тави не смог распознать эмоции Ибруса, пока тот разговаривал с Эреном. Это не было чем-то непривычным. Его собственные навыки заклинательства воды всё еще были весьма неуклюжими, особенно в сравнении с навыками таких заклинателей, как его мать.

Но все же, что-то в той ситуации не давало ему покоя, и когда его мать начала нападать на Ибруса, он был более чем уверен в том, что она права.

Затем Арарис начал двигаться, его меч со свистом вылетел из ножен и вспорол человека, который прикрывался завесой, постепенно приближаясь к ним, в особенности – к Тави.

Тави выхватил свой меч, но в этот момент он ощутил, как земля под ним задрожала от потоков энергии, и в следующий момент огромная металлическая боевая кувалда разнесла ближайшую стену так, будто она была сделана из пчелиного воска.

Вся стена обрушилась в один миг, не устояв под ударом усиленного магией земли молота.

Тави едва ли осознавал, что происходит, до того как Арарис ударил его в грудь, отбрасывая подальше от падающих камней. Сингуляр вскрикнул – сотни фунтов обломков обрушились на него.

Тави уже был на ногах, когда Эрен подбежал к нему. Он ощутил движение воздуха за своей спиной и обернулся как раз вовремя, чтобы встретить направленное на него лезвие своим. Сталь ударила о сталь, и Тави оказался лицом к лицу с Наварис из Фригии.

Лицо женщины шелушилось, кожа покраснела, ее очевидно пытались избавить от волдырей, но ее глаза были всё так же сосредоточенно холодны, а движения меча выглядели как размытое сияние металла, когда она мгновенно парировала его удар и уже наносила следующий, не менее коварный.

У Тави не было времени на то, чтобы думать о защите или вспоминать тренировки. Чистый инстинкт приводил в движение его руки, когда он блокировал смертоносную комбинацию, в последний момент отразив атаку, удар превратился в толчок в сторону его живота.

Его рука сама по себе сложилась в кулак и, когда Наварис развернулась для следующего выпада, ударила ее по зубам. Она отклонила голову в последний момент, и удар получился не таким сильным, но ее глаза вспыхнули внезапной яростью.

Тави отклонялся и всё больше отступал, пока удары сыпались на него один за одним. Контратаки, которые он предпринимал, были неопасны, и Наварис с пренебрежением их отражала. Сердце Тави колотилось в ужасе. Он едва успевал отражать удары, отклоняя сверкающее лезвие в последний момент.

Дважды меч Наварис действительно касался его кольчужной рубашки, разбивая звенья и посылая их подпрыгивать на землю с резким, звенящим звуком, и если ему удалось сохранить свою плоть невредимой, то это казалось чем-то большим, чем просто улыбкой щедрой фортуны.

Наварис взвыла, и ее клинок замелькал еще быстрее. Неожиданно к Тави пришло осознание того, что он выпал из гладкого ритма, инстинктивно поняв это, он использовал знание, чтобы защитить себя, когда меч Наварис начал двигаться более уклончиво, из-за чего Тави не мог отслеживать его движения.

В конце концов, он оказался чересчур медлительным, чтобы вернуться в стойку после того, как Наварис особенно сильно отразила его удар, ее глаза горели, когда она отбила его клинок в сторону, оставив Тави абсолютно беззащитным, а ее меч стал опускаться в смертельном ударе.

– Алеранец! – вскрикнула Китаи.

Он увидел, как ее меч полетел, вращаясь, брошенный со всей невероятной силой заклинателя земли. Он промахнулся мимо Наварис на три фута… и врезался в единственный светильник в комнате.

Комната погрузилась во тьму.

Тави упал прямо вниз и почувствовал, как меч Наварис рассек воздух там, где он только что стоял.

Наварис выругалась, и он почувствовал, как ее движения замедлились в попытке найти его, почувствовать его меч. Борьба продолжалась в темноте. Вокруг слышалась разнообразная возня.

