Текст книги "Пленница разбойников (ЛП)"
Автор книги: Джейд Р. Эванс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
Глава тринадцатая
Спустя пару часов я стою, прислонившись к кузову «Мустанга», и нервно покусываю ноготь на большом пальце – дурная привычка, которая осталась у меня с детства и о которой я не вспоминала уже довольно давно.
Магазин Джимми открывается в одиннадцать, а сейчас десять пятнадцать. Именно на это время я договорилась с парнями, что буду ждать Эл-Джея, но он, разумеется, опаздывает. Я вздыхаю, убираю палец ото рта и складываю руки на груди. К своему наряду я добавила мотоциклетные ботинки, да и резинки для волос как раз приехали – там оказался сбивающий с толку ассортимент, но я остановилась на обычной черной, эластичной. Перед Джимми выпендриваться нечего. Да и перед Эл-Джеем тоже.
Я барабаню пальцами по предплечьям. На улице светло, ясно и солнечно, уже чувствуется подступающее вирджинское тепло. Не успеем оглянуться, как наступит лето.
Буду ли я все еще здесь к тому времени? Останусь ли на долгие знойные августовские дни, застану ли бабье лето в сентябре и дальше?
Эта мысль заставляет меня оборвать саму себя. Здесь не чувствуешь себя как дома. Не совсем. Но все же мне тут куда спокойнее, чем когда-либо было в доме Джона.
Нет, приказываю я себе. Не думай о будущем. Сконцентрируйся на текущей задаче. Купить запчасти, починить какую-нибудь мелочь – конкретные дела, которые мне под силу. Дела, в которых есть смысл.
– Принцесса. – От этого голоса волоски на моих руках встают дыбом. Мне удается не подпрыгнуть от неожиданности, и я заставляю себя медленно повернуться к надгаражной пристройке.
Эл-Джей идет размашистым шагом, на нем камуфляжные армейские штаны и облегающая черная футболка. Волосы собраны в небрежный пучок у самого основания шеи, а взгляд такой же жесткий и непреклонный, как всегда. Нельзя не признать: если мне и нужен телохранитель, то это определенно самый грозный вариант из всех возможных. Даже самые отбитые реднеки, что околачиваются у Джимми, не рискнут ко мне сунуться, если этот амбал будет стоять у меня за спиной.
Я надеюсь на это.
– И тебе доброе утро, – как можно ровнее говорю я и киваю. – Спасибо, что согласился поехать со мной.
Эл-Джей ничего не отвечает, лишь кивает на «Мустанг»:
– На твоей поедем?
Я высоко поднимаю голову.
– Если ты не против, – чеканю я с нажимом, который, как я надеюсь, дает понять, что решение окончательное. Но Эл-Джей без лишних слов просто забирает ключи у меня из руки и направляется к водительской двери.
– Эй! – кричу я. – Ты вообще на механике ездить умеешь?
Эл-Джей хмурится.
– Я же как-то пригнал ее сюда, нет?
– Ответь на вопрос.
– Езжу нормально.
Я поджимаю губы.
– «Нормально» – это не ответ. – Я слишком сильно уважаю коробку передач этой малышки, чтобы позволить ему стереть шестерни в порошок. – За рулем буду я.
К моему удивлению, он не спорит.
– Как пожелаешь, принцесса. – Он хлопает ключами мне по ладони, открывает пассажирскую дверь и усаживается.
Его гигантская фигура едва помещается внутри: он похож на экшен-фигурку Невероятного Халка, которую насильно запихнули в розовый кабриолет Барби. Я подавляю желание хихикнуть – скорее всего, от нервов – и сажусь на водительское место.
Когда я обхватываю пальцами ключ зажигания, до меня доходит, что в моем плане есть одна загвоздка, о которой я каким-то образом напрочь забыла: у меня до сих пор нет прав. Если нас остановят, мне крышка.
Хотя, с другой стороны, если нас остановят, мне в любом случае крышка. Так что, возможно, стоит просто соблюдать все правила дорожного движения и мотнуться по-быстрому. До Джимми ведь рукой подать. Скорость превышать не буду, поворотники включать стану везде. Нечего волноваться, все пройдет нормально.
– Так мы едем куда-то? – подает голос Эл-Джей. – Или просто движком реветь будем?
