Текст книги "Фурия Капитана (ЛП)"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 36 страниц)

Глава 7

Маркус оглядел потрепанный шатер таверны, одной из многих, выросших в лагере беженцев. Он не бывал в этом конкретном заведении прежде, но повидал множество подобных ему за свою жизнь. Правда, лишь немногие из них были настолько убогими.

Брезент палатки был небрежно замазан смолой, вместо нормальной починки. Пол, который мог быть по крайней мере хорошо выметен и выстлан тростником, здесь заменяла простая грязь. Ножки столов погрузились в нее на шесть дюймов, и столешницы оказались бы слишком низко, если бы только скамьи перед ними не утонули точно также.

Маркус смотрел на кружку перед собой. Пиво с какими-то кусками плавающими в нем – скорее всего зерном из бродильных чанов, но никто не сказал бы этого наверняка. Оно не пахло пивом, как должно бы. Оно пахло чем-то вроде грязной воды, только не так приятно.

Он расплатился за это серебряным быком, и медные бараны, которых он получил со сдачей, были обрезаны так сильно, что рога на аверсе почти полностью исчезли.

Это было увлекательно, в некотором смысле. Лагерь беженцев сделал то, что невзгоды всегда делали с людьми. В некоторых из них, это обнажало величие духа, казавшееся почти невероятным.

Фиделиас видел мужчин, у которых буквально ничего не было, отдающих собственные плащи больным детям. Он видел семьи, которым едва хватало еды, чтобы выжить самим, принимавших еще одного бездомного ребенка, умудрявшихся растянуть одеяло на еще одно замерзшее тельце. Он видел легионеров Первого Алеранского, мучившихся от страданий, которые они видели во время своих тренировок, несших все свое жалованье прямо на рынок, чтобы целиком потратить на еду и раздать ее нуждающимся в лагере.

В других, тем не менее, это пробуждало лишь худшее. Он возглавлял отряды, которые хоронили трупы людей, убитых ради рваных плащей и тряпок, обернутых вокруг ног. Он видел мужчин требовавших у женщин платы телом вместо денег, видел как имевшие необходимое другим требуют, чтобы те пресмыкались и унижались прежде, чем поделиться.

Он видел ссадины и сломанные кости, которые появились в результате страха и застарелого гнева. Болезни, вызванные воздействием природы и недостатком пищи, даже здесь – в наиболее благоприятных землях Империи. И всё это, все эти унылые, жалкие, отвратительные проявления человеческой природы собирались в один комок, превращаясь в почти видимый туман, смрад висевший в воздухе, который пах как…

Что ж. Который пах, как это пиво.

Маркус оттолкнул свою заплесневелую деревянную кружку немного подальше и приложил все усилия, чтобы игнорировать запах. Затем достал миниатюрную лампу из своей сумки, пробормотал фурии в ней проснуться, поставил на грубый стол и стал ждать.

В безымянную таверну зашла прачка и немного помедлила на входе, осматриваясь. Внутри было достаточно темно, так что его маленькая лампа послужила для нее ориентиром, она прошла по неровному полу и присела к нему за столик.

– Добрый день, – сказала замаскированная Леди Аквитейн. Она брезгливо оглядела таверну. – Я всегда знала, что ты скрытый романтик.

Маркус подвинул ей кружку. – Выпьете?

Она глянула на кружку, немного побледнела и смерила его высокомерным взглядом.

– Как вам угодно, – сказал он.

– Почему здесь? – спросила она его.

– Здесь никто меня не узнает.

– Я едва узнала тебя.

Маркус пожал плечами.

– Без доспехов. В другом плаще. Накрыт капюшоном. Я выгляжу, как все остальные.

– Мы могли встретиться где угодно, – парировала она. – Почему здесь?

Маркус поднял глаза и встретился с ней взглядом.

– Может я хотел, чтобы вы это увидели.

Прачка склонила голову на бок.

– Увидела что?

