Текст книги "Пленница разбойников (ЛП)"
Автор книги: Джейд Р. Эванс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
Глава семнадцатая
Он пьян.
Ну конечно, он в стельку.
Маска – самая обычная, белая, под цвет пиджака – немного съехала, но и так видно, что лицо под ней багровое, распаренное. В каждом его движении сквозит пьяная неповоротливость, а уж как он пялится на бедняжку-официантку, совсем еще девчонку, которая пытается удержать равновесие с подносом шашлычков сатэ…
В общем, все ясно. Нарезался в хлам.
Я с трудом сглатываю. Господи, сколько всего мне хочется высказать ему прямо сейчас, сколько ярости кипит внутри. Имею полное право. Хочется подлететь, влепить затрещину по этой зажравшейся, равнодушной харе и выложить все, что я о нем думаю: о том, как он обкрадывал меня, лишал наследства, забирал то, что принадлежало моим родителям, моей покойной матери.
Но я этого, конечно же, не сделаю. Не здесь.
– Позвольте, – кто-то бесцеремонно протискивается мимо меня из холла в лаунж, возвращая меня к суровой реальности.
– Извините, – бормочу я и отступаю в сторону. Мой взгляд по-прежнему намертво прикован к Джону. Он увлеченно беседует с каким-то компаньоном, лениво покачивая бокал с бурбоном, и даже если он посмотрит в мою сторону… что ж, в таком состоянии он вряд ли сможет сфокусировать зрение и узнать меня.
По крайней мере, я на это очень надеюсь.
– Мэриан.
От звука собственного имени сердце подпрыгивает к самому горлу, но, обернувшись, я вижу лишь знакомую широкую фигуру в маске волка.
– Тук, – выдыхаю я, чувствуя, как расслабляются плечи.
– Я тебя повсюду ищу, – говорит он. – Нельзя же так просто сбегать от нас. – Он тепло улыбается.
– Прости, – отвечаю я. – Просто тут… – Я качаю головой, не зная, стоит ли посвящать его в историю с Эл-Джеем и колье, и решаю, что об этом пока лучше помалкивать. – А остальные где? Чем заняты?
– Да как обычно, – легкомысленно отзывается Тук, склонив голову набок. – Окучивают публику.
Я невольно прыскаю со смеху, но все равно кошусь в сторону дяди Джона. Мне банально страшно выпустить его из виду, потому как кажется, стоит отвернуться, и он тут же набросится на меня.
Тук прослеживает за моим взглядом и слегка хмурится под маской.
– Это…
– Мой дядя, – бормочу я самым тихим шепотом, на какой только способна. – Он меня не заметил. Или не узнал.
– Вот как. – Я прямо кожей чувствую, как Тук рядом со мной внутренне подбирается, и, признаться, этот его защитный порыв мне чертовски приятен. – Господи, как же хочется начистить ему рыло.
– Мне тоже, – поддакиваю я. – А заодно разнести в хлам его драгоценный «Ягуар». – Я со злостью сжимаю кулак.
– Хм. – Тук задумчиво стучит пальцем по подбородку. – «Ягуар», говоришь?
Я закатываю глаза.
– Ну да. Терпеть не могу эту тачку. Небольшой спортивный седан. Бежевый, разумеется.
– Наверное, стоит на парковке у входа?
– Ну конечно, – подтверждаю я. – А что?
– Я сейчас. – И прежде чем я успеваю его остановить, он быстро исчезает.
Следующие две минуты – а затем и три – я стою на месте, изо всех сил пытаясь сохранить непринужденный вид. Наконец Тук возвращается, сияя во весь рот под своей маской волка.
– Думаю, вопрос решен, – заявляет он.
Прежде чем я успеваю спросить, что это значит, какой-то парень в красной ливрее сотрудника клуба пулей вылетает из кухонных дверей, подбегает к моему дяде Джону и что-то испуганно шепчет ему на ухо.
– Что?! – ревет дядя Джон, покачиваясь, вскакивает со своего места. – Да как они… да как вы… Это просто возмутительно! – брызжет он слюной.
Официант что-то лепечет в оправдание, пытаясь его успокоить, но все без толку. Дядя Джон пытается грозно выпятить грудь, но в итоге вперед выдается лишь его массивное пузо.
– Невероятно! Немыслимо! Позор!
Поток ругательств не иссякает, пока он, пошатываясь, бредет к выходу, проносясь буквально в полуметре от Тука, покидает лаунж и скрывается за парадными дверями.
Я поворачиваюсь к Туку с округлившимися от изумления глазами:
– Что ты сделал?
Тук загадочно улыбается.
– Скажем так, этому «Ягуару» теперь точно понадобится новый комплект резины. Но я уверен, эвакуатор обойдется с ним нежно.
Я покатываюсь со смеху. Ничего не могу с собой поделать. Облегчение накатывает так внезапно, тело пронзает такое ощущение легкости, что эту энергию просто невозможно выплеснуть иначе. Тук тоже смеется и мягко касается моей руки:
– Приятно видеть твою улыбку, Мэриан.
– Спасибо, – искренне говорю я. – Ночка выдалась… с огоньком, надо признать. – Я мимолетно касаюсь корсета, где все еще надежно спрятано колье.
– Это еще слабо сказано, – соглашается Тук. Он делает глоток шампанского, которое успел где-то перехватить. – Знаешь что, публика тут просто тошнотворная. Ограбление ограблением, но общество, мягко говоря, не в моем вкусе.
– Подпишусь под каждым словом, – отзываюсь я, хотя у меня в руках даже бокала нет.
– Держи. – Тук ловко выуживает бокал с подноса проходящего мимо официанта и протягивает мне. – Salud [исп. твое здоровье], как сказал бы Уилл.
Мы со звоном чокаемся, и я делаю малюсенький глоток. Лицо и так горит после того бокала, который я бахнула залпом перед тем, как Эл-Джей пошел на дело.
– Так чем конкретно ты… здесь занимаешься? – спрашиваю я, предусмотрительно понизив голос.
– В смысле, лично я? – Тук прижимает ладонь к груди. – Прямо сейчас я провожу время в твоей прекрасной компании.
Я картинно закатываю глаза.
– Да нет, я имею в виду… в вашей… операции, – последнее слово я едва слышно шепчу.
– И я о том же, – его глаза азартно блестят. – Моя главная задача – присматривать за тобой. Ну и, кроме того, мне нужно было по-быстрому хакнуть местную систему безопасности. Которая, к слову, должна сработать примерно через… – Он вскидывает руку, сверяясь со смарт-часами. – Прямо сейчас.
Ууу-ууу-ууу! Ууу-ууу-ууу!
Оглушительный, бьющий по барабанным перепонкам вой сирены разносится по всему залу.
– Господи! – я испуганно зажимаю уши руками. Моему примеру следуют почти все присутствующие. – Ну и ОРЕТ.
– Что-что? – кричит Тук, ухмыляясь и прикладывая ладонь к уху. – Ни хрена не слышно из-за этой тревоги!
Я лишь качаю головой и улыбаюсь в ответ. В зале мгновенно воцаряется хаос: гости возмущенно кряхтят и суетятся, пока взмыленный метрдотель не взбирается на банкетку в центре.
– Дамы и господа! – надрывается он, его голос едва пробивается сквозь завывание сирены. – Без паники, причин для беспокойства нет…
– Не самый удачный выбор слов, – перекрикивая шум, шепчу я Туку, и тот взрывается смехом.
– …но я вынужден попросить всех спокойно пройти к ближайшему пожарному выходу. Это займет всего пару минут!