– Прости, – бормочу я и защелкиваю ремень безопасности. – Едем. – С этими словами я включаю передачу и жму на газ.
Эл-Джей хранит молчание, пока ворота особняка плавно разъезжаются, выпуская нас в лес. Пятна солнечного света мелькают на капоте, а мы лавируем между деревьями, и я позволяю себе немного прибавить ходу, переключаясь на вторую передачу и рассуждая, что в этой лесной глуши копы точно не прячутся. Ветер приятно обдувает лицо, выбивая несколько прядей из хвоста, и я глубоко вдыхаю пряный запах хвои. Когда я плавно закладываю руль на поворотах, от чувства свободы буквально покалывает кончики пальцев.
– Отличный денек, – замечаю я после пары минут гробовой тишины. Ехать в полном молчании как-то странно, хотя Эл-Джея, похоже, вполне устраивает его каменная немота.
– М-м, – буркает он.
Ну, вот и поговорили. Вычеркиваем погоду из списка тем для светской беседы. Может, Эл-Джей расшифровывается как «элементарно жаль языка» или что-то в этом духе.
Но эта мысль будит во мне любопытство, и я решаю пойти ва-банк.
– Слушай, а как вообще расшифровывается Эл-Джей?
Он издает неопределенный горловой звук, но, как ни странно, отвечает:
– Мое имя.
– Ну, это и так понятно, – говорю я, закатывая глаза. – А имя-то какое? Вряд ли у тебя в свидетельстве о рождении просто написано Л и Дж.
Он издает звук, который я принимаю за смешок, и вальяжно кладет руку на дверцу машины, лениво побарабанивая по ней пальцами.
– Йохан Лепети.
Я моргаю.
– Повтори-ка?
– Это мое имя. Немного немецкого происхождения, немного каджунского29. Переверни инициалы, – он поднимает два пальца и крутит ими в воздухе, – и вот тебе я. Эл-Джей.
– И ты просто в один прекрасный день решил сократить имя? – Я не могу так просто отступиться. Он действительно отрывает взгляд от дороги и смотрит на меня.
– Я похож на Йохана, по-твоему?
Я сглатываю, во рту внезапно пересохло.
– Нет, не похож, – соглашаюсь я.
– Я не очень-то ладил с отцом, в честь которого меня назвали. И это было взаимно. Так что это лучшее, что я мог сделать, чтобы откреститься от этого имени.
Для одной поездки это кажется более чем достаточным откровением личного характера, поэтому оставшийся путь мы проделываем молча.
Магазин автозапчастей Джимми – это ржавая, полуразвалившаяся, ветхая лачуга в добрых десяти милях от окраины самого Ноттингема. Народу здесь никогда не бывает, так что шансы встретить кого-то, а уж тем более того, кто меня знает, крайне малы. Я паркуюсь у входа рядом с новеньким «Фордом F-150», но мотор пока не глушу.
– Так ты хочешь подождать здесь или…
Я не успеваю договорить, как Эл-Джей зажимает между двумя пальцами пластиковую карточку.
– Деньги у меня.
– Оу, – говорю я. – Точно. – Резонный довод. У меня ведь нет наличных, не говоря уже о крутой кредитке. Правда, я не уверена, что у Джимми на прилавке вообще есть терминал. Если у него что и осталось, так это старый импринтер, через который нужно с грохотом прокатывать карту, чтобы сделать оттиск на копирке.
Эл-Джей без лишних слов выходит из машины. Он бросает взгляд на заднюю часть «Мустанга», а затем на меня:
– У тебя задний фонарь не горит.
Ну началось. Я закатываю глаза.
– Ты кто, дорожный патрульный? Я знаю, ясно? Руки пока не дошли. – На самом деле я напрочь забыла об этом фонаре, ну да ладно. Я глушу мотор и приоткрываю дверцу. – Давай просто покончим с этим.
Колокольчик над дверью тихонько звякает, и пожилой мужчина в полинявшей зеленой бейсболке с логотипом поставщика кормов отрывается от прилавка, когда мы заходим. В наличии тут почти ничего нет: несколько покрытых пылью бутылок моторного масла Pennzoil, пара демонстрационных наборов инструментов да подкатные лежаки, ну и вяленое мясо. Если тебе действительно что-то нужно, придется спрашивать напрямую у хозяина.
