Текст книги "Фурия Капитана (ЛП)"

Автор книги: Джим Батчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 36 страниц)

Описав широкий круг, Бернард зарычал от ярости и торжества и вмазал гарима черепом о толстый ствол дерева. Он разбился с влажным, глухим треском, похожим на звук лопнувшей дыни, и ящер рухнул на землю совершенно безжизненным.

Пойманный ивами в ловушку гарим зарычал и разорвал прутья, освободив конечности, и упал на землю позади Бернарда. Амара закричала в бессловесном предупреждении.

Он посмотрел на неё, а потом резко повернул голову, вскинул руку, и крикнул:

– Брутус!

Почва под гаримом вдруг вздрогнула и разошлась от движения. Фигура пса размером с небольшую лошадь появилась из-под земли, её плечи и грудь были из песчаника и глины, в глазах сверкали зелёные драгоценные камни, а челюсти были из гранита.

Земляная фурия Бернарда схватила гарима своей каменной пастью, и ящер зашипел и дико забился, когда Брутус полностью оторвал его от земли. Большой пес продолжал появляться из земли, словно собака, вынырнувшая из озера, и тряс гарима, как терьер крысу.

Амаре показалось, что она услышала хруст шеи ящера, но Брутус не успокоился, пока не швырнул гарима на деревья и не втоптал его в землю. К тому моменту, когда фурия земли закончила истязания, гарим являл собой кровавую массу из разорванной плоти и раздробленных костей.

Амара замедлилась и подошла на расстояние нескольких футов к мужу. Бернард проследил за действиями Брутуса, кивнул и сказал:

– Спасибо.

Каменный пес дважды клацнул челюстями, потряс головой, осыпав почву камешками и пылью, и снова погрузился в землю, навернув пару кругов, как собака, собирающаяся лечь.

Бернард согнулся и упал на одно колено. Амара бросилась к нему.

– Бернард!

– Ничего, я в порядке, – выдавил Бернард, всё еще тяжело дыша. – Гай?

– Он жив, – сказала Амара. – Дай мне осмотреть твою голову.

– Выглядит хуже, чем есть на самом деле, – ответил Бернард. – Раны головы всегда сильно кровоточат.

– Я знаю, – ответила Амара, – но у тебя шишка размером с яйцо вокруг пореза. Сотрясение – это уже не просто ранение.

Бернард протянул руку и перехватил ее ладонь. Он посмотрел ей в глаза и сказал тихо, но жестко:

– Проверьте, как там Первый Лорд, графиня.

Она замерла в приступе гнева.

– Бернард.

– У меня есть долг перед моим правителем. Так же как и у тебя.

– Но у меня есть еще и долг перед моим мужем, – прошептала она в ответ.

Бернард выпустил ее руку и прорычал:

– Проверь состояние Гая. – И его тон стал более нежным и усталым. – Ты же знаешь, что я в порядке.

Она прикрыла лицо руками на мгновение, сделала глубокий вдох и прикоснулась к его руке. Затем повернулась и направилась к Первому Лорду.

Гай лежал на земле с закрытыми глазами. Он открыл их, когда Амара подошла, и произнес:

– Давно я этим не занимался.

– Сир?

– Охотой на гаримов. Лет с семнадцати, пожалуй. – Он тяжело вздохнул. – В то время это определенно отнимало меньше сил.

В его голосе сквозила боль, как в начале их путешествия.

– Вы ранены.

– Нога, – тихо ответил он. – Та, что была здоровой.

Он кивнул в сторону всё еще дергавшегося гарима.

– Боюсь, этому парню удалось зажать ее меду собой и камнем. Я практически уверен, что она сломана.

Амара наклонилась, чтобы осмотреть ногу Первого Лорда. Она распухла, и стопа была вывернута под неестественным углом к голени. Это был сложный перелом с множеством осколков. Амара знала, насколько скверными такие переломы могут быть.

– Это определенно не открытый перелом, – тихо сказала она. – Кровотечения нет. Насколько плохо?

– Только больно, – ответил Гай, но его голос дрожал. – Бернард, насколько я могу видеть, показал себя намного лучше.

Амара осознавала, что ногу нужно зафиксировать как можно скорее. На нее нужно было наложить шину.

– Он убил трех.

