Текст книги "Поворот судьбы (ЛП)"

Автор книги: Джеймин Ив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

ГЛАВА 16

ФИНЛИ

Быстрее. Резче. Быстрее. Резче.

Мои коньки резали лед, вгрызаясь в него, уничтожая некогда гладкую поверхность, но в этот раз мне было все равно. Я хотел, чтобы лед отражал хаос, бушующий внутри меня, а для этого его нужно было разрушить.

Быстрее. Резче.

Я хрипло вдыхал и выдыхал. Я бы забеспокоился о своей выносливости и физической форме, если бы не третий или четвертый час спринтов.

Почему так чертовски трудно убежать от собственных демонов?

Я не чувствовал ничего подобного с того дня, как моя мать сорвалась и позволила своему медведю растерзать нашу семью. После той недели, что сломала меня во всех смыслах, я потерял контроль и обратился, прожив медведем почти месяц, прежде чем Кензо меня выследил. Он рисковал собственной жизнью, чтобы уговорить меня вернуться к цивилизации. Вернуться в здравый ум.

Даже будучи альфа-волком, он не мог сравниться с моим диким медведем, и если бы не его ускоренное исцеление, он до сих пор носил бы шрамы моей ярости. Еще одно дерьмовое событие в моем прошлом, за которое я себя никогда не прощу, хотя брат никогда меня в этом не винил.

– Фин!

Словно я вызвал его своими мрачными мыслями, голос Кензо разнесся по арене. Я чуть было не проигнорировал его, но, в конце концов, он оставался единственным оборотнем в мире, ради которого я был готов пересилить свою ярость.

Когда я замедлился, боль в ногах и общая усталость усилились, и к тому времени, как я докатился до ворот, где стоял Кензо с серьезным лицом и скрещенными на груди руками, я едва держался на ногах.

Еда и вода помогли бы моему исцелению, но поскольку я ничего с собой не взял, когда вылетел из дома, восстановление мышц будет медленным и мучительным.

– Братишка, – выдохнул Кензо, качая головой и осматривая меня. – Ты вот-вот рухнешь. Убирайся со льда, черт возьми.

Он расцепил руки и протянул мне свою, и у меня не было другого выбора, кроме как ухватиться за нее, если я хотел устоять на ногах. Он крякнул, принимая на себя основную часть моего веса, а я фыркнул.

– Не стоило тебе пропускать день рук, бро. И день ног тоже.

Его хватка усилилась, и я едва сдержал стон боли.

– Ты идиот, – сказал он, качая головой и таща меня на маты. – Сколько ты уже здесь? Черт, надо было раньше тебя искать.

– Пару часов, – пробормотал я. – Приехал где-то в девять.

Рычание, зародившееся в его груди, удивило меня; обычно он не был таким рычащим оборотнем.

– В девять утра? Ты, блядь, издеваешься? Сейчас шесть вечера, идиот. Ты катался девять часов.

Девять часов. Что ж, это новый рекорд.

– Похоже, я потерял счет времени.

Кензо продолжал материть меня себе под нос, пока тащил мою задницу в раздевалку. Я бы взбесился, покажи я такую слабость другому альфе, но это был Кензо. Он много раз видел меня на самом дне и был одним из двух альф, перед которыми я позволял себе расклеиться.

Второй умирал в кровати у нас дома.

Хантер и Слэйд тоже были моими братьями, но они не располагали к тому, чтобы выставлять перед ними свои слабости, в то время как Келлан никогда не осуждал.

Я не мог жить без Келлана и Кензо, и если Келлан умрет от ведьминской магии, мне придется бороться с желанием последовать за ним. Единственной причиной остаться был бы Кензо, который, в свою очередь, отправился бы следом за мной.

Мы были долбанутым трио, слишком зависимым друг от друга, но такова была жизнь.

– Приведи себя в порядок. Я найду еды и электролитов, – сказал Кензо, все еще злой, и оставил меня перед душевыми.

Через несколько минут я разделся и встал под воду, настолько горячую, что можно было сварить яйца. Не то чтобы это хоть как-то растопило лед, сковавший мое сердце.

С того момента, как в моего брата ударила магия, я находился в свободном падении боли и отчаяния, и катание на коньках почти не помогало унять бушующую внутри бурю.

Прислонившись к стене, я, должно быть, задремал на несколько минут и очнулся, только когда вернулся Кензо. Он протягивал мне протеиновые батончики и изотоник.