– Мэриан! – Голос Джимми звучит так, словно наждачная бумага курила по пачке сигарет в день на протяжении века. Но в нем угадываются радостные нотки, я это чувствую, и мое напряжение немного спадает. Он всегда хорошо ко мне относился, хотя, наверное, трудно не проникнуться симпатией к пятнадцатилетней девчонке, которая приходит и со знанием дела расспрашивает про детали двигателя. – Давненько тебя не было. Я уж разволновался, не случилось ли чего.
– Просто закрутилась, – вру я, стараясь не выказать паники, когда стальной взгляд Джимми переключается на моего спутника. – Это… – Я запинаюсь. Да зачем мне вообще его представлять? Можно было просто вести себя непринужденно, и, возможно, все бы обошлось, но теперь поздно давать заднюю. И я иду напролом: – Мой друг.
– Эл-Джей, – представляется тот, кивая. – Отличный магазин. – Голос у него звучит искренне. – Сам я байкер, но коллегу по увлечению вижу издалека.
Джимми выдает редкую улыбку:
– Рад знакомству. Любой друг Мэриан – мой друг. – Он переводит взгляд на меня: – Что ищем, Мэриан? Очередной заказ для мастерской? Потому что если так… – Он испускает тяжелый, хриплый вздох. – Я знаю, твоей вины тут нет. Но твой дядя задерживает оплату по счетам.
Сердце болезненно сжимается в груди.
– Мне так жаль, Джимми.
– Пару тысяч задолжал, – говорит Джимми. – Мне правда придется потребовать с него деньги. Даже при том, что…
– Я знаю, знаю, – быстро перебиваю я. – Я сделаю так, чтобы он заплатил. В общем, э-м, нет. Это для личного проекта. Так что этот заказ не нужно вешать на счет мастерской.
– Ну, тогда ладно. – Джимми не выглядит так, будто до конца мне поверил, но он слишком уважает меня, чтобы лезть с расспросами. – И что же тебе нужно?
Я достаю из кармана смартфон и начинаю зачитывать список, который набрала заранее. Стоило мне начать, как седые кустистые брови Джимми поползли вверх.
– Надо же, посмотрите на нее, мисс Технологический прогресс. – Он щурится, переводя взгляд с телефона в моей руке на Эл-Джея, а затем снова на телефон. – Ты точно та самая Мэриан?
Сердце начинает стучать чуть быстрее.
– Ага, все та же я, – выдавливаю я, пытаясь изобразить непринужденное веселье. Кажется, я уже забыла, как обычно себя веду и какая я на самом деле теперь, когда моя жизнь так круто изменилась всего за неделю.
Я заканчиваю диктовать список, и Джимми с трудом переносит все от руки в блокнот, снабжая записи какими-то своими пометками. Затем он шкандыбает к древнему компьютеру – гигантской бежевой коробке, громоздящейся на углу прилавка, нацепляет очки для чтения, которые сползают на самый кончик его носа-картошки, и начинает методично вбивать позиции в базу данных, ища детали поштучно.
– Некоторые позиции придется подождать пару недель, – качает он головой. – На вторичке их не найти, так что надо заказывать из-за границы.
– Ничего страшного, – соглашаюсь я.
За нашими спинами снова звякает дверной колокольчик. Я оглядываюсь и вижу двух вошедших парней – очевидно, водителя и пассажира того самого «Форда F-150». Один – низкорослый, коренастый, из-под его тракерской кепки торчат волосы, грязные и сальные, как блок цилиндров. Второй – высокий, поджарый, загорелый и весь в морщинах, как старая бейсбольная перчатка, хотя на вид он едва ли сильно старше меня.
Может, мне просто кажется, но я чувствую, как Эл-Джей рядом со мной весь подбирается и каменеет.
– Так, теперь насчет той японской детали, – продолжает Джимми со скоростью раненой улитки. Он стучит ластиком карандаша по экрану. – Я мог бы достать тебе неоригинал. Но, если честно, оно того не стоит. Сэкономишь от силы долларов пятьдесят, ну может семьдесят пять, а деталь приедет почти целиком из пластика.
– Если лучше взять оригинал, то давайте его, – говорю я. – Нам нужно качество. Деньги не проблема. – Я мысленно кривлюсь, пожалев о последней фразе в ту же секунду, как она слетает с языка. Нервозность заставляет меня болтать лишнее.
