Текст книги "Сломанные каблуки, или Миссис Совершенство"
Автор книги: Джейн Портер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
Глава 11
В субботу я снова проснулась рано. Не было никаких причин вставать в выходной в шесть утра, но ночью я плохо спала – начиная с четырех просыпалась каждые полчаса, смотрела на часы и вновь заставляла себя заснуть. Наконец без двадцати шесть я встала, пошла вниз варить кофе и читать объявления о работе. Но утреннюю газету еще не принесли и на улице было сыро.
Господи, не надо еще одной долгой дождливой зимы. Я способна терпеть северо-западное побережье лишь до тех пор, пока там не выпадает рекордное количество осадков.
В половине восьмого я выбежала за газетой. Дождь слегка утих, и газета, обернутая в ярко-синий полиэтилен, лежала в луже на подъездной дорожке. Я отряхнула обертку и осторожно сняла ее.
Прочитав заголовки и первую страницу, быстро просмотрела колонку искусств и развлечений, а затем перешла к объявлениям, ища все, что имеет отношение к пиару, рекламе и даже организации вечеринок. Заметив два подходящих варианта, подчеркнула их и, чтобы успокоить совесть, просмотрела торговые вакансии, но ничего интересного не нашла. Я все еще сидела над газетой, когда на кухне зазвонил телефон. Это Натан. Должно быть, получил посланное вчера вечером письмо.
– Доброе утро, – сказала я, садясь с трубкой на высокий табурет. На кухне таких три штуки, но мы редко ими пользуемся. В каталоге они выглядели мило, стоили целое состояние, но в действительности оказались страшно неудобными. – Ты получил мое письмо?
– Дон и Пэтти правда переезжают?
В горле у меня сразу образовался комок.
– Да. Если не ошибаюсь, Дон приступает к работе с первого ноября. Значит, Пэтти с детьми уедет незадолго до Дня благодарения или сразу после.
– Ничего себе.
У нас обоих скверное настроение, и это чувствовалось.
– Как прошла твоя встреча в четверг?
– Хорошо.
По голосу не скажешь.
– Тебе нравится работа?
– Приятно снова заняться делом.
Его уклончивые ответы отнюдь не подняли мне настроение.
– И когда ты приедешь нас навестить?
– Не знаю. В выходные я работаю. Это новая для меня сфера, и приходится многое наверстывать. И потом, у компании некоторые внутренние неурядицы, так что, пока их не решат, трудно двигаться дальше… – Натан замолчал. – Можешь позвать девочек?
– Они еще спят.
– У них сегодня матч?
– У Джеммы в девять, у Брук в одиннадцать. Не знаю, видел ли ты письмо, которое я тебе переслала. От тренера Брук. Он говорит, она прирожденная спортсменка. Очень активно атакует.
– Она всегда была бойкой.
– Ну да.
– А как дела у Джеммы?
– Нормально.
– И все?
Это был самый долгий наш разговор за несколько недель. Странно сознавать, что теперь мы редко разговариваем.
– Миссис Осборн каждую неделю жалуется на ее поведение.
– Джемма грубит?
– Нет… – Я слезла с табурета и, зажимая трубку между плечом и щекой, подогрела кофе. – Просто учительнице хотелось бы, чтобы Джемма больше старалась. Она ленится.
Натан вздохнул:
– Ну, мы не первый раз это слышим.
– Да.
Он молчал, и я, держа чашку, угадывала недосказанное и с болью чувствовала, какое расстояние нас разделяет.
– Натан, я получила несколько очень неприятных писем. За нами началась настоящая охота.
– Перешли все это мне, – устало сказал он.
– Анника теперь работает семнадцать часов в неделю вместо тридцати, Имельда будет приходить дважды в месяц, а садовник – один раз. – Я ждала реакции, но муж молчал. – Я ищу работу, – добавила я.
– Это ничего не изменит. Ты не заработаешь столько денег, чтобы покрыть долг, и вдобавок придется чаще приглашать Аннику, чтобы ты успевала.
– Неправда. Я могу работать, пока Тори в саду.
– То есть с десяти до двух.
– Да.
Натан издал сиплый звук. Непонятно, смех это или стон.
– Тэйлор, кто возьмет тебя на четырехчасовой рабочий день? Или ты собралась работать в «Макдоналдсе»?..