– Ешь и пей.

Заставив себя выпрямиться, я осушил синий напиток тремя большими глотками. Тело требовало еще жидкости, и я стал пить прямо из душа, не заботясь о том, что это отвратительно. Протеиновые батончики исчезли так же быстро, и я с облегчением почувствовал, как возвращаются силы. Еще минут через двадцать я буду готов к новым спринтам.

По крайней мере, так бы и было, если бы Кензо не вытащил меня из душа, не следил за мной, как ястреб, пока я одевался, а затем не потащил к своему редко используемому Mitsubishi Lancer Evo VI Tommi Makinen. Кензо был ценителем японских автомобилей, но в основном ездил со мной, так что его коллекция прекрасно хранилась в гараже.

Должно быть, он сильно за меня волновался, раз уж вывел сегодня вечером свою красную малышку. Она предназначалась для совершенно особенных, редких раллийных дней на нашем треке.

– Давай, затаскивай свою огромную задницу в машину, – сказал он и даже замахнулся ногой, будто собирался помочь мне пинком. Evo не был модифицирован под оборотня моего размера, но, закинув снаряжение на заднее сиденье, я кое-как втиснулся на пассажирское место.

Когда Кензо сел за руль, он заблокировал все двери, и я одарил его насмешливым взглядом.

– Я не собираюсь выпрыгивать из движущейся машины. Черт возьми, у меня был срыв, но я не готов со всем покончить. – Не то чтобы прыжок из этой машины причинил бы мне что-то серьезнее пары царапин.

– Я знаю, братан. И я здесь, чтобы убедиться, что ты снова не дойдешь до этой черты.

Мы уже дважды через это проходили, и оба раза он нянчился со мной, пока я не приходил в норму, и за это я буду ему вечно благодарен.

Когда Кензо завел машину, я принялся копаться в телефоне и снова обнаружил, что открываю групповой чат. Мне пришлось просить Слэйда добавить меня обратно, потому что зануды Келлана, который обычно это делал, здесь не было. Как же я это ненавидел. Ненавидел сильнее, чем мог выразить, хотя миллион раз говорил ему перестать меня добавлять. Но таков уж был мой брат – он кайфовал, игнорируя мои ворчливые просьбы.

Теперь мне нужно было придумать, как вытащить его обратно в мир живых, потому что он был нужен нашей стае. Он был нужен мне. Он был нужен даже омеге, и я больше не мог видеть ее унылое лицо ни дня.

– Как Эмми? – спросил Кензо, словно услышав мои мысли.

Я ответил низким рычанием, идущим из глубины груди.

– Наша местная Снежная Королева – та, кто виновата в том, что Келлан в коме. – В моих словах не было злости, а раздражение было скорее по привычке, чем от настоящего гнева. – Кому, черт возьми, есть дело до того, как она?

Кензо покачал головой, входя в поворот так резко, что мне пришлось упереться в его дверь.

– Забавно, что ты называешь ее Снежной Королевой в качестве оскорбления, хотя сам любишь лед так, будто он – часть твоей души. Может, это прозвище имеет иное значение, чем ты думаешь, где-то глубоко-глубоко в твоем подсознании?

Я покачал головой, почти уверенный, что мой брат окончательно спятил.

– Я зову ее так, потому что у нее ледяное сердце, бесчувственное и замерзшее. Никакой другой причины. Не нужно анализировать мое подсознание, чудак.

Кензо пожал плечами.

– Слушай, давай просто сойдемся на том, что у нас разные мнения. Во всем, что касается Эмми. Но если серьезно, насчет состояния Келлана – ты должен прекратить винить жертву в действиях других. Эмми любит Келлана. Готов поспорить на все свои сбережения, что она не раздумывая поменялась бы с ним местами.

На самом деле, я был с ним согласен.

– Ей и следовало бы поменяться с ним местами, – пробормотал я, хотя сама эта мысль жгла мне грудь. Мои чувства к ней не были ни рациональными, ни справедливыми, но, эй, жизнь – чертовски несправедливая штука. Эммелин Андерс пора было бы начать корректировать свои ожидания относительно того, как с ней будут обращаться. Как омега, она была слабостью и обузой для стаи и должна была вести себя соответственно.

Молчание Кензо было тяжелым от разочарования, которое просачивалось в колодец гнева и боли, бурливший внутри меня. Тот факт, что даже катание на коньках не принесло облегчения, был верным признаком того, что я скатился до опасной черты.