Я слышу шаги мужчин за спиной и их неразборчивое шушуканье друг с другом. Мне это не нравится. Не могу объяснить почему, но в их поведении сквозит что-то хищническое. Я не новичок в проявлениях скрытой агрессии, а молодая девушка в профессии, где рулят старики. Это, можно сказать, издержки производства. Но сейчас, без привычного рабочего комбинезона и, в этих дорогих новых шмотках, я совсем не похожа на человека, который знает, с какой стороны браться за торцевой ключ.
– Ну, тогда ладно, – отзывается Джимми и ковыляет к своей счетной машинке. – Давай-ка я подведу итог.
– Да, давайте, – выдавливаю я, и мой голос срывается на писк. Я осмеливаюсь искоса взглянуть на Эл-Джея, и выражение его лица пугает меня так сильно, что у меня едва не вырывается вскрик. На его застывшем лице горит ярость, а глаза метают молнии, нацеленные прямиком на наших деревенских приятелей.
– Чувак, – шепчу я одними губами. – Остынь.
Мне и самой не по себе. Мне не нравится, когда вокруг меня кто-то крутится. Но, скорее всего, эти двое просто немного перебрали дешевого виски «Wild Turkey», накурились вейпов с заправки и решили, что могут ко мне подкатить. Эл-Джей молчит, но я вижу, как под густой бородой ходят желваки.
– …и четыреста девяносто три… – монотонно бубнит Джимми, не торопясь нажимая на кнопки счетной машинки. Я знаю, что просить его поторопиться бесполезно, но, боже, как бы мне хотелось, чтобы он хоть раз в жизни ускорился.
И тут меня кто-то тыкает сзади ниже поясницы.
– Эй! – Я резко разворачиваюсь, скорее от неожиданности, и натыкаюсь на долговязого приятеля с тем, что он, должно быть, считает чертовски соблазнительной ухмылкой. Он скалится, его паршивая козлиная бородка расходится, обнажая испачканные табаком зубы, но ни единого звука из его рта так и не вылетает.
Потому что кулак Эл-Джея выбивает из него всю спесь вместе с этой самой ухмылкой.
– Господи Иисусе! – Я отскакиваю назад, с грохотом врезаясь в прилавок и хватаясь за сердце. Долговязый падает на пол с глухим стуком, на его лице застывает смесь полного шока и дикой боли. Эл-Джей, со своей стороны, просто вальяжно отступает на шаг и слегка встряхивает кистью – скорее на публику, чем от того, что ему действительно было больно.
– Что за чертовщина… – От неожиданности у Джимми очки слетают с лица. – Так, послушайте меня…
– Не смей так делать, – рычит Эл-Джей.
– Да я вообще ничего не делал! – скулит долговязый с пола. – Какого хера тебе надо, мужик?
– Хрена с два ты ничего не делал. Ты распускал руки. Думаешь, это норма?
Долговязый хмурится, потирая челюсть.
– Псих ебаный. – Он переводит злобный взгляд на меня. – А ты, должно быть, конченая сука, раз водишься с ним.
Одним плавным и молниеносным движением Эл-Джей наклоняется, хватает парня за горло и с силой впечатывает его в стену, отчего жестяная вывеска Quaker State, прибитая в паре дюймов, начинает громко дребезжать.
– Я тебе, блядь, сказал, – чеканит Эл-Джей, пока парень судорожно скребет ногтями его массивную руку, пытаясь вырваться. – Не смей этого делать.
– Вы что, совсем головой поехали? – подает голос сальный коротышка, доставая телефон. – Я звоню в офис шерифа.
Широкие плечи Эл-Джея немного расслабляются, и он разжимает пальцы, отпуская парня. После чего резко разворачивается ко мне:
– Мы уходим.
– Но…
Он не дает мне вставить ни слова. Подходит к прилавку, швыряет туда пачку купюр толщиной с кирпич и кивает Джимми:
– Мои извинения. Это должно покрыть расходы. – Он поворачивается и смотрит на меня: – Мэриан, живо.
И прежде чем я успеваю высказать свой протест, он хватает меня за талию и буквально вытаскивает из магазина Джимми.
Колокольчик над дверью звякает в последний раз, когда мы вылетаем на залитую солнцем улицу.