Человек закричал, и он услышал глухой звук столкнувшихся тел. Затем зашипела Наварис, и Тави почувствовал, как к нему приближается ее меч, круг холодный, смертоносной стали вырисовывался перед его внутренним взором, оставаясь позади ее клинка.

Сила удара была ужасной, как физически, так и в силе магии, стоявшей за ним, наполнявшей сталь всей силой ее безумной воли. Тави пришлось встретить эту силу своей собственной, иначе бы меч Наварис разрубил меч Тави, а затем и его самого.

Он выгнулся, вкладывая свои силу и магию в собственный клинок, и нанес удар, который должен был встретить меч Наварис, яростно концентрируясь на своем собственном мече.

Клинки встретились. Сталь зазвенела о сталь, звук был высоким, чистым и пронзительным. Встретившиеся лезвия высекли ослепительный дождь искр, и Тави увидел застывшее изображение комнаты: Наварис, с зубами сжатыми в ненависти.

Китаи, с разбитой губой, из которой сочилась кровь, борющуюся с закованным в броню мужчиной за обладание мечом. Исана, стоящая на коленях, с выражением на лице холоднее и ужаснее, чем он только мог представить, тянувшая руку к человеку, который бился на земле с головой полностью скрытой в пузыре грязной воды.

Затем темнота вернулась, и Тави сделал несколько шагов в сторону прежде чем замереть снова. Он стиснул зубы в отчаянии. Другие нуждались в его помощи, но он не смел двинуться к ним.

Звук сказал бы Наварис, где именно он стоит, и если бы только он не концентрировал каждую каплю своего внимания на ней, ему ни за что не удалось бы отразить ее атаки.

Снова меч Наварис приблизился к нему, и снова он встретил его своим собственным. Во вспышке от удара он увидел, как мужчина в доспехах летит спиной через комнату, и Варга стоящего над Китаи с вытянутыми руками. Эрен неподвижно лежал на полу. Тело Арариса было выгнуто дугой от усилия или боли, пока он пытался освободить ноги из-под завала.

Тави отступил на два шага назад и снова застыл, безмолвно проклиная Наварис, в отчаянном ожидании ее следующей атаки.

Он был совершенно не готов, когда огромная рука опустилась на плечо, и только резкий ржаво-затхлый запах канима не дал ему обернуться и ударить из страха.

– Алеранец, – прорычал Варг. – Все кончено. Иди за мной.

– Веди, – прошептал Тави.

Варг держал свою когтистую руку на плече Тави, приблизительно направляя его. Тави полностью доверился руководству канима.

Если до этого он чувствовал, что Наварис могла сократить расстояние и убить его, если он попытается робко отступать от нее, то теперь, без кого-либо способного направлять ее саму, она не посмеет гнаться за ним ослепленной. Поэтому Тави сорвался на бег, веря, что Варг направит его шаги.

Они вырвались в сравнительно светлую ночь снаружи, Китаи с трудом следовала сразу за ними, безоружная, с Эреном, повисшим на ее плече.

Тави взял на себя инициативу и повел их за угол, где они оказались бы вне поля зрения от входа в дом.

– Эрен, – выдохнул Тави.

Китаи аккуратно положила его, поддерживая безвольное тело. Маленький курсор с трудом втягивал воздух, как будто делал это сквозь тонкую соломинку, давящиеся хрипы сопровождали дыхание.

На шее были синяки, которые уже начали темнеть, и казалось вполне вероятным, что его трахея была раздавлена. Глаза остекленели и не фокусировались, а грудь часто вздымалась в попытках вместить достаточно воздуха.

– Что будем делать? – спросила Китаи.

– Ему нужен заклинатель воды, – ответил Тави.

Варг опустился на колени перед Эреном и пригляделся к его горлу. Затем прорычал:

– Дайте мне перо.

– Что? – спросил Тави.

Китаи вывернула свою сумку и стала копаться в содержимом. Она открыла пакет и протянула писчее перо.

Варг взял его и быстрым движением своих когтей отрезал кусок пера около двух дюймов длиной. Он поднял его к свету и прищурился.

Затем опустил руку и одним когтем вскрыл горло Эрена.