Он сделал всеохватывающий жест рукой.

– Последствия.

Она резко вскинула брови.

– В основном, людям, принимающим серьезные решения, никогда не доводилось видеть, что может произойти. Все это… и даже хуже, чем здесь или то, что вы видели по дороге сюда – это все результат таких решений.

Долгое время она смотрела на него, не выражая никаких эмоций.

– Это должно меня напугать?

– Это? Это ничто, – ответил Маркус. – Это то, что происходит при культурных разногласиях, то, что на данный момент в той или иной степени происходит у нас с канимами. То, что происходит, когда всем приходится немного затянуть пояса, но так еще можно обойтись. На юге все намного хуже. Болезни свирепствуют. Голод. Разбой, мародерство, наемники. Вседозволенность. Поэтому люди чинят самосуд.

Он кивнул в сторону таверны. Снаружи, за влажной, липкой парусиной кто-то пытался сделать вдох между приступами мокрого кашля.

– Это цветочки в сравнении с тем, что может произойти.

Деди Аквитейн сузила глаза.

– Ты имеешь ввиду, если мой муж и я продолжим воплощать свои замыслы.

– Я должен все о них знать, – ответил Маркус. – А я уверен, что не знаю. Так что, вы мне и скажите.

– Больше всего я постоянно восхищалась твоим профессионализмом. На тебя это не похоже.

Маркус пожал плечами.

– Это достаточно безопасное место встречи. Я должен был кое-что вам сказать. Я это сделал. Вам решать, как поступать.

Леди Аквитейн нахмурилась. Несколько секунд она оглядывала убогую таверну. Затем быстро тряхнула головой, схватила кружку и выплеснула ее содержимое на пол. Она резко поставила кружку на стол.

– Сосредоточься на поставленной задаче.

– Я бы так и cделал, если бы он соизволил придти вовремя.

Она пожала плечами.

– Он привык быть самой важной персоной. Важные люди всегда опаздывают на встречи.

– Зачем этому потакать? – спросил Маркус.

– Он мне нужен, – просто сказала она.

– Что произойдет, когда перестанет быть нужным?

Она одарила его легкой улыбкой.

– У него будет возможность лучше освоить рабочие навыки.

Именно в этот момент, тканевая занавеска на входе в таверну снова качнулась и с полдюжины людей вошло внутрь, все в плащах и слишком хорошо одетые для окружения вокруг. Маркус вздохнул. Самым плохим после его ухода из курсоров была нехватка компетентных профессиональных сотрудников.

Одна из замаскированных фигур повернулась к угрюмого вида мужчине за дешевым деревянным столом, выполнявшим функцию барной стойки. Она подняла руки к капюшону и сбросила его, открыв свои черты. Маркус слегка напрягся, узнав Наварис из Фригии.

Наварис бросила маленький кожаный мешочек. Он ударил бармена в грудь, отскочил и приземлился на грязный бар. Она в упор посмотрела на мужчину и сказала:

– Проваливай!

Маркус мог бы поступить так же – но мужчина тогда бы сначала пересчитал деньги. Маркус не винил бармена, что он взял кошелек и испарился, не утруждая себя, тем чтобы заглянуть внутрь.

Самая низкая фигура оглянулась вокруг, затем поспешила и села за стол напротив Леди Аквитейн. Он сел на свой плащ, натянув капюшон пониже, раздраженно пробормотал, оглянулся вокруг и после этого откинул его.

– Это осмотрительность, – пробормотал сенатор Арнос, – скорее бесмысленная паранойя. Разве мы должны встречаться в этом хлеву?

– Ну, ну, будь паинькой, Арнос, – сказала Леди Аквитейн, – уверяю, что по эту сторону стола смердит также плохо.

Маркус оглядел сингуляров Сенатора. Наварис осталась у входа, смотря в никуда и демонстрируя эмоции замороженного гранита. Остальные четверо рассыпались по комнате, наблюдая за тканевыми стенами и людьми, сидящими за столом.