– В убийстве людей заклинателям металла нет равных, – пробормотал Гай. – Но звери бьются не так, как люди. Примитивно. Дико. В их случае значение имеет только грубая сила. И, я думаю, никто не сможет упрекнуть меня в выборе спутника в этом путешествии.

Он покачал головой и несколько раз моргнул.

– Я мыслю вслух. Прошу меня простить. Разум имеет тенденцию к блужданию, когда человек находится в такоем возрасте, как мой, или страдает от невыносимой боли.

– Мы сделаем всё, что можем, сир, – сказала Амара.

– Боль не убьет меня. А у Бернарада кровотечение. Помоги ему. Я думаю, что потеряю сознание сейчас, если это не слишком вас затруд…

Первый Лорд умолк, и Амара в панике бросилась к нему. Он продолжал дышать ровно, и его пульс был уверенным. Она закусила губу в приступе сочувствия и даже обрадовалась тому, что он потерял сознание. Его травма, очевидно, была истинным мучением.

Она сняла свой плащ, свернула его и подложила под его сломанную ногу. Затем поднялась и вернулась к Бернарду. Он уже снял свой рюкзак и что-то активно в нем искал.

Амара забрала у него рюкзак и извлекла из него коробку с бинтами, мазями и лекарствами. Она промыла его рану настолько тщательно, насколько могла, но она всё равно продолжала кровоточить, что было характерно для таких ран.

– Здесь придется наложить швы, – тихо сказала она. – Это значит, что нам нужна кипяченая вода. Огонь.

– Опасно, – с трудом произнес Бернард. – Слишком заметно.

– Выбор не велик, – ответила она. – Он без сознания. Его нога сломана. Нам нужно согреть его и вправить ногу. Брутус может организовать для нас убежище?

Он взглянул на нее и снова на Гая.

– Опасно.

Она обняла ладонями его лицо.

– Бернард, у тебя травма головы. Ты с трудом говоришь и с еще большим трудом мыслишь. Доверься мне. Это необходимо.

Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Затем кивнул. Он открыл глаза и вяло огляделся вокруг, вглядываясь в дождь. Затем кивнул в сторону небольшого пригорка и едва слышно сказал:

– Там была берлога гарима. Брутус ее расширит и укрепит. Прежде всего принеси дров, пусть сохнут. Потом перенесем Гая.

– Хорошо, – ответила Амара.

Она приложила к его ране сложенную в несколько раз ткань и обмотала голову бинтом, чтобы зафиксировать ее хотя бы до тех пор, пока она не сможет заняться им по-настоящему.

– Бернард. Он сломал ту ногу, что была здоровой.

Бернард скривился и сказал:

– Вороны. Он не сможет идти.

– Нет, – ответила Амара.

– Это плохо, – сказал он.

– Да.

– Но есть и хорошая новость, – сказал он.

Она взглянула на него, нахмурившись.

Его ноздри раздулись.

– Чувствуешь запах?

Амара озадаченно принюхалась. Она ощутила запахи прелых листьев и другой растительности.

– Только одна вещь так пахнет, – сказал Бернард. – Болота. Мы сделали это. Как только мы доберемся до них, о преследовании можно будет не беспокоиться.

– Да, – пробормотала Амара. – Только о болезни, ранах, нехватке еды и новых гаримах.

Бернард хмыкнул.

– Ну, – протянул он, – на медовый месяц это путешествие изначально не тянуло.

Амара уставилась на него на мгновение, а потом разразилась смехом, удивительно чистым и сильным.

Он устало улыбнулся ей, его глаза светились теплом.

– Так-то лучше. Люблю, когда ты улыбаешься.

Он глубоко вздохнул и заставил себя подняться на ноги. Он дотронулся до повязки и зашипел от боли.

– Не делай так, – рассеянно сказала Амара.

Она поднялась, сморщившись от вспышки боли в спине. Она уже забыла о том, что гарим сшиб ее хвостом, и своем падении после этого. Однако ее мышцы и кости не забыли.

– Он не сможет идти, – тихо сказала она. – Что будем делать?

– Что-нибудь придумаем, графиня. Будем решать проблемы по мере поступления.

Она прикоснулась к своему лицу, а потом к повязке.

– Я очень сильно тебя люблю, ты знаешь это.

Он отнял ее пальцы от своей головы и нежно их поцеловал, его глаза сверкали:

– На твоем месте никто бы не устоял.

Амара снова рассмеялась.