Мне нужно было увидеть Келлана. Мне нужно было его успокаивающее присутствие хотя бы на несколько минут, и тогда, я надеялся, смогу уснуть. Прошли уже дни. Дни, когда я не мог убежать от собственных мыслей, которые довели бы до грани безумия и самого здравомыслящего оборотня.

Когда мы въехали на территорию комплекса, было тихо – многие из наших семей уже навещали Келлана. Его братья сидели с ним вчера. В отличие от большинства из нас, у Келлана были приличные родители, но им еще ничего не сказали.

Я надеялся, что им сообщат до того, как станет слишком поздно для прощаний.

Когда Кензо остановился перед моим домом, он повернулся ко мне.

– Я вернусь через час с тэппанъяки для тебя, – сказал он. – Ты сегодня нормально поешь, даже если мне придется изображать паровозик и запихивать эти чертовы палочки тебе в рот.

Призрак улыбки тронул мои губы.

– Будто я когда-нибудь отказывался от твоей стряпни, Кенз. Но давай я лучше встречусь с тобой у тебя через час. Так будет проще.

Мне и самому проще не сидеть дома.

Он кивнул.

– Да, это тоже вариант, но если не появишься, я тебя туда притащу. Понял?

Я кивнул, слишком хорошо его понимая. Мой брат обычно был невозмутим, словно прохладный бальзам для моей ярости, но уж если он срывался… то никогда не делал ничего вполсилы.

Он дождался, пока я войду в дом, и только потом уехал. Я бросил свою амуницию у входной двери и бесшумно поднялся по лестнице. Я слышал, что Хантер и Слэйд у себя в кабинетах, но сначала хотел проверить Кела.

Запахи шоколада и меда окутали меня, когда я приблизился к его комнате. Я не удивился, увидев, что дверь приоткрыта. Тусклый лунный свет лился из окон, освещая пару на кровати. Келлан не пошевелился: он все так же лежал на спине с закрытыми глазами, а его грудь медленно и ровно вздымалась. Эммелин свернулась калачиком рядом с ним. Ее левая рука сжимала его рубашку в районе сердца, а правая вцепилась в потрепанный телефон, хотя сама она, казалось, крепко спала.

Лунный свет выделял длинные пряди ее волос, которые, рассыпавшись по лицу, казались светлее и придавали ей ангельский вид. Чувствуя себя неловко рядом со спящей омегой, я подкрался к кровати.

Ее телефон все еще светился, будто она уснула, пользуясь им. Я увидел тот же групповой чат, что читал и сам. Под ее большим пальцем было сообщение от Келлана – словно она коснулась его, проваливаясь в сон. У меня сжалась грудь, а вся ярость и боль утихли перед лицом нашей общей скорби. Она страдала вместе с нами, и ради этого я приложу больше усилий, чтобы принять ее присутствие здесь.

Здесь, где Келлан хотел бы ее видеть.

Я перешел на другую сторону кровати, сел в кресло и протянул руку, чтобы коснуться груди Келлана, положив свою ладонь рядом с ее.

Было так отрадно чувствовать его сильное сердцебиение.

Вглядываясь в ее расслабленные черты и веснушки, видневшиеся в лунном свете, я заметил серебристые дорожки на ее щеках. Она плакала даже во сне, и, черт возьми, этого было достаточно, чтобы окончательно выбить меня из колеи.

ГЛАВА 17

ЭММИ

Следующие несколько дней слились в сплошное марево из сна, тревоги и хождения взад-вперед по комнате Келлана. Все члены стаи порой сидели с ним, но постоянно оставалась только я. Боялась отойти от него.

Почти в буквальном смысле. Я спала рядом с ним, следя за его дыханием в перерывах между моими беспокойными приступами дремоты.

Через неделю после нашего возвращения я проснулась, окруженная самым восхитительным теплом. Это напомнило мне, как я просыпалась от руки Слэйда на моем животе, и хотя месячные уже закончились и мне не требовалось драконье обезболивающее, было приятно ощущать комфорт альфы.

С трудом разлепив глаза, я ощутила запахи всех четырех альф. Я понятия не имела, кто лежит у меня за спиной, прижимая меня к Келлану, – пока не опустила взгляд и не увидела, как ранний утренний свет освещает знакомую татуированную руку, лежащую у основания моей шеи. Другая рука Хантера обвивала мой живот, притягивая меня к его большому телу.