Маркус отметил оружие на бедрах у мужчин и лук в худой руке. Затем он сфокусировался на Арносе. Сенатор, в свою очередь, жестко глядел на Маркуса.

– Сними капюшон, – хлестко сказал Арнос.

– Думаю, нет, – возразил Маркус.

Арнос усмехнулся. Он напомнил Маркусу рычащего шакала.

– Сними его немедленно.

– Нет.

– Наварис, – произнес Арнос, – Если он не уберет капюшон со своей головы, убери и то, и другое с его плеч.

– Да, сэр, – откликнулась Наварис. Она даже на фут не придвинулась к Маркусу и не взглянула в его сторону. Но ее рука скользнула к эфесу меча.

Леди Аквитейн издала нетерпеливый возглас и щелкнула пальцами. Воздух вдруг сделался более плотным , чувства приглушились от использования фурий Воздуха для предотвращения возможности подслушивания.

– Арнос, сдерживай себя. Его капюшон останется там, где он есть.

– Почему?

– Потому, что ты блистательный политик, Сенатор, – ответил Маркус, – Но ты новичок в конспирации. В данный момент я – козырь в рукаве. Если позволить тебе узнать кто я, твое незнание всей ситуации, несомненно, отправит весь план к воронам.

У Арноса отвисла челюсть, и он ненадолго застыл с открытым ртом.

Маркус воспользовался случаем, чтобы насладиться его дурацким видом.

– Сказано грубо, – сказала Леди Аквитейн, бросив на Маркуса лукавый взгляд. – Но, по сути дела, точно.

Она подняла руку в успокаивающем жесте.

– Вы политик и стратег, Арнос. А не шпион. Если бы мы все были одинаково квалифицированными во всём, не было бы никакой необходимости в альянсах, правда?

Лицо сенатора налилось кровью.

– А этот? Какими навыками он может похвастаться?

– Я кое-что знаю, Сенатор.

Арнос поднял подбородок.

– Например?

– Что у вас талант находить способных сотрудников, например, – ответил Маркус. – Он кивнул на одного из мужчин в капюшонах, стоящих на страже. – Аресиус Флавис. Дважды чемпион Военного Турнира Зимнего Фестиваля в Алера Империя. Человек, который убил старшего брата нынешнего Верховного Лорда Родеса в честном поединке на лужайке возле Серой Башни. Молодая женщина, следящая за дверью, я полагаю, Ирис Сокол. Она была довольно известной благодаря своей стрельбе из лука на Защитной Стене, а также тому, что ей удалось уничтожить шестерых Бессмертных убийц Лорда Калара, защищая Леди Ворию в Ночь Красных Звёзд. Леди Вория была единственной оставшейся в живых после атаки на её пансион.

Закутанная в плащ фигура у двери обернулась, чтобы посмотреть на Фиделиаса. Затем она коротко кивнула. Он кивнул ей в ответ.

– Мужчину у дальней стены зовут Тандус. Он немой. Служил в шести различных легионах и как Рыцарь Металла, и как Рыцарь Земли. Он прославился тем, что в одиночку штурмовал ворота крепости Лорда Гардуса, когда Гардус похитил дочь кого-то из почётных граждан города. Он убил тридцать человек, чтобы её вернуть.

Леди Аквитейн не сводила взгляда с лица Сенатора, но её лёгкая улыбка постепенно становилась шире.

– А его, – сказал Маркус, кивнув на крайнего мужчину из тех, что стояли ближе к столу, – Ривар Армениус. – Он молод, Рыцарь Воздуха и Металла, и считается самым быстрым фехтовальщиком на мечах в Алере. Он выиграл одиннадцать поединков против признанных мастеров, девять из них со смертельным исходом.

Закутанный в плащ Армениус ненадолго обернулся к ним. Затем он стащил капюшон с молодого, с красивыми чертами лица, и сказал:

– Десять. Маэстро Питер скончался от вызванного травмой крупозного воспаления легких.