Глава 29

– Ещё раз! – отрывисто приказал Арарис, проведя серию быстрых, как вихрь, ударов, целясь в голову Тави. Сингуляр не сдерживал силу ударов, и Тави потребовалась каждая унция концентрации и мастерства, чтобы отразить их.

Он вычислил ритм атаки, обнаружил крошечное, слегка уязвимое место между одним из выпадов Арариса и следующим, и контратаковал снизу. Его тело наклонилось в сторону от линии атаки, одна ладонь плашмя легла на землю, чтобы поддержать его внезапно изменившееся равновесие, а клинок метнулся в колющем ударе, нацеленном в крупные артерии на туловище сингуляра.

Тави запоздал на мгновение. Арарис ударил клинком поперёк меча Тави, выбив его из пальцев. Затем сингуляр пнул ногой в сапоге в лицо Тави. Тави откатился.

Арарис ударил каблуком вниз, целясь Тави в нос. Тави отбил большую часть удара – и обнаружил, что острие меча Арариса упирается в ямку на его шее.

Арарис посмотрел на Тави, его глаза были бесстрастными, даже пугающими. Затем он выпрямился и убрал меч.

– Надо быстрее, – сказал он тихо. – Бой – это всегда движение. Ты не можешь дожидаться возможности нанести удар. Ты должен её предвидеть.

Тави сердито посмотрел на Арариса.

– Мы его отрабатывали каждый день в течение недели. Всего один приём. У любого с моими габаритами возникнут изрядные проблемы с его применением. Мы оба это знаем. Почему бы не использовать в битве мои сильные стороны?

– А это и будет твоей сильной стороной, – сказал Арарис. – Ты просто пока не знаешь.

Тави покачал головой.

– Что, вороны побери, это должно означать?

Арарис положил руку на живот, где он был ранен, морщась, как от колющей боли в боку после долгого бега.

– Ни один известный фехтовальщик не будет ожидать такого манёвра от кого-то вроде тебя. Они будут думать, что это слишком опасно, слишком безрассудно.

Тави коснулся горла, где его задел меч Арариса, и взглянул на маленький мазок крови на пальце.

– Зачем кому-то так думать? – Он поднялся на ноги, подобрал свой меч, и повернулся лицом к Арарису, снова готовый к бою.

Арарис помассировал плечо, выражение его лица было болезненным, и покачал головой.

– Достаточно на сегодня.

Они подняли свои мечи во взаимном приветствии и вложили их в ножны.

– Твой бок ещё болит? Может быть, я должен привести стедгольдера, что…

– Нет, – отказался Арарис. – Нет. Она уже достаточно мной занималась. Это боль, вот и всё.

Тави поднял брови, понимание появилось на его лице.

– Вот как Наварис ранила тебя.

Арарис помрачнел и отвёл взгляд.

– Вместе с ней было слишком много сингуляров Арноса. Я не мог сразиться с ними всеми и выжить. Поэтому я предоставил Наварис благоприятную возможность. Я полагал, что она сделает выпад, целясь мне в ногу, и её меч на мгновение воткнётся в корабельный корпус. – Он махнул рукой, указывая на его бок. – Но вместо этого она ударила меня сюда.

Тави нахмурился.

– Я видел, как её меч пробил корпус. Но он всё еще был там, когда…– Его голос затих, и его желудок сжался от лёгкого приступа тошноты. Арарис был пришпилен к корпусу Мактиса мечом, пронзившим внутренности. Единственный способ, каким он мог освободиться…

Кровавые вороны. Мужчина просто раскромсал себя, чтобы освободиться от оружия Наварис. Он позволил лезвию разрезать четыре или пять дюймов собственного живота. Неудивительно, что он выглядел так, словно Наварис разрубила его сбоку почти до позвоночника.

Арарис встретился с Тави серьёзным взглядом и кивнул.

– Без Исаны… – Он пожал плечами. – Наварис не была способна нанести такой удар. Я не знаю, как ей это удалось. Но у неё получилось. Я подтолкнул нас обоих.

Он повернулся, не говоря ни слова, и вернулся в каюту корабля. Тави поправил ножны с мечом, одёрнул свободную тунику, и задумчиво побрёл на нос корабля.