– Натан!..
– Я серьезно, Тэйлор. Какая фирма захочет брать сотрудника на четыре часа?
Я отчаянно пыталась найти ответ, но мне ничего не приходило в голову.
– Я могу работать и больше. Пусть Анника забирает детей из школы. Я буду работать с десяти до пяти, это уже семь часов. За семь часов можно сделать много.
Он понизил голос:
– А твой аукцион?
– Я буду заниматься этим по вечерам.
– А дети?
Я была готова закричать.
– Я что-нибудь придумаю. Все будет в порядке.
Натан долго не отвечал, потом медленно и тяжело вздохнул:
– Тэйлор, не хочу тебя обидеть, честное слово, но, кажется, ты не понимаешь, что мы платим Аннике за час больше, чем ты способна заработать…
– Это не так…
– Сколько ты получала, когда работала? Сорок четыре тысячи, сорок восемь?
– Примерно, – сдавленно ответила я. – Но это было десять лет назад. Разумеется, с учетом инфляции сумма будет больше.
– Возможно, но за полный рабочий день. Если вычесть налоги, ты не так уж много принесешь домой.
– Что ты хочешь сказать? Чтобы я сидела сложа руки?
– Вероятно, придется продать дом.
Сердце у меня замерло. Я тяжело облокотилась на стол.
– Продать дом?
– Остаток используем, чтобы заплатить по счетам. Может, мы не сможем сразу купить новый дом, но через год-другой подыщем что-нибудь приличное…
Натан говорил, но я не слушала. Каждая моя косточка, каждая клеточка протестовали. Я не могу продать дом. Я его люблю. Мне нравится здесь жить.
– Должен быть другой способ.
– Тэйлор…
– Я найду работу. Обязательно. На этой же неделе. И все будет хорошо. Вот увидишь.
В воскресенье вечером девочки смотрели кино, а я сидела в ванне.
И просто не могла оттуда вылезти. Я провела в ванне полчаса – плавала в потемках, периодически подливая горячей воды.
В сумраке я чувствовала себя защищенной. Свободной.
В сумраке я могла сделать вид, что все хорошо.
Мы не можем потерять дом. Это исключено. Натан просто меня пугает. Внушает, что мы в беде, совсем как в программе «Исцеление страхом», где трудным подросткам показывают, каково живется в тюрьме.
Может быть, именно это и происходит. Меня пытаются исцелить. Как только шоу закончится, я пойму, что все в порядке. Я по-прежнему буду Тэйлор Янг, женой красивого преуспевающего мужчины и матерью троих очаровательных детей, все мы по-прежнему заживем в огромном шикарном доме с видом на озеро. В доме, который я создавала сама. В доме, который я так люблю, что он стал частью меня.
Утром в понедельник я отправилась на собеседование в «Мэддокс», одно из главных кадровых агентств в Сиэтле. Я знаю, что они лучшие, лишь потому, что они сами так сказали по телефону, а когда я поискала в Интернете, то убедилась, что ими действительно довольны.
Мне предстояло увидеться с одним из специалистов по трудовым ресурсам в офисе в Беллвью. Я позвонила и узнала адрес. Офис находится неподалеку от Линкольн-сквер.
Я надела черный брючный костюм и лавандового цвета блузку с воротничком. Плюс сумочка, которая может сойти за деловую, и черные туфли. С волосами, собранными в низкий хвост, я выгляжу очень серьезно. Целеустремленно. Как будто для меня нет ничего невозможного.
Впрочем, в «Мэддоксе» так не думали.
– Не обижайтесь, миссис Тэйлор, но вы просто динозавр, – сказала женщина-эксперт, кладя на стол мое резюме и откидываясь на спинку удобного кресла. – У вас практически нет шансов найти работу.
– Как такое возможно? Я работала! У меня есть опыт…
– Да, но это было десять лет назад. – Она вздохнула. – Миссис Тэйлор, вы состязаетесь с недавними выпускниками колледжа. Они ненасытны, умны, амбициозны и агрессивны. У них нет детей, ничто не отнимает их времени и внимания – именно они и нужны работодателям. Ловкие, энергичные и дешевые молодые люди.
Я покраснела.
– Вы говорите так, как будто я старуха. Дряхлая старуха. Но мне всего тридцать шесть…
– И у вас… двое детей?