– Садись, – мягко, но непреклонно командует Эл-Джей, усаживая меня на пассажирское сиденье. – За рулем поеду я.
– Но ты же сам сказал…
– Ключи, – отрезает он, и я настолько ошарашена тем, как жестко он берет инициативу в свои руки, что без лишних вопросов протягиваю их ему. Он запрыгивает на водительское место и с ревом заводит мотор, пока я на неслушающихся ногах устраиваюсь рядом.
Мне кажется, будто все вокруг происходит в замедленной съемке, словно в кино.
– Что вообще сейчас произошло?
Эл-Джей не отвечает, он просто кладет руку на подлокотник моего сиденья и оборачивается через плечо, чтобы мы могли с визгом развернуться задним ходом.
Несколько секунд я сижу молча, не слыша ничего, кроме бешеного стука сердца в ушах и рокота двигателя. Эл-Джей переключается на вторую, третью, четвертую скорость, причем с приличным скрежетом. Хана моей коробке передач, наконец проносится в голове, когда пульс немного возвращается к нормальному состоянию. И в ту же секунду меня накрывает волна ярости.
– Да что это, блядь, сейчас было?! Какого хера ты включил режим берсерка на этих парней? Они же ничего такого не…
– Ничего такого не что? – перебивает Эл-Джей, не отрывая глаз от дороги. – Не приставали к тебе? Не смеши меня.
– Ну… – Я запинаюсь. – То есть, ладно, мне, конечно, не улыбалось, чтобы меня лапали за задницу, но…
– Значит, проблему нужно было решить, – отрезает Эл-Джей. – И я ее решил.
– Но… – Я сжимаю кулаки, злясь от того, насколько логичными кажутся его слова, за исключением того факта, что в этом нет ни капли логики! Ведь нельзя просто взять и ударить человека посреди автомагазина Джимми. – Нельзя просто взять и ударить человека посреди автомагазина Джимми! – выкрикиваю я вслух. – Я его постоянный клиент. Ты меня просто выставил в дурном свете!
Правда, едва эти слова слетают с языка, я понимаю, насколько абсурдно они звучат. Я качаю качаю головой и нервно смеюсь, выпуская пар. Эл-Джей плавно добавляет «Мустангу» газу.
– Прости, что напугал тебя, и за то, что… – он снова издает гортанный звук, похожий на смешок, – …подмочил твою репутацию как клиента. – Он бросает на меня быстрый взгляд. – Но извиняться за то, что сделал, я не собираюсь.
Когда мы несемся по шоссе, нас едва не сносит патрульная машина офиса шерифа, которая летит в противоположную сторону с включенными мигалками.
Стоит мне ее увидеть, как в голове воцаряется полная пустота. Я не могу дышать. В груди все сжимается. Я прижимаю ладони к ключицам, пытаясь судорожно вдохнуть хоть каплю воздуха.
Эл-Джей косится на меня, затем снова на дорогу, потом опять на меня, и больше уже не отводит глаз.
Он резко бьет по тормозам, заставляя машину вильнуть хвостом, и сворачивает на какую-то боковую улочку, которую я раньше даже не замечала.
– Мэриан…
– Они едут за нами, – выдавливаю я вслух. – Тот парень сказал, что вызовет шерифа, и они едут. Черт. Мне конец. Мне полный звездец.
– Мэриан, – твердо говорит Эл-Джей, – тебе не конец.
– Это все из-за тебя! – кричу я, поворачиваясь к нему. – Как ты мог?! – Но слова выходят прерывистыми, удушливыми, писклявыми – я никогда раньше не слышала такого панического страха в собственном голосе.
Эл-Джей снова резко жмет на тормоз, и на этот раз мы останавливаемся окончательно.
– Ты не должен был… тебе не следовало… – Я хватаю ртом воздух, грудную клетку стягивает с такой неистовой силой, словно ее сковали железными обручами.
И тут новая волна паники волной бьет по затылку.
Только не сейчас. Господи, только не сейчас. У меня не может начаться приступ. Я не могу потерять сознание. Я не в безопасности. Ни в эту секунду, ни вообще. Я не могу позволить ему это увидеть. Не могу позволить ему…
Перед глазами все плывет. Я до боли вонзаю ногти в ладони и упираюсь кулаками в кожаную обивку сиденья.