После их рейда на злополучный Мактис, остальная часть рейса была относительно благополучной, и Тави обнаружил, что всё больше беспокоится. Арарис после двух дней отдыха снова был на ногах, и они вернулись к неустанным тренировкам на палубе, длящимся по несколько часов.

Арарис оказался одним из тех тренеров по фехтованию, кто верил, что боль – лучший мотиватор для обучения. Тави заработал множество мелких порезов – некоторые из них весьма неприятные и болезненные – и коллекцию из дюжин синяков всевозможных расцветок.

Несмотря на боль, практические занятия помогли. Он не знал точно, насколько хорошо он продвигается в своём искусстве фехтования, поскольку Арарис всегда, казалось, был чуть быстрее, чем Тави, а его техника и ориентация чуть точнее, чем у Тави, но Арарис заверил его в том, что он прогрессирует.

Тренировки были изнурительными, что, по мнению Тави, было их главной пользой.

После них ему не хватало сил, чтобы беспокоиться о будущем.

После обеда, вечером, он снова стоял на носу корабля, наблюдая за дельфинами, играющими в водах впереди Слайва.

Китаи, откинувшись, лежала на перте где-то над ним и позади, зацепившись лодыжкой и одной рукой, так расслабленно и небрежно, как если бы это был гамак, а не веревка.

Он ощутил, как ее наполняет ленивое довольство – полный желудок, интересный день, и прекрасный закат, чтобы любоваться перекатами морских волн.

Тави закрыл глаза, пытаясь разделить ощущения с Китаи. Они вдвоем слишком по-разному смотрели на будущее. Для Китаи будущее было чем-то огромным, далеким и относительно малозначимым.

Значение имеют лишь здесь и сейчас. Готовиться к тому что, может быть, произойдет, имеет смысл, когда подготовка формирует твой характер, оттачивая его день за днем, а вовсе не ради получения какой-то практической выгоды, когда будущее, наконец, настанет.

Он знал, что Китаи одобряет его тренировки с Арарисом, но он подозревал, что это больше связано с тем, что ей нравится наблюдать его вспотевшим и без рубашки, чем заботой о том, что может пригодиться ему в будущих боях.

Тави ощутил, что внимание Китаи слегка переключилось на что-то. Он бросил взгляд через плечо и увидел приближающегося Эрена.

– Привет! – негромко произнес Тави.

– Привет, – ответил Эрен.

Невысокий курсор подошел и встал рядом с Тави, смотря вперед по ходу корабля.

– Я говорил с Демосом. Мы прибудем в Галл завтра. После этого нам понадобится еще неделя, чтобы подняться вверх по реке. Может быть больше, если он не найдет подходящий буксир.

Тави кивнул.

– Это хорошо. Я полагаю, мы прибудем туда к новолунию.

– Самое время для сбегающих из тюрьмы заключенных, – сказал Эрен.

Бывший писец был напряжен. Он скрестил руки на груди и прислонил бедро к борту.

– Я знал, что она опытный целитель, но я не встречал ни одного другого Стедгольдера, у кого была бы столь сильная водная магия. Я удивлен.

– Я думаю, ее это тоже удивило, – сказал Тави, – Хотя не должно было. Она заставила реку у дома выйти из берегов незадолго до Второй Кальдеронской. Это больше, чем большинство заклинателей воды могут сделать.

Эрен кивнул.

– Как она?

– Арарис повесил гамак для неё в подсобном помещении в трюме. Она говорит, что там, внизу, тише. Она стояла на палубе, некоторое время назад. Я бы сказал, что она сейчас уже взяла себя в руки.

– Здорово, – сказал Эрен. Он хмуро посмотрел на море, и голос его затих в неловком молчании.

– Говори, как есть, – тихо сказал Тави.

– О чём говорить? – спросил Эрен.

– Обо всём, что тебя беспокоит.

Эрен приподнял уголок рта в кривой усмешке и кивнул, глядя на море.

– Когда мы были за бортом Мактиса. Ты кое-что сказал стедгольдеру.

Тави поморщился.

– Я-то надеялся, что ты не обратил внимания во всей этой суматохе.

– Я раздумывал, стоит ли тебе говорить, – сказал Эрен. – Но… в эти дни, кажется, мне приходилось лгать почти всем. Мне это очень не нравится. И я не хочу ещё и тебя обманывать.

Тави слегка улыбнулся и кивнул.

– Спасибо.