Тави вскрикнул и попытался ухватить запястье Варга. Каним зарычал и проговорил:

– Для этого нет времени.

На мгновение Тави уставился на Варга, затем сел обратно на пятки и кивнул.

Варг наклонился и просунул коготь в открытую рану. Затем, невероятно аккуратным движением для кого-то его размеров, он вставил перо в разрез.

Эрен вздрогнул и выгнулся в быстром, глубоком вдохе. Воздух с шипением прошел сквозь полое перо, а затем снова зашипел, когда Эрен выдохнул. Его дыхание замедлилось и успокоилось. Он моргнул несколько раз, медленно приходя в себя.

– Оно грязное, – проворчал Варг. – Но не было времени очищать его, прежде чем он умер бы. Возможно ваше колдовство сумеет очистить рану позже.

Он взял руку Эрена и поднес его пальцы к торчащему концу пера.

– Держи его. Если оно выпадет, ты умрешь.

Эрен, болезненно морщась, посмотрел на канима и кивнул.

– Мы должны вернуться за ними, – прошептала Китаи.

Тави поднял руку и зашептал в ответ.

– У нас только один меч на всех, а у них заложники. Если мы вернемся, они воспользуются Арарисом и Исаной против нас. Предполагая, что они не убили их под горячую руку.

Китаи оскалилась в тихом расстроенном рычании.

Тави пожевал губу, бешено размышляя. Затем кивнул и посмотрел на Варга.

– Ибрус говорил, у него были лошади. Они должны быть недалеко. Возьми этих двоих и найди их.

– Ты не можешь вернуться один, – прошипела Китаи.

Тави взглянул ей в глаза и сказал:

– Мы не сможем отбить их силой. И что бы ни случилось, нам понадобятся лошади, которые не позволят Варгу приблизиться к себе. Эрен не может сделать этого сейчас. Так что иди. Немедленно.

Китаи яростно взглянула на него, но затем поднялась и подала Эрену руку. Варг поднял голову, несколько секунд принюхивался к воздуху, а затем пошел размашистым стелющимся шагом. Китаи, оставаясь рядом с Эреном, последовала за канимом.

Тави снял с себя пояс, согнулся в талии и стащил кольчугу, позволив ей упасть на землю. Хотя кольчуга дала бы ему некоторую защиту в случае боя, она также создавала бы шум при движении. Сейчас важнее была скрытность.

Он снова застегнул свой пояс с мечом и крадучись двинулся сквозь тьму к дому Ибруса, осторожно подбираясь, пока не присел под одним из разбитых окон гостиной. Внутри горели две небольшие магические лампы, отбрасывающие тусклый красно-оранжевый свет.

– Стедгольдер, – произнесла Наварис, как раз когда Тави приблизился. – Назовите хотя бы одну причину, по которой я не должна убить вас обоих. Здесь и сейчас.

Желудок у Тави болезненно сжался от нехорошего предчувствия. Он положил руку на свой меч. Если дело дошло до этого, ему лучше напасть на них, чем стоять рядом и позволить убить свою мать и своего друга.

– Вы слышите меня, стедгольдер? – спросила Наварис. – Это не риторический вопрос. Если есть какая-то причина, по которой я должна оставить вас в живых, вы должны сказать мне.

Тави вытянул лезвие из ножен примерно на два дюйма.

– Я полагаю, это от кое-чего зависит, – ответила Исана. Голос у нее был ровный, уверенный.

Тави снова замер.

– От чего? – спросила Наварис.

– От того, насколько ты верна сенатору.

Молчание.

– Я знаю, кому он служит,– продолжала Исана. – Инвидии Аквитейн, которая, на самом деле, и моя покровительница. Я сомневаюсь, что она поблагодарит Арноса за вмешательство в мою работу. Я с содроганием думаю о её реакции, если он всё-таки меня ликвидирует.

Опять молчание.