– Трое.
– То есть последние десять лет вы сидели дома.
– Да.
– А теперь вдруг решили вернуться к работе?
Я вздрогнула – непонятно почему.
– Да.
– Что вы можете предложить работодателям?
– Ум. Опыт. Терпение.
Эксперт улыбнулся:
– Как насчет владения компьютером?
– Я умею пользоваться «Ворд» и «Эксель».
– А «Пауэр пойнт»?
– Как раз сейчас учусь, – слегка приврала я. Не то чтобы я активно осваивала эту программу, но в прошлом году помогала делать презентацию для аукциона.
– И вы сможете работать сорок, пятьдесят, шестьдесят часов в неделю? По вечерам, по выходным?
Я выпрямилась.
– Я знаю, что компаниям нужны сотрудники на неполный рабочий день. И что в фирмах берут совместителей…
– Да, в больших городах и в том случае, если сотрудник возвращается из декретного отпуска… – Она сложила руки на груди и посмотрела на меня. – Скажу честно. Возможно, я сумею подыскать вам работу, но лишь на полную ставку. И не рассчитывайте на пятьдесят тысяч в год. Повезет, если будете получать тридцать.
– При полном рабочем дне?
Она кивнула.
– Вы пропустили десять лет. Это своего рода наказание за то, что вы так долго отсутствовали на рынке труда.
– И у мужчин ситуация такая же?
– Не стоит сравнивать.
Я сердито взглянула на нее, как будто не в силах понять сказанное.
– Поверить не могу, что у меня столь мрачные перспективы…
Женщина натянуто улыбнулась:
– Все не так плохо, могло быть и хуже. Если бы вам перевалило за пятьдесят, я бы сразу сказала, что ваши шансы получить «чистую» работу близки к нулю. Фирмы просто не хотят принимать стариков.
– Но «старики» опытнее!
– Опыт зачастую привлекает работодателя куда меньше, нежели потенциал. И молодость. Сами знаете – в Америке культ юных.
После собеседования прошла неделя. Я разослала резюме еще в несколько мест, надеясь, что кто-нибудь даст мне шанс. Каждый день я проверяла почту и автоответчик, ожидая найти приглашение. Я уже получила один формальный отказ на прошлой неделе и одно краткое «нет, спасибо»; остальные потенциальные работодатели даже не удосужились ответить. Во всяком случае, пока.
Были и хорошие новости: Натан наконец приехал. Пусть даже всего на пару дней перед Хэллоуином. Он пообещал сводить девочек за маскарадными костюмами и помочь сделать фонари из тыквы.
В пятницу вечером мы поехали встречать его в аэропорт, и меня поразил измученный вид мужа, когда он садился в машину. Натан худой и бледный, под глазами синяки.
– Привет, давно не виделись, – бодро сказала я и поцеловала его.
Натан легонько поцеловал меня в ответ.
– Да уж.
Дети говорили все одновременно, пока мы ехали домой. Поскольку была пятница, а не суббота или воскресенье, дорога не запружена машинами футбольных болельщиков. Натан несколько раз зевнул, а один раз я заметила, как он трет глаза. Сворачивая с шоссе, я подумала: ему уж точно нелегко живется в Омахе.
Возле гаража машина въехала в груду красно-бурых палых листьев. Натан нахмурился:
– В саду не убирают?
Я открыла автоматическую дверь гаража.
– Убирают, но в последний раз это было две недели назад. На следующей неделе придет садовник и все сделает.
Я заметила, что Натан мрачно оглядывает дом. Хорошо, что днем я успела прибраться, заставив девочек помогать. Джемма ныла и жаловалась, но Брук и Тори, кажется, развлеклись на славу.
– Ничего себе, – неохотно отметил он и сел на кушетку – девочки сразу насели на него и обняли.
– Мы стараемся, – ответила я, опускаясь в кожаное кресло и глядя, как дочери возятся с Натаном: он щекотал их и валял туда-сюда. На мгновение показалось, что все как всегда, но через двадцать минут Натан заявил, что устал.
– Хватит, девочки. Я должен отдохнуть. На игры у нас целый день завтра.
Брук перестала крутиться и посмотрела на отца:
– А когда ты уезжаешь?
– В воскресенье.
– В воскресенье? – хором воскликнули все.