– Конечно, – сказал Эрен. – Так. Когда ты сказал Исане, что она была Первой Леди Алеры, ты имел в виду…

– В точности то, что я сказал, – ответил Тави.

Эрен нахмурился. Потом он моргнул и уставился на Тави.

– Ты имеешь в виду… она действительно Леди Кария? Замаскированная?

Тави моргнул в ответ.

– Что? Нет! О, кровавые вороны, нет.

Эрен снова нахмурился.

– Тогда я не понимаю. Первая Леди – это жена Первого Лорда.

– Большинство Первых Лордов в этом возрасте уже отходят от дел, – сказал Тави. – Передали свои полномочия наследникам. Оставаясь в качестве советников, возможно.

Эрен опять нахмурился. Затем брови его поползли в верх а голос упал до шепота.

– Принцепс? Гай Септимус?

Тави молча кивнул.

– Но он же никогда не был женат!

– Он был, – сообщил Тави. – Формально. И он оставил ей способ это доказать.

Эрен присвистнул.

– Если бы он был жив… Он покачал головой. – Ну. Все было бы иначе, разве не так?

Эрен, нахмурившись, на мгновение вгляделся в лицо Тави.

– Но это еще не все.

Тави глубоко вздохнул.

– У него был наследник от нее, Эрен. Сын.

Курсор скептически выгнул бровь.

– Наследник короны? Тави …

Потом выражение его лица застыло.

– Тави, – тихо выдохнул он, выпучив глаза.

Тави заставил себя слегка улыбнуться. Он натянуто пожал плечами.

– Мне тоже от этого слегка не по себе.

Эрен незаметно огляделся.

– Хмм. Кто еще об этом знает?

– Ты. Цирил. Арарис. Моя мать.

– И я, – протянула Китаи со своей жёрдочки, не открывая глаз.

Тави, нахмурившись, взглянул на нее.

– Я тебе об этом никогда не рассказывал.

Она зевнула.

– Алеранец, пожалуйста. Как будто это настолько ужасно сложно понять. У меня есть уши и мозги. Если бы я ждала, когда ты сообщишь мне обо всем, что важно, я бы, наверное, сошла с ума.

Тави фыркнул и покачал головой. Он повернулся к Эрену.

Молодой человек с безучастным видом жевал ноготь, привычка, хорошо запомнившаяся Тави по проведенным вместе дням в Академии.

– Гай не знает?

– Он начинает что-то подозревать, – ответил Тави. – Я не уверен в том, как много ему известно.

Эрен вздохнул.

– Ты понимаешь, что это мой долг – сообщить ему.

– Это,– сказал Тави, – самая меньшая из моих проблем.

Курсор кивнул.

– Если это все на самом деле так, – сказал он. – Тави, я не хочу обидеть тебя, но… наследник Дома Гая был бы могучим заклинателем фурий. Ты… у тебя их нет.

– На то есть причины, – тихо сказал Тави. – Я не хочу вдаваться в это сейчас.

Курсор кивнул и отвернулся.

– Как давно ты знаешь? – спросил он спустя минуту, и в голосе его прозвучали колкие нотки.

– Ты мой друг, Эрен. Я не хочу ни лгать тебе, ни умалчивать. – Тави повернулся и положил руку на плечо Эрену, встретив его взгляд. – Я узнал, как раз перед тем как мы выступили из Элинарха. До этого я и понятия не имел.

Эрен вгляделся в его глаза, между его бровей появились складки. Потом он медленно кивнул.

– Ладно. – Он пожевал другой ноготь. – Так что же нам делать?

– Мы продолжим начатое, – сказал Тави. – Мы заполучим Варга и используем его как посредника в переговорах о перемирии с канимами. Затем мы отправимся на юг и поможем сэру Майлсу окончательно свергнуть Калара.

– Одновременно выбивая почву из под ног обоих Аквитейнов и их марионеточного Арноса. – Эрен покачал головой. – Ты не имеешь права подставляться, идя на такой риск.

– Какой риск? Я пока что никто,– сказал Тави. – А если бы я им был, то я был бы обязан принимать на себя риск. Кто, если не я?

Эрен закатил глаза и замахал руками в неопределенном жесте досады.

– Как ты умудрился сказать что-то настолько замшелое и до сих пор имеющее смысл?

Тави рассмеялся.

– Дело в том, – сказал он, – что мы должны сосредоточить внимание на том, что здесь и сейчас. Ты составил список?