– Я почти год вела кампанию за отмену рабства для Леди Аквитейн и Лиги Дианы,– продолжила Исана. – И прошлые шесть месяцев я навещала членов фондов обеспечения Лиги и поставок для лагерей беженцев. Жены каждого графа, Лорда, и Верховного Лорда отсюда и до Ривы встретились со мной, дали мне деньги – и знают, что я приезжала в Элинарх. Действительно ли вы уверены, что он готов быть вовлеченным в мою смерть?

– Вы лжёте, – сказала убийца.

– Вы можете позволить себе решать это? – Тон Исаны стал откровенным. – Вы хотите принять это решение за него, Наварис?

Тави почувствовал, что усмехается.

– Ну а сингуляр? – спросила Наварис. – Почему я должна оставить его?

– Сципио – его друг, – оветила Исана. – Мертвый, он бесполезен для вас. Живой, он – заложник.

– Также, мертвый он больше не будет мне угрозой, – пробормотала Наварис.

– Не могу поспорить с этим, – сказала Исана. – К тому же я боялась бы его. Особенно, если бы я была вами.

Голос Наварис стал очень тихим.

– Особенно?

– Да. Это, в некоторой степени, должно быть трудно для вас. В конце концов вы выиграли больше поединков, чем когда-либо сражался Арарис Валериан. Вы, конечно, убили больше вооруженных противников, чем он когда-либо. И все же, как я думаю, вы прожили всю свою жизнь в его тени. В конце концов у него есть имя. Независимо от того, сколько времени вы доказываете свою силу, он всегда будет лучшим, – Она замолчала на мгновение, прежде чем продолжить: – Если вы сразитесь с ним и проиграете, что ж, это бесспорно все докажет.

Тави немного придвинулся, чтобы заглянуть в окно. Исана сидела на полу между двумя трупами – Ибрусом и его помощником – и перед Наварис, так невозмутимо, будто за чашкой чая. Арарис был все еще погребен под щебнем, и один из сингуляров Арноса стоял над ним, приставив меч к его горлу.

Исана была сосредоточена на Наварис, и Тави внезапно понял, что она наблюдала за её реакцией на свои слова, используя свою магию воды, чтобы знать, что сказать убийце, чтобы понять, что ей движет.

– Конечно, – добавила Исана, немного наклоняясь вперед, – Если вы убьете его здесь, то у вас никогда не будет шанса победить его. Вы никогда не сможете доказать всем, что вы – самый величайший меч в Алере. Принимая во внимание, что, если вы возвратите его своему нанимателю живым, он, скорее всего, прикажет вам избавиться от него в любом случае.

Наварис уставилась на Исану, замерев. Двигались только ее глаза.

– Вы лучше, чем он, Наварис, – сказала Исана. – Вы прикололи его к корпусу Мактиса как насекомое, и если бы он не бежал, всё было бы кончено. Вы знаете, что побьете его, если будете бороться с ним. Почему бы не дать себе шанс стереть его имя и заменить его вашим? – Исана немного нахмурилась, и Тави услышал, ноту сочувствия в ее голосе, печаль коснулась ее глаз. – Что еще вы имеете?

Ноздри Наварис расширились, ее правое запястье задрожало. Появилась напряженность в её худощавом теле, и ее дыхание немного ускорилось.

Затем она как будто съежилась. Ее веки приопустились.

– Тандус, – пробормотала она. – Армениус. Свяжите их. Мы берем их с собой.

Огромный мужчина, чей молот разбил стену, кивнул и склонился над Арарисом, заводя руки сингуляра за спину и связывая их прочной кожаной веревкой.

Другой мечник покачал головой.

– Мы не собираемся преследовать Сципио?

– Его имя не Сципио, – тихо сказала Наварис. – Это Тави из Кальдерона. – Она сделала резкое движение, ударив Исану по щеке тыльной стороной ладони со страшной силой, так, что сбила мать Тави на пол.

Ладонь Тави сжалась на рукояти меча, но он не поддался внезапному порыву гнева и остался стоять спокойно, скрытый в глубокой тени, отбасываемой небольшими магическими лампами.

– И нам не потребуется преследовать его, – тихо промурлыкала Наварис. – Он сам придет к нам.