– Но это же послезавтра! – запротестовала Джемма.
– Ты только что приехал! – добавила Брук.
Тори в слезах обхватила отца за шею и крепко прижалась.
– Не уезжай. Ты нам нужен. Правда, мама?
– Правда, – ответила я. Но Натан поцеловал Тори и, кажется, не слышал меня.
Натан лег на кушетке в гостиной. Якобы потому, что в последнее время он плохо спит и не хочет меня беспокоить, но когда муж вышел из спальни с подушкой и атласным одеялом, я почувствовала себя отвергнутой.
– Ну так ложись в спальне, – сказала я, вскакивая и догоняя его в коридоре. – В Омахе ты живешь в каком-то корпоративном мотеле. Наверняка кровать там не очень удобная. Ты заслуживаешь настоящего отдыха.
Он покачал головой:
– Не хочу выгонять тебя из постели. Мне будет хорошо и на кушетке, поверь.
– Натан…
– Знаешь, почему я так долго не приезжал? Потому что не хочу с тобой спорить. У меня нет на это сил.
Я смотрела на него, сцепив руки, и изо всех сил пыталась сохранять спокойствие.
– Но я тоже не собираюсь спорить. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.
Натан внезапно склонился и поцеловал меня в лоб над левой бровью.
– Мне хорошо, оттого что я дома. И теперь я хочу только спать. Не возражаешь?..
Я не стану плакать. Не стану.
– Конечно. – Я улыбнулась и кивнула. – Увидимся утром.
– Спокойной ночи, Тэйлор.
– Спокойной ночи, Натан.
На завтрак Натан приготовил девочкам французские тосты и заставил Брук съесть второй кусок бекона. Я налила ему кофе и улыбнулась, как будто все в порядке, хотя, по правде говоря, мне хотелось плакать.
Я не знаю, что с нами происходит.
Я всегда любила Натана. И до сих пор люблю. Невероятно, нестерпимо. С самого начала он был рыцарем на белом коне, героем моего романа, мужчиной, который может все, который свернет горы ради любимой. Он превратил меня в красивую, необыкновенную, волшебную женщину. Натан – это ответ на мои молитвы.
Но сейчас со мною не он. Прежний Натан изменился. Он стал ледяным и буквально замораживает меня.
Я чувствовала гнев и стыд одновременно. Почему Натан молчал, пока не стало слишком поздно? Почему не открыл мне, как серьезно положение вещей? Почему именно он непременно должен быть нашим спасителем, героем, суперменом?
После завтрака мы полтора часа провели на футбольном матче. Брук бесстрашно бросалась в атаку и принесла своей команде четыре очка. Джемма, во всяком случае, играла лучше, чем в начале сезона, и забила один гол. Воодушевленная успехом, после игры она бросилась отцу на шею.
– Я играла для тебя, папа.
– Спасибо, пышечка.
Стоял один из тех ясных, безоблачных осенних дней, когда небо кажется удивительно синим, а земля – сплошь золотой и алой. Натан спросил, можно ли ему свозить девочек на ленч – только они вчетвером, – прежде чем поехать за костюмами для Хэллоуина.
Я рада, что он ладит с дочерьми. Но выйдя из машины у дома, глядя, как они вместе покатили дальше, я почувствовала себя покинутой. Мне тоже хотелось развлечься.
Четыре часа спустя Джемма вернулась с костюмом чертенка. Тори, разумеется, – сказочная принцесса, а Брук – пиратка. Я мельком взглянула на ярлычок. Костюм Джеммы стоил сорок четыре доллара, не считая аксессуаров. Неужели костюмы всегда были такими дорогими?
Заодно они купили пять тыкв, по штуке для каждого, и мы устроились в гостиной, застелив стол толстым слоем газет. Чтобы поддержать дух праздника, я подогрела на плите яблочный сидр с корицей и включила диск со «специальной» музыкой, куда входят такие незабываемые хиты, как «Триллер» и «Монстр».
Облокотившись на стол, я с улыбкой наблюдала, как девочки танцевали в гостиной, выделывая нечто похожее на твист. Поднося кружку с сидром к губам, я подумала: вот ради чего мы полюбили друг друга, поженились и завели детей. Ради трех маленьких девочек, которые сейчас танцуют твист.
Глава 12
Вечером в субботу, уложив детей, мы с Натаном сидели в гостиной и смотрели старый фильм. Муж полулежал в мягком кожаном кресле, закинув ноги на оттоманку. Я свернулась на кушетке. Мы молчали, но я не возражала – так приятно просто побыть вместе.
Через час, когда фильм прервался на рекламу, я посмотрела на Натана и заметила, что он спит. Неудивительно, ведь в Омахе другой часовой пояс. Я тихо выключила телевизор, накрыла мужа одеялом и погасила свет.
Я уже была на пороге, когда вдруг Натан спросил:
– У нас хороший дом, правда?
Стоя в коридоре, между огромной элегантной кухней и просторной, но уютной гостиной, я кивнула:
– Да. И девочкам он нравится.
– Давай в понедельник кое с кем поговорим. У меня есть телефон одного финансового консультанта, который специализируется на подобных ситуациях. Может быть, он нам что-нибудь посоветует.
– А я думала, завтра тебе нужно улетать.
– Я могу отложить отъезд на день. По-моему, чем раньше мы с кем-нибудь посоветуемся, тем лучше.
– Хорошо. Спокойной ночи, Натан.
– Спокойной ночи, Тэйлор. Приятных снов.
В понедельник мы с Натаном собирались к Майклу Бернсу, в офис «Бернс и Бэйли». Я долго стояла перед шкафом, решая, что бы надеть. Мы ищем помощи, поэтому не стоит наряжаться в пух и прах, но в то же время хотелось бы произвести впечатление элегантной и утонченной. Мы в долгах, но все же не безнадежны.
Я остановила свой выбор на простых черных брюках и ярком кашемировом свитере (сверху можно надеть любимое пальто из верблюжьей шерсти). Черные туфли на шпильках от Джимми Чу – идеальный вариант и отлично дополняют образ. Осенний, но тем не менее красивый костюм.
– Отлично выглядишь, – заметил Натан, когда мы садились в машину.
– Спасибо. – Я улыбалась и все-таки нервничала. Я положила ногу на ногу, стараясь устроиться поудобнее, и подумала, как это странно – чувствовать себя посторонней рядом с собственным мужем.
– Ты уверена, что Анника сегодня придет?
Я кивнула:
– Она заберет Тори, а потом встретит девочек из школы.
– Господи, как мне не хочется продавать дом… – пробормотал муж, когда мы сворачивали на Восьмую улицу.
До офиса «Бернс и Бэйли» ехать меньше пяти минут, но показалось, что намного дольше. Натан волновался. Я тоже. Напряжение буквально висело в воздухе.
Контора «Бернс и Бэйли» расположена на двадцатом этаже высотного здания, неподалеку от отеля «Хайатт». Натан припарковался, и мы зашли в лифт.
Мы молчали, поднимаясь на нужный этаж. Надеюсь, мистер Бернс сможет подсказать нам, как можно выбраться из долгов, не потеряв всего.
Офис большой и богатый, как обычно выглядят финансовые учреждения. Успокаивающий синий цвет, толстый ковер, который заглушает шаги, на стенах – черно-белые фотографии горы Рейнир и залива Пьюджет-Саунд.
Секретарша повела нас по узкому коридору в кабинет.
– Мистер Бернс… – постучала она. – К вам мистер и миссис Натан Янг.
Мистер Бернс – наш ровесник, с массивными челюстями и редеющими светло-каштановыми волосами.
– Зовите меня Майкл, – любезно сказал он, встал и жестом указал нам на кресла напротив стола.
Мы сели. Надев очки в проволочной оправе, Майкл просматривал бумаги, которые утром прислал ему Натан. Он изучал их, как будто видит впервые, – может быть, так и есть, а может быть, ему просто нужно освежить память.
Через несколько минут Майкл снял очки и откинулся на спинку кресла.
– Вы не первая пара, оказавшаяся в стесненных обстоятельствах. Множество людей просрочивают платежи…
Натан придвинулся ближе ко мне.
– Американцы вообще злоупотребляют кредитом. В результате – непредвиденные трагедии, смерть, развод, увольнение…
– Так что вы нам предлагаете? – перебил Натан, и звук его голоса вызвал в памяти царапанье ногтей по стеклу. Он отвратительно себя чувствовал. Это его персональный ад.
– Глава тринадцать Кодекса США о банкротстве. Реорганизуйте долги и постарайтесь расплатиться с кредиторами.
Я посмотрела на Натана. Ничего не понимаю.
– Мы сможем это сделать?..
Натан стиснул зубы.
– Если признаем себя банкротами.
Я захлопала глазами.
– Ох. Я и не знала, что в главе тринадцать речь именно об этом. Я думала, о банкротстве говорится в главе одиннадцать… – Я замолчала, как только до меня дошло, что это не важно. Главное – высокооплачиваемый финансовый гуру взял с нас четыреста долларов лишь за то, чтобы порекомендовать банкротство. И я подумала: это максимум, на что он способен?..
– В таком случае вы избавитесь от большей части долга, – продолжал Майкл, – и сумеете сохранить оставшиеся средства.
– А дом? – напрямик спросил Натан.
– Возможно, вам удастся его продать. Это дорогая недвижимость, но ваш дом многократно заложен… – Майкл посмотрел на пачку документов. – Как бы то ни было, мистер Янг, но вы не безработный. Тот факт, что вы получаете деньги и готовы расплатиться с кредиторами, сыграет вам на руку, как только выработаете план выплаты… – Он сделал паузу. – Конечно, в таком случае суд должен одобрить и этот план, и ваш бюджет.
Натан посмотрел на меня. Его страдания были очевидны. Я чувствовала себя точно так же. Спасти дом, но открыто заявить, что мы не в состоянии уладить свои финансовые проблемы?
– Все не так страшно, как кажется, – рассудительно продолжал Майкл. – Как только суд одобрит ваш план и назначит арбитражного управляющего, у вас будет от трех до пяти лет, чтобы расплатиться с долгами. Вы будете ежемесячно выплачивать определенную сумму управляющему, а он – распределять деньги между кредиторами. Как только план выплаты будет выполнен, невозвращенные долги аннулируются.
Если послушать Майкла Бернса – все так просто. Благодаря главе тринадцатой мы получим время, чтобы реорганизовать долг и заплатить по счетам согласно договоренности. Проще некуда.
С той лишь разницей, что с нами будут обращаться как с непослушными детьми. Суд установит опеку и назначит управляющего, который будет следить за каждым нашим шагом.
Майкл заметил отвращение на моем лице и негромко добавил:
– Да, это удар по самолюбию, но подумайте о детях. Может быть – может быть! – это наилучший вариант для ваших дочерей.
Натан напрягся:
– Откуда вы знаете, что у нас дочери?
Майкл добродушно улыбнулся:
– Моя Мэгги учится в одном классе с Джеммой.
Натан встал.
– Мы подумаем над вашим предложением.
Мы неловко пожали Майклу руку и вышли. Натан молчал, пока мы спускались на лифте в вестибюль.
– Я бы не отказался чего-нибудь выпить, – сказал он наконец.
– Я тоже.
Мы отправились в винный бар отеля. Еще рано, и в баре никого не было. Мы со всеми удобствами расположились за столиком неподалеку от стойки.
Бармен подошел принять наши заказы.
– Чем могу служить?
– Бокал красного, – сказал Натан.
– У нас большая карта вин. Вино в бутылках, разливное…
– Дайте сирах или каберне. Оно у вас хорошее.
– И мне тоже, – добавила я, прежде чем бармен успел спросить.
Когда бармен отошел, Натан застонал и закрыл лицо руками.
– Мы даром потратили время и деньги…
– Обидно.
– Да уж…
Некоторое время мы сидели молча – это сочувственное молчание.
Принесли вино. Натан поднял бокал и насмешливо произнес:
– За непредвиденные трагедии.
– И что нам теперь делать? Объявить себя банкротами?
Муж вздохнул:
– Так мы выиграем время…
Я кивнула.
– И на девочках это отразится по минимуму… – бесстрастно добавил он.
– Разве никто не узнает?
– Понятия не имею. По крайней мере я никогда не слышал, чтобы кто-то из моих знакомых признал себя банкротом.
Я тоже.
С другой стороны, в юности ни у кого из моих знакомых не было денег. Если бы не университетская стипендия, то я бы, возможно, до сих пор едва сводила концы с концами.
Прах к праху, насмешливо подумала я, пепел к пеплу.
– Что-что? – переспросил Натан, и я поняла, что думала вслух.
Я смущенно повторила фразу.
– Это из Библии. Смысл в том, что все наши усилия и стремления тщетны. Мы созданы из праха… и прахом станем. – Я пожала плечами.
Натан слабо улыбнулся:
– Очень жизнеутверждающе.
Я ответила такой же улыбкой.
– Трудно сказать, что до сих пор нам плохо жилось…
Мы заказали на двоих салат с лососем и еще по бокалу вина. Я не голодна, поэтому Натану досталась большая часть.
– Когда ты заберешь в Омаху машину? – спросила я.
Натан нахмурился и медленно покрутил в руках бокал.
– Я ее продаю. Уже дал объявление в газете.
– Ох, Натан…
– Я не могу оставить ее себе, Тэйлор. Это глупо. Глупо иметь машину и сидеть без работы.
– Но теперь ты работаешь, и машина тебе понадобится.
– Пока пользуюсь служебной, а потом куплю что-нибудь попрактичнее… Кстати, катера у нас тоже больше нет. Лодочная компания Беллвью его у меня выкупила.
Внутри у меня все сжалось.
– Они хорошо заплатили?
Муж многозначительно посмотрел на меня.
– Я просрочил платежи за полгода. Хорошо хоть вообще удалось от него избавиться.
Я отставила бокал.
– Но у нас по-прежнему остается уйма долгов…
– Учитывая платежи за твою машину, потери на акциях и долги на кредитках, предстоит покрыть дыру примерно в два миллиона. И с каждым месяцем долг будет расти, если мы не выплатим значительную часть немедленно. К сожалению, не получится. Все, что мы можем, – это вносить минимальный платеж.
Два миллиона. И долг все растет.
– Если мы продадим… о Господи… дом… останется ли достаточно денег, чтобы расплатиться по закладной и избавиться от долга?
– В общем, да. – Натан откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Во всяком случае, сумма станет разумной…
Вот и все. Я взяла мужа за руку.
– Значит, мы продадим дом.
Его лицо напряглось.
– Но он такой красивый, Тэйлор…
– Это всего лишь дом, – выговорила я с трудом, и у меня перехватило дыхание.
– Ты так его любишь…
– Не надо об этом говорить. Будет больнее, если мы начнем обсуждать… – Глаза у меня защипало. Долго я не продержусь.
Натан печально покачал головой, потер ладонью лицо. В его глазах блестели слезы.
– Это твой дом. Твоя мечта. Мы построили его для тебя.
Не могу. Не могу. Что обычно говорят врачи, если приходится ампутировать ногу?
– Всего лишь дом, – повторила я. – Когда-нибудь у нас будет другой.
Итак, решено. Мы продадим дом. Мы возвращались, и я крепилась до тех пор, пока машина не свернула на подъездную дорожку. Сначала показалась высокая крыша со слуховыми окнами, потом блестящие белые колонны и элегантный фасад. Меня переполняли эмоции – такие бурные, что я схватилась за края сиденья, чтобы не издать ни звука.
Мы вынуждены это сделать.
Вынуждены.
Нет другого способа раздобыть денег.
Натан оставил машину на дорожке, а не в гараже. Не выключая мотора, он посмотрел на дом.
– Вовсе не обязательно…
Нет, обязательно. И мы оба это знаем.
– Если продавать дом, то побыстрее. Я не выдержу, если это будет тянуться долго.
Муж выключает зажигание.
– Тогда я позвоню Арту.
Арт Уитлси – наш риелтор. Его телефон по-прежнему у Натана под рукой, хотя мы уже давно не пользовались услугами Арта. Но в свое время с его помощью мы сменили четыре дома в этих краях. Арт не только опытный агент, но и друг. Он помогал нам ориентироваться в мире дорогой – подчас непомерно дорогой – недвижимости Восточного побережья.
Мы с Натаном купили наш первый дом в тот же год, когда поженились. Это была темная крошечная лачуга на Клайд-Хилл, в одном из престижных районов Беллвью, в двух шагах от ключевых пунктов – мостов, делового центра, набережной и, конечно, школ.
Фасад нашего нового дома был выкрашен коричневой краской. Оконные рамы – тоже. Вокруг росли огромные кедры, заслоняя дневной свет, а двор представлял собой сплошное болото. В те годы я еще не знала, что в дождливых местах нельзя покупать дом у подножия холма. Только на вершине. Чтобы вода стекала.
В первый год брака, вернувшись домой с работы, я надевала джинсы, футболку и резиновые сапоги и отправлялась во двор. Я вызвала профессиональных лесорубов, которые убрали торчавший посреди двора кедр и сровняли с землей пень, а потом привели в порядок деревья по периметру, чтобы они пропускали в дом больше света.
Одни гигантские рододендроны я выкопала и пересадила, другие подрезала, а третьи просто выкорчевала. Я сражалась с папоротниками и колючими лозами ежевики до тех пор, пока руки не покрылись кровавыми ссадинами.
Однажды в субботу мы взяли напрокат электроплуг и перекопали почву во дворе. На следующий день удобрили свежевспаханную землю. Еще через неделю одолжили каток и разровняли двор, а потом засеяли травой. Через три месяца у нас был роскошный ярко-зеленый газон, который тянулся от крыльца до кромки воды. Покончив с этим занятием, я принялась за дом с его ужасной коричневой краской. Настал апрель, и было тепло. Я работала все выходные напролет и училась пользоваться разбрызгивателем. Получалось не очень хорошо, поэтому приходилось закрашивать полученные пятна легкими и точными мазками кисти.
Дом стоял уже серебристо-серый и нуждался в новой входной двери. Ее я купила на складе, выкрасила в роскошный черный цвет, поставила на крыльце деревце в горшке и приколотила латунный номер. Теперь это место выглядело как настоящий дом. Уютное гнездышко.
Я делала примерно то же самое всюду, куда бы мы ни переезжали. Новый сад, новая краска, новые окна и двери, карнизы, плинтусы – все с иголочки, и большую часть работы я выполняла сама. Я научилась пользоваться отвесом, тянуть провода, класть кафельную плитку и пользоваться циркулярной пилой.
В жизни не думала, что сумею построить дом: я не такая уж мастерица, – но отчаянное желание сделать мужа счастливым наполняло меня решимостью.
Я с нетерпением ждала визита родителей мужа, хоть никогда и не говорила об этом Натану. Они увидят, сколько сил вложила, как много сделала для их сына. Я надеялась, что свекор и свекровь поймут: я не просто хорошая жена, я идеальная жена.
Впрочем, они так и не приехали.
Арт получил сообщение от Натана и приехал около шести.
– Какие новости? – спросил он, пожал мужу руку и поцеловал меня в щеку.
Арт – высокий и похож на бывшего спортсмена, он веселый и дружелюбный. Может быть, поэтому дела у него идут в гору. С ним приятно общаться. Ты с удовольствием покупаешь или продаешь дом, поскольку в процессе тебе обеспечена отличная компания.
– Мы подумали, что ты мог бы выставить наш дом на продажу, – напрямик сказал Натан. Он все еще надеялся улететь сегодня, поздним рейсом.
Арт уставился на нас:
– Ваш дом?
Я вдруг потеряла дар речи – моргнула, посмотрела в сторону и в знак молчаливого протеста засунула два пальца в крошечный карманчик на брюках.
Я не могу так поступить. Не могу. Не могу.
– Да, – ответил Натан. – Можно заполнить бумаги сейчас?
– Конечно, – ответил Арт и посмотрел в мою сторону, но я была не в силах взглянуть на него. Это так жестоко. И больно. – Сейчас принесу портфель из машины.
Риелтор ушел, а я пошла на кухню, свернулась в кладовке, обхватила голову руками и открыла рот в беззвучном крике. Только не мой дом. Я отдам что угодно, лишь бы его сохранить.
Но Натан в беде. Натан разорен. Я не допущу, чтобы муж потерпел крах. Чтобы семья распалась. Мы продадим дом. Продадим. Я его продам.
Я встала, вышла из кладовки, закрыла дверь и осмотрела себя в зеркале, стирая следы слез и размазанную тушь. Потом оправила свитер и провела руками по брюкам.
Арт и Натан тихонько беседовали в гостиной, и оба быстро посмотрели на меня.
– Мне очень жаль, – сказал Арт, когда я опустилась в кресло.
Не знаю, что ему сказал Натан, но Арт источал приятное сочувствие. Я с трудом улыбнулась: