Текст книги "Пленница разбойников (ЛП)"
Автор книги: Джейд Р. Эванс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
– Как я и сказал, все в твоих руках, Мэриан, – Роб расплывается в улыбке. – Рад видеть тебя счастливой.
Когда он это говорит, в животе неприятно покалывает. Ведь очевидно, что эти машины появились благодаря какому-то его бизнесу… по ту сторону закона. И даже если у него благородные цели – раздать их или вроде того (что кажется мне крайне подозрительным, ну да ладно), – приводя их в порядок, я все равно становлюсь соучастницей. От этой мысли становится не по себе.
– Только не думай, будто это значит, что я одобряю то, чем вы тут, черт возьми, занимаетесь, – добавляю я. – Я делаю это исключительно из любви к машинам.
– Как пожелаешь, – соглашается Роб. – Ах да, кстати… – Он лезет в карман и достает новенький смартфон. – Это тебе.
– Что? – Я мгновенно иду на попятную. – Исключено. Нет. Я не возьму.
– Возьмешь и сможешь, – просто говорит он. – Тебе нужна вещь, от которой действительно есть толк. К тому же, с нормальным телефоном будет проще связаться с тобой, если ты дойдешь до границы участка.
– Вот именно! – парирую я. – Небось засунул туда какую-нибудь следилку, чтобы контролировать каждый мой шаг.
Уилл цыкает, глядя на Роба, а тот лишь пожимает плечами.
– Ну и даже если так? Если ты попадешь в беду, Мэриан, ты сама захочешь, чтобы мы знали, где тебя искать. И чем быстрее нашли бы, тем лучше.
По спине пробегает холодок. А ведь он прав. И все же я чувствую себя как дети в сказке про Гензель и Гретель, которых на убой откармливает ведьма. За этой его заботой о моей безопасности стопроцентно кроется какой-то скрытый мотив, что бы он ни говорил.
Люди не берут под крыло посторонних просто так, точно так же, как не восстанавливают машины ради того, чтобы раздать их хорошим владельцам.
Жизнь устроена иначе.
Я сжимаю челюсти, смотрю на телефон и забираю его из его руки.
– Ладно, – бросаю я. – Я возьму его, но если ты поставил сюда прослушку, чтобы… ну не знаю, шпионить за мной в ванной…
Уилл взрывается хохотом, а Роб качает качает головой.
– Я даже не знаю, как это делается. Я парень из леса, а не компьютерный задрот.
Я выдыхаю. Вот в это я охотно верю.
– Ну, я пойду, не буду мешать, – говорит Уилл. – У меня есть дела.
– Аналогично, – подхватывает Роб. – Тебе нужно что-нибудь еще, Мэриан?
Я растрепываю волосы пальцами, лихорадочно соображая.
– Резинка для волос? – спрашиваю я.
Оба смеются. Роб тут же выхватывает свой телефон.
– Сейчас закажу. Тебе тканевые объемные или обычные эластичные?
– Я… я же пошутила, – теряюсь я.
– Поздно. Заказал и те, и другие, доставка до восьми вечера, – ухмыляется Роб. – Серьезно, что-то еще? Если проголодаешься, заходи в дом. Тук сообразит что-нибудь перекусить, ну или сама потроши холодильник.
– Отлично, – говорю я, осматривая гараж. Все необходимое здесь есть, я разберусь. В прошлый раз ведь сориентировалась, и это напоминает мне об одном моменте…
– А Эл-Джей где-то неподалеку? Я не помешаю ему в его спальне, если буду здесь работать? – Я прикусываю губу.
– О, нет, – успокаивает Роб. – На этот счет не переживай. Мы популярно объяснили ему, что возмущаться запрещено. Своей работой ты делаешь всем нам одолжение.
Не совсем тот ответ, на который я рассчитывала, но придется довольствоваться малым. От мысли о пронзительном, режущем взгляде Эл-Джея, особенно во время работы, кожа покрывается мурашками.
– Ладно, – резюмирую я. – Я за работу.
После долгого, грязного и жаркого дня работы в гараже я с дикой жаждой возвращаюсь в дом. Я бы и не заметила, как пролетело время, если бы не экран нового смартфона и вспыхнувшее за окном огненно-розовым и оранжевым цветами небо. Я плетусь через вестибюль, пробираясь к кухне, и мои шаги гулко отдаются в пустоте особняка.
– Эй, – нерешительно зову я. – Есть кто?
Наверное, они могут быть в дальнем крыле и просто меня не слышать. Дом действительно гигантский. Желудок громко урчит, и я решаю воспользоваться предложением и совершить набег на холодильник. Я распахиваю прохладную дверцу из матовой стали, за которой обнаруживается невероятное изобилие: салаты, закуски, сыры, фрукты, куча всякой модной газировки и мясная нарезка. От голода я соображаю туго, поэтому наскоро собираю сэндвич из всего, что попадается под руку: ветчина, сыр, маринованные огурцы, горчица, майонез, листья салата и щепотка какой-то дорогой копченой соли, которую я подцепила из баночки. Прихватив банку персиковой шипучки, я устраиваюсь за стойкой. И только собираюсь откусить неприлично огромного размера, кусок как слышу свое имя.
– Мэриан?
Это Тук. Густо покраснев, я пытаюсь положить сэндвич обратно, но он жестом останавливает меня:
– О, не обращай на меня внимания. Я сразу вижу классный сэндвич.
Я слегка усмехаюсь.
– С твоей стороны это огромный комплимент. – Я делаю укус, пусть и поскромнее того, что планировала до его появления. – А ты вообще где готовить научился?
Тук пожимает плечами, усаживаясь на стул напротив меня.
– Да сам, по сути. Ютуб, интернет, пара хороших кулинарных книг. Подумал, что это полезный навык, раз уж собираюсь жить один.
– Один, – повторяю я, проглотив еду. Вскрываю газировку и делаю глоток. Вкусно, прохладно и с приятной кислинкой.
– Ну да, я уже какое-то время был сам по себе. До того как съехался с парнями, вел типичную холостяцкую жизнь. – Он коротко смеется. – Жалкое зрелище, если честно. Сейчас-то условия явно получше.
– И давно вы знакомы? – спрашиваю я. Любопытство раздирает изнутри, но я боюсь давить слишком сильно, чтобы он не замкнулся.
Тук трет затылок.
– Боже, даже не знаю. С Робом мы знакомы еще с детства. Потом потеряли связь, но позже снова сошлись. А остальные двое как-то сами собой… – он осекается. – В общем, там все непросто, – выдыхает. – Чувствую, мы держим от тебя кучу секретов, Мэриан, и это нечестно.
Теперь моя очередь пожимать плечами.
– Твоя правда. Нечестно. Но, полагаю, мне положено знать только то, что положено. Или что-то в духе: «если я расскажу, мне придется тебя убить».
Тук смеется, но смех не касается глаз, что для него странно.
– Вроде того, – соглашается он. – Но вот что я могу сказать точно. Я знаю Роба с десяти лет, остальных парней почти столько же, и они буквально лучшие люди, которых только можно пожелать иметь в жизни. Даже Эл-Джей. Я знаю, он кажется резким, но если надо, он за тебя кому угодно шею сломает.
– За меня – вряд ли, – возражаю я.
Тук поджимает губы.
– Не будь так уверена. В этом плане мы стоим друг за друга до конца.
– Заметно. – Я пытаюсь перевести разговор на тему, не связанную с убийством людей ради защиты. – Чем занимался целый день?
– Да так, читал, копался в сети, всякие хобби в свободное время. Я вообще-то задрот, если по мне еще не видно.
Я с трудом сдерживаю смех. Тук, может, немного и стеснителен, и очки носит, но он бесконечно далек от стереотипного хилого ботаника. На его лице появляется недоумение.
– Извини, – говорю я. – Я не издеваюсь. Просто от тебя вообще не веет задротством.
Улыбка Тука становится мягче.
– Ну ладно тебе, Мэриан. Не нужно льстить моему эго. На лицо я, может, и ничего, но до габаритов Эл-Джея мне далеко.
– То есть за меня ты шею ломать не станешь, если придется? – шучу я.
Лицо Тука мгновенно становится серьезным.
– Если придется, – отчетливо произносит он, – я сделаю это, Мэриан. К защите женской чести я отношусь очень серьезно.
В его устах это должно было прозвучать жутко пафосно, будто реплика из средневекового фэнтези. Ну серьезно, кто в наше время говорит о «защите женской чести»? Но в том, как Тук произносит эти слова, чувствуется такая искренность. Тукая подлинность. И тот факт, что он говорит обо мне…
В животе разливается тепло, доходящее до кончиков пальцев рук и ног.
– Это очень мило с твоей стороны, – говорю я. – Со стороны всех вас. Вы очень щедры.
Тук снова улыбается.
– Звучит так, будто ты удивлена.
– Ну… – Я барабаню пальцами по стойке. – Вы ведь, как ни крути, преступники.
– Мы предпочитаем слово «разбойники», – поправляет Тук, – но да, я понял мысль. – Он вздыхает. – Понимаешь, Мэриан, преступление преступлению рознь. Посмотри на это так: какой-нибудь воротничок из офиса одной сделкой с инсайдерской информацией может пустить по миру пенсионный фонд на десять тысяч человек просто ради того, чтобы набить свой карман. И отделывается мягким приговором, легким испугом. А какой-нибудь парень наставляет ствол на грабителя, который залез в дом, чтобы убить его девушку, и получает пожизненное. – Он кусает губу. – Справедливость – штука сложная, вот я к чему. И порой то, что правильно с точки зрения морали, идет вразрез с законом. Мир не делится только на черное и белое.
Я тупо смотрю на остатки своего сэндвича.
– Ты в порядке?
Я киваю.
– Да. Просто… – я хихикаю. – Это абсолютно противоположно тому, как меня воспитывали.
– Да?
– Именно так. Всегда было только «правильно» и «неправильно». Черное и белое. На халяву ничего не бывает. Преступники просто хотят обмануть систему. И все в таком духе.
– Тоскливое, должно быть, детство.
Я приподнимаю плечо.
– Другого я не знала. Я ведь дочь юриста. – Я указываю на себя пальцем. – Дочь помощника прокурора США по Восточному округу Вирджинии, если быть точной.
Я отчеканиваю это как заученную речь, которой, пожалуй, это и является. Отщипываю кусочек хлеба и скатываю его в шарик между пальцами. Когда я поднимаю глаза, Тук смотрит на меня в упор. Он моргает, словно очнувшись.
– Извини, – говорит он, слегка тряхнув головой. – Просто… что ты сказала? Твой отец?
– Оу, – теряюсь я. – Я… я имела в виду, он обычно так говорил, вот и все. Так что он бы с тобой жестко поспорил.
– Поспорил бы. – Тук сглатывает. – Он умер, – произносит он. Это утверждение, не вопрос.
– Да, – коротко бросаю я. – И мама тоже. Все произошло… внезапно. Я, по сути, осталась сиротой. – Я качаю головой. – Я и есть сирота. У меня никого нет.
Не знаю, откуда взялась эта последняя фраза, но из горла она вырывается хрипом. Во рту резко пересыхает, и этот привкус не залить даже очередным глотком газировки.
Тук смотрит на меня, и в его взгляде читается что-то, чего я не могу разобрать.
– Ну, вот это точно неправда, – говорит он. – Не теперь.
Он протягивает руку и накрывает мою испачканную в мазуте ладонь своей. Его рука теплая, сильная, дарящая покой. Я поднимаю глаза и встречаюсь с его медовыми глазами – такими добрыми, такими пристальными. Это чересчур. На автомате я отдергиваю руку, но киваю и улыбаюсь, чтобы не показаться грубой.
– Спасибо, – говорю я.
Тук кивает в ответ.
– Я серьезно, Мэриан. Похоже, ты… уже натерпелась в этой жизни. – Наступает короткая пауза, и он поднимается со стула. – Ладно, не буду тебе мешать. Просто решил поздороваться, раз уж парней нет дома, чтобы ты не подумала, будто тебя оставили тут за главную. – Он улыбается. – Приятного аппетита.
– Спасибо, – отвечаю я.
Когда его шаги затихают, я достаю свой новый смартфон.
Покопавшись в Гугле, я выхожу на сайт поиска по криминальным базам данных и вбиваю имя: Робин Локсли. Полоса загрузки ползет по экрану, после чего выдает: «Найдено 16 совпадений по штату Вирджиния».
Сердце подскакивает к горлу, я судорожно листаю страницу вниз и утыкаюсь в экран оплаты картой.
– Черт, – бормочу я. Даже если бы у меня была карта, едва ли я захотела бы платить тридцать девять долларов и девяносто пять центов за эту информацию. Такие вещи должны быть в открытом доступе. Как те оповещения, которые рассылают при похищении детей…
Кровь стынет в жилах. Мне больше восемнадцати. Я не ребенок. Но это не значит, что Джон не мог найти какую-нибудь лазейку и объявить меня в розыск как беглянку. Как там называется система поиска пропавших детей? Эмбер Алерт.
Я вбиваю в строку поиска «Эмбер Алерт» и свое полное имя, после чего жму ввод…
Результатов нет.
Ничего, что касалось бы меня.
Меня обдает волной облегчения. Значит, никакой публичной кампании по поимке бедной больной без вести пропавшей белой девушки не ведется. Общественность даже не в курсе.
Но облегчение испаряется так же быстро, как и появилось.
Это не значит, что меня не ищут. Это значит лишь то, что они хотят провернуть все втайне.
Я кладу смартфон на стойку экраном вниз и на всякий случай отпихиваю его подальше, словно дистанция от гаджета может уберечь меня от тех планов, которые наверняка вынашивают Джон и шериф.
И тут я вспоминаю слова Роба о слежке. Как ни странно, от мысли, что кому-то действительно не плевать, где я нахожусь, становится немного легче.
Даже если причина лишь в том, что я – их потенциальный чек на круглую сумму.
Я забираю телефон обратно и прячу его в карман.
«Если ты попадешь в беду, Мэриан, ты сама захочешь, чтобы мы знали, где тебя искать. И чем быстрее нашли бы, тем лучше.».
Глава двенадцатая
Я готова лечь спать пораньше, что, пожалуй, к лучшему.
Закончив дела на кухне, я немного слоняюсь по первому этажу дома – тому самому, откуда есть выход во внутренний дворик, – и заглядываю в игровую комнату, чтобы посмотреть, что там еще есть. Ничего особенного, если только я не хочу играть в бильярд в гордом одиночестве. В библиотеке, конечно, полно книг, но к этому моменту мои веки становятся такими тяжелыми, что я не смогла бы прочесть ни строчки, не заснув на ходу.
Парней нигде не видно… Судя по всему, уехали по своим, кавычки-открываются, делам, кавычки-закрываются.
Поэтому я позволяю себе удалиться в свои покои – потому что именно так это место и воспринимается, – и принимаюсь дальше изучать свой новый гардероб.
Я до сих пор чувствую укол недовольства, когда думаю о том, сколько денег Роб, должно быть, угрохал на все это. Мне ведь не нужно ничего, кроме самого базового. Разве авиакомпании не устанавливают лимит на сумму, которую можно потратить за их счет, если они теряют багаж? Что-то вроде пятисот долларов максимум? Вот такая сумма показалась бы мне уместной. Но никак не то, что я распаковываю сейчас: коробка за коробкой с дизайнерским денимом, плотными шерстяными свитерами, блейзерами и обувью на все случаи жизни, включая каблуки. Я разрываю одну из коробок и обнаруживаю там изумрудный шелк и всякие вещи в пайетках – одежда для вечеринок. Как будто она мне нужна. Остаток этой коробки я даже смотреть не стала.
Наконец я натыкаюсь на то, что действительно искала, – пижаму. Со вкусом, да и вполне подчеркивает фигуру: цвета пыльной розы, с застегивающимся на пуговицы топом с коротким рукавом и просторными, удобными штанами.
После очередного долгого сеанса в душевой, напоминающей водопад, у меня едва хватает сил нанести немного увлажняющего крема, прежде чем я падаю лицом в подушку.
Когда я просыпаюсь несколько часов спустя, то резко вскакиваю. Мне снился какой-то кошмар: за мной гнались по лесу – очень оригинально, – и какой-то жуткий, утробный звук буквально выдернул меня из сна.
Я сажусь в постели, запутавшись в простынях, слегка вспотев под распущенными волосами.
– Господи, – выдыхаю я.
Вокруг темно, настолько, что я едва могу различить очертания комнаты. Я нашариваю на прикроватной тумбочке новый смартфон и включаю экран. 00:53, практически самая середина ночи. Губы пересохли, поэтому я плетусь в ванную, где стоят графин с водой и стакан.
Налив себе попить, я возвращаюсь в спальню и замираю у окна, всматриваясь в бескрайние просторы заднего двора. Где же мы все-таки находимся? Наверное, можно было бы открыть карту в телефоне, но даже синяя точка показала бы лишь то, что я торчу где-то посреди Шервудского леса. Сомневаюсь, что эти дороги вообще есть на картах. Черт, да насколько я знаю, Роб мог проложить их лично, а вокруг дома расставить снайперов, чтобы те ликвидировали любого, кто рискнет сунуться на его землю.
Я кривлюсь, делаю глоток, а затем жадно осушаю стакан. Собираясь вернуться в постель, я замечаю какое-то движение на самой опушке леса, там, где деревья переходят в ухоженный газон.
Нет, быть не может. Блядь, да не может этого быть.
Я подхожу ближе к окну спальни и вглядываюсь в темноту.
Это медведь, самый настоящий, мать его, медведь, который бредет из чащи прямо к дому.
Я глазам своим не верю. Разве медведи так умеют? Я пытаюсь вспомнить все, что знаю о медведях. Они умеют лазить по деревьям. Чтобы напугать их, нужно казаться больше… или это касается пум? Кажется, при встрече с медведем нужно притворяться мертвой.
В любом случае, если бы он заметил меня шагах в пятидесяти, он бы разделал меня под орех.
И все же я ничего не могу с собой поделать. Мне хочется рассмотреть его поближе, и не в том смысле, чтобы подойти вплотную, ведь остаться в живых и без травм все-таки в приоритете, а просто чтобы лучше видеть.
Он двигается почти грациозно, если такое вообще применимо к туше весом за шестьсот фунтов27. Его шерсть ловит лунный свет, отливая глубоким буро-черным цветом с серебристым напылением.
Я отпираю балконные двери и выскальзываю в ночь, ступая босыми ногами по холодным камням маленького балкона, выступающего из моей комнаты. Я обхватываю себя руками, словно пытаясь защититься, хотя он никак не сможет достать меня на балконе, даже если вообще заметит.
У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, как он ускоряется, а затем срывается на бег, и в этот момент… святое дерьмо. Я понятия не имела, что медведи могут бегать с такой скоростью. Я плохо умею определять скорость на глаз у кого-либо, кроме машин, но тут явно под тридцать миль28 в час.
Когда он трусит мимо, а его большие, жилистые мышцы перекатываются под лучами луны, у меня вырывается тихий вздох.
И тут медведь останавливается.
Я замираю, слегка вжимаясь в тень дверного проема. Он ведь не мог меня услышать, правда? Я слишком далеко.
Но нет. Медведь поворачивает голову и смотрит, клянусь богом, прямо на меня.
– Дерьмо, – шепчу я. На автомате я отскакиваю назад в комнату и с грохотом закрываю за собой двери. Понимаю, что это глупо, что медведь, бродящий посреди участка, никак не сможет ворваться на первый этаж, подняться по лестнице, взломать дверь в мою спальню и сожрать меня.
Но на всякий случай я все равно защелкиваю замок и, тяжело дыша, ныряю под одеяло.
Проходит добрых полчаса, прежде чем я наконец засыпаю.

– Доброе утро, спящая красавица, – приветствует меня Роб, когда я, все еще немного сонная, прихожу на кухню. Я щурюсь на него.
– Сейчас только полвосьмого.
Он расплывается в улыбке.
– Я на ногах уже несколько часов. Это мой третий кофе. – Он приподнимает чашку.
– Будешь? – из-за угла появляется Тук с кофейником.
– Еще бы, – говорю я, усаживаясь на стул. Для рабочего дня я выбрала очередную пару джинсов, на этот раз черных, и рубашку на пуговицах. Наверное, к лучшему, что я не знаю их стоимость, учитывая, что к вечеру они насквозь пропитаются потом и моторным маслом.
– Ты как, в порядке? – в кухню из противоположного коридора заходит Уилл. – Выглядишь довольно уставшей, гаечка.
Я смерила его тяжелым взглядом.
– Чтобы ты знал, я плохо спала. – Я втягиваю воздух. – Ребята, вы вообще в курсе, что у вас тут медведи водятся?
Реакция оказывается совсем не такой, как я ожидала. Уилл хмурится, Тук подавляет смешок, а Роб удивленно вскидывает бровь.
– Медведи? – переспрашивает Уилл.
– Здесь не должно быть медведей, – произносит Роб.
– И как он выглядел? – спрашивает Тук.
Я качаю качаю головой, принимая от Тука чашку кофе и решая ответить сначала ему:
– Не знаю… как медведь? Я проснулась посреди ночи, подошла к окну и увидела, как он… мчался, если это вообще возможно. Медведи умеют носиться на полной скорости? – Я тру виски. – Он выглядел просто гигантским. Думаю, это был бурый или черный медведь. Какого-то промежуточного окраса. Я даже не знаю, какие виды тут водятся.
Я понимаю, что несу какую-то чушь, поэтому подношу чашку к губам, чтобы заставить себя замолчать.
– В общем, он меня немного напугал. Не думала, что они подходят так близко к человеческому жилью.
– Они и не подходят, – говорит Уилл. – Во всяком случае, обычно. – Он скрежещет зубами.
– Ну, значит, он, может, бешеный или вроде того, – бормочу я и перевожу взгляд на Роба. – Я просто к тому, что, может, тебе стоит держать свой арбалет заряженным и где-нибудь под рукой в доме, на всякий случай.
Теперь настает черед Роба рассмеяться, хотя его смех звучит куда менее весело, чем у Тука.
– Я учту это, – медленно произносит он. – Но ты не шатайся по ночам на улице, ладно, Мэриан? Не хотелось бы, чтобы ты попала в опасную ситуацию.
– Да уж, – вставляет Тук. – Дикие звери должны соображать, что нельзя вот так свободно разгуливать возле нашего дома.
Я перевожу взгляд с него на Роба, затем на Уилла, чувствуя, что упускаю какую-то внутреннюю шутку. Может, это как-то связано с охотой – увлечением, которым я никогда не занималась. Слишком много плохих воспоминаний связано с «Клубом охоты на лис», пожалуй.
Я пытаюсь сменить тему:
– А Эл-Джея сегодня утром нет?
Троица снова обменивается быстрыми взглядами.
– Он поздно вернулся, – говорит Роб. – Во всяком случае, так показалось.
– Наверное, отсыпается, – добавляет Уилл.
Я цокаю языком.
– Так он у вас любитель тусовок?
– Не совсем, – отвечает Роб после того, как остальные парни какое-то время молча смотрят на него. – Но можно сказать, что он ведет ночной образ жизни. Извините, – резко бросает он. – Мне нужно сделать звонок.
Он отодвигает стул и выходит из кухни размашистым, громким шагом. Ладно, похоже, он просто не в духе этим утром. Я мысленно списываю это на плохое настроение и делаю глоток кофе. Кофеин постепенно снимает усталость, вызванную ночным рандеву с дикой природой.
– Позавтракаешь, Мэриан? – предлагает Тук. Я качаю головой.
– Пока только кофе, – отвечаю я. – Но спасибо.
– Как там машины? – спрашивает Уилл. – Вчера отработала полный день?
Я разминаю шею, наклоняя голову то влево, то вправо.
– И даже больше. Я так не вкалывала… ну, не говорите моему бывшему боссу, но, наверное, никогда в жизни.
Уилл посмеивается:
– Значит, их еще можно спасти?
Я киваю.
– Да. То есть им всем определенно нужно ТО. Там лысая резина, низкий уровень масла, но никакой ржавчины. Ржавчина – это рак. Если бы я ее увидела, то сразу бы отпела эти тачки.
Тук тоже прыскает со смеху:
– И откуда у тебя такой интерес к машинам?
Я жму плечами.
– Мне нравится разбираться, как все устроено, нравится работать руками. И отец был помешан на машинах, так что не знаю. Наверное, это генетическое, что-то в крови. Мне кажется, за рулем или под капотом я становлюсь лучшей версией себя, понимаете?
Я и сама не осознавала, что это правда, пока не произнесла вслух.
Уилл кивает.
– Я уважаю людей, которые ценят практические навыки.
– Чья бы корова мычала, мистер «Я-никогда-не-мараю-руки». – Тук фыркает.
Уилл награждает Тука тяжелым взглядом:
– Я просто знаю, что я не лучший кандидат для этой работы, – отрезает он. – Предпочитаю оставлять некоторые вещи профессионалам. – Он смахивает невидимую пылинку с колена своих брюк. – Так что я восхищаюсь тем, что делает Мэриан.
– Я тоже, – подхватывает Тук. – Особенно учитывая, что твои родители…
Кожу на затылке начинает покалывать.
– А что с ними? – спрашиваю я.
Лицо Тука мгновенно вытягивается.
– Ну, просто… ты же сама понимаешь, – запинается он. – Ты потеряла их в аварии. В автомобильной аварии.
Уилл переводит свои голубые глаза с Тука на меня, затем снова на Тука. Он молчит, Тук тоже ни слова не говорит, но здесь явно что-то не так. Я мысленно возвращаюсь во вчерашний день, к нашему разговору с Туком на кухне, вспоминаю, что именно мы обсуждали.
– Я никогда не говорила, что это была автокатастрофа, – медленно говорю я. – Я просто сказала, что они погибли.
Тук моргает.
– Серьезно? – Он хмурится. – Прости, я был готов поклясться, что ты…
– Просто удачная догадка, – вмешивается Уилл, переводя взгляд на меня. – Учитывая эту семейную одержимость машинами, это ведь вполне логично, правда?
Я сжимаю чашку чуть крепче. Логично. В конце концов, в автокатастрофах ежегодно гибнут тысячи людей. Я и сама была зациклена на изучении этой темы в первые дни после смерти родителей. И все же…
– Да, пожалуй, – говорю я, но до конца в это не верю. – Можем мы поговорить о чем-то другом? Например, просто о машинах?
Тук кивает.
– Конечно.
Я немного расслабляюсь.
– Ладно. – Я делаю глубокий вдох. – В общем, мне нужны запчасти. На самом деле, довольно много запчастей. Но сразу за чертой Ноттингема есть парень с автомагазином, у которого я могу их заказать. Как думаете, Роб не будет против, если я съезжу туда сегодня утром? Я могу взять свою машину.
– Тебе не стоит уезжать одной, – говорит Уилл. – Вообще, наверное, не стоит никуда выходить. Пусть кто-то из нас съездит.
Я коротко смеюсь.
– Ага, конечно. – Я наклоняюсь вперед, опираясь на стол. – Дело вот в чем: я знаю Джимми сто лет. И если ты не его знакомый, он либо сдерет с тебя три шкуры, либо вообще откажется что-то продавать. Без обид, – добавляю я, хотя мой тон буквально сочится иронией, – но если кто-то из вас, смазливых мальчиков, заявится к нему в магазин, он на вас даже время тратить не станет. Просто перевернет табличку на «Закрыто» и выключит свет.
Уилл играет желваками. Тук тихонько хмыкает. Я бросаю взгляд на телефон.
– Сегодня четверг, так что он открыт с одиннадцати. Ехать недолго. Я обернусь в один миг.
– А ты не можешь просто заказать все это через интернет? – спрашивает Тук.
Я улыбаюсь, наклоняю голову и протягиваю руку, чтобы похлопать его по тыльной стороне ладони.
– Боюсь, некоторые сферы до сих пор существуют по старинке. И мир редких автозапчастей – как раз одна из них. Эти парни до сих пор выписывают бумажные чеки и пользуются факсами. Но если тебе что-то нужно, они достанут это на следующий день. Тут просто нужно уметь крутиться в этом. Понимаешь, о чем я? Это как тайное общество.
– Понятно, – говорит Тук. Они с Уиллом переглядываются. Меня уже начинает по-настоящему утомлять это ощущение, что у них есть какая-то внутренняя шутка, в которую меня не посвящают.
– Говоришь, сегодня? – переспрашивает Уилл. – Думаю, мы с Туком будем заняты.
Тук кивает.
– И Роб тоже.
– Но, может быть… – Уилл втягивает воздух.
У Тука за стеклами очков округляются глаза:
– О, на это стоило бы посмотреть.
– Это пойдет ему на пользу, – заявляет Уилл. – Ему пора научиться хоть какому-то уважению. Да и более грозно выглядящую охрану тебе все равно не найти.
В глубине желудка оседает нехорошее предчувствие.
– Вы же не имеете в виду…
Они оба смотрят на меня.
– Именно. Мы отправим с тобой Эл-Джея.