– Мэриан. Мэриан! – раздается почти лающий, приказной голос Эл-Джея. – Посмотри на меня. Не смей отключаться!
Но я отключаюсь.
Глава четырнадцатая

Следующее, что я отчетливо слышу, – это мужские голоса.
Мужские спорящие голоса.
– Это было глупо с твоей стороны. Чертовски глупо.
– Глупо с моей стороны? Тебя там вообще не было! Ты не…
– По-моему, глупее всего было вообще ее отпускать. Кто из вас, идиотов, одобрил этот гениальный план?
Я зажмуриваюсь. По лбу сползает что-то холодное и слегка влажное – пакет со льдом, как я соображаю секунду спустя. Я лежу в цокольной гостиной, той самой полуподвальной комнате, из которой один выход ведет на террасу у бассейна, а другой – в бильярдную. Каким-то образом меня дотащили до мягкого дивана из черной кожи, где я сейчас и свернулась калачиком под шенилловым пледом.
С пакетом со льдом на голове.
О Боже. Я смахиваю холодный кусок пластика на пол и сжимаю виски руками.
Я отключилась. Черт. Это был не полноценный приступ, а один из тех, как там их называла доктор Шанахан… абсансы? У меня нет этой жуткой ломоты во всем теле, как после боксерского поединка, – верного признака того, что я билась в судорогах. Но я совершенно не помню, что происходило между серединой той поездки и моим пробуждением на этом диване.
И голова раскалывается.
Голоса за стеной то затихают, то становятся громче, как пойманный с помехами радиосигнал.
– Вот именно поэтому я и не хотел, чтобы она уезжала отсюда, – это Роб, я почти уверена. – Мы не можем контролировать то, что происходит за пределами этой территории, за пределами леса.
– Ага, ну попробовал бы ты сам помешать ей забрать эти гребаные запчасти, – ворчит другой парень. Кажется, Уилл. – Она уперлась, заявила, что должна лично поговорить с этим типом, иначе он ничего не продаст.
– Да ладно тебе. У тебя что, фантазии не хватило? В округе Шервуд нет никого, кто не нуждался бы в нашей помощи, уж тем более чувак, который держит захудалый магазин автозапчастей.
– Это ты у нас спец по сделкам и улаживанию вопросов, Роб, – вставляет третий парень, Тук. – Мы не собирались проворачивать дела от твоего имени без разрешения.
– Да не в этом дело! Дело в том, что вы мало того что подвергли ее опасности, так еще и привлекли к ней кучу внимания. Теперь у шерифа есть еще одна зацепка, где ее видели. – Роб срывается на крик. – Вы хоть понимаете, чем это для нее обернется? Хоть кто-нибудь из вас понимает?
– О, то есть я должен был просто стоять и смотреть, как эти никчемные реднеки лапают ее, как грязные животные? – этот голос звучит глухо и яростно. – Пошел ты нахер, и все вы пошли нахер.
Я моргаю. Из контекста и этого сердитого, хриплого тона становится ясно, что это Эл-Джей. Он не знает, что я слушаю, думает, что я все еще в отключке. И похоже… он искренне хотел меня защитить.
В груди трепыхнулось какое-то забытое чувство. Возможно, надежда.
Но я тут же подавляю ее. Ну разумеется, он не хочет, чтобы со мной что-то случилось. Я для них – лотерейный билет. Приманка в капкане, который слишком сложен для моего понимания. Если я пострадаю – лавочка закроется. Игра окончена. Денег не будет.
Пульсирующая боль в голове утихла до тупой, ноющей. Медленно, пошатываясь, я поднимаюсь, но обуви на мне нет, а носки предательски скользят по полированной плитке. Я теряю равновесие и с досадным, слишком громким стуком позорно валюсь обратно на диван.
– Это она. Она очнулась.
В комнате раздаются поспешные шаги, но я твердо намерена не позволить им застать меня лежащей на этой «немощной» кушетке. Мне удается подняться со второй попытки и выскочить в дверной проем бильярдной до того, как они успевают войти. Четыре пары глаз мгновенно сканируют меня, выискивая травмы или ушибы. Их брови нахмурены в равной степени от злости и от беспокойства.
– Я в порядке, – говорю я, хотя никто еще не успел спросить.