Должно быть, он залез ко мне ночью, а я была так измотана, что даже не заметила. – И где ты была? – мысленно обратилась я к своей волчице, которая лениво зевнула.

Она давно дала понять, что наше место – в стае, и если я решу игнорировать замысел богини, то мне придется самой разбираться с последствиями. Без какой-либо помощи с ее стороны.

Проспав всю жизнь в одиночестве, я бы никогда не подумала, что мне может понравиться ощущение, когда тебя зажимают между гигантскими оборотнями, и тем не менее… вот оно. Мне это определенно нравилось.

Нравилось настолько, что стало трудно даже представить себе, как снова спать одной.

Не желая будить Хантера, чье дыхание было глубоким и ровным, я двигала только глазами, проверяя Келлана и с облегчением слыша его ровный пульс и сердцебиение.

Подняв взгляд выше, я увидела крупного мужчину, развалившегося в кресле у кровати.

Слэйд.

Дракон не спал. Его глаза были темнее обычного, и он наблюдал за нами троими, спящими, словно нес дозор. Когда наши взгляды встретились, в его глазах промелькнула искра, но он не пошевелился и не произнес ни слова, просто позволив этому напряженному моменту затянуться.

Напряжение нарушил хриплый храп, и я приподняла голову ровно настолько, чтобы увидеть второе кресло в изножье кровати. Там спал Финли, выглядя так, будто ему было жутко неудобно в кресле, не рассчитанном на его рост и вес.

Еще несколько месяцев назад оказаться во сне в одной комнате с четырьмя альфами было бы моим худшим кошмаром, но сейчас я не чувствовала ни беспокойства, ни тревоги из-за их присутствия. Скорее, это успокаивало, что стало еще одним совершенно неожиданным итогом обретения моей стаи.

Мой мочевой пузырь начал протестовать примерно в тот момент, когда Хантер провел рукой по моему животу, и тут же меня захлестнула волна других эмоций. В основном это были нужда, желание, жажда и возбуждение.

Пока его левая рука скользила по моей обнаженной коже под рубашкой, оставляя за собой искрящийся след, правая поднялась выше и идеально легла на мое горло, словно была создана, чтобы владеть мной.

– Как спалось, маленькая омега? – пробормотал он. От хрипотцы в его голосе по коже разлился жар, а низ живота свело от желания.

Этого нельзя было допускать рядом с Келланом. Да еще и с двумя другими альфами в комнате.

– Н-нормально, – пролепетала я, пытаясь побороть отчаянное желание подчиниться его доминированию.

Точь-в-точь. Как. Мама.

Мысль о ней оказалась ведром ледяной воды, вылитым на разгоряченную кожу, и я резко села в его объятиях. Властный альфа позади меня издал тихий смешок, и хотя он мог бы с легкостью остановить меня, когда я перебиралась через него, он этого не сделал.

Я вылетела из комнаты Келлана, словно у меня подгорал зад, но не успела я добежать до своей, как в коридоре появился Хантер и окликнул меня по имени. Медленно обернувшись, я увидела его темные, взъерошенные волосы и широкую обнаженную грудь. Татуировки на его руках напряглись, когда он прислонился к дверному косяку.

– Помни, что я сказал, маленькая омега, – протянул он, впившись в меня темным взглядом, который недвусмысленно намекал, что он с большим удовольствием погнался бы за мной, если бы я побежала. – Не трогать себя в душе. Твоя прелестная киска принадлежит мне. Я буду тем, кто доставит тебе удовольствие.

Рядом с ним появился Слэйд, и мои щеки так вспыхнули, что, я была уверена, они горели красным сигнальным огнем даже в тускло освещенном коридоре.

– Раз Келлана здесь нет, чтобы на это указать, – добавил дракон-оборотень, – позволь мне первому напомнить, что Снежок принадлежит нам всем. Даже ее… – его взгляд потяжелел, медленно скользя от моей макушки до кончиков пальцев ног, – …прелестная киска.

Я умерла. И теперь была лужицей смерти на полу.

Грязные словечки Хантера сводили меня с ума чуть ли не с первого дня нашего знакомства, но… Слэйд.

Я судорожно хватала ртом воздух, словно астматик, и, издав писк, больше похожий на мышиный, чем на волчий, метнулась в свою комнату и захлопнула дверь. Снаружи послышались низкие, глубокие раскаты смеха, и у меня возникло искушение высунуть голову и посмотреть, не смеялся ли и Слэйд тоже.