Народ ворчит, причем весьма наглядно, но под этот умопомрачительный, раскалывающий череп вой толпа начинает послушно стягиваться к выходу через главный фойе. Тук кивает в сторону дверей, приглашая меня следовать за ним. Я иду, чувствуя какой-то странный, почти детский восторг, словно мы играем в прятки. Он снова берет меня за руку, на этот раз увереннее, и у меня в животе испуганной птицей порхает предвкушение. Я выхожу за ним в главный коридор, мы минуем парадную лестницу и оказываемся на террасе, которую я смутно помню из детства.
Стоит нам ступить на задний двор, как Тук наклоняется ко мне и, перекрикивая сирену, кричит прямо в ухо:
– Хочешь покажу кое-что крутое?
Я удивленно приподнимаю бровь:
– Ты же не собираешься подговорить меня еще что-нибудь слямзить?
Он качает головой:
– Не-а, – его голос возвращается к нормальной громкости, по мере того как мы отходим все дальше от здания. – Я скорее парень за кадром. Ну, знаешь, как в фильмах про супергероев всегда есть чувак, который сидит за кучей мониторов в наушниках и координирует остальных. Но я тут успел немного осмотреться, пока бродил. Раньше ведь здесь не бывал.
– Ладно, – соглашаюсь я. – Но только…
– Подожди меня здесь секунду, – перебивает он. – Проверю, все ли чисто. – Он выпускает мою ладонь – к моему легкому, скрытому разочарованию, – и я послушно остаюсь на месте, когда он скрывается за углом здания.
Я в сотый раз за вечер поправляю маску, проверяя, плотно ли она сидит, и обнимаю себя. Остальные гости на лужайке в основном постарше – холеные содержанки со своими престарелыми папиками, успешные юристы, круглолицые доктора и прочая местная знать округа Шервуд. И в том, чтобы скрываться у всех на виду среди этой толпы, есть особый, ни с чем не сравнимый кайф. Осознание того, что Джон убрался восвояси, что никто понятия не имеет о моем присутствии, а уж тем более о том, что я здесь с бандой налетчиков, которые прямо сейчас обчищают их до нитки…
Что ж, это приносит дикое удовлетворение.
– Мама дорогая! – ахает какая-то женщина в паре ярдов от меня, указывая пальцем в сторону далекой стены леса. – Это что, волк?
– Не мели чепухи, – отзывается ее спутник. – Откуда здесь взяться…
Но он осекается на полуслове. Ведомая любопытством, я провожаю взглядом ее жест, смотрю через всю огромную лужайку и замираю.
Он двигается быстро, плавно, пролетая между ветвями и стволами деревьев словно тень, но силуэт безошибочен – это волк. Длинный пушистый хвост, торчащие уши и внушительные, пугающе огромные челюсти.
Ну, или это просто гигантская собака.
Потому что, как ни странно – может, все дело в лунном свете, – его шерсть вовсе не кажется серой, черной или грязно-пыльной, какой обычно бывает у волков. Она гораздо светлее, теплого медово-рыжего оттенка, который отчетливо ловит лунные блики.
Мгновение, и зверь исчезает в лесной чаще.
– Ну надо же, – фыркает женщина, плотнее запахивая на плечах меховую горжетку34 – из дохлой лисы, как я замечаю. Очень стильно, саркастически проносится в голове. Впрочем, вполне в их духе.
– Прошу внимания, минуточку внимания! – раздается взволнованный голос сотрудника клуба. – Рад сообщить, что здание в полной безопасности. Вы можете возвращаться в залы.
Недовольный гул толпы сменяется одобрительным ропотом, а парочка захмелевших гостей даже издает победные вопли. Я оглядываюсь по сторонам, уже собираясь плюнуть на все и пойти обратно, как вдруг…
– Эй. – Тук внезапно вырастает передо мной. – Все чисто.
Я оглядываюсь по сторонам:
– И это все время, которое им требовалось?
– Это все время, которое они смогли выгадать, – уточняет Тук. – Но поверь, эти парни знают свое дело.
Я хмурюсь. Он дышит чуточку чаще, чем обычно, а верхняя пуговица-запонка на его белоснежной рубашке расстегнута, хотя еще пять минут назад все было в порядке.
– У тебя тут… – я неопределенно машу рукой, но Тук не понимает намека, поэтому я просто придвигаюсь и поправляю все сама. – Давай помогу.
Я аккуратно продеваю серебряную запонку обратно в петлицу, едва касаясь пальцами его кожи.
– О, спасибо. – Он широко улыбается. – Пойдем, давай урвем еще немного веселья, пока нам не пришлось отсюда сваливать.
Он снова берет меня за руку. Может, все дело в шампанском, или в этом пьянящем адреналине от ограбления, от мысли, что мамино колье теперь в безопасности у меня на груди, что дяде Джону только что знатно наступили на хвост, или от этого безумного волка, который бродит по территории клуба и нас не трогает… Но моя ладонь в его руке кажется удивительно теплой. Спокойной. Защищенной.
Светский гомон и шум праздника постепенно стихает, пока Тук ведет меня за собой вдоль каменной стены к небольшой лестнице, сбегающей в сторону укромной поляны. На улице посвежело, прохладный ночной воздух касается обнаженной кожи, заставляя покрыться мелкими мурашками.
– Куда мы идем? – спрашиваю я.
– Я же сказал, в одно крутое место. – Тук оборачивается и задорно подмигивает мне из-под маски. – Доверься мне.
Я послушно следую за ним через небольшой каменный мостик, переброшенный через журчащий ручей, и ступаю на узкую дорожку из плитняка, откуда открывается идеальный вид на «Клуб охоты на лис». На расстоянии особняк выглядит даже красиво: светящиеся золотом окна и величественные кирпичные стены. Никаких намеков на ту гнилую публику, что копошится внутри и глушит дорогущее пойло.
– Та-даааа. – Тук резко останавливается, и я едва не врезаюсь в его спину.
Мы оказываемся перед крошечным, уютным садиком за кованой оградкой, окруженным живой изгородью. Над аркой у входа покачивается маленький аккуратный фонарик. До нас доносится тонкий аромат роз, а тишину нарушает лишь мирный шепот воды неподалеку и ленивый стрекот сверчков.
– Ничего себе, – я удивленно оглядываюсь по сторонам. – Ты что, его только что из воздуха наколдовал?
Тук смеется.
– Если бы. К сожалению, такими магическими способностями я не обладаю. – Он отпускает мою руку – к моему искреннему сожалению – и делает шаг вперед, чтобы открыть передо мной калитку.
– Прошу вас, миледи, – он картинно кланяется.
Я фыркаю.
– Благодарю вас, э-э… добрый сэр. – И, поймав волну, изображаю неуклюжий реверанс, проходя внутрь.
Здесь все выглядит как на открытке: нежные бутоны диких роз проглядывают сквозь пышные зеленые заросли, лунный свет заливает каждую поверхность чистым серебром, а в самом центре ослепительно белеет небольшая мраморная статуя – бережно прижимающий ладони к груди ангел с расправленными крыльями.
– Вау, – выдыхаю я. Я вообще-то далека от сентиментальности, но это зрелище застает меня врасплох. Я подхожу ближе и протягиваю руку, касаясь пальцами гладкого, как стекло, мрамора.
– Тебе нравится? – в голосе Тука звучит столько гордости, будто он сам лично вытачивал эту фигуру. – Я просто подумал… Ай, ладно, забудь.
Этот смущенный, робкий тон заставляет меня обернуться:
– Что? Что ты подумал?
Тук упорно отводит глаза, но все же поднимает взгляд, когда я поворачиваюсь к нему.
– Я… подумал, что она чем-то похожа на тебя, – выдавливает он. – Совсем немножко.
Это звучит так мило, так искренне и так по-Туковски, что губы сами собой расплываются в улыбке. Я делаю шаг к нему, на ходу снимая маску с лица.
– Думаешь? – Я лукаво приподнимаю голову, затем наклоняю ее в сторону изваяния, предлагая ему сравнить получше. – По-моему, я как-то слабо ассоциируюсь с ангелочками.
Тук легким движением сдвигает свою маску на лоб, а затем и вовсе снимает, позволяя ей упасть на траву. Он невероятно пристально смотрит на меня, затем переводит взгляд на статую, а после – снова на меня. Я буквально кожей чувствую это тепло его взгляда, который приковывает меня к месту, но так мягко, словно он просто хочет рассмотреть меня до мельчайших деталей. Восхититься мной.
– А я готов поспорить, – тихо произносит он. – Ты самый настоящий ангел, Мэриан. Из всех, кого я знаю.
Я фыркаю.
– Серьезно, Тук, ну какой из меня ангел? Я матерюсь как сапожник и большую часть жизни хожу измазанная в машинном масле. Во мне нет этой… утонченности и вселенской добродетели, или что там им полагается.
Тук качает головой, и на его лице проступает абсолютная серьезность, а взгляд становится глубоким, темным.
– Нет, ты не права. Ты просто ангел другого толка. Тот, который карает за несправедливость. Защищает то, что правильно. Помогает тем, кто слабее. – Он на секунду закатывает глаза к небу, а на его щеках проступает едва заметный румянец. – Господи, звучит как цитата из дешевого романа. Прости ради бога.
– Да нет, почему же, я поняла, – улыбаюсь я. – Скорее ангел с огненным мечом, чем с золотой арфой.
Тук расплывается в улыбке:
– Вот именно.
Мы стоим близко. Так близко, что игнорировать это притяжение наших тел становится просто невозможно.
И я все понимаю.
Я отчетливо осознаю, что это тот самый решающий момент «пан или пропал»: мы либо поцелуемся прямо сейчас, либо неловко отшатнемся друг от друга и сделаем вид, что ничего не было, навсегда похоронив это мгновение в памяти.
И мне чертовски не хочется, чтобы оно пропало.
Я стою в этом залитом серебром цветущем саду, чувствуя себя такой свободной, какой не была уже много недель, а то и лет. На мне роскошное вечернее платье, а этот прекрасный, похожий на сказочного бога мужчина смотрит на меня так, словно я – самое прекрасное создание, которое ему довелось увидеть в жизни.
Может, я сошла с ума, может, поступаю глупо и импульсивно, но я прекрасно знаю, какую жизнь веду. Таким девчонкам, как я, подобные подарки судьбы каждый день не выпадают, если вообще выпадают хоть раз в жизни.
И я не хочу упустить свой единственный шанс на такой поцелуй.
Я сама сокращаю разделяющее нас расстояние и прижимаюсь своими губами к его губам.
Он удивлен, я это чувствую. Но он не сопротивляется, не отстраняется – напротив, перехватывает меня за талию и притягивает к себе, причем с удивительной силой для того, кто обычно ведет себя так мягко. Его губы, настойчивые и твердые, подминают мои, требуя большего, углубляя поцелуй, и из его горла вырывается тихий стон, который мгновенно высекает искру в самом центре моего существа.
– Боже, Мэриан, – шепчет он прямо мне в губы. – Я бредил этим с первой секунды, как увидел тебя.
От этого признания к щекам приливает жар, и я отдаюсь поцелую еще неистовее, чувствуя мимолетное, легкое как перышко прикосновение его языка, и его хватка на моей спине становится только крепче. Я притягиваю его к себе за шею, впитывая его вкус, его тепло. Это просто блаженство.
Я понятия не имею, что творю, зачем я это делаю и кем я вообще, блядь, стала к этому моменту.
Еще пару минут назад я была нищей, отчаявшейся сиротой, которая вот-вот потеряет последнее, а теперь я стою в дизайнерском платье, ворую драгоценности у зажравшихся ублюдков, выбросивших меня на обочину жизни сразу же, как мои родители остыли в могиле, и позволяю нереально горячему парню выводить круги у меня на пояснице.
Все это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой.
И, возможно, так оно и есть.
Потому что, когда наши губы размыкаются – буквально на какую-то долю секунды, чтобы перевести дыхание, – меня внезапно накрывает волной. Мощной, дезориентирующей, словно землю резко выбили у меня из-под ног.
Нет. Нет, нет, нет. Только не сейчас.
– Мэриан?
Лицо Тука плывет перед глазами, за его спиной завертелся безумный хоровод из звезд. Там, где он только что прижимался ко мне, кожу обдает резким холодом, а по каждому нервному окончанию начинает плясать противное головокружение. Я качаюсь и делаю пару шагов назад, инстинктивно ухватившись за какую-то ветку. Острые шипы роз тут же впиваются в ладонь, но это помогает. Не до конца, но хотя бы удерживает меня на ногах.
Когда я снова открываю глаза, Тук стоит рядом, уже четкий… ну, точнее, более-менее четкий, а на его красивом лице появляется выражение крайней тревоги.
– Мэриан, – взволнованно говорит он. – Мне не следовало… Я же не знал…
– Все нормально, – выдавливаю я кое-как. – Это просто моя… особенность. Наверное, не стоило глушить шампанское.
Вот только шампанское было уже прилично давно. А это… это что-то другое. Я трясу головой, прогоняя морок.
– Я сейчас позову остальных, – поспешно говорит Тук. – Мы сворачиваем операцию. Нужно отвезти тебя…
– Нет, – отрезаю я со всей силой, на какую только способна, потому что это последнее, чего мне хочется. – Нет, – повторяю я уже мягче и качаю головой. – Со мной все в порядке. Мне просто нужно… – Я делаю глубокий вдох и заставляю себя выпрямиться. – Все будет хорошо. Мне просто надо дойти до дамской комнаты и плеснуть в лицо холодной воды.
Тук дергается ко мне.
– Тебя проводить? Мне пойти с…
– Не нужно, – настаиваю я, и с каждым словом сама верю в это все сильнее. Чем больше времени проходит после поцелуя, тем тверже я стою на ногах. – Я уже взрослая девочка и вполне способна сама о себе позаботиться.
Тук слабо улыбается.
– Я знаю. Но…
Я не слушаю, что он там собирается добавить, и, обойдя его, быстро растворяюсь в ночи.
Глава восемнадцатая

Я цепляюсь пальцами в мраморную столешницу и дышу. Вдох, выдох.
Вдох, выдох.
Спустя несколько минут – не знаю точно, сколько именно прошло времени, – безумный хоровод звезд перед глазами наконец-то утихает. Зрение проясняется, по крайней мере настолько, что я уже отчетливо вижу свое отражение в зеркале.
Пожилая дама в платье цвета полуночного синего, стоявшая через две раковины от меня, бросает на меня быстрый взгляд. Я слышу, как она деликатно цокает – в этой чисто южной, снисходительной манере, которая обычно означает: «Сейчас я полезу не в свое дело, милочка».
Я прикрываю глаза еще на секунду, изо всех сил пытаясь взять себя в руки.
Спокойно, Мэриан. Спокойно.
И действительно: когда я снова открываю глаза, она уже вовсю разглядывает меня, а на ее элегантном лице застыло мягкое, участливое любопытство.
– С тобой все хорошо, солнышко? – спрашивает она. – Ты какая-то блед…
– О, со мной все в полном порядке, – слишком поспешно вырывается у меня. Собственный голос кажется мне каким-то чужим, глухим и далеким. Я выдавливаю из себя подобие улыбки. – Просто прихорашиваюсь перед встречей с парнем.
Вранье слетает с моих губ раньше, чем я успеваю сообразить, что несу. Наверное, подсознательно мне кажется, что упоминание мужчины, который меня здесь ждет, – это тонкий намек окружающим держаться от меня подальше.
Хотя… это ведь не совсем и вранье. Если Тук ждет меня снаружи. Да и вообще любой из нашей четверки, раз уж на то пошло. Они бы подыграли, я уверена.
Ну, может, кроме Эл-Джея. Но остальные точно.
Дама понимающе ухмыляется:
– Ну, если из-за него ты так сияешь, то за этого мальчика нужно держаться крепче.
Она кокетливо подмигивает мне, изящно промакивает руки полотенцем, натягивает маску обратно на лицо и плавной походкой выскальзывает из дамской комнаты.
Уф. Стоит двери за ней захлопнуться, как я тяжело, со свистом выдыхаю. Даже учитывая, что дядя Джон уже убрался отсюда, мне нельзя ни с кем заговаривать. В этих кругах никогда не знаешь, кто с кем знаком, а у меня к тому же, напоминаю я себе, краденое имущество за пазухой. Я прижимаю ладонь к сердцу, проверяя, на месте ли колье, и да – оно там. В животе снова приятно трепещет восторг от того, что вещь вернулась ко мне, и от мысли, что я наконец-то хоть в чем-то утерла Джону нос.
Я делаю последний глубокий вдох и расправляю плечи. Пусть полноценного приступа и не случилось, я внезапно чувствую себя абсолютно опустошенной, да и времени уже, должно быть, порядочно. Хочется верить, что план Роба подходит к концу, и мы скоро уберемся из этого гадюшника.
С этими мыслями я выхожу из дамской комнаты и снова вливаюсь в толпу гостей. Тука нигде не видно, но он точно где-то поблизости. Возможно, заканчивает дела вместе с остальными. Тем временем та самая пожилая дама в синем платье стоит всего в нескольких шагах от меня. Она увлеченно беседует… ну надо же, с моим недавним знакомым. С Гаем. Тем самым, который собирался выкупить мое колье.
Тьфу. Меньше всего на свете мне хочется снова встрять в разговор с этим типом. Поэтому, пока он меня не заметил, я резко мотаю вправо и встаю в очередь к бару, повернувшись к залу спиной. Я стою с самым непринужденным видом, делая вид, будто внимательно изучаю портрет на стене, и лениво подслушиваю скучные разговоры вокруг. Котировки акций, гандикап в гольфе, лучшие места для отпуска – стандартная светская дребедень. Если бы не одно «но»…
– Всегда рад видеть, шериф.
– Взаимно, друг мой.
Блядь.
Я кошусь левым глазом и замираю. Даже несмотря на смокинг и маску, я безошибочно узнаю человека, рядом с которым стою.
Сама того не желая, я пристроилась в очередь прямо за шерифом.
Бля, бля, бля, панически проносится в голове. Нужно делать ноги, и как можно скорее, но сзади меня уже подперли другие гости, а сбоку проход перекрывает соседняя очередь к барной стойке. Выбраться отсюда можно только двумя путями: либо бесцеремонно растолкать шерифа локтями, что вряд ли назовешь вежливым или незаметным, либо сказать «разрешите пройти», а это… это гарантированно заставит его повернуться и посмотреть на меня.
А этот лис, даже будучи подшофе, вполне способен сообразить, кто перед ним стоит.
К счастью, мне не приходится делать ни того, ни другого.
– Шериф! – к нему подбегает молодой парень в явно великоватом смокинге и судорожно дергает его за рукав, привлекая внимание.
– Помощник Уилсон, – отзывается шериф.
Помощник шерифа. Я придвигаюсь так близко, как только смею, и буквально превращаюсь в одно большое ухо.
– Тут… у нас проблема, шериф, – задыхаясь, выдавливает парень. На нем буквально лица нет.
– Проблема? Какая еще проблема? – недовольно бурчит в ответ шериф. – Опять что-то с этой чертовой сигнализацией? Я же велел тебе связаться с шефом Паркинсоном и…
– Да нет же, – прерывисто дышит помощник. – Дело не в сирене. Они… они пропали.
– Пропали? – шериф непонимающе щурится на него. – Кто пропал? Что пропало?
– Все. Ювелирка, картины, вообще все вынесли.
Багровое лицо шерифа мгновенно темнеет от ярости.
– Тащи мой ствол.