– Тебе нужно отдыхать, Мэриан, – говорит Роб. Он выглядит злее, чем когда-либо. Его привычная маска добродушного парня испарилась, уступив место суровому, напряженному выражению лица.
Внутри у меня все переворачивается.
– Я в порядке, – упрямо повторяю я. – Где моя машина?
Несмотря на ярость, на лице Роба мелькает тень веселья.
– У задних ворот, – отвечает он. – Верно, Эл-Джей?
В нескольких шагах от него Эл-Джей хмуро кивает.
– Не смог затащить эту хреновину на холм сзади. Но она там.
– То есть она цела, – продолжает Роб. – Чего нельзя сказать о тебе.
– Как голова? – спрашивает Тук. Должно быть, это он принес лед. Я снова прижимаю ладонь к виску.
– Жить можно, – отзываюсь я. – Думаю, это просто… – Я судорожно пытаюсь подобрать правдоподобное объяснение. – Перенервничала, кофе перепила…
– И не позавтракала, – укоризненно добавляет Тук.
Это правда. И это отличная отмазка для обморока.
– И не пообедала, – добавляю я, напустив на себя виноватый вид для пущей убедительности. – Ты прав.
Атмосфера в комнате по-прежнему натянута как струна.
– Который час? – хмурюсь я.
– Почти полчетвертого, – отвечает Уилл. Он забился в кресло, ссутулившись и помрачнев так, как я еще ни разу не видела. – Ты напугала нас, Мэриан.
– Я… простите меня, – бормочу я, сбитая с толку. Я напугала их, напугала Уилла – это кажется чем-то из области фантастики. Конечно, он не хочет, чтобы я пострадала, не хочет брать грех на душу. Но эта внезапная искренность… от нее у меня снова кружится голова. В его чистых глазах читается такая боль, словно ему невыносимо даже смотреть на меня.
И тут правда сама вырывается наружу.
– Простите, – выпаливаю я. – У меня бывают эти… У меня эпилепсия. Иногда случаются приступы, если я понервничаю или… ну, или просто так, если честно. Я не хотела говорить вам, потому что не хотела выглядеть… не знаю, уязвимой или типа того.
Произнеся это вслух, я понимаю, насколько глупой была. С приступами или без, я и так была перед ними уязвима до предела. Я не из робкого десятка, но против четырех «кровь с молоком» американских мужиков у меня нет шансов.
– Надо было прикончить того ублюдка, – подает голос Эл-Джей, затаившийся в тени позади Роба и Тука. Лицо у него бледное, но искажено такой яростью, какой я у него еще не видела ни по отношению ко мне, ни тогда, в магазине.
– Так, стоп, полегче, – говорю я, чувствуя, как к щекам приливает румянец. – Давайте не впадать в крайности. Да, это мерзко, когда какой-то подонок лапает тебя за задницу, но убивать-то зачем? Это, мягко говоря, несоразмерно.
– Мне насрать на соразмерность, – огрызается Эл-Джей. Он скрещивает руки на груди и переводит взгляд с Уилла на Тука, а затем на Роба. – В этом ведь и заключается вся гребаная проблема, да? Никто из вас понятия не имеет о соразмерности. Вы ведете себя так, будто это просто легкая разминка, хотя это охренеть как серьезно. И ставки постоянно растут.
– Эй, – вмешиваюсь я, делая шаг вперед, пока не разразилась Третья мировая. – Я обо всем этом не просила. Вы сами держите меня здесь, забыли? И если это доставляет тебе такие жуткие неудобства, Эл-Джей, то мне жаль. Но опять же, я не просила тебя врубать режим агрессора.
Челюсть Эл-Джея сжимается, но мне он ничего не отвечает. Вместо этого он снова смотрит на Роба:
– Ладно, отлично. Давай, блядь, распинай меня за то, что я сделал, как будто сам в этой ситуации не поступил бы точно так же. Короче, да, пошло оно все. С меня хватит.
Эл-Джей резко разворачивается и вылетает из бильярдной, топая с такой силой, что шары на столе тихонько сталкиваются друг с другом.
Я сглатываю, чувствуя, что во рту пересохло. Сегодняшний день окончательно полетел к чертям. А ведь я всего лишь хотела починить пару гребаных машин. В них хотя бы есть смысл. Это механизмы, там есть четкие правила. Там нет… хаоса.