Маркус слегка наклонил голову.

– Десять. – Он перевел взгляд на последнего представителя сингуляров Сенатора. – И, конечно, Наварис из Фригии. Одна из наиболее опасных ныне живущих специалистов. Весьма надежна – при условии, что она не утратит самообладания.

Рука Наварис продолжала медленно поглаживать рукоять меча.

Арнос злобно посмотрел на Маркуса. Он сложил руки на столе, плотно сжав губы в тонкую линию.

– Я не собираюсь действовать вслепую, миледи. Покажите мне лицо этого человека.

– Или что, Арнос? – спросила Леди Аквитейн, её голос почти сочился ядом. – Вы уйдёте?

– Почему бы и нет?

– Может потому, что я знаю, что случилось с первым капитаном, назначенным в Первый Сенаторский. Кажется, его звали Аргавус. Так странно, что он исчез в ночь перед вашим выступлением, – взгляд Леди Аквитейн скользнул на Наварис. – Разразится скандал, если кто-нибудь намекнет о местонахождении тела гражданскому легиону. При расследовании может всплыть много нелицеприятных фактов.

Арнос невозмутимо пожал плечами.

– Я переживал расследования и прежде. Утомительно, но я справился.

– Да. Намного проще коротать время, когда можно угождать всем своим прихотям, – ее взгляд вернулся к Арносу, и не смотря на внешность, которую она приняла, ее улыбка стала пылкой и хищной. – Я не устаю удивляться, как часто ты испытывал гнев разъяренного супруга. Ты конечно помнишь крушение на пирсе четырехлетней давности?

Кровь отхлынула от лица Арноса.

– Ты не станешь.

– Эту карту я разыграю только раз. Я предпочитаю так с тобой не поступать, дорогой Арнос, – ее взгляд не дрогнул. – Конечно ты можешь спустить свою свору, если думаешь, что это принесет пользу.

Маркус под плащом уже держал ножи в обеих руках. Он займётся Сенатором, а потом Армениусом, фехтовальщиком, стоявшим ближе к столу. Что бы ни сделала Леди Аквитейн, это будет мощным, и лучше всего подействует против более далёких противников, пока он будет разбираться с теми, кто рядом. Он был уверен, что она думает так же.

Само собой, он уже не был таким же быстрым, как когда-то. Арнос не будет проблемой, но молодой дуэлянт может оказаться более опасным. Маркус был уверен, что он имел мало шансов против молодого бретёра в честном поединке. Это была основная причина, почему он по возможности избегал таких поединков.

Арнос безмолвствовал в течение долгой минуты, пот бисеринками выступил на его лбу. Напряжение вокруг нарастало. Но затем сенатор отвел взгляд, гордо вскинув подбородок.

– Бессмысленно спорить в данный момент, дорогая Инвидия, когда у нас столько работы.

Легкая улыбка озарила ее лицо.

– Рада, что мы пришли к согласию.

Маркус подавил вздох облегчения и вернул ножи в ножны.

– Я отдал приказ легионам выступить против канимов. Что, по-твоему, должно стать нашим следующим шагом?

– Руфус Сципио, – сказала она. – Он опасен.

Арнос вскинул бровь.

– Ты верно шутишь. Он всего лишь мальчишка. Хорошо работает на публику и ему необычайно везет оказываться в нужном месте, в нужное время, но ничего более.

– Я обеспокоена не тем, кем он является сейчас, а тем, кем он может стать. Ошибки случаются, Арнос, но лучше, если его не станет до того, как выступит легион. Ты можешь проследить за этим?

Около захудалого бара Наварис начала поглаживать эфес своего меча.

– Миледи, – сказал Маркус, – вы позволите?

Она глянула на него, снова вскинув брови.

– Говори.

– Слишком поздно для открытых действий, – сказал Маркус. – Такая попытка уже была. Она провалилась. Он на стороже, так же, как и его люди. Еще одно покушение может сыграть против нас.