Эрен кивнул.

– Я могу купить всё, кроме холодильных камней. Их нелегко найти в любое время, тем более весной. Каждый приберегает их на лето. Даже если я смогу найти продавца, они будут стоить столько, что нам денег не хватит.

– Они незаменимы, – нахмурившись, сказал Тави. – Мы должны их достать, и точка.

– Я предполагал, что ты скажешь что-то вроде этого, – сказал Эрен. Он взглянул на мачту выше и позади них. – Между прочим, я, кажется, помню довольно успешных воров, которые терроризировали лавочников столицы несколько лет назад.

Китаи открыла один глаз. Её рот расплылся в ленивой, кошачьей улыбке.

– Ну наконец-то, – сказала она. – А то я уже скучать начала.

Глава 30

По настоянию Тави, подкрепленному еще большим количеством монет Цирила, Демос нанял наиболее быстрый буксир для путешествия вверх по реке, как только они достигли Парции. Тави никогда не был в южной части города и морском порту в устье Галла, но на осмотр достопримечательностей времени не было.

Парция была городом из белого блестящего камня, расположенным на нескольких уровнях, как ступени лестницы, поднимающихся вплоть до впечатляющей укрепленной цитадели. Хотя она была не такой большой, как Алера Империя, Парция казалась просторнее, чище и воздух был лучше.

Экипаж, нанятого Демосом буксира, напомнил Тави Графиню Амару, их темно-золотистым цветом кожи и волосами с оттенками красноватого золота, янтаря и меди. Экипаж казался более веселым, чем речники, которых Тави знал в столице, и после того, как Слайв был прикреплен к буксиру, меньший корабль начал подниматься вверх по реке, приводимый в движение экипажем из парсианцев с длинными шестами, расположившихся по обоим бортам буксира, поющих подбадривающие песни с удивительной способностью толкать суда вверх по реке.

На корме меньшего корабля, на сидениях, подвешенных позади буксира, рядом с ватерлинией, расположилась пара женщин среднего возраста.

Они сидели, болтая ногами в воде, разговаривали друг с другом, занимались ручной работой, по большей части шитьем.

Когда Тави задал вопрос, Демос ответил, что это жены капитана буксира и первого помощника, и что они заклинатели воды, которые убеждают фурий реки не замечать буксир и Слайв.

Поток судов на Галле был насыщенным, и будет только расти до тех пор, пока торговый сезон в конце осени не закончится. Теперь, когда матросы не были заняты парусами, они слонялись по палубе по несколько часов подряд, всякий раз, когда Демос не мог найти им работу.

В результате Тави обнаружил, что у него и Арариса во время тренировок появились зрители, и к его пущему смущению они начали регулярно делать ставки на исход тренировки – не на то, что Тави сможет побить Арариса, что казалось немыслимым исходом. Пари заключались на то, когда и как Тави будет ранен и сколько его крови при этом прольётся.

Буксир продолжал тянуть корабль ещё несколько часов после наступления темноты, освещая себе путь магическими лампами, до тех пор, пока бурлаки не были слишком утомлены, и они начинали двигаться снова, как только небо на востоке светлело.

Судно двигалось с удивительной грацией и скоростью вверх по реке, часто минуя торговые караваны, проходящие по дороге рядом с водой, на их пути к Алере Империи – и мирно, привычно расходилось с другими судами, идущими вверх по реке с помощью буксиров. В результате, у них ушло только шесть дней, чтобы добраться до столицы.

– Это очень ловко у них выходит, – заметил Демос, когда буксир маневрировал недалеко от доков и отдавал канаты, которые позволили бы докерам затащить Слайв на место. – Они получили четверть того, что я заработал, только за то, что прошли вверх по реке. Ни пиратов, ни левиафанов, ни заботы о штормах, пресной воде или пище.

– Может быть, вы занимаетесь не тем бизнесом, – сказал Эрен.

– Когда ты доживешь до моих лет, тоже начнёшь думать об отставке, – ответил Демос. – Я люблю загадывать вперед. Мне нравится моя работа, но она становится слегка тяжеловатой для меня, со временем.

Тави встал рядом с ними и кивнул Демосу.

– Мы пробудем здесь два-три дня, не больше, в зависимости от того, сколько нам потребуется времени, чтобы…

Демос с мрачным видом прервал его и поднял руку.