Я стала немного одержима желанием услышать смех каждого из них. Келлан был единственным, кто свободно и искренне смеялся – я едва ли видела, чтобы Финли хотя бы улыбнулся, и, без сомнения, умерла бы от шока, если бы он когда-нибудь рассмеялся при мне.

Впрочем, если бы это случилось, наступил бы апокалипсис, так что, по крайней мере, я бы умирала не в одиночестве.

Прижавшись спиной к закрытой двери, я пыталась прийти в себя, но мое тело было слишком взбудоражено. Будь они прокляты. Прокляты эти чертовы альфы с их навязчивым доминированием, сопротивляться которому у меня уже не было сил. Это была задача, с которой я продолжала с треском проваливаться, и сомневаюсь, что в последнее время мне бы начислили хоть какие-то очки за старания. Они продолжали вторгаться в мою жизнь и мысли, а я продолжала им это позволять.

Как любой здравомыслящий, полный жизни оборотень мог бороться с безумным влечением, которое я к ним испытывала? Кто бы смог сопротивляться этому долго? А поскольку Келлан был ранен и, возможно, умирал, я не могла ни уйти, ни сбежать.

Заперев дверь, что, впрочем, совершенно не помешало бы альфе войти, я поспешила в ванную, чтобы привести себя в порядок. В душе мои пальцы скользили по чувствительной коже, пока я мылась, и в ответ я ощутила глубокую пульсацию внизу живота. У меня возникло искушение проверить, действительно ли Хантер способен узнать, прикасалась ли я к себе, но даже когда я провела кончиком пальца по клитору, то не почувствовала удовлетворения от собственных прикосновений. Даже мое тело отвергало все, кроме альфы. Предатель.

Учитывая все происходящее, мне нужно было сегодня утром дать волю своей волчьей сущности, иначе я окончательно сойду с ума. Я решила позвонить Коре и узнать, не свободна ли она, чтобы обратиться вместе со мной. Конечно, нам понадобятся и альфы. Никто из них не отпустил бы нас одних.

Когда я оделась в свободные черные спортивные штаны и худи, я отперла дверь и пошла по коридору в поисках своего телефона. Я с облегчением обнаружила, что в спальне, кроме Келлана, никого не было, хотя нам и не полагалось оставлять его одного. Скорее всего, парни просто вышли на минутку, чтобы одеться, так что я быстро принялась искать свой телефон и нашла его на столе рядом с несколькими разрозненными листками бумаги.

Нигде в комнате не было беспорядка, кроме как на его столе, где Келлан, очевидно, что-то черкал, пока болтал по телефону или читал книгу. Мне нравилось видеть эти маленькие личные штрихи и его ужасные наброски волков и человечков-оборотней. Это напомнило мне о той радости, которую я испытывала, когда Келлан был в сознании и здоров. Я так по нему скучала.

Заставив себя не зацикливаться и не плакать снова, я набрала Кору. После двух гудков она ответила.

– О богиня моя, Эмми! Я так за тебя волновалась.

Я мысленно представила свою подругу – как всегда, неземную и элегантную.

– Прости, что так долго не выходила на связь, – выдавила я, и боль все еще пронизывала мой голос. – Последние несколько дней были тяжелыми.

Кора тихо всхлипнула, ее голос был таким же надломленным, как и мой.

– Мы с Уорриком пытались зайти вчера, но Альфа Хантер сказал, что ты спишь. Я просто хотела лично убедиться, что с тобой все в порядке. Не могу поверить в то, что происходит с Альфой Келланом.

Келлан, может, и не был главным альфой в нашей пятерке, но он был достаточно властным, чтобы заслужить уважение, сопутствующее этому титулу. Особенно после того, как повел себя как настоящий герой и спас мне жизнь.

– Это меня убивает, – прошептала я, качая головой от того, как странно было иметь подругу, с которой можно разделить свою ношу. – Он принял на себя заклинание, предназначенное для меня, и теперь, возможно, никогда не очнется. Как это могло случиться? Я не могу его потерять.

– С ним все будет хорошо, – сказала Кора, ее голос уже дрожал меньше. – Поверь мне. Он сильный, и весь совет, и все наши магические связи работают над этим. Уоррик не останавливался ни на минуту с тех пор, как вернулся. Они пытаются придумать, как добраться до той стаи, не развязав войну между городами. Они за это заплатят.