Леди Аквитейн скривилась и кивнула.

– Твое предложение?

Маркус говорил осторожно, сохраняя тон абсолютно нейтральным.

– Преданность ему легиона угрожает вашим планам. Исключите его из легиона и вы полностью исключите его способность нарушать ход событий.

– Я не могу просто освободить его от командования, – ответил Арнос, – не имея причины.

– До сих пор,– сказала Леди Аквитейн, – он был достаточно умен, чтобы не поддаваться манипуляциям.

– Это не составит труда, – сказал Маркус.– Просто нужно знать, куда надавить.

Глава 8

Амаре никогда не приходило в голову, что ей будет трудно держаться вровень с кем угодно во время полета. В конце концов, ни один из тех, кого она когда-либо видела, не исключая Верховной Леди Аквитейн, не был более быстрым и проворным в воздухе, чем она.

Амара выигрывала гонку за гонкой во время своего пребывания в Академии. Она никогда не проигрывала в воздушном поединке.

Но в ту пору она никогда не проверяла свои навыки на Первом Лорде Алеры.

В течение первых нескольких минут Гай неуклонно поднимался впереди нее, даже когда холодный северный ветер начал сносить их на юг с нарастающей скоростью. Гай быстро поднялся выше облаков, с таким же достоинством, как и всё, что он делал. В течение часа она едва могла не упускать Первого Лорда из виду, даже с помощью Цирруса.

Амара помчалась со всей скоростью, на какую была способна, и некоторое время сокращала расстояние дюйм за дюймом, – но лишь некоторое время. Затем она начала быстро нагонять Первого Лорда, пока не оказалась лишь в дюжине ярдов позади него.

Амара почувствовала удовлетворение от своей способности угнаться за ним. Только тогда она поняла, что силы Цирруса поддерживали дюжины мелких фурий ветра, которых она едва могла ощутить.

К тому времени, когда солнце перевалило зенит, она пришла к явному осознанию того, что в этом особом виде путешествия, по крайней мере, грубая сила Гая просто превзошла весь её врожденный талант к полету и с трудом добытое мастерство.

Он не только не слабел, но и сохранял темп, с мрачной решимостью. Лишь несколько раз Амара бросала взгляд на землю внизу, и каждый раз замечала, что та проплывает мимо гораздо быстрее, чем следовало бы, особенно на их высоте.

Ветер, дующий им в спину, всё усиливался, и Амара поняла, что Гай вызвал одну из великих фурий ветра крайнего севера, чтобы ускорить их полёт – что может иметь только неприятные последствия для северных городов и поселков Алеры, в которые наверняка снова вернулся арктический холод, как раз, когда зима начала ослаблять свою хватку.

Амара не имела возможности судить, где они были – особенно учитывая, что она не знала точно, куда они летят, кроме как "на юг". Она почти не имела возможности для поиска каких-либо ориентиров, которые могли бы рассказать ей, куда они направились. Первый Лорд, однако, казалось, не имел таких проблем с определением своего маршрута, и его полёт был плавным и безостановочным.

К тому времени, когда солнце село, Амара больше не тратила энергию, отвлекаясь на подобные мысли. Это было всё, что она могла сделать, чтобы сохранить концентрацию, необходимую, чтобы оставаться в воздухе. Гай по-прежнему продолжал полет, не колеблясь, не снижая скорости, как если бы он сам стал неким безжалостным продолжением северного ветра.

Наступила ночь, и Амара не имела представления, как ей удалось оставаться в воздухе. Она помнила ужасный холод, неописуемый голод и утомление граничащее с болью.

Наконец, темный силуэт Первого Лорда – теперь лишь черная тень на фоне звезд – начал снижаться

Так или иначе, Амаре удалось не отстать от него, когда они нырнули в облака и вылетели в нижней их части под мелкий, холодный дождь с туманом. Они замедлились, в то время, как он облетел холмистую местность и затем она увидела тусклый свет под ними, среди густых деревьев висели длинные, длинные ленты какой-то разновидности желто-зеленого мха.