Глава 44

Всё шло как по маслу, и это заставляло Амару нервничать.

Вечерняя и утренняя практика под управлением Гая резко усилили способности Амары по установке завес. Это было не столько новое знание, а новый взгляд на известные методики.

Гай, казалось, обладал инстинктивной способностью выделять сильные и слабые стороны в волшебстве и показывал как применять её лучшие грани таланта по новому.

К тому времени, когда солнце стояло высоко, Амара уже умела держать завесу около десяти футов в поперечнике и при этом тратила усилий чуть больше чем на полет.

– Великолепно, – сказал Гай, улыбнувшись. – Мне кажется, что вашим учителем магии воздуха был Маэстро Виркани.

– Да, – Амара вернула улыбку. Она даже не мечтала управлять такой большой завесой с такой, сравнительной, легкостью. – Да это он. Он был невысокого мнения о моих способностях, за исключением полетов.

– Мелочный старый козел, – пробормотал Гай подавляя кашель. – Он приверженец школы мысли, которая считает, что любое использование магии фурий должно ограничиваться только известными способами, поэтому нет никакой нужды учить различным подходам к решению задачи, поскольку известный способ самый лучший.

– Я никогда не думала о свете как о чем-то, принадлежащем к магии воздуха, – сказала Амара. – Только для создания линзы для дальновидения. Я могу целый день держать под контролем такую магию.

– В управлении фуриями воображение не менее важно, чем концентрация, – слабо прошептал Гай. – Имейте это в виду, когда пробуете новые трюки, графиня. Воображение. Различные способы визуализации вашей цели. Меня совсем не удивит, если в итоге у вас откроются вполне приличные способности к управлению погодой, стоит только захотеть.

Амара удивленно моргнула.

– В самом деле?

– Несомненно.

Бернард пробормотал:

– Немного ветра, чтобы унести отсюда всех этих насекомых, было бы очень кстати. Он прищурился сквозь траву на патрулируемый район. – Я все еще не уверен, что мы не должны действовать ночью.

– Конечно, мы должны действовать ночью, – сказал Амара. – Именно этого они и ожидают от тех, кто попытается проникнуть через пикеты. Они выставят больше людей в дозоры, и они будут более бдительными, но если мы попытаемся проскользнуть днем, люди будут менее внимательны и, скорее всего, будут отвлекаться.

Бернард нахмурился и кивнул.

– Но зато у них будет отличное освещение для стрельбы, если один из них нас заметит.

– А у нас будет достаточно света для бегства, или ты предпочитаешь бежать по незнакомой местности впотьмах?

Рот ее мужа кисло скривился.

– Я полагаю, нет никакого хорошего способа.

– Точно,– пробормотал Гай устало.

Бернард кивнул.

– Тогда сейчас ничем не хуже, чем потом.

– Ладно, – вздохнула Амара.

Бернард взялся за носилки Гая и кивнул Амаре. Затем он прикрыл глаза, и земля под её ногами на миг вздрогнула, легкий толчок, едва уловимое движение. Мгновение спустя он повторился в ритме сердцебиения спящего человека.

Амара обратилась к Циррусу и почувствовала, как свет вокруг них изменился, будто проникая через тонкую вуаль. Все, что вне завесы выглядело размытым, цвета перемешивались и накладывались друг на друга, очертания предметов расплывались, превращаясь в бесформенные цветные сгустки.

В этом заключалось отличие завесы, созданной фурией ветра, от тех, что создавались с помощью древесных фурий. Древесные завесы прятали и скрывали, до тех пор, пока рядом были тени и растения, формой которых можно было манипулировать.

Воздушной вуали эти условия не требовались, но сквозь нее могло проникнуть лишь ограниченное количество света, поэтому мир вне завесы был виден как будто через мутное стекло или толщу морской воды.

– Туда, – тихо позвала Амара. – Бернард?

– Готов, – отозвался он.

И они направились к пикетам противника, с Амарой во главе. Был почти полдень, когда они достигли края болот, там, где земля начинала подниматься. Амара постаралась затаить дыхание, когда они подошли к первым скрытым пикетам.