Нет того, что происходит здесь.
Я тру глаза, пытаясь разложить все по полочкам.
– Не принимай близко к сердцу, Мэриан, – нарушает тишину Тук спустя несколько секунд. – Ты не виновата. Ты права, ты не просила, чтобы все так обернулось.
– Это еще мягко сказано, – отзываюсь я. Тупая пульсация за глазами возвращается, но это не та удушающая угроза потерять сознание, которую я испытала в машине. Как бы странно это ни звучало, здесь я чувствую себя в безопасности. В безопасности рядом с ними. И мне даже как-то спокойнее от мысли, что они так рьяно рвутся меня защищать. Пусть даже это потому, что я приношу им пользу. Пусть даже на время.
– Уилл и Тук не должны были отпускать тебя, – говорит Роб. – Это была паршивая идея. Я бы ни за что тебя не отпустил.
– Но ты же сам возил ее по магазинам на днях, – вставляет Уилл.
– Да. И посмотри, чем все закончилось. – Роб усмехается. – Навлекли законников на свой хвост. С другой стороны, – он бросает на меня пронзительный взгляд, – залечь на дно – явно не твой конек, красавица.
– Ну, уж извините, – огрызаюсь я в ответ. – Меня впервые крадут. Я еще не выучила все правила.
Роб хохочет.
– Крадут?
– Ну да. – Я складываю руки на груди. – Взять то, что мне нельзя покидать территорию, не говоря уже о лесе, без сопровождения кого-то из вас. То, как вы трясетесь над моей безопасностью, чтобы получить выкуп, какой бы вы там ни задумали? Смахивает на похищение. Может, я давно не заглядывала в толковый словарь, но уверена, что этот случай подпадает под определение.
Я искренне не понимаю их реакции. Это же чертовски очевидно, разве нет? Я была бы круглой дурой, если бы до сих пор не связала одно с другим.
Но моя вспышка их почему-то забавляет.
– Мы что, промышляем похищением людей? – Уилл хмурится. – Не знал.
Тук, наконец-то немного расслабившись, улыбается.
– Я тоже. С чего ты это взяла?
Что? Я переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя себя внезапно ужасно глупо и нелепо, словно только что выдала какую-то детскую фантазию.
Но ведь нет же, они определенно держат меня в плену. Или не держат?
– Ты правда думаешь, что нам нужны деньги? – Роб широко усмехается и обводит рукой комнату – бильярдный стол, мишени для дартса, картины на стенах, проигрыватель, бар с дорогим алкоголем. – Или наше жилье просто не соответствует твоим высоким стандартам? Думаешь, нам не помешало бы кое-что обновить?
Я пропускаю шпильку мимо ушей.
– Не знаю, – парирую я. – Может, и не помешало бы. Может, вы так свои миллиарды и зарабатываете.
– На похищениях и вымогательстве? – Роб так и сияет, явно получая удовольствие от разговора. – Там же маржинальность никудышная. Едва в ноль выходишь. На это наш образ жизни не поддержать.
– Ну, это хотя бы какое-то объяснение, в отличие от тех, что я слышала до сих пор! – восклицаю я, всплескивая руками. – Я что-то упустила? Потому что, судя по последним дням, похищение – единственное, в чем есть хоть какая-то, пусть даже самая крошечная логика.
– Серьезно? – спрашивает Тук. В его голосе слышится едва ли не обида.
– Ну… да, – подтверждаю я. – Загадочный источник всех этих деньжищ, и… Господи, да я не знаю, зачем еще вам держать меня здесь? Заваливать меня вещами, готовить мне еду, заботиться обо мне так, словно я коллекционная фигурка, которую нужно сохранить в идеальном состоянии? Как-то многовато чести для девчонки, которой взамен и предложить-то нечего.
– Ты вообще-то машины чинишь, – замечает Тук.
Я закатываю глаза.
– Ладно, допустим. – Это была моя инициатива, тут не поспоришь. – Но все равно. Помимо этого. Во мне буквально нет ничего особенного, кроме моей ценности как… заложницы.
Все трое переглядываются.
Первым заговаривает Уилл:
– Мэриан, неужели так трудно поверить, что мы просто искренне заботимся о твоем благополучии?