Амара запомнила посадку среди этих деревьев, рядом с огнем, который горел на земле и состоял из красно-оранжевых углей и крошечных проблесков пламени, давая минимальное количество света. Она запомнила, что ноги отказывались служить ей после приземления.

Гай повернулся к ней, стоящей у него за спиной и на его лице едва угадывалась озабоченность. Затем он взял ее за руку и отвел ее к огню. Там было одеяло, расположенное недалеко от огня и большие камни с защитным слоем, предназначенным для отражения тепла. Амара чуть не всхлипнула ощутив внезапное тепло.

Затем кто-то сунул ей в руку жестяную кружку с горячим супом, и она выпила ее так быстро, как только могла, чтобы не обжечься. После этого она запомнила, как благословенное одеяло окутало ее, и милосердная тьма поглотила ее.

Она проснулась позже, чем обычно. Было утро. Золотой солнечный свет мерцал через белую дымку над головой, лишь изредка позволявшую жарким лучам утреннего восходящего солнца падать на землю.

Вокруг все было зелено, так много зеленого, и таких различных оттенков, что она удивилась, с чего все на земле думают, что простым словом типа "зеленый" можно их все описать. Какое-то мгновение она сосредоточивала свой взгляд, чтобы осмотреть все окрестности. Лес. Густой, густой лес. Некоторые из деревьев были древними гигантами, чьи стволы в ширину были больше, чем она в высоту.

Большинство других были меньше, цепляясь за свободное место и солнечный свет в тени своих более крупных соседей. Густая низкая растительность росла повсюду, в основном это был низкий кустарник и папоротники. Висячий мох задрапировал все на высоту нескольких футов над землей. Она никогда не видела ничего подобного, но у нее было ощущение, что все это очень знакомо.

Пели птицы, но лишь некоторые из них пели знакомо. Она минуту спокойно лежала, вникая в детали. Несколько насекомых жужжало то там, то тут. Она увидела движение в ближайшем дереве и различила темную, туманную форму дикой лесной фурии, тут же исчезнувшей среди ветвей.

Она поискала глазами Гая и обнаружила его сидящим на камне возле огня. Он сменил свои алые с синим шелка на тунику и бриджи лесника и выглядел на удивление прилично. Он сидел с кружкой в руках, закрытыми глазами и головой поднятой вверх.

– Доброе утро, графиня! – пробормотал он.

– Сир, – сказала она, – Прошу прощения за прошлую ночь. Я не должна была свалиться от усталости.

– Напротив, – сказал Гай. – Впервые кто-то смог удержаться в одном темпе со мной с тех пор, как я брал Септимуса в…

Он внезапно замолчал, заморгал и уставился в небо.

– Я ожидал, что мне придется последние пару часов нести тебя.

– Вы помогали мне, – произнесла Амара.

Он пожал плечами:

– Я помогал себе, графиня. Вы просто были достаточно близко, благодаря своим качествам, чтобы использовать преимущества. Мы уложились в лучшее время, чем я рассчитывал.

Она встала и потянулась.

– Где мы?

– Западный край Плачущих Холмов.

Амара нахмурилась.

– Но это же… Это же территория Калара?

– Да, её периферия, – сказал Гай. – Однако в этой области население очень малочисленное, а земля между тем местом, где мы стоим, и морем – сплошная пустыня. В самом деле, я сомневаюсь, что найдётся хоть одна живая душа, кроме нас самих, на сорок или пятьдесят миль вокруг. Мы в трехстах милях к юго-западу от города Калар. Чаю?

– Да, пожалуйста.

Амара приняла кружку и наполнила её из котелка, висящего рядом с огнём. Она так приятно согревала её замерзшие пальцы, и она отпивала из неё очень медленно.