Они проскользнули достаточно близко, чтобы уловить запах дыма от костра и аромат свежеиспеченного хлеба. Желудок Амары практически выпрыгивал от предвкушения, и даже Гай выглядел немного задумчивым.

Продвинувшись еще на несколько шагов, Амара увидела собак, крупных поджарых зверей, за пределами лагеря. Они развалились на солнцепеке, сонные, по всей вероятности попав под воздействие медленного колдовского пульса фурии земли Бернарда.

А потом они миновали форпост, и никто их не заметил.

Второй наблюдательный пост миновали тем же образом. Они шли медленно, прячась за деревьями от наблюдательной вышки, и никто, похоже, их не обнаружил. Они сохраняли тот же медленный, осторожный темп в течение нескольких сотен метров всю дорогу в гору, по благодатной сухой и твердой земле.

Всё было слишком просто, не так ли? Амара видела десятки путей, чтобы всё шло не так, но ничего не происходило. Что-то должно было пойти не так, как надо. Что-то всегда шло не так, как надо. Но ничего не происходило, и это раздражало ее.

Свежий бриз обдувал их, чистый воздух, который пах сосной, и Амара испытывала желание петь.

А затем охотничьи рога заиграли позади них.

Она и Бернард оглянулись назад на болота, и Бернард выругался.

– Один из их патрулей, должно быть, прочесывал округу и нашел наш след. Они настигнут нас.

Амара почувствовала что неожиданный суровый поворот событий косвенно успокоил её. Конечно это означало что скоро куча психов кинется за ними с живодерскими целями, но по крайней мере, тут она себя чувствовала в своей стихии.

– Великолепно. Варианты?

– Маловато, – сказал Гай и кашлянул.

– Я не могу зачистить следы и нести носилки одновременно, – сказал Бернард. – Мы должны убегать в горы. Скоро стемнеет. Если к тому времени нас не схватят, мы сможем под покровом тьмы подобраться достаточно близко для Гая.

Амара кивнула.

– Ну тогда побежали.

Она повернулась и побежала вверх по склону, пренебрежительно скинув завесу магии воздуха.

Враги уже знали о том что они здесь. Завеса будет просто тратить энергию, которую можно использовать для движения. Бернард не отставал от нее, даже неся носилки Гая, хотя и тяжело дышал при этом.

Земля неуклонно повышалась, ивы и болотные травы остались позади, их сменили пихты и сосны. Охотничьи рога продолжали петь за спиной, и Амаре казалось, что она слышит их все ближе и ближе.

Амара никогда особенно не любила бегать, но недели путешествия укрепили ее мускулы, а небольшого усилия по управлению Циррусом было достаточно, чтобы ей всегда хватало дыхания. В результате, ее мускулы не начали гореть даже после часа усилий, и она продолжала поддерживать быстрый и устойчивый темп.

Лодыжку, которую повредил гарим, несколько раз пронзало вспышками боли, и она старалась ставить ногу осторожно, но, очевидно, у нее было достаточно времени, чтобы оправиться от травмы, и она была в состоянии выдержать темп, который сама задала их отряду.

Бернард тяжело ступал у нее за спиной, неумолимо двигаясь вперед, несмотря на свою ношу, и хотя его дыхание было затруднено, он ни разу не споткнулся.

Амара обнаружила ровную дорогу, ведущую вверх, и следовала по ней, ее тень удлинялась на склоне горы перед ней, по мере того, как солнце садилось позади них. Она продолжала бежать еще где-то с пол часа, когда почувствовала, что ее руки и ноги начинают дрожать от усталости.

Это случилось тогда, когда звуки охотничьих рогов раздались как впереди, так и позади них. Амара замедлила темп, взглянув через плечо на Бернарда.

– Да, – Бернард задыхался. – Удивительно, что это заняло у них столько времени.

Он остановился, тяжело дыша, и Амара пожалела, что она не может послать Цирруса облегчить его дыхание, но, не имея возможности чувствовать его давление так, как она чувствовала свое собственное, она могла причинить ему вред, начиная с легкого неудобства и заканчивая тяжелой травмой.