– Не говори мне. Чем меньше я знаю, тем труднее будет меня обвинить.

Тави нахмурился, но кивнул.

– Дня два, максимум три, и мы отправимся в середине ночи.

Демос хмыкнул и поманил к себе боцмана.

– Заплати матросам. Дай им увольнение на берег до завтрашнего полудня. Скажи Сигурду, чтобы не уходил, пока не пополнит припасы.

Бывалый моряк кивнул, затем сердито посмотрел на Эрена, и что-то тихо сказал Демосу на ухо. Демос выслушал, кивнул и, нахмурившись, посмотрел на Эрена.

Эрен закатил глаза, открыл свой кошелек и бросил боцману две серебряные монеты. Тот поймал их, попробовал обе на зуб, и кивнул, прежде чем приступить к своим обязанностям.

– Моряки и их пойло, – пробормотал Эрен.

Слайв ударился о плотные рулоны холста, смягчающие края пристани, и портовые крысы пришвартовали корабль. Моряки спустили трап, и матросы хлынули с корабля, глядя на мир, словно студенты, выходящие из душного лекционного зала.

Эрен кивнул Тави и выскользнул с корабля среди матросов, без труда смешавшись с шумной толпой.

Демос посмотрел на Тави.

– Ты не пойдёшь, так?

Тави посмотрел на опускающееся солнце.

– Чуть погодя.

– А, – сказал Демос, кивая. – Я рад, что твой человек расплатился с моим боцманом.

– За что расплатился? – спросил Тави.

– У некоторых людей странное представление о чужой собственности, – сказал Демос. – Они думают, что они могут взять её, или разрушить, и что они имеют на это право. Ты заплатишь мне за эти цепи.

– Я оказал тебе услугу.

– Видишь, что я имею в виду, говоря о странном представлении? – сказал Демос. – Это мой заработок.

– Нет, это не так, – сказал Тави. – Если бы ты был, в первую очередь, работорговцем, твой корабль вонял бы гораздо хуже, и у тебя было бы больше цепей.

Демос пожал плечами.

– Я работал на работорговца, прежде чем выкупил Слайв. Деньги – это хорошо, но мне не нравится запах. Тем не менее, такие рейсы случаются. Я перевожу все виды грузов.

– Люди, – сказал Тави, – не груз.

– Парни, делающие на этом деньги, во всех южных портах мне кажется не согласятся с тобой, – сухо проговорил Демос.

– Все меняется, – сказал Тави, – Рабство тоже уйдет.

Демос сузил глаза и пристально смотрел на Тави довольно долго. Затем он произнес:

– Пока это не изменилось. Ты заплатишь мне за эти цепи.

Тави покосился на Демоса:

– Или что? Ты снимешься с якоря и бросишь нас здесь?

Глаза Демоса превратились в щелочки:

– Извини?

– Что ты сделаешь, если я не соглашусь? – продолжил Тави, – Что если я не заплачу, ты оставишь нас здесь и ..

Тави никогда не видел как Демос пользуется своим мечом. Он просто появился как продолжение его руки. Что потрясло его, что его собственная рука среагировала столь же быстро, и его клинок встретил лезвие Демоса прежде, чем тот коснулся Тави.

Затем доски палубы под ногами Тави вздыбились и подбросили его в воздух на шесть, восемь футов, выведя его из равновесия. Он замолотил руками и шлепнулся на крестец. Одна из досок палубы резко сложилась, гибкая, как будто ивовая палочка и последовав за рукой Тави, державшей кинжал, болезненно пригвоздила ее к деревянной поверхности палубы.

Демос шагнул вперед и вонзил меч в палубу между ног растянувшегося Тави, не больше, чем в двух дюймах от его паха. Капитан зарычал и присел на корточки, чтобы его глаза были на одном уровне с глазами молодого человека.

– Я заработал свои деньги, – сказал он тоном полным тихой ярости, – Это значит, что я выполняю свою работу. Вовремя. Ты меня понял?

Тави просто в шоке смотрел на него минуту. Затем он пробормотал:

– Корабль. Целый корабль, являющийся фурией дерева.

– И она моя, – сказал Демос, – И ты мне будешь платить за любое повреждение моей собственности, пока путешествие не закончится.

Позади капитана, Тави увидел босого Арариса бесшумно приближающегося с мечом в руке. Когда он еще приблизился, на его лице четко читалось намерение.