– Триста миль?

– Да. И, боюсь, пешком.

Амара почувствовала, как ее брови поднимаются вверх.

– Сир?

– Это единственный способ. – Гай жестом указал на место у костра рядом с ним. – Садись, садись. Я объясню.

Амара устроились у костра и внимательно осмотрела имущество лагеря. Налицо был скромный, но полный комплект походных принадлежностей – одеяла, кухонная утварь, небольшой набор инструментов, и что-то вроде спасательной палатки. Гай, должно быть, приготовил всё это заранее.

– Сир? – Амара, нахмурившись, уставилась на свой чай. – Я не понимаю. Легионы отправились в военный поход туда же.

Гай покачал головой.

– Они сражаются, чтобы попасть туда. Это не одно и то же. Мне не нужно воевать за территорию. Я просто должен оказаться там.

– Почему просто не долететь?

Гай покачал головой.

– Калар был предусмотрителен. Он, должно быть, разрабатывал план на подобные случаи с тех пор, как принял титул. Он создал сеть охранных фурий – огромную до безумия.

Амара нахмурилась.

– Охранные фурии… я не понимаю.

– Фуриям поручено реагировать на любое присутствие – в данном случае, моё собственное. Если я пролечу триста миль до Калара по воздуху, он будет об этом знать.

– Вы не можете просто устранить их?

– Разумеется, могу, – ответил Гай. – Но их внезапное молчание предупредило бы его о моем присутствии почти столь же эффективно, как если бы они начали кричать обо мне. Я могу только представить себе, что поддержание такой сети является постоянным раздражителем. Скорее всего, это отражение его личности. Параноик, воронами клятый параноик. Зацикленный. Опасный.

Амара кивнула.

– Я всё же не могу понять, что мы делаем здесь.

– Вот это и есть изъян в планах Калара, – сказал Гай. – Он заметит любое приближение с воздуха, – но на земле все его фурии вынуждены следить за мной, что на практике означает высматривать моих фурий. Мои силы. – Гай взглянул на неё. – Так что я позаимствую метод нашего молодого капитана. Я пойду пешком. Не пользуясь заклинанием фурий. Калар не ожидает такого. Ему и за тысячу лет в голову не придёт делать такие вещи, а он судит о других лишь по себе.

Амара уже начала говорить, но вместо этого нахмурилась и подула на свой чай, продумывая свои слова.

– Сир, – сказала она через минуту. – Это долгая дорога. Очень долгая дорога. Особенно для… для…

– Человека моего возраста? – сказал Первый Лорд, в его голосе прозвучало веселье. – Боюсь, что да, – он поглядел на слабый огонь, и его улыбка увяла. – Но это придется сделать.

Амара покачала головой.

– Но почему, сир? Чего вы надеетесь добиться?

– Я собираюсь подорвать силу Калара, графиня. Я собираюсь пресечь его возможность для дальнейшего мятежа.

– Как?

Он покачал головой.

– Это я пока придержу при себе. Достаточно сказать, что есть более искусные и тонкие методы владения фуриями, которые такие, как Калар и я, стараются широко не афишировать. Суть заключается в этом.

– Но…

– Графиня, – тихо сказал Гай. – Вы со мной? Или нет?

Она скривилась и глянула на огонь.

– Конечно, я с вами.

– Хорошо. Твоя единственная задача, помочь мне добраться до Калара. Я не смогу использовать своих фурий, не выдав Калару своего присутствия, а это недопустимо. Во всех возникающих проблемах я буду полагаться только на тебя, Амара.

Амара почувствовала, как её брови ползут вверх.

– Сир, я разбираюсь в этой области, но вряд ли это моё призвание. Я вообще не уверена, что я самый лучший человек для такого рода работы.

– Я тебе доверяю, – просто сказал Первый Лорд.

Она ощутила прилив гордости и удовольствия от этих слов, но покачала головой.

– Тогда вы должны доверять моему совету, сир. Я не та, которая должна быть рядом с вами.