Бернард оглянулся вокруг, нахмурившись своим мыслям. Он поставил носилки на землю, глядя вверх по склону горы, золотистому в свете садящегося солнца.

– Они быстро перемещаются. Конные. У нас есть всего лишь несколько минут.

Он склонился к носилкам, пробормотав "простите, сир", и достал свой лук.

– Конные, – повторила Амара.

Она подошла проверить, как там Гай, в то время, как Бернард натягивал тетиву. Первый Лорд был бледен от боли. Он вымученно улыбнулся и сказал:

– Я вряд ли имею право это говорить, но, по-моему, мне уже достаточно бега не сегодня.

– Просто отдыхайте, – ответила Амара.

Она оттащила носилки в сторону, под прикрытие еловых ветвей, так нежно, как только смогла, и вернулась к своему мужу.

– Мне надо кое-что узнать.

– Да? – сказал Бернард. – Я был серьезен, когда говорил, что никогда не делал этого ни с одной женщиной, кроме тебя.

Она слегка ударила его по плечу.

– Занимайся делом, Граф Кальдерон. Ты можешь успокаивать животных. А можешь, наоборот, напугать их?

Он поморщился.

– Напугать их лошадей? Ненавижу делать такое. Лошади большие, сильные животные. Напугай их слишком сильно, и они могут себя поранить.

– Они собираются убить нас, – Амара указала вверх.

– Всадники собираются. Я сомневаюсь, что лошади испытавают сильные чувства к тому или иному варианту развития событий.

Амара остановилась и посмотрела на него на мгновение, слабо улыбаясь.

– Ты можешь сразить любого вражеского рыцаря, поразить разъяренного Верховного Лорда высоко в небе, воевать с существами из ночных кошмаров, бороться, не моргнув глазом, один против трех гаримов размером с пони. Но ты не хочешь пугать лошадей?

Бернард посмотрел на нее с потерянным видом. Он развел руки и произнес:

– Мне нравятся лошади.

Она прижалась к нему и поцеловала. Затем сказала.

– Мне нужно, чтобы ты это сделал.

Он поморщился, но кивнул.

– Можешь сказать сколько врагов на подходе? – Спросила она.

Он склонил голову и коснулся земли.

– Восемь, – сказал он через мгновение. – Есть другая группа, в нескольких милях позади них. Намного больше.

– Тогда первые восемь – те, кто были на посту. Остальные, скорее всего, спали.

– Да, дорогая. – Бернард вздохнул, улыбка коснулась его губ. – Ты была права.

Амара посмотрела на почти севшее солнце.

– Я хочу убить их и взять двух лошадей. Верхом, в темноте, мы можем оторваться.

– И лошади будут знать дорогу назад к конюшням, – сказал Бернард. Он оглянулся на носилки Первого Лорда. – Он не сможет ехать. И в темноте, на этой дороге, нет никакого способа, которым мы можем закрепить носилки между нашими лошадьми.

– Мы в этом и не нуждаемся, – сказала Амара. – Помнишь, как ты тащил меня, тогда, перед Вторым Кальдеронским?

Бернард внезапно усмехнулся. Амара тогда была слишком усталой для нормального полета, а в небе полно врагов.

Чтобы поймать группу людей, которую они преследовали, он использовал свои глубокие знания фурий долины, и ехал на волне движущейся земли, трюк, который мог проделать только кто-то с такими знаниями.

Амара никогда бы не выдержала такой темп, и поэтому создала воздушную подушку, чтобы подняться над землёй, и держалась за привязанную к поясу Бернарда верёвку.

– Может сработать, – сказал он. – Но это будет шумно.

– Не настолько, как ты думаешь. Я могу частично приглушить звук.

– И как долго ты можешь эту тишину поддерживать? – спросил Бернард.

– Так долго, как мне будет нужно.

Горн протрубил снова, выше по склону, и ему ответил другой, далеко позади них. На этот раз Амара действительно уловила быстрое движение среди деревьев.