Внезапно дверь в каюты распахнулась с ужасной силой, ударила Арариса в плечо, отправив того растянуться на палубе в неуклюжей позе.

– И скажи своему мастеру меча, – продолжил Демос, чьи глаза даже не дернулись в сторону от Тави, – что если он обнажит меч против меня снова, ему должно хватить мозгов, не делать этого на борту моего корабля.

Демос встал, извлек конец лезвия из досок палубы и убрал в ножны. Повернувшись к Арарису, он произнес:

– Мы оба знаем, что вы сделаете меня в честном бою.

Арарис медленно поднялся и вложил меч в ножны. Он слегка кивнул Демосу:

– Когда в последний раз вы участвовали в честном бою?

Демос показал короткий жест палубе и доска, державшая руку Тави разогнулась и освободила его, возвращаясь в исходное положение.

– По-моему, в двенадцать. Никогда не видел в этом смысла. Хорошего дня, джентельмены.

Тави проводил взглядом уходящего Демоса и покачал головой.

– Ты в порядке? – тихо спросил Арарис.

– Он опасный человек, – произнес Тави.

Арарис потер плечо и поморщился, молчаливо соглашаясь.

Тави взглянул на солнце.

– Еще час, и станет достаточно темно, чтобы идти. В Ремесленном переулке есть постоялый двор. Мы будем там, пока не получим все, что нам необходимо, – Тави нахмурился и понизил голос. – Как она?

– Лучше, с тех пор, как мы покинули океанские воды, – ответил Арарис.

Тави покачал головой.

– Те вещи, что она творила. Очень сильное заклинательство. Штука с акулой… И я никогда не слышал, чтобы кто-то перемещался в воде так. Мы так быстро летели, что я думал, что брызги разрежут мне кожу.

Арарис нахмурился.

– Я многого не помню.

– Она вылечила тебя, не используя ванну.

Глаза Арариса немного расширились.

– Она… не упоминала об этом.

– Однажды я видел, как Леди Плацида сделала такое, – тихо проговорил Тави, – Но и только. Я имею в виду, я знаю, что Исана очень искусный целитель, даже если сравнивать с Гражданами, но это уже второй раз, как она делает что-то настолько грандиозное, что выходит за рамки целительства.

Арарис медленно кивнул.

– Что-то наподобие того, как она заставила выйти из берегов небольшую речку незадолго до Второй Кальдеронской.

– Точно. То, что она сделала там, было не совсем внове для нее. Но это, безусловно, больше, чем она когда-либо делала. Более, чем даже она думала, что способна сделать, я уверен.

Арарис забарабанил пальцами, лежащими на рукояти меча.

– Во многих случаях ты действительно не знаешь, на что способен, пока не попытаешься. Я знал немалое количество людей, обладающих огромным талантом в заклинательстве металла, но они, по какой-то причине, не использовали его, – он пожал плечами, – Как часто кто-то пытался выбросить атакующую акулу на пиратский корабль, Тави?

Тави криво ухмыльнулся Арарису.

– Ты знал ее дольше, чем я, – тихо сказал он. – Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное? Что-то, что указывало бы на то, что её дар заклинательства может быть более значительным, чем кто-либо знал?

Арарис покачал головой.

– Ты хочешь спросить, говорил ли твой отец что-нибудь об этом.

Тави отвёл взгляд, внезапно смутившись.

– Ну. Да.

Арарис скрестил руки на груди и надолго замолчал.

– Это было давно. И… в течение долгого времени я старался не думать об этом.

– Но если ты всё же что-то помнишь…

Арарис поднял руку и прикрыл глаза.

– Однажды. Когда мы говорили о том, что Секстус скажет, когда он узнает об Исане. Твой отец только что сообщил мне о своем намерении жениться на ней и… – Арарис посмотрел на Тави, и молодой человек почувствовал вспышку неловкости и стыда, исходящих от сингуляра. – И я сказал ему, что он, вороны побери, пожалеет, если так поступит. Гай не возражал бы против бастарда, или двух, бегающих вокруг – родословная никогда особо не славилась плодовитостью. Но у него, безусловно, были планы насчёт жены для Септимуса. Он бы предпочел, чтобы она была не только выгодной для политических целей, но и искусной в заклинательстве, чтобы сохранить силу правящей династии.