– Мне придётся попытаться всё сделать одному?

– Нет, – тут же сказала она, несколько встревоженная. – Нет, сир. Я не вижу, почему вы должны пытаться сделать это в одиночку, но если вы собираетесь этим заняться, найдутся те, кто лучше подготовлен, чтобы помочь вам.

– Чем больше наша команда, тем больше внимания она привлечёт.

С этим было не поспорить.

– Но, сир…

– Хватит, – сказал Гай. – Графиня, в этом мире очень мало людей, которые заслуживают доверия. И тех, кому можно доверять, рядом со мной не так уж много. Вы одна из этих немногих. Я доверяю вашей преданности. Я доверяю вашей квалификации. Я доверяю вашему суждению. На мой взгляд, это делает вас одним из людей, достаточно подходящих для выполнения подобной задачи.

– Но здесь только я, сир, – сказала она. – И я не уверена, что меня будет достаточно. Я не могу быть в нескольких местах одновременно, у меня глаза на одной проблеме за раз. И мои навыки заклинания фурий не самые полезные, когда речь идет о такого рода путешествии.

Гай отставил свою кружку и встал.

– Ах, теперь этот пункт не может быть возражением. Но я боюсь, что у меня мало выбора в этом вопросе. Здесь есть вы, – и, возможно, ещё кое-кто.

Первый Лорд одарил её короткой, как проблеск солнечного луча, улыбкой, и сказал:

– Я вытяну ноги ненадолго. У нас есть немного времени.

Амара некоторое время смотрела на него, прежде чем вдруг поняла, почему чувствовала, что ей знакомо это место. Она встала и подошла к постели, где она спала, наклонилась, поднимая одеяло к лицу, и принюхалась.

Ветви позади неё мягко зашелестели, и сердце Амары заколотилось.

– Доброе утро, – пророкотал низкий голос у неё за спиной. – Прекрасный день для прогулки.

Амара обернулась.

Из чащи леса вышел высокий, широкоплечий мужчина, держа пару свежепойманных рыбин. Он был одет в зелено-коричневый плащ лесничего, серую рубашку и штаны коричневой кожи. В левой руке он держал охотничий лук, и Амара видела ручку топора висевшего на ремне у него за плечом. Он улыбнулся сверкнув зубами и отложил лук в сторону.

– Бернард, – сказала она и направилась к нему. Она обвила руками его шею, притянула к себе и звонко чмокнула его в губы. Он ухватил ее за талию и сильно прижал к себе, возвращая поцелуй с искренней напористостью.

Поцелуй был так восхитительно сладок, что Амара практически забылась, ее пальцы скользнули по его темным волосам, а тело вдруг распалилось от прикосновений его рук и губ.

– Я думал, ты предпочтешь плотный завтрак после долгого полета, – пробормотал он рядом с ее ртом. – Я могу приготовить их для тебя, если ты голодна.

Амара медленно отодвинулась от него и встретилась с ним взглядом.

– Я умираю с голоду, – тихо сказала она. – Можешь приготовить эту воронами проклятую рыбу после.

Вдруг в его глазах затанцевал разгоряченный огонек, но он изобразил озадаченный тон.

– После чего?

Она зарычала на него, хотя знала, что собственная улыбка выдаст ее ложь, отобрала у него из рук вязанку с рыбой, а затем схватила его за грудки рубашки. Она шагнула к нему, подставив подножку и толкнула.

Он был слишком быстр, обернув ее движение против нее, она позволила себе упасть и он придавил ее своим телом к земле. Его рот снова нашел ее губы, и она почувствовала, как прогибается под ним, двигая бедрами – ее тело требовало большего.

Он прервал поцелуй, дыхание было прерывистым.

– А, – тихо проурчал он. – После этого.

Амара издала маленький шаловливый смешок, который снова прервал поцелуи ее мужа, а затем стала целовать сама с завораживающим пылом.