– Отлично, – сказала она тихо. – Теперь самое время.

Первый всадник, приближающийся по круто спускающейся тропе, не имел ни единого шанса.

Амара опустила завесу, когда до него оставалось двадцать футов, и к тому времени, как он увидел Бернарда, стоящего с натянутым огромным луком, для него было уже слишком поздно пытаться уклониться от выстрела.

Стрела, выпущенная графом Кальдерона, угодила ему в переносицу и выбила из седла, словно удар копья. По мелькнувшему серебряному ошейнику стало ясно, что это был один из Бессмертных.

Второй всадник закричал и поднял копьё, но больше ничего не успел сделать, потому что Амара создала вокруг него завесу, размывшую его очертания и почти ослепившую его самого.

Мужчина растерялся, придержал лошадь, и лошадь едущего сразу следом за ним всадника врезалась в него, почуяла запах горячей крови и заржала от внезапного испуга.

Лошади и люди беспорядочно заметались, и лошадиное ржание стало громче и пронзительнее. Животные в полнейшей панике, вызванной магией земли Бернарда, брыкались и лягались, некоторые из Бессмертных свалились с сёдел на землю, другие цеплялись за своих перепуганных непонятно чем животных и хаотично двигались во всех направлениях.

Бернард времени зря не терял. Слетевший с седла Бессмертный поднялся с оружием в руках, его глаза сверкали от возбуждения, когда он повернулся к своей жертве.

Вторая стрела попала ему в голову и уложила на месте. Третий Бессмертный поднял круглый стальной щит, прикрывая лицо во время атаки.

Бернард выстрелил в него, пробив голень и перебив берцовую кость, и Бессмертный растянулся на земле. Прежде чем он смог подняться, ещё одна стрела Бернарда вонзилась ему в горло, и кровь хлынула фонтаном.

Несмотря на ужасные раны, мужчина встал на ноги, сделал два шага вперёд, шатаясь, а затем опустился на землю и затих.

Амара не решилась подойти близко к оставшимся Бессмертным. Она была не такой уж неопытной в фехтовании, но она не могла противостоять одному из созданных Каларом безумцев и сомневалась, что она может убить его, не будучи сама убита или тяжело ранена.

Поэтому она взмахнула рукой, снимая завесу, которая мешала ему двигаться, и велела Циррусу обвиться вокруг головы и лица Бессмертного и перекрыть ему кислород.

Мужчина, шатаясь, шагнул вперёд, подняв меч, Амара тоже держала оружие в руках, но она ловко двигалась вокруг него, тщательно соблюдая дистанцию между ними.

Лицо Бессмертного сделалось розовым. Потом красным. Его ноги начали заплетаться. Цвет лица сменился фиолетовым. Его губы посинели, грудь отчаянно вздымалась. Амара чувствовала, через Цирруса, как он изо всех сил тщетно пытался сделать вдох.

Потом он просто упал, его глаза остекленели, и больше не пытался дышать.

Амара мгновение непонимающе смотрела на него.

Затем она наклонилась и ее вырвало.

Она осталась в таком положении, наклонив голову вперед, со сложенными на коленях руками, пытаясь прийти в себя.

Рука Бернарда коснулась ее плеча.

– Я.., – выдохнула она, – я не хотела… я думала, я знала как, но я не… я думала он потеряет сознание и я отпущу его, но он продолжал сражаться…

Его пальцы нежно сжали ее руку.

– Кровавые вороны, – прошептала она, – отвратительный способ убить человека.

Бернард убрал руку и протянул ей флягу с водой.

– Любимая, – тихо произнес он, – время.

Снова раздались звуки охотничьих рогов.

Амара зажмурилась, кивнула и выпрямилась.

Она взяла флягу, прополоскала рот от ужасного вкуса и затем сделала глоток. После этого Бернард медленно двинулся по направлению к двум лошадям, к которым он не применял свое заклинательство, двум ведущим лошадям, которые, предположительно, были самыми быстрыми лошадьми в группе.