Я была слишком сосредоточена на Келлане, чтобы даже спросить, что происходит с советом и старой стаей моей мамы. Хантер сказал бы мне, если бы они были мертвы или под стражей, а это означало, что они все еще на свободе, продолжают творить свои злодейства – ищут следующую омегу, чтобы подпитать свою альфа-энергию. Совет Альф, очевидно, тоже еще не взялся за них, играя в свои политические игры.

Я ненавидела эти чертовы игры.

– У тебя есть время на пробежку сегодня утром? – спросила я, потирая грудину, чтобы унять нарастающее давление в груди. – Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно сбежать от этих неумолимых эмоций хотя бы на несколько часов.

– Да! – она ответила так быстро, что я заподозрила: она надеялась, что я позову ее встретиться. – Мы с Уором можем быть у тебя через двадцать минут.

– Спасибо, – выдохнула я, чувствуя, как сквозь меня пробивается искорка облегчения. – Скоро увидимся.

– До скорого, подружка.

Когда Кора повесила трубку, меня удивил внезапный прилив тепла, прогнавший лед из моего сердца. У меня никогда не было лучшей подруги. Черт, у меня вообще никогда не было подруг, пока я не встретила ее, и я так неловко назвала нас лучшими подругами. Несмотря на мою неуклюжесть, между нами были только комфорт и легкость, и я была бесконечно благодарна за то, что в моей жизни есть Кора.

Сунув телефон в карман, я наклонилась и поцеловала Келлана в щеку.

– Я скоро вернусь, Золотой мальчик. Никуда не уходи, но можешь и проснуться.

Вдыхая его аромат корицы и карамели, я ждала с нетерпением того дня, когда он больше не будет испорчен этой ноткой серы. Оставлять его было тяжело – я искренне боялась, что ему станет хуже, пока меня не будет рядом, – но если я не пробегусь, от меня не будет никакого толку, когда я ему понадоблюсь.

Внизу я пошла на голоса в кухню, надеясь найти Хантера. Он был там, вместе со Слэйдом, Финли, Флоренс и Джеральдом.

Флоренс подбежала ко мне с уже готовым сэндвичем на тарелке.

– Поешь, милая, – сказала она, протягивая его мне. – Ты бледная.

С улыбкой я поблагодарила ее и откусила кусочек; мой желудок больше не протестовал против обычной еды. Альфы об этом позаботились.

Хантер поставил прямо передо мной чашку кофе, идеально приготовленного по моим предпочтениям – сладкого и со сливками.

– Держи, маленькая омега. Похоже, тебе это нужно.

– Спасибо вам, о сладкие кофейные боги, – простонала я, хватая чашку и делая глоток. Кофе был идеальной температуры, словно Хантер знал, как часто я обжигаюсь первым нетерпеливым глотком.

– Достаточно будет и «Хантер», – протянул он, отхлебывая из своей чашки с несладкой смолой.

Я замерла, качая головой.

– Это у тебя теперь такая фишка? Шутки шутишь?

Он пожал одним своим широким плечом.

– Если того требует ситуация.

Полагаю, в отсутствие Келлана кто-то должен был взять на себя роль юмориста. Почему бы и не Хантер – по сравнению с двумя другими он был практически весельчаком.

– Я сегодня утром иду на пробежку с Корой и Уорриком, – мое прямолинейное заявление заставило всех трех альф замереть, хотя Флоренс и Джеральд продолжали готовить и убирать вокруг них. – Мне нужно выбраться, пока я не сошла с ума и не начала царапать мебель.

– Царапай сколько хочешь, – сказал Слэйд, приподняв бровь. – Только не мочись на нее.

Теперь и он отпускал шуточки. Что это, блядь, такое? Сумеречная зона.

Хантер покачал головой. – Мы все пойдем с тобой. Братья Кела только что написали, что снова придут посидеть с ним.

Я едва это отметила – слишком была занята поиском остроумного ответа Слэйду. Ничего не подходило, чтобы сравниться с его сарказмом. Черт. Наверняка идеальная реплика придет мне в голову дня через два-три. Пусть подождет.

Подождите… Хантер сказал – вся стая?

Хотя я и старалась не смотреть в ту сторону, все же бросила взгляд на Финли и удивилась: он выглядел совершенно спокойным, ел уже второй сэндвич и запивал своим зеленым «ядом».

Неужели я действительно собиралась бежать вместе с тремя из четырех членов своей стаи?

Срань господня.

Настоящая пробежка стаи.

Если бы только Келлан мог быть с